Текст книги "Путь попаданки. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Инесса Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 31

Память Бланки внезапно приоткрыла запертую ранее дверь, и на меня хлынули её воспоминания. Первая часть, хранящаяся в одном из сундучков.

Клятва верности, принесённая одним магом второму, а наибольшей магической силой тут, безусловно, обладали аристократы, считалась верным средством от предательства.

А если её приносил подданный помазаннику Божьему, то и вовсе нерушимой. Пока король или королева, на худой конец, регент, с разрешения Совета выступающий от имени наследника, не вернёт слово давшему клятву.

Очень удобно. Оставалась одна загвоздка: клятв верности могло быть не больше трёх за всю жизнь человека. Супружеские обеты были не в счёт.

Здесь речь шла именно о верности слову. И опять-таки она могла заключаться только с обоюдного искреннего согласия.

Дверца памяти закрылась, и это было всё, что я узнала. Но и то вовремя.

Подозрительно вовремя.

Однако думать об этом буду потом. Сначала следует нерушимый союз заключить.

– Готовы, ваше сиятельство? Принести клятву верности? Или вы уже связаны договором с кем-то другим?

Я встала из-за стола и прошла к закрытому окну. В комнате было жарко, но я ценила меры предосторожности: пока в комнату не проникает воздух, можно установить ловушки от любопытных ушей.

Это тоже подсказала память Бланки. И всё же я напоминала сама себе путника с завязанными глазами, идущего по узкой тропинке между двумя пропастями.

Я специально отвернулась к окну, чтобы герцог придумал оправдание, почему он не может принести мне клятву. Конечно, скажет, что уже дал её королю.

– Хотите союз, ваше величество? – произнёс он будничным тоном, отпивая из деревянной кружки парного молока. Вина здесь не водилось, или его не подали. – А вы знаете, какова плата?

– Для вас? Да, вы не сможете меня предать.

Я обернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. И встретилась взглядом с синей тьмой, таившейся в его душе.

Он встал и медленно подошёл ко мне. Казалась, когда он положил руки мне на плечи, что уже само по себе было величайшей дерзостью, тьма из его души заглянула в мою, как бы выбирая, нет ли где укромного уголка, чтобы ей спрятаться? Чтобы пустить всходы, которые через пару месяцев окрепнут и прорастут сильными побегами.

– И вы не сможете предать меня, ваше величество.

– А зачем мне вас предавать? Ещё несколько дней назад вы были уверены, что я слабая фигура. Пешка на шахматной доске.

Удивительно, насколько здесь знали эту восточную игру! Не иначе, влияние мавров – чернокожих слуг, привезённых с Востока.

– Пешки предают первыми. И часто решают исход игры.

Герцог провёл вниз по моим рукам, пока наши ладони не соприкоснулись. В моей голове ветер свистел, ни одной здравой мысли не было, я стала продолжением его воли.

– Чего же вы хотите от меня?

– Для начала, чтобы вы приняли мой подарок. Не спрашивайте, какой, узнаёте позже. А потом – чтобы убрали фаворитку короля.

– Чем она вам так не угодила, ваше сиятельство?

Я почувствовала укол ревности, хотя для неё не было причин. Мне хотелось, чтобы такая исполинская фигура, как единственный тёмный маг королевства, была на моей стороне. Это бы придало мне веса в собственных глазах.

И мне льстило, как женщине, что он выбрал мою сторону. Пусть для этого у него и были причины.

Но пока мои руки были в его руках, я верила, что наш союз основан не только на выгоде, но и на взаимной симпатии.

– Когда она станет королевой, то постарается уничтожить меня. Женщине легко нашёптывать своему мужчине клевету. Ночью она кажется правдой.

Я вздрогнула при словах «когда она станет королевой». То есть моя гибель почти предрешена?

– Не дрожите так! Если мы заключим союз, она ей не станет. И её дети не будут править Клермондией.

– Тогда скажите прямо сейчас, ваше сиятельство, глядя мне в глаза, что у вас не было приказа короля избавиться от меня в дороге.

Он помолчал, но взгляда не отвёл:

– Не было приказа.

Врёт, значит. Говорят, что человек, когда врёт, смотрит в глаза, а если говорит правду, на мгновение отводит их. Как бы вспоминает.

Или приказа не было, но сделан достаточно явный намёк.

– Хорошо, тогда я согласна. Что требуется?

– Стойте спокойно, ваше величество.

Память Бланки не говорила о процедуре принятия этой клятвы. Вероятно, королева и не знала его, но я начала нервничать.

И не ошиблась в предчувствии: герцог снял с пояса маленький кривой ножик и полоснул мне по запястью. Я вскрикнула, перевела взгляд на тонкую полоску, наполнившуюся моей кровью.

Боль была несильной, царапина, не иначе, но когда герцог поднёс моё запястье к своим губам, я заволновалась ещё больше. Но стояла смирно, как договаривались.

Смотрела на него во все глаза, как Родриго Каста, всё так же не отпуская ни моего взгляда, ни моей руки, слизал каплю крови с моего запястья. Этот момент был настолько интимен, чувственен, что меня бросило в жар. Я почувствовала, как краснеют щёки, как туманится голова, и мне уже всё равно, что будет, если сейчас нас застанут врасплох.

– Я тоже должна это сделать? – спросила я, имея в виду кровь на запястье.

– Можно и так, моя королева. Но я не хочу заставлять вас пробовать мою кровь на вкус.

– А как же тогда? – шёпотом спросила я, чувствуя, что мне не хватает воздуха.

– По-другому, – быстро ответил он и подхватил меня за талию, потому что мне стало дурно.

Я на мгновенье отвела глаза, а когда наши взгляды снова встретились, он медленно наклонился и поцеловал меня в губы.

Глава 32

Я почувствовала вкус собственной крови на кончике языка, смешанный со вкусом его губ. Терпких и горьких, как лесной орех или миндаль.

Я дёрнулась в его руках, но он держал крепко, и я поняла, что надо подчиниться. Продлить это мгновение просто ради союза, ради сладости, которую я надеялась обнаружить в его ласке. Похожей на клеймо. На тёмную метку.

На чёрную дыру, в которую меня затягивало с невероятной силой.

Я упиралась руками в его грудь, но мы оба знали, что это дань приличиям.

И вот всё закончилось, кроме моего головокружения!

– Что вы себе позволяете?!

Я могла говорить шёпотом, чтобы на звук моего голоса не прибежали хозяева или слуги. Репутация королевы – хрупкая вещь, ею не следует разбрасываться той, кто ещё не заняла место рядом с королём.

– Полноте, ваше величество, вы изображаете чувства, которых не испытываете. Но я объяснюсь, чтобы вы снова не обвинили меня в государственной измене. Я оградил вас таким образом от необходимости попробовать мою кровь на вкус. Иногда тёмная магия способна опорочить светлую душу.

И снова я смотрела на него, стоявшего напротив на очень близком расстоянии и не делавшего попыток отойти на шаг, и не понимала, говорит ли он серьёзно или снова подсмеивается.

– Союз заключён? – удивилась я.

Не чувствовала в себе перемен, надо будет спросить об этом кого-то знающего. Только вот кого?!

– Я буду действовать в ваших интересах, но и вы не предадите моих, ваше величество.

Наконец, он поклонился и отошёл к столу. Снова взял недопитую кружку с молоком и выпил до дна.

– А если вы нарушите слово?

– Хотите сказать, вы нарушите? Но раз вы решили дальше играть в невинность, я скажу вам, что будет: ваша магия накажет вас. Или моя меня. Либо уйдёт полностью, превратив человека в больной, чахлый сосуд, либо извратится так что убьёт носителя. А теперь позвольте откланяться, я приеду завтра к вечеру, думаю, наш общий враг будет найден.

На это раз он просто вышел, забыв или проигнорировав в который раз правила этикета. Вышел в ту дверь, через которую мы с ним вошли, но я недолго оставалась одна. Тут же пожаловали хозяева.

Разговорчива была лишь Фабиа, она извинялась за столь скромный приют знатной особы. Всем видом и взглядами показывая, что знает, кто я на самом деле, но раз надо играть в игру, будет соблюдать правила.

Словом, Фабиа Висконсин была светской кокеткой, какими их любят изображать на страницах современных рыцарских романов.

Но отнюдь не пустышкой.

Муж её быстро откланялся и сказал, что по всем вопросам я могу обращаться к его жене. Я приметила, как он вышел во двор, вскочил на коня и уехал куда-то со слугой герцога.

Фабиа тут же велела накрыть стол «по-настоящему пригодной пищей», и когда две молоденькие востроглазые, смешливые служанки с этим справились, сообщила, что моей аудиенции требует один человек.

Оставалось покориться судьбе, которая никак не желала оставлять меня или Бланку в покое, но, возможно, рассудила я, смотря на выставленные на стол рябчики в жаровне, и тушёную капусту к ним, оно и к лучшему. Некогда будет плакать.

– После обеда, гранда, – сказала я, предлагая хозяйке разделить со мной трапезу. И когда еду разложили по тарелкам, тут же поменяла их.

– Надеюсь, вы не против? – улыбнулась я. – Меры предосторожности. Моего слуги, что пробует пищу, нет сейчас рядом.

– Конечно, ваша милость, почту за честь быть вам полезной.

– Тогда расскажите, откуда вы с мужем. Кому служите? По-настоящему.

– Его сиятельство покровительствует вам.

Она уткнулась в тарелку, водя вилкой по ней, будто хотела получше рассмотреть её содержимое. И всё же приступила к еде первой, надломив кусочек ароматного тёплого хлеба.

Скромничает или скрывает правду?

Я проглотила вязкую слюну. От ароматов пищи кружилась голова, но я помнила об осторожности. Глупо будет пройти столько миль пути, чтобы отравиться рябчиком за пару дней до конца путешествия!

– Сколько дней пути отсюда до столицы?

Ну всё, пора есть, иначе забуду об этикете и достоинстве Бланки и наброшусь на еду, как голодающее дитя.

– Почти четыре, если ехать с обозом, ваша милость.

Горячий хлеб со сливочным маслом, вкуснотища!

– Ваша милость, простите, что отрываю вас, но вас ожидают.

– Подождут, – отрезала я таким тоном, что Фабиа пролепетала извинения.

Я поймала себя на мысли, что слишком вошла в образ королевы, надо бы отвыкать, а то потом плохо в моём мире придётся.

Книга же рано или поздно завершится!

Мне просто надо дойти до цели и добиться того, что бы фаворитка осталась с носом! Надо потом заглянуть в ту книгу, в самый конец, когда вернусь, чтобы прочесть, что Бланка прожила долгую и счастливую жизнь. Пусть и в вымышленном мире!

– Кто там ещё пришёл?

– Ваш духовник, отец Педро.

Вот уж кого-кого, а его я ожидала здесь встретить меньше всего!

– Господь повелел мне наставлять вас, дочь моя, я не мог остаться безучастен к вашим несчастьям, – начал заунывным голосом священник, войдя в дом и осеняя себя крёстным знамением.

В первый момент мне показалось, что я перепила за обедом кислого вина: настолько радостным выглядел отец Педро. Будто уже не чаял найти меня живой и боялся расправы.

Фабиа, получив краткое благословение, выскользнула из дома.

– Я пришёл, чтобы поддержать вас, дочь моя.

– Я искренне рада этому, отец.

Вполне обычное начало, но я сгорала от нетерпения. Отец Педро и герцог явно не были союзниками, так как и, главное, зачем духовник пришёл сюда.

– Помнится, вы говорили, что сгораете от желания бескорыстно помочь ближнему, и я увидел в вас, невинном создании, укор себе. Иногда даже священники впадают в мирские грехи.

Иногда, хм!

Отец Педро ходил из стороны в сторону, полы его чёрной сутаны развевались, словно крылья ворона, и сам он мне напомнил большую птицу. Птицу, принёсшую весть.

В эти времена многие пользовались таким способом передать послания.

– У меня для вас утешение в ваших скорбях, дочь моя! Возьмите!

И отец Педро, остановившись напротив меня, просидевшей на стуле всё время нашей встречи, протянул Писание. То самое, которое должно было сгореть в пожаре, но даже страницы не обуглились.

– Я заложил, дочь моя, наставления, которые вам надобно внимательно прочесть.

– Так, отец мой.

Внутри Писания было что-то вложено. Записка или письмо?

– А я пока помолюсь за нас в соседней комнате. Позови меня, когда примешь решение.

Что-то хищное, даже можно было бы сказать, алчное на миг проступило в чертах его абсолютно невзрачного лица. Будто я помахала у него перед носом кардинальской шапкой.

Оставалось только кивнуть и по-прежнему сидеть на стуле, сжимая в руках нераскрытое Писание. Пока отец Педро не удалился. Я видела, что ему бы очень хотелось остаться, но, вероятно, он получил чёткие инструкции.

Или, наконец, внял голосу жадности, который я пыталась в нём пробудить при нашей последней беседе в шатре герцога?

Я осталась одна. Досчитала до семи, потом до десяти туда и обратно, чтобы успокоиться.

И раскрыла Писание там, где была закладка.

«Много замыслов в сердце человека, но состоится только определённое Господом», – прочла я сверху на странице.

Снова указание свыше?

Развернула серый конверт и сложенную втрое бумагу. Добротную, на таких писали аристократы.

Герцог изволил доверить планы бумаге? Невозможно, он слишком осторожен!

Почерк был женским.

Едва я начала читать, как руки мои задрожали, а сердце забилось сильнее, кровь отлила от щёк, и посреди жаркого дня мне сделалось холодно.

Это было послание от фаворитки его величества Энрике. От той самой Марии Тавора, кто как кровавая тень следовала за мной по пятам с самого моего появления здесь!

Глава 33

Призрак, наконец, обрёл кровь и плоть. И жаждал объясниться.

Я начала читать. Внимательно, останавливаясь после каждого предложения, будто как только отвлекусь, оно могло поменять смысл.

«Ваше королевское величество! (ах вот как, вспомнила-таки)

Я нижайше прошу у Ваших ног прощения за дерзость обратиться к Вам напрямую, не будучи представленной по всей форме (ну лиса!). Но обстоятельства непреодолимой силы вынудили меня (знаю, какие, моё возвращение к королю, конечно).

Я льщу себе надеждой (хм, напрасно), что могу спасти вашу драгоценную жизнь (вот это она хватила! Значит, фаворитка – особа пылкая и не привыкшая откладывать дела в долгий ящик. Тем лучше для меня).

Понимаю, что нас разделяет не только многие тысячи миль, но и мои собственные дети – плоть от плоти королевского дома Бургудской династии (фаворитка ещё и тщеславна. Представляю, с каким упоением и старанием выводила она эти строки гусиным пером). И у Вас нет причин доверять мне (хорошо, что ты это понимаешь).

Именно поэтому я пошла на то, чтобы создать для вас артефакт, содержащий кусочек моей памяти. Это лишило меня части магической и природной силы, но ради короля и будущего своих детей я готова на многое. Вы, вероятно, ваше величество, удивляетесь, зачем я пишу Вам, когда мы делим одного мужчину, но, поверьте, я всё объясню вам при личной встрече. Надеюсь, она случится очень скоро. Если Вы того пожелаете.

А пока скажу, что у меня нет причин желать Вам смерти (ну конечно, так и поверила. У тебя-то и нет!). Это прозвучит дико, но такова правда. Мне не стать королевой, даже если Господь решит прибрать Вас к себе раньше срока, простите покорно за такую дерзость! (ах, Господь решит, разумеется, только лишь он. На Земле-то у меня врагов нет).

Но на Ваше место, ваше величество, придёт другая принцесса. Я боюсь, что с ней мне будет договориться сложнее. А мыс Вами обе, изведывавшие лишения, способны найти общий язык. Ради нашего короля.

Я предлагаю вам союз, ваше величество (сегодня день такой, для заключения союзов?), но сначала посмотрите артефакт. Ваш духовник подскажет, как его использовать, он покажет Вам правду о том, кто должен, кто поклялся Вас защищать, но преследует свои тёмные цели (я даже догадываюсь, о ком речь).

Но не буду долго утомлять Вас, ваше величество, потому что лучше один раз увидеть. Позже я с радостью поведаю Вам причины, толкнувшие брата короля на измену. Впрочем, Вы уже и сами, должно быть, догадались: неуёмная жажда власти. Над королевством, над Господом, над женщиной. Надо мной.

Ваша покорная слуга, Мария Тавора».

Я прочитала и некоторое время так и осталась сидеть, смотря в окно, за которым буйствовал летний полдень. Мной овладело одно желание – сжечь письмо. И забыть тот сладкий яд, который оно источало.

Потом заставила себя перечесть. Да, сомнений не было – фаворитка намекала, что герцог Каста её поклонник. Безутешно влюблённый в мать троих детей и желающий прибрать её к рукам и затащит в постель в обход короля.

Звучало, как бред. Не из-за троих детей, я слышала, что фаворитка пылка и хороша собой, а из-за короля. Энрике Первый не отличался добрым нравом, об этом прямо говорилось в книге, но там были объяснения скверному характеру короля – он не мог быть рядом с любимой женщиной.

А вот когда соединился, когда постылая королева умерла…

Тут я поняла, что скомкала письмо. Бумага под моими пальцами, от тепла ладони принялась плавиться, не причиняя боли. И не успела я даже позвать на помощь, как она рассы́палась в пыль.

– Ваше величество, вы звали меня? – робко заглянул в дверь отец Педро.

Куда только делся его покровительственный тон?! Вероятно, мой духовник боялся, что я сдам его герцогу. Я бы так и поступила, но закрывать глаза на явные намёки на предательство герцога (хотя я в них и не верила), в моём случае безрассудно.

– Покажите артефакт Марии. Я желаю посмотреть.

– Смирение – добродетель, дочь моя.

– А любопытство?

– Небольшой грех, простительный вашему полу.

Из кармана сутаны священник выудил бархатный мешочек и с поклоном передал мне.

– Что там?

– Просто бросьте это в чан с водой и смотрите. Он предназначен для вас, значит, увидите отражение только вы, дочь моя.

Я взвесила содержимое мешочка в ладони. Увесистый, будто гальку напихали.

Память Бланки подсказывала, что есть маги – носители крови древних сказителей – они могут делать подобные вещи из своих воспоминаний. И только они. Значит, Мария Тавора обладает прекрасным светлым даром, чтобы вербовать сторонников.

И эти воспоминания невозможно подделать. Может, не стоит смотреть их? Отравлять свой разум сомнениями, которые сожрут изнутри, заставят слабеть и лишаться сторонников.

Может, Мария этого и добивается? Не смогла меня убить, так хочет отравить мой разум?

– Останьтесь здесь, отче, – приказала я и подошла к тазу с чистой водой, стоявшему здесь для омовения рук и лица. Высыпала содержимое мешочка – серебристые камешки, гладкие, идеально овальной формы, они падали на дно медного таза, издавая тихий перезвон, похожий на звук далёкого колокольчика.

Первое время ничего не происходило. Совсем.

Я насчитала пятнадцать камней-близнецов, но стоило закончить счёт, как поверхность воды подёрнулась рябью.

Я наклонилась и увидела двоих также ясно, будто стояла рядом с ними.

Глава 34

Всё было так ясно, будто я стояла рядом с Марией и герцогом каста.

Разговор проходил в её покоях, о том говорила просторная комната, украшенная всеми цветами красного и чёрного. В мебели, добротной и одновременно изящной преобладали кружева и морские мотивы.

– Что вы предлагаете, ваше сиятельство? Вы так добивались моего внимания, что мне, конечно, лестно, но я не совсем понимаю вашу цель. Настоящую.

Мария стояла у окна, загораживая проём. Одетая в светлое платье, украшенная жемчугами и драгоценными опалами, она походила на статую. Черты лица идеальные, белоснежная кожа оттеняла черноту кудрявых волос, забранных в причёску по последней моде – всё в облике фаворитки кричало, что она дорогая вещь.

«Дорогая шлюха», – возникло в моей памяти. Отголосок чувств настоящей Бланки.

Её бы сейчас сюда! Она-то лучше меня ориентировалась во всех этих интригах.

«Ну да, разумеется, именно поэтому её сослали в глушь навсегда», – произнёс противный до правоты внутренний голос.

– Вы мне писали, – продолжила фаворитка. – Не боитесь, что я покажу ваши пылкие признания его величеству?

Я бы могла рассматривать её бесконечно, запоминая манеры и жесты, но отчасти потому, что боялась взглянуть на герцога Каста. Ещё сегодня поклявшегося оберегать и защищать меня.

Тешила себя надеждой, что всё это было давно. Или что герцог ведёт двойную игру в мою пользу (ну, конечно, каждая из нас так и думает, а он играет лишь по своим правилам! Дамы могут потерять голову, но не он. Во всех смыслах).

– Я в вашей власти.

Голос герцога звучал глухо. Без тени насмешки, которую он всё время применял ко мне. И он колол меня ею, будто зонтиком или палкой, а с Марией вёл себя иначе. Пусть не склоняя головы, но находился на почтительном расстоянии, время от времени бросая в её сторону взгляды, полные скрытого и не очень обожания.

Как волк, облизывающейся на добычу. Заглядывающийся на неё из засады, выжидающий, потому что точно знает: никуда ей от него не деться.

Я поняла, что сжала кулаки до такой степени, что ногти больно вонзились в кожу.

– Но вы не погубите меня, ваше сиятельство. Потому что я единственный, кроме вашего отца, кто предан вам. И единственный в Совете его величества, кто не говорит об этом вслух. Ради вашего сына, которого вы втайне желаете однажды видеть на троне.

– Молчите!

Мария отвернулась к окну, прижав руки к вискам, будто у неё разом заболела голова.

Неужели герцог не замечает, что она притворщица?

– Я помогу вам.

Мой якобы союзник сделал к ней один шаг. Маленький, но уверенный, он подходил ближе, пока не встал у Марии за спиной.

Я тоже сделала к ним шаг.

– А она?

Обо мне говорят, ясно.

Герцог помалкивал. Я не видела выражения его лица, не могла подойти ближе, будто наткнулась на невидимый барьер. Если бы могла, стукнула бы по нему и разбила вдребезги. Чтобы осколки вонзились ему в спину.

Конечно, герцог закроет возлюбленную. Было бы неплохо, если бы при этом они оба свалились из открытого окна. Надеюсь, здесь высоко.

Я почувствовала, что слабею. Теряю связь с телом Бланки, но при этом её мысли соединяются с моими. Сплетаются в один прочный узел, и скоро, совсем скоро я уже не смогу отличить одни от других. Возможно, даже не захочу.

– Она слаба, как королева. Говорят, что король должен быть силён, но мы-то с вами знаем, что за спиной такого короля должна стоять сильная женщина. Я решу вопрос с вашей соперницей. По-своему, но решу. Вам лучше о том не знать.

– А её брат-король? Не пойдёт ли он войной?

– Короли нередко жертвуют детьми и жёнами, ваша светлость. Не то что кузиной! У каждого монарха есть долг – прежде всего заботиться о процветании своей страны, а уж потом дальних родственников.

Он подходил всё ближе и ближе к Марии, но не делал попыток обнять её. Просто дышал в затылок. Вероятно, это его тактика

– Вы говорите ужасные вещи. Совсем как мой отец.

Фаворитка постаралась уйти в сторону, да некуда было, герцог в прямом смысле этого слова «придал её в стенке». Или к окну. Тут либо прыгай насмерть, либо иди на условия тёмного герцога.

– Я должна подумать.

Голос Марии донёсся откуда-то издалека. Из окна налетел ветер и смахнул герцога вместе с фавориткой. А потом и меня превратил в пыль.

– Ваше величество, выпьете вина. Не грех, – отец Педро хлопотал возле меня, уже снова сидевшей на том же самом стуле, что и до ритуала.

Я чувствовала себя так, будто меня прокрутили через мясорубку, а потом собрали заново небрежной рукой.

Вино я взяла и сделала три больших глотка.

– Вы же священник! Разве вам дозволено прикасаться к подобным артефактам? – спросила я тихо, подняв на духовника глаза.

Вблизи он мне показался бесконечно усталым и старым. Ещё не немощным, но уже подходящим к тому рубежу, когда дверь в комнату, полную народа, закрывается, а впереди только длинный светлый коридор. С одной-единственной дверью в конце. Пока закрытой, потому что до неё надо дойти.

Я вздрогнула, так явственно я увидела всё это, как ещё пару минут назад фавориту и герцога, что мне снова захотелось выпить холодного вина.

– Я не могу сам или пользоваться, но разве спасать божье создание, доверенное тебе Господом, чтобы направлять его и вести по жизни – грех, дочь моя?

Ещё один лис! Раньше в моём мире существовал орден иезуитов, которые всё могли повернуть так, представить любое дело, чтобы выглядело в выгодном им свете.

Вероятно, отец Педро обучался у них.

– Я подумала. Мне надо встретиться с графиней Ридегейрой. Но завтра. А сегодня оставьте меня, я желаю почитать Писание, возможно, на его страницах я найду ответы на мучащие меня вопросы.

– Не называйте имён. Интересующая вас особа спасается в монастыре неподалёку. Орден Урсулинок.

Отец Педро распрямился и кивнул, поклонился низко и попятился задом к выходу.

Одну меня не оставляли. Фабиа пригласила на прогулку по лесу в коляске, пока служанки готовят обед, и я согласилась.

Давно в прошлой жизни я замечала, что иногда решение задачи стоит отложить ненадолго, и ответ придёт сам собой.

А в этой книге у меня был чит-код – Писание, отвечающее на вопросы. Но я не злоупотребляла им: мало ли, вдруг количество вопросов ограниченно. А впереди у меня ещё много неожиданностей.

И путь всё не кончается, а делает три загогулины на километр.

Но я обязательно дойду до конца. И вернусь к прежней жизни.

– Я хотела спросить вас, гранда, не найдётся ли для меня магического шара. Я бы хотела помолиться вечером и почитать Писание, здесь же нет храма, верно? А при свете керосиновой лампы это сделать сложно. Буквы расплываются перед глазами.

– Я найду для вас такой, ваша милость. Спрошу у мужа, он будет рад услужить вам.

Фабиа поклонилась с такой улыбкой, будто хотела сказать: а вы помните нашу доброту.

Я буду помнить. Всех и вся. И предъявлю каждому свой счёт в свой час.

Но сначала пора извлечь козырь из рукава. Идалия – сестра разбойника. Мало того что умна, так ещё и цыганский глаз имеет. Зоркий, бдительный, всё примечающий.

А главное – будет стараться ради брата и самой себя. Кроме как на меня, у них надежды ни на кого нет. Почитай, вытянули счастливый билет в моём лице!

А я, надеюсь, тоже. Как и то, что разбойник Хорхе сдержит слово, и Идалия явится вовремя.