Текст книги "Почему бы и «Да» (СИ)"

Автор книги: Инга Максимовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 21

Глава 21

Зоя

Завтра свадьба. Завтра новое пальто, блин.

Мать Артура крутится возле меня, поджав губы. Подкалывает булавками чертово, омерзительно шикарное. Платье. Не то, в котором выходили замуж все женщины рода. Иглы она втыкает мне в бока, определенно не случайно. Ей нравится как я подскакиваю и взвизгиваю. Судя по тому, что в ее глазах мерцают искры злорадства, она мне мстит. Мстит неприкрыто, потому что я это вижу и чувствую всем своим естеством.

– Стой спокойно. Что ты скачешь как коза? – буркнула старая ведьма. Когда я в очередной раз подпрыгнула от тонкой острой боли. – Моему сыну нужна послушная жена. Он заслуживает покорной и доброй женщины. А ты…

– А я ему нужна только для того, чтобы спасти задницу свою. И заслуживает он совсем другого, – поморщилась я и содрала с головы фату, которую почти час крепила матушка моего жениха.

– Это еще что за фортели? – приподняла она черную, похожую на гусеницу, моно бровь.

– В фате замуж выходят только невинные девушки. Она символ чистоты. А я вашему сыну порченой досталась, – ох, как мне нравится выводить из себя эту не святую семейку. Морда у матушки Артура сейчас просто как у мультяшки вытянулась. – Чего смотрите? Ваш сыночка твариночка вам не сказал, что я замужем не за ним?

– Твой муж покойник, – ударила меня, словно хлыстом мерзкая баба. – Так что ты вдова. И если будешь строптивицей, я устрою тебе такую жизнь, после свадьбы, в ногах валяться будешь, вымаливать у меня милости.

– Ничего. Страданиями душа совершенствуется. Так папенька говорил. А вот насчет ног… Как бы вам не пришлось кувыркаться в моих.

– Твой папенька обычный шакал, – скривилась гадская баба. – А ты его дочь. Гнилое семя.

– Да уж, тут не поспоришь. Я даже не думала, что живу в постоянной грязи. Вот фортануло то мне, правда? И не узнала бы никогда, что есть люди настоящие. Не черные грязные зверушки, такие как вы и ваша семейка. А нормальные люди. Которые умеют любить. Которым вы с вашей спесью необоснованной не годитесь в подметки. Которые видят душу, а не банковский счет. Вы просто мерзкие вонючие падальщики. Гнусь. И место вам не во дворцах, а на нарах. Мой муж…

– Твой муж гниет в земле, – оскалилась Дароева. – Ну, или как пес дворовый валяется в помойке.

– А ты старая мерзкая сволочь. И замуж за твоего сына я выйду только если небо на землю упадет.

Звонкая пощечина почти сбивает меня с чертова постамента. Аж гудит в голове, в глазах пляшут странные звезды.

– Ах ты строптивая дикая кошка, – заверещала старая ведьма, когда я оттолкнула ее от себя. Собрав последние силы.

– Что тут у вас происходит? – Артур появляется словно злобный джинн из бутылки. И сейчас вошел без стука и предупреждения. Рассматривает меня сквозь прищур злых глаз. Он бы меня убил прямо сейчас, но увы. Не может. И это очень явственно я вижу. И с трудом сдерживаю торжествующий смех.

– Эта мерзкая тварь меня толкнула, – задохнулась злостью его матушка.

– Мерзкие твари тут только хозяева этого склепа. – захохотала я, больше не сдерживаясь.

– Ничего, мама, свадьба через два часа, – улыбнулся Артур многообещающе. И от этой его улыбки у меня заледенел позвоночник, и тошнота к горлу подскочила. – Прекрасно выглядишь, дорогая. Платье тебе очень идет. Знаешь, я сдеру его с тебя сегодня. Вытащу конфетку из обертки. Готовься, у нас будет первая брачная ночь. А потом…

Я не слышу. Сгибаюсь от спазмов. Меня выворачивает наизнанку. Прямо на подол «шикарной обертки».

– Какая свадьба, сын? Ты что не видишь? Она же тяжелая. Это позор. Ты в дом привёл шлюху. Ты всю семью нашу опозоришь, если женишься на этой…

– Я нашу семью спасу, мама. Плевать на эту дуру. Ей жить осталось два понедельника, – скривился Дароев, уставившись на меня брезгливо, как на пиявку какую нибудь. – Мать права? Ты, подстилка ментовская. Неужели ты такая дура?

– Да пошел ты, – просипела я. – Ты даже не представляешь, как ты ошибаешься. Я, как говорит дочь моего мужа капец какая умная. Ты просто охренеешь насколько.

Боже. Как же мне хочется рассказать этому скоту, что он не получит ни копейки из наследства моего деда. Полушки гнутой. Но тогда я подпишу себе мгновенный приговор. А мне нужно спасать моего ребенка, которого я ношу под сердцем, и которого уже люблю. Я не знаю, жив ли Тим. Но точно знаю, что его продолжение будет самым счастливым на этой планете. И если моей семьи больше нет, ответят все, кто в этом виновен. Все до единого. У меня хватит на это средств, злости и ненависти.

– Ну-ну, – хмыкнул Дароев и пошел к двери, на ходу доставая из кармана надрывающийся телефон. – Мама, переодень мою невесту. Выезд через час. Не опаздывай, детка. Ты же хотела за меня замуж? Твое желание исполнится очень скоро.

– Не напасешься на нее платьев, – зло рыкнула злобная матушка. Но Артур уже вышел из моей опочивальни. Я схватила со столика портновские ножницы и с силой запулила их ему вслед. Ножницы вошли остриями в шикарную дверь, которая, к сожалению для меня, и к счастью для моего жениха, успела захлопнуться.

Чертова старая ведьма ушла через полчаса, со словами «Только попробуй снова начать фардыбачить». Я посмотрела на себя в зеркало. Под глазами круги, шеки впали, чертова фата, которую снова пришпилила к моей голове «свекровушка», похожа на тряпку, платье уродское, хоть и дорогое. Не поскупился женишок. Свадьба говорите? Будет вам свадьба. Подошла к двери, с струдом вырвала из нее огромные ножницы. Вернулась к волшебному стеклу. Улыбнулась. Ну что ж, Дароев, поиграем. И… Мне срочно нужен телефон. Вот только как и где его раздобыть? Дверь закрыта, этаж высокий. Рисковать ребенком я не стану. Ну должно же чудо хоть какое-то случиться в этом мире.

* * *

– Что ты несешь? – Дароев взревел, услышав новость. Принесенную идиотом юристом, который ему служил верой и правдой больше десяти лет. – Это невозможно. Кто такой, мать твою Шухер Леокадьевич Крылов? Это что, стеб какой-то? Или у тебя башню снесло напрочь?

– Ты велел, я проверил, Артур.

– Ну а проверил, так признай эту хрень ничтожной. Ты же крутой юрист. Какого лешего ты притащил мне эту филькину грамоту? – Дароев свалился в кресло. Снова пробежал глазами по строчкам документа, принесенного Ромой. Завещание? Надо же. Чертова баба, когда только успела. Так вот, что она имела в виду, когда сказала, что умнее. Мерзкая сука. Что ж, на каждую хитрую задницу найдется вентилятор. Эта дура будет жить. Но жизнь ее станет адом.

– Ты читай, Артурчик, читай. До конца читай. После смерти наследника, или в случае его насильственной смерти, деньги, все, переходят в фонд спасения редких видов парнокопытных. Мой тебе совет, отпусти дуру и вали. Потому что земля горит. Лично я так и сделаю. И ничего аннулировать я не могу. Потому что эту, как ты выразился, цидульку, сляпал сам Фима Кацман.

– Так иди и перекупи этого козла. А если будет ломаться, ты же знаешь что делать? В первый раз что ли?

– Э, нет, Дароев. Дружба дружбой, а табачок врозь. Мне жизнь дорога. Я не самоубийца. Это тебе не Вася Пупкин. Кацман репутацией рисковать не будет. Ну и жить мне пока очень хочется. За ним такие люди стоят, в сравнении с которыми ты чертила. Не мафиози мощный, а карапуз в сандаликах.

– Что ты сказал? – взвыл Дароев, ослепнув от ярости и тонкого предчувствия скорого звездеца. – Ты ведь понимаешь, что я тебя уничтожу. Тебя сначала, а потом… Потом я женюсь на гребаной суке, сделаю с ней то, что должен сделать порядочный муж, а потом… Как там было у классика? Не доставайся же ты никому? Никому – значит никому.

– Артур, не нужно За бабой кто-то присматривает, кто-то очень могущественный. И ты…

– Поучи меня еще, мать твою. Трус. Вали давай. Ты же бежать хотел? Исчезни, чтобы я тебя не видел больше. Таким как ты цена сотка в базарный день.

– Ну, как знаешь, я предупредил, – оскалися Роман. Вышел из кабинета бывшего друга.

На улице его ждала неприметная машина. Адвокат молча сел на переднее сиденье тонированной иномарки. Автомобиль медленно тронулся с места.

– Он Зою решил сначала подчинить, а потом убить. Дароев загнан в угол. Времени мало, максимум сутки.

– Он ведь понимает, что после этого всей его «империи»… – слов «империя» мужчина, сидящий за рулем, произнес с издевательской насмешкой. – Кранты.

– Он ослеплен страхом, – поморщился бывший друг Дароева.

– А Морев где? Нашли?

– Морев у зятя. Правда смешно?

– Оборжаться. Мент жив? Твой человек в доме Дароева готов? Действуйте. Меня свяжи с Крыловым. Если он полезет сейчас, может только напушгать Артура. И тогда все полетит козе в трещину. Он же честный, все планы мне порушить может. Этот город мой. И ничего бы не получил ни Морев, ни дароев, даже если бы все у них выгорело. Играют они скучно. Партию даже не разыграть. Но очень уж интересно мне познакомиться с мужем моей…

Тим Крылов

– Нет у нас времени. Паша, ждать твоих архаровцев. Счет идет на минуты. Если из-за твоих афер с моей женой случится что-то, поверь, разбитая морда покажется тебе райским баунти.

– Ты дурак, Тим? Соваться в пекло в одного… – поморщился генерал, одетый в мамин спортивный костюм, который на нем выглядел очень смешно. Толстый генерал в «адике» мамули, которая размером с болонку.

– Почему в одного? – приподнял я бровь, уставившись прямо в центр лба своего лучшего друга и сослуживца.

– Э, нет. Тим, я давно не работаю в поле. Я кабинетная крыса. У меня семья. У меня геморрой и гипертония. Я…

– Навыки не пропьешь, Паша. Если ты мне сейчас не поможешь, грош цена тогда твоим клятвам. Помнишь, как я тебя выпер на себе из передряги тогда…

Помнит он все. И взгляд сейчас у Пашки как тогда, когда мы с ним ели хлеб с солью, сидя в блиндаже и готовились к очередной операции.

– Сука ты, Крылов. Гад. Вечно из-за тебя я рискую жопой своей старой. – Ладно. Вскрывай матушкин схрон. Что смотришь, думал я не знаю, что у нее тут целый арсенал под сарайкой? И еще, Тим. Я думаю, что тебе нужно знать…

– Что опять? Только не говори, что есть еще какая-то хрень, в которой ты использовал меня втемную. Я угадал? Ну ты и хмырь Паша.

– Черт, да я просто хотел…

– Еще и на зад звезд ты хотел свой геморройный, ухмыляюсь я.

В кармане звонит мобильник. Номер не определен. Сердце пропускает сразу серию ударов. Прикладываю к губам палец, призывая Пашку замолчать.

– Ну здравствуй, Тимоша. – незнакомый голос дребезжит. Говорит со мной пожилой человек. Я это слышу. Напрягаюсь.

– Кто вы? С кем я разговариваю?

– Ну уж, что ж ты сразу быка за рога? Ну, скажем, родственник. Познакомиться звоню и дать дельный совет, – хмыкает незнакомец. Пашка придвигается ближе. Включаю громкую связь.

– И дружок твой слушает? Привет, генерал, рад знакомству. Ну уж, не сопи как носорог. Все что ли вы как в кресло садитесь такими одышливыми, становитесь? Вот и предшественник твой по молодости ох бегучий был, а потом раскабанел. Ладно, слушайте. Предложение у меня к вам деловое.

– В советах не нуждаемся. А предложение выслушаем только при личной встрече, – черт, что за новый игрок появился? Только этого сейчас не хватало. И игрок серьезный, судя по тому, как он держится.

– Зря. Я обмен хотел предложить. Хороший, неравноценный. Я бы тебе помог Зоюшку отбить у Дароева. А ты мне…

Почему мне сейчас каждется, что я вот-вот заключу сделку с самим дьяволом?

Глава 22

Глава 22

Зоя

– А если я скажу «Нет»? Вот просто возьму и скажу, что ни за что на свете не выйду замуж за такого мерзкого вонючего козла как ты, Артур? Что ты сделаешь? Убьешь меня при всем честном народе? Хотя, чего это я, козлы не бывают такими скотами как ты. У них нет твоей тупой ярости и желания править миром.

– Ну ты попробуй. Проверь, что будет. Но ты ведь не станешь? Моя мама права, ты брюхатая. Не надо, Зоя. Я видел твое лицо, когда мать тебя назвала тяжелой. Впервые за все время, что ты в моем доме, на нем был написан страх. Ты боишься за своего выродка. Ведь так, детка? А значит ты скажешь «Да», радостно улыбаясь. И на крики гостей «Горько!» ты будешь предавать память чертова мента, самозабвенно и без остатка. И нет, убивать тебя я не стану. Я буду тебя охранять. Холить и лелеять. Чисто внешне все будет идеально. Но я тебе обещаю персональный ад. А знаешь почему? Потому что ты совсем не умная. Такая же тупорылая и недальновидная, как твой папочка. И то, что ты считаешь себя ловкой и сильной, просто твоя бабья тупость. И знаешь что? Ты сама мне все отдашь. Все, что я от тебя захочу. Потому что этот ребенок, которого ты таскаешь в своем пузе, станет Дароевым. И в случае твоей очередной строптивости, я у тебя его отберу. Уяснила?

Что он несет? Это же невозможно. Так не должно быть, Я думала, что все продумала. Черт. Сижу в машине, рядом с человеком которого не выношу на дух, еду выходить за него замуж. Букет в моих руках, шикарный, кажется мне похоронным. И Тим… Его наверняка больше нет. Потому что существуй он на этой планете, то давно бы пришел, чтобы меня спасти. Не случилось чуда. И уже не произойдет. Я осталась одна. Это ужасно страшно терять надежду.

Машину вдруг кидает так резко, что я почти валюсь на мерзкого Дароева.

К горлу тут же подскакивает едкая тошнота, в глазах плывут цветастые пятна.

– Ты что творишь, придурок? – резкий гортанный рык Артура помогает мне удержаться на поверхности сознания.

– Это не я, босс. Это вон тот черт. Сейчас свяжусь с ребятами из машины сопровождения, его накажут. Гляньте что творит. Он что камикадзе?

Удар. Потом скрежет. Тяжелый джип бросает по дороге, словно он из фольги сделан.

Это провидение? Или долгожданное чудо? Тогда оно какое-то неправильно-страшное. И я ловлю себя на мысли, что скукожилась в позу эмбриона и прикрываю руками плоский живот. В стекло успеваю увидеть неприметную дешевую машину, окна которой полностью непроглядны.

– Банзай, – хмыкнула я, глядя в перекошенное яростью лицо «жениха» – Не дождутся нас, похоже, в ЗАГСе. Слушай, Артурчик. А как же так получается? Такого крутого хозяина жизни какой-то лох на ведре с болтами раком гнет? Непорядок.

Мне и вправду истерично весело. Я смеюсь как идиотка.

– Заткнись, сука, – поти провизжал Дароев. – радуешься? Ничего, скоро я тебе покажу твое место.

– Все ты только обещаешь, обещаешь, – истерично хмыкнула я. Джип снова содрогнулся от удара.

– Босс, с машиной сопровождения связи нет, – доложил водитель. И в его голосе я услышала нотки паники. Что-то происходит интересное.

– Держи руль. Протарань этих удодов и гони к ЗАГСу. Мне плевать. Как ты это сделаешь. Эта сука станет моей женой.

– Не стану. Я замужем. А в нашей стране запрещено законом двоемужество. Ты проиграл, Дароев.

– Твой муж сдох в лесной избушке, – прорычал совершенно одуревший Артур. Он рехнулся, это определенно. Похож на загнанного в угол волка. – От него осталась одна зола.

– И кто же по твоему в той машине? Кто рискнул изуродовать дорогую тачку такого «уважаемого» муфлона, а Артурчик? – да. Я знаю, что дергаю тигра за усы. Но не могу остановиться. Получаю, какое-то совершенно идиотское удовлетворение от бессильной ярости Дароева. Он напуган. – Мой муж жив. И он приехал меня забрать. И ты не сможешь ему помешать. Он супермен. А ты ничтожество.

– Вот сейчас мы и посмотрим какой он супермен, ухмылка Дароева ужасна. Не ухмылка – оскал чудовища. И снова удар. Теперь уже он другой. Я с ужасом смотрю, как тонированная спасительная машина летит в кювет. Едва сдерживаю стон злого разочарования и очередную волну страха.

– Я выясню кто это. Уж поверь. И уничтожу. А суперменов не бывает, – снова скалится чертов гад. – Выдумки фантазеров фантастов. Твой мент остался в лесу, у меня есть доказательства. Это единственная истина. Так что готовься, дорогая. Через каких-то полчаса ты станешь Дароевой.

– Зачем я тебе? Ты же понимаешь, что ничего не получишь. Твоя империя рухнет. И ты станешь обычным лохом неудачником.

– Это уже дело принципа, дорогая. И зря ты считаешь, что я не продумал все наперед. Дать бы тебе по морде, куколка. Но, думаю, гости не поймут, если ты приедешь на бракосочетание подбитая. А гости у нас уважаемые. Ну ничего. У нас с тобой все впереди. Нас ждет веселая семейная жизнь. И байстрючонок родится. Не обещаю, что я его буду любить. Но воспитаю таким, каким должен быть нормальный мужик нашего рода. А не какой-то там левый мент.

– Ну ты и сволочь, – прорычала я и бросилась на Артура. Ударила его кулаками в грудь. Он легко оттолкнул меня, но я отлетела на сиденьи к самой дверце, загибаясь от яростной боли. – Ничего у тебя не получится.

– А вот и посмотрим. Мы приехали. Улыбайся, дорогая. Шоу должно продолжаться. Ну же. У нас гости, а у тебя лицо, как будто я тебя не к алтарю веду, а на эшафот.

– Лучше казни, – шиплю я.

– Это еще успеется. Зачем торопиться? Какая казнь без предварительных ласк? Тьфу, прости перепутал, пыток, – сейчас улыбка Дароева сладкая. Он жених, почти муж. И я ничего не могу поделать. Просить помощи не у кого. Можно рассчитывать только на себя. В конце концов один раз же я уже сбежала со свадьбы с ним.

– Даже не думай, детка, – шепчет мне в ухо мой мучитель. – Вон видишь. Там два парня. Они с тебя глаз не спустят. Ну и мама моя. Даже в туалет только под конвоем.

Я смотрю туда, куда указал Артур. Один из охранников мне знаком.

Дароев выбирается из покореженной машины, улыбается, огибает ее открывает дверцу, подает мне руку. Ненавижу.

Сердце колотится в ребра. И я улыбаюсь. И сейчас я это делаю искренне и радостно.

Тим Крылов

– Все понял, Степаныч? Сотри не накосячь.

– Конечно понял, чего не понять то. Ты мне фуфырь дашь, – алчно блеснул глазками мамин сосед. Я сжал кулаки, стараясь себя держать в руках.

– Понял он все, – хмыкнула мама. В глазах алконавта появилось осмысленное выражение. Как у нее так получается, одним взглядом приводить в чувства даже самых отбитых людей? Чумак бы обзавидовался такому моджо. – Понял же, Степаныч.

– Конечно понял. Да я вам за фуфырь принца датского сбацаю, не то что вы меня там просите ерунду какую-то. Ту бы ор нот ту би, – продекламировал потрепанный мужичок, приняв театральную позу. Мне захотелось его убить. Ленка хмыкнула с дивана тоже нехорошо.

– Я щас тебе туби оторву, – пообещала мамуля. Степаныч сдулся.

– Ладно, все я понял. Буду ошиваться возле ЗАГСа. Когда приедут брачующиеся, брошусь к ним наперерез. И буду просить копеечку на пузырик. Токма энто…

– Чего еще?

– Ежли мне дадут, чур мои денежки, – заблестел глазами дурак Степаныч.

– Ага, дадут. Потом догонят, еще поддадут, – хихикнула Ленка, одетая в дурацкое платьишко и гольфы. Честно говоря, даже мне жутко от ее вида. Она словно из фильма ужасов выползла. Бант еще на голове у нее похож на огромный, почему-то синий, пропеллер. – Степаныч, какие денежки? Ты свои старые костыли береги, чтоб не переломали. Твое дело наблюдать и докладывать. Папуля, а я когда вступаю в игру?

– Ты? – икнул я, уставившись на девочку в платьице и с огромным рюкзаком за плечами. Ее точно не рассекретят сразу. Все же девочки именно в таком виде и ходят сейчас. И почему у нее рюкзак шевелится?

– Ну да. Ба сказала, что все должны быть задействованы. Дядя Паша тоше на стреме. Правда выглядит он, конечно… Как кот Базилио он выглядит. А дядю Морева ба в сарайке закрыла в погребе. Тетя Жанна лежит с мигренью, а Маринка противная. Дура такая, капец. Короче, ба сказала, что мы команда отважных.

Команда. Боже. Команда. Толпа ряженых фриков идиотов, один из которых девочка подросток, алкаш деревенский, генерал полиции, женщина преклонных лет, размером с мини пуделя, голос из телефона с не определившимся номером и контуженый опер, с осколком в пламенном моторе, идет спасать от роты разъяренных обученных бандитов женщину, у которой в заду шило. Нас всех убьют. Положат в рядок. И чертов Дароев женится на моей жене.

– Ты почему отказался сдать Морева тому кто звонил? – спросила мамуля. Когда я, как под конвоем, шел к машине. – Одним грехом на душе меньше. Ну и надоел он, хуже горькой редьки. В повале ему, видишь ли, неудобно. Граф Де Ля Фер, какой. Сожрал там у меня огурцы праздничные соленые, которые я на свой юбилей берегла. И знаешь, что сказал? Тухлятина, говорит. Мои огурцы тухлятина? Сам он тухлятина сраная. Дочку родную не пожалел, ради денег поганых.

– Мама, пожалуйста. Успокойся. Я не сдал Морева, потому что не уверен, что тот зверь не страшнее моего тестя, – кривлюсь я. – И в любой ситуации надо оставаться человеком.

– Ага, он то человек. Таньку угробил, дочь свою тоже списал. Нас всех чуть не покоцал. Ты же хотел отомстить.

– Я хотел все сделать правильно и по закону. И сделаю. Я не буду вступать в сделки со своей совестью. Я мент, мама, а не мститель. Морев должен ответить по закону. Он сядет в тюрьму. Надолго и плотно. И я прослежу, чтобы за хорошее поведение он не вышел раньше срока. И на этом точка, мама.

– Ой, кого у на когда тюрьма исправляла? – со знанием дела хмыкнула моя родительница, закидывая в багажник странно позвякивающую сумку на колесиках, с которым она любит ходить в сельпо. – Ладно сын, поехали помолясь. Ленка куда на переднее прешь? Тама опасно. Пусть Пашка едет. А ты позади отца садись. Степаныч, а ты куда лезешь? В багажник ложись. А то срисуют тебя, козла старого, еще на подъезде. Ох, всему учить нужно, Ленка, с рюкзаком осторожнее. Повредишь, шкуру спущу. Трогай, – приказала мамуля, когда все наконец разместились. И я тронул. Точнее тронулся. Потому что только тронутый бы повелся на этот балаган. Но у меня не было же другого выхода? Или был? Выход есть всегда. Поэтому я определенно судрел от страха за Зою, и только этим можно объяснить команду в моей машине.

– Над нами будет ржать весь главк, – радостно поддержал меня гад Паша, который всю эту кашу по сути и заварил. Завалят документами и подколками.

– Если ты не заткнешься, я тебя завалю, – прорычал я и вдавил в пол педаль газа. Не всегда правду слушать приятно.

Ситуация возле чертова ЗАГСа мне совсем не понравилась. Здание окружили бойцы Дароева, судя по топорщащимся «подмышкам» вооруженные и совсем не располложенные к диалогу.

Степаныч, выпущенный из багажника Леночкой в костюме маньячки, заковылял в сторону входа во дворец бракосочетаний, как то уж слишком по кривой дуге. Когда же он успел? Я же видел, что мама его обшмонала перед тем как уложить в багажный отсек.

– Вот паразит. В трусы поди засунул. В трусах я не смотрела. Ну ничего, так даже правдоподобнее, – досадливо сплюнула моя родительница, и полезла в свою сумочку. Я онемел, когда увидел, что она извлекла из бабушачьего баула. Пашка, судя по звуку, тоже прибалдел. Рюкзак Леночки снова вхдрогнул и недовольно… Закудахтал? О, боже. Спаси и сохрани.

– Ох, – хихикнула моя дочура. Я уставился на Степаныча, красиво развалившеголся в пыли. – Отсыпали дядьке по филок по самые… Эти самые. Фуфыри. А будет знать, как говорить, что я толстая. Ба, ты видела, как красиво его этот кабан уронил? Папуль, у него левая слабая, и лодыжка, видать, травмирована недавно. Слабое звено. Если зайти справа, то можно…

Нам крышка. Всем. Нас всех уработают в два счета. Если не случится…

В кармане звонит мобильник. Я знаю, кто это.