Текст книги "Путь попаданки. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Инесса Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 23

– Оставляю вас, ваше величество, с вашим провожатым. И помните наш уговор!

Хорхе, прежде чем отпустить мою руку, наклонился и поцеловал в щёку.

Я опешила от такой наглости, но не успела что-либо сказать, как поняла, что осталась одна посреди шатра. И стол, уставленный яствами, сервированный так, будто я была на приёме у дворянина, превратился в обычный походный. Грубо сколоченный, деревянный, накрытой чистой серой домотканой скатертью. С глиняной посудой.

Лишь корзина с красными яблоками, но не такими красивыми, не такими идеальными, какими они представлялись мне в начале, была настоящей. Вот она магия Хорхе – он мастер наводить иллюзии.

И он светлый маг! Разбойник и убийца, а может, и насильник.

Я недолго оставалась одна посреди шатра с вполне себе обыденно для походных условий обстановкой. Он больше не казался мне уютным и комфортным для проживания.

Полог откинулся, и внутрь вбежал герцог, сжимая меч в правой руке. Его сопровождали двое стражников, так же с мечами наперевес, но, увидев меня, они молча поклонились и вышли.

– Ваше величество, вы целы?

Герцог опустил меч и подошёл ко мне, заглянул в лицо. Его было испачкано сажей и грязью, но сейчас он показался мне гораздо красивее, чем в нашу первую встречу. Тревога во взгляде была неподдельной, и она тешила моё самолюбие. Недолго.

Герцог вложил меч в ножны на поясе и схватил меня за плечи совсем как недавно это делал Хорхе Сервальо.

Теперь в его лице был лишь жадный интерес царедворца, вероятно, ещё и страх за исход порученного ему дела.

– Кто вас похитил? Отвечайте! Что они с вами сделали?

– Ничего дурного, ваше сиятельство. Это банда разбойников из кочевого народа, я лишь успела мельком увидеть их главаря, а потом явились вы и спасли меня.

Польстить было нелишним.

И не выболтать лишнего.

Хорхе забрал мои украшения, что не осталось незамеченным герцогом.

– Он ограбил меня, верно. Думаю, они не поняли, кто я. Узнали, что на постоялом дворе остановилась богатая дама, решили выманить меня и потребовать выкуп.

– Я нашёл их записку. Написанную пусть нетвёрдой, но вполне себе привычной к перу рукой. Пойдёмте, ваше величество, у нас будут время на разговоры. Сейчас главное – вы живы, можно продолжить путь. Мне будет наука – не делать большие остановки.

Он накинул свой плащ мне на плечи.

Я видела, что ему хочется упрекнуть меня в неосмотрительности, понимала, что я сама влипла в эту историю и что она могла закончиться совсем не так, как завершилась.

Понимала и решила не оправдываться. Я должна помнить, что королева, я держу ответ перед Богом, королём и супругом.

Но всё же решила поблагодарить спасителя:

– Я очень рада вас видеть, ваше сиятельство. И та скорость, с который вы меня нашли, делает вам честь. Я оценила.

Сказала, ожидая молчаливый поклон, но тёмный маг не был бы таковым, если бы сдержался от колкости.

Мы как раз подходили к его экипажу, внутри которого меня ожидала Ирен и донна да Висанна. Всё вокруг, лагерь разбойников, напоминал поле боя, где одна сторона заняла позиции другой молниеносным броском. Разбойники покидали скарб и бежали. Им не впервой.

– Та скорость, с который вы пошли навстречу опасности, навели меня на другие мысли, ваше величество. Либо слухи правдивы, и вы ищите смерти, либо вы очень… наивны.

Я вспыхнула. Видела по противной улыбочке, что он хотел сказать «глупы».

– Об украшениях не сокрушайтесь, считайте это платой, – добавил он.

Ага, за вашу глупость.

Ладно, пока проглочу и это.

– И вот ещё, ваше величество, придумайте пока благовидную причину, по которой вы оказались вне стен постоялого двора ночью.

Герцог открыл дверь и помог мне взобраться внутрь. Дамы склонили головы, я видела, как Ирен сдерживается, чтобы не броситься мне на шею, не начать расспрашивать или журить по-сестрински, как донна да Висанна сокрушённо качает головой.

– Благодарение Богу, со мной всё в порядке. Это Он отвёл меня от беды, разбойники не посмели посягнуть на мою жизнь и честь, – произнесла я громко.

Эта донна должна запомнить и всем передать: королева вышла сухой из воды.

И я добавила:

– Богу угодно, чтобы я исполнила свой долг.

Обе мои провожатые перекрестились.

– А что касается моих врагов, то они будут сокрушены, – тихо добавила я, а попугай Сирус, сидевший в клетке у ног донны да Висанна и до того насупленно молчавший, наконец громко произнёс:

– Грёбаные суки!

Ну что ж, я с ним была согласна. Именно так я о своих врагах и думала.

Глава 24

Последующие два дня меня очень сильно клонило в сон, будто энергия уходила из меня по мере того, как я отдалялась от места своего заключения в замке Мендоса.

Книг у королевы почти не было, лишь Писание, на страницах которого я гадала от скуки.

Задавала мысленные вопросы и открывала страницу наугад, чтобы прочесть ответ.

Так мне было ниспослано следующее:

«Твёрдо стой в завете твоём и пребывай в нём и состарься в деле твоём»

Это я получила ответ на вопрос: «Вернусь ли я домой после того, как доставлю Бланку к её мужу?»

По всему видно, выходило не очень гладко. Это что значило: что мне не вернуться вовсе?

Тогда я задала второй вопрос: «Враг ли мне герцог? Стоит ли мне ему доверять?»

Выходило и вовсе весело: «Избавит в мире душу мою от восстающих на меня, ибо их много у меня».

Значит, пока будем держаться герцога.

На привалах, которые он повелел делать как минимум два раза в день, чтобы на ночь свернуть-таки на очередной постоялый двор, хотя грозился этого не допускать, он справлялся о моём самочувствии, спрашивал о просьбах, был учтив. Но смотрел как бы поверх моей головы и отвечал сухо, без привычной иронии и даже без угроз.

Обиделся что ли?! Ну мужчины – сущие дети, даже если тёмные маги.

Я решила поговорить с ним, узнать, что да как хотя бы потому, что общество благочестивой донны да Висанна, говорящей только о добродетели своего покойного мужа и ныне здравствующего покровителя-герцога, меня утомило. До скрежета в зубах.

Герцог то, герцог сё. Послушать её, так он святой, а я чувствовала его взгляд на себе, когда он думал, что я того не замечу.

И этот взгляд принадлежал сытому хищнику, раздумывающему, стоит ли шкура оленя затраченных усилий.

Я не доверяла никому, и это сводило меня с ума.

– Ваше величество, герцог получил какие-то письма, пока вас не было, – шепнула мне Ирен на одной из остановок, как к нам тут же подошла донна Луиса.

Будто её настоящая цель была следить за мной и докладывать о моём настроении герцогу.

– Мне нужно исповедоваться духовнику. Получить у него наставления, – передала я свою просьбу донне и увидела одобрение в её глазах.

– Вы очень мудры, ваше величество. Только в Боге наше утешение и сила.

И удалилась выполнить мою просьбу.

– Этот духовник, отец Педро, я не доверяю ему. Его поставили вместо франкийского отца Жана, чтобы знать ваши мысли, – тут же подошла ко мне верна Ирен, положив руку на пояс, за которым носила маленький кинжал.

Во взгляде молочной сестры я прочла тоже отчаяние, которое находила в своей душе, и мне захотелось утешить её. Пусть думает, что у меня верный план. Пусть отдохнёт от забот.

Женщине, да и мужчине порой, важно чувствовать, что кто-то заботится о твоих нуждах. Что ты не бредёшь в полной темноте навстречу бесполезной смерти.

– Я помню, кому он должен служить. И видела, что он готов продаться другой стороне. Верь мне, нас направляет Бог.

Я пожала ей руку и тут же поклонилась подошедшему священнику.

– Его сиятельство предоставил нам для беседы свой шатёр, – поклонился отец Педро, благословив меня крёстным знамением.

Ага, наверное, чтобы дать понять, что он здесь всё контролирует. Подслушать исповедь никому не удастся, священники помимо воли при принятии сана становятся обладателями магии, препятствующими нарушению тайны исповеди.

Но на птицу эта магия не распространяется, конечно.

– Смотрю, бедняга Сирус не смог вам угодить, ваша милость, – усмехнулся герцог, когда я передала ему, что клетку надобно вынести на время моей исповеди. – Знаете, я снова удивлён.

– Что же на этот раз вызвало ваше изумление, ваша светлость? – спросила я. – Моя наивность или надежда? Или моя вера в Бога?

– Нет, ваше величество. Но вы исповедуетесь столь рьяно, что я уже начинаю думать, что вы грешны побольше моего. А это совсем невероятное дело!

И герцог будто бы случайно коснулся моей руки, самолично открывая передо мной полог своего шатра. Где уже ждал духовник.

Отец Педро изрядно нервничал, что сразу бросилось в глаза.

После соблюдения всех формальностей, предписанных религией, мы перешли к исповеди. И я была рада, что снова лицо священника не скрыто от меня непроницаемой завесой.

– В прошлый раз нас прервали.

– Значит, так было угодно Господу, – отрезал отец Педро и вздохнул.

Нелегко расставаться с мечтой о выгодной епархии, о церковной карьере, на которую я ему намекала. Заманчивые мечты, но реальность сурова. А в ней я пока так и оставалась ненужной королевой.

Но я добивалась разговора с духовным отцом совсем не для того, чтобы заручиться его поддержкой. Он здесь тоже ничего не решал.

Но раз мне помогает Библия в ответах на вопросы, то магия этого мира должна быть связана с религией. Кому, как не священнику знать об этом? Значит, возможно, он подскажет, как мне вернуться в свой мир.

Я уже устала бороться там, где нет никакого шанса.

А Бланка? Ей не привыкать, где бы она сейчас не находилась.

– Отец мой, скажите, меня снова мучат сны, будто бы я не я, а совершенно другая девушка. В другом времени.

Я сказала в лоб и смотрела за реакцией собеседника. По лицу духовника пробежала тень:

– Ваше величество непозволительно близко подпускали к себе различный сброд по типу зельеваров и парфюмеров, вот они и смущали ваш ум своими сказками. Нет никаких иных времён, кроме того, в котором нас приютил Господь.

– Аминь, отче!

Значит, зельевары и парфюмеры знают то, что мне нужно. Запомним.

Ирен как раз знакома с одним.

Я перекрестилась вслед за ним и вернулась к перечислению своих немногочисленных грехов.

Таких, которые обычно просили написать в резюме при приёме на работу. И каждый перечислял такие недостатки, прочитав о которых хотелось встать и пожать человеку руку.

Слишком требовательна к себе, питаю глупые надежды на спасение, когда в него никто не верит, стремлюсь к цели любым путём.

– Гордыня – один из смертных грехов, дочь моя, – посуровел отец Педро, видимо, смекнув, что я поднимать лапки вверх не собираюсь. Как и молча ждать удара кинжала из-за спины.

– Я раскаиваюсь в нём. И молю Господа простить мне также и грех желания помочь тем, кто помог мне.

– Это не грех, дочь моя. Как раз наоборот, это говорит о вашем добром сердце. Вы желаете помочь ближнему, не требуя от него ответной услуги.

– Конечно, отец мой, не требую. Как можно! Я помню о своём обещании вам. Как только воссоединюсь с его величеством, я попрошу его о месте отца-настоятеля для вас. В каком-нибудь монастыре рядом со столицей. И если его величество не выслушает меня благосклонно, мне останется лишь уповать на милость Господа нашего. Чтобы он вразумил моего супруга, и тот внял моим просьбам.

Получила благословение, отпущение грехов и покинула отца Педро. Пусть подумает, пока мы в пути. Хорошенько подумает, чью сторону он будет принимать. Усидеть на двух стульях не получится.

Никому.

– Ваше величество, – подошла ко мне одна из служанок, которых герцог взял с собой из замка Мендоса. – Его сиятельство просит вас прийти в ваш шатёр. У его сиятельства срочный разговор к вам.

Глава 25

Спрашивать у служанки о причине, по которой меня хочет видеть герцог, было бессмысленно. Бедняга, конечно, о ней не знала.

И не сказала бы.

Вон как они все трепещут перед ним!

И не стоит обольщаться его обходительным, в последнее время, манерам – он хищник, сидящий в засаде. И будет преследовать жертву, пока она не обессилит.

– Ваше сиятельство, так вышло, что мы обменялись походными шатрами, – улыбнулась я, стараясь казаться как можно спокойнее. Смотрела ему прямо в глаза, общалась как с равным, но с оттенком отчуждения. Я всё-таки королева. – Вам так понравился мой?

Ирен организовала всё так, будто мы собирались остаться здесь надолго. И кровать мне выправила, пусть и не настоящую, но вполне удобную.

На сундуки постелили доски, потом перину, можно было не опасаться ночью оказаться на полу.

И комод мой велела принести, даже зеркало, показывающее человека до пояса, хотя отец Педро каждый раз мне высказывал своё недовольство. Мол, тщеславие и гордыня – бич королев.

Про королей никто не смел говорить.

Опасно.

– Мы отправляемся через пару часов, я уже приказал собираться.

– Что-то случилось?

– Прочтите сами, – он протянул мне раскрытое письмо. Я сразу приметила королевский оттиск внизу послания. Оттиск франкийского короля.

– Узнаёте почерк вашего венценосного кузена?

Я похолодела. Ничего хорошего тон герцога и это письмо мне не сулили. Ясно, что его перехватили. Не стал бы кузен-король писать канцлеру, кормящемуся с руки другой страны. И не только своей.

– Читайте, я вас не тороплю. В конце концов, письмо предназначено вам, ваша милость.

– Кто вам прислал его? Канцлер? Перехватил его через своих шпионов, которыми наводнил страну?

Что я могу сделать? Только нападать, зажатая в угол.

– Для находящейся в глуши, малообразованной королевы вы очень о многом осведомлены, ваша милость.

Он кружил возле меня, и это нервировало. Ждал, пока прочту, приметил, конечно, что мои руки дрожат.

Я пробежала глазами, сначала не поняла смысла написанного. Король Иоанн будто специально хотел написать письмо позаковыристее, чтобы показать свой ум и начитанность. На самом деле просто выпендривался.

Со второго раза, вспомнив родной язык королевы Бланки (а она была не слишком начитанной), мне удалось понять: «Терпи, сестра, я строчу письма Папе, он поможет приструнить твоего мужа, потому что я обещал Святому Престолу богатые дары, а деньги все любят. И Франкия гораздо ближе к Оплоту Бога территориально, чем твоя Клермондия с, прости Господи, Лузитанией.

А ты пока, сестра, помни, о чём мы с тобой говорили в последнюю встречу (ага, помню, как же, ни черта не помню!). Будь тверда в вере, искореняй еретиков и тёмных магов (блин, герцог это прочёл, сто пудов), ибо они отрыжка Господа нашего (всё, мне конец!).

И если желаешь, чтобы я помогал тебе не только молитвами, помни об интересах родной страны. Помни и что-то, наконец, делай, а то без пользы тебя отдали замуж. Только все планы испортила!

– Ну что скажете, ваша милость?

Я уже поняла: чем герцог любезнее, тем в больше ярости находится. Вон как смотрит, будто уже проклинает.

Или хочет удушить.

– Простите моего кузена, короли часто несдержанны в словах.

– А королевы?

– А королевам, ваше сиятельство, приходится лавировать между королями, их приближёнными и прочими членами династии!

Я не выдержала, тоже вспылила. Смотрит, будто это я та самая отрыжка Господа, как не толерантно выразился мой кузен, а не он.

– Я непричастна к этому письму, ваша светлость, и его величество с его глубоким умом сразу это поймёт.

Герцог отступил, усмехнулся, зашёл с другого бока, сложив руки за спиной, будто инквизитор на допросе еретика.

Поставить бы его на место, да Бланка уже это сделала на своей свадьбе и нажила смертельного врага. С которым теперь надо договориться.

– Почему вы показали это письмо мне? Не королю. Значит, о чём-то желаете договориться? – предприняла я новую попытку и обернулась, чтобы снова скрестить с ним взгляды.

– С вами? А разве вам есть что мне предложить, ваша милость? – резко ответил он и сделал шаг навстречу. Наша дуэль напоминала танец. Или борьбу, в которой нет проигравших. Важно выторговать себе пожирнее кусок.

– Может, и есть, – уклончиво ответила я и улыбнулась. – Мы же одна семья, ваше сиятельство, нам ли спорить?

И тут он поменялся в лице, а я поняла, что затронула больную тему. Он подошёл совсем близко и спросил тихим тоном, полным скрытой угрозы:

– Что вы имеете в виду, ваша милость? Я приёмный и единственный сын герцога из рода Каста и его супруги, моя настоящая мать была аристократкой из захудалого рода, но отец являлся давней роднёй герцога Каста. Погиб на поле боя. Так на что вы намекаете?!

Я видела бешенство в его глазах. И желание схватить меня за плечи и вытрясти душу. Или правду.

– Я слышала, что вы доводитесь родственником его величеству, – произнесла я, боясь дышать, но отступать не собиралась.

Угрожаете мне, так знайте, что мне тоже известна ваша тайна.

– Кто вам сказал, ваша милость? Может, вас сослали не только потому, что вы не понравились королю, но и за ваш длинный язык? Знаете, что бывает с такими?

– Королевами? – напомнила я.

Чтобы помнил, кто я.

– Королева – фигура сменная. Лишь король имеет значение на доске, ваша милость, – его гнев поутих, и герцог отошёл к столу.

– Я очень благодарна вам, ваше сиятельство, что вы сказали мне это в лицо. Теперь всё ясно– я слишком задержалась на вашей доске, это хотели сказать?

Он молчал и не поворачивался, тогда я решила закинуть ещё одну удочку:

– Одно непонятно, кто ваш истинный хозяин? Король или маркиз Тавора? А может, вы желаете жениться на Марии и усыновить её бастардов? Прикрыть грех прелюбодеяния? А нет, его величество умён, он этого не позволит, ведь тогда эти дети породнятся с короной. И кто знает, как изменится со временем расстановка сил на доске!

Герцог снова обернулся и сжал кулаки. Потом медленно подошёл ко мне и бросил письмо моего кузена мне же в лицо.

– Вы глупая женщина, ваша милость, если считаете, что я хочу погубить вас. Иначе это письмо вам показали только на допросе. Но мне с некоторых пор мне кажется, что даже моя помощь не в силах спасти ту, кто стремится к погибели.

Смерил меня тяжёлым взглядом и вышел. Бросив на прощание, что он передумал, и мы заночуем здесь.

Глава 26

Когда Ирен спустя пару минут, вбежала ко мне в шатёр, то сразу кинулась расспрашивать, почему у меня такое лицо. Что мне сделал этот «ужасный колдун»?

Я приказала развести огонь в походном камине и порвала письмо кузена на мелкие кусочки. Меня трясло в ознобе хотя на улице было по-прежнему жарко.

Я просидела в своём шатре до вечера, приняла еду там же, к слову, приглашения на совместный ужин от герцога не последовало, хотя это предписывал ему этикет. И всё думала, кто убил в книге Бланку.

– Принеси карты, – попросила я Ирен.

Её тёмные глаза расширились от ужаса, будто я велела принести клубок ядовитых змей.

– Игральные карты. Что такого?

– Это запрещено, ваше величество. Тут и так полно шпионов, вас обвинят в злонамеренной магии.

– Я же светлый маг, так? Мы не умеем наносить вред магией. Неси, говорю, но только тихо.

Так мне будет легче думать.

Луиса да Висанна явилась разделить со мной ужин. И с её слов ей было велено отвлечь меня от мрачных мыслей и предчувствий.

– Я во всём полагаюсь на волю Господа, донна. Все предчувствия от Дьявола.

– Истинно так, ваше величество, – перекрестила шпионка герцога.

У них не получится сделать из меня еретичку. Пусть не стараются.

– Вы часто бывали при дворе его величества? – спросила я собеседницу за столом.

– Несколько раз, гранда.

– Расскажите о Марии Тавора. Какая она? Я почти её не помню.

Вот и узнаем сейчас, на чьей она стороне. Покраснела, опустив глаза, промокнула губы салфеткой. Донна еле мало из робости.

По этикету сначала подавали мне, как особе высшей по рангу, потом соблюдался ритуал дегустации блюда распорядителем стола – седым приятным мужчиной, выглядящим так, будто только что выпил бочонок пива и забыл закусить.

И лицо, вечно раскрасневшееся, потное, хотя он пытался украдкой вытирать его носовым платком, не добавляло мне аппетита.

Горел человек на работе, можно его понять. Как тут не лишиться здоровья, когда хлеб ешь неумеренно (а в походе он и овощи были основным блюдом), да вино приходится пробовать.

А когда я после его пробы попросила заменить стакан, то он сразу бухнулся в ноги, посчитав, что я наказываю своего слугу за недостаточное усердие.

В общем, здесь было немало весёлых моментов. Наверное, мне бы понравилось чувствовать себя королевой, пусть и книжной, если бы не реальная опасность, холодом дышащая в затылок.

Стоило задать один неудобный вопрос, как все весёлые лица становились траурно-серьёзными, будто представление, в котором они участвовали, завершилось, и все вдруг вспомнили о долге. Убить королеву.

Слугам я сразу приказала выйти, даже Ирен, хотя она делала знаки, что нельзя оставаться невесть с кем наедине.

Но донна да Висанна правды при них не скажет, а наедине – подумает, стоит ли мне врать.

– Итак, вы же преданы мне и короле?

– Разумеется, ваша милость – пролепетала она, чуть ли не лишаясь чувств.

Поняла, что разговор тут не шуточный.

– Я жду ответа.

– Я не очень запомнила её.

– Не верю. Все смотрят на фаворитку короля. Говорят, она прекрасна лицом?

– Не так, как ваша милость, конечно. Ничего особенного. Темноволоса, темноглаза, но нет в ней ни вашей стати, ни внешности, ни прекрасной души, отражающейся в глазах.

Ага, именно из-за прекрасной души я и сижу на задворках королевства. Но подлизываться донна да Висанна умела, видно, провела при дворе больше времени, чем хотела показать.

– Что ещё? Каковы её недостатки, по-вашему? Говорите смелее, я хочу подготовиться к нашей встрече.

– Она спесива и во время молитвы всё время смотрит по сторонам.

Ага, совсем не наблюдает Луиса за фавориткой.

– Возможно, она молода и имеет горячий нрав. Таким сложно выдержать длительное вынужденное молчание или сосредоточиться на молитве.

– Это точно подметили, ваша милость. Она гневлива, чуть что самолично раздаёт пощёчины служанкам. И бесстыдна, ходит средь бела дня в одной сорочке, а поверх пеньюар, в таком виде и приходит к его величеству. Ой, простите, ваша милость, я сказала глупость!

Так, понятно. Женщина-вулкан, значит. От таких мужики прутся, пока отношения в новинку.

– Стало быть, она и истерики закатывает.

– Точно, ваша милость. Все слышат, как кричит, когда недовольна.

Донна да Висанна обрадовалась, что представился случай угодить мне. И выказать свою неприязнь моей сопернице.

Вместе они с королём более пяти лет, вероятно, Энрике стал уставать от неё. Тем более роды не красят женщину, особенно в средневековье.

Пока я раздумывала, донна да Висанна решила угодить мне ещё больше. Выказать готовность служить.

– А её единственному сыну его величество дал титул герцога, что совсем неслыханно для такого малыша! И самой Марии перепал титул графини Ридегейры, правда, графство её настолько мало и далеко от столицы, что фаворитка там ни разу не бывала. И доход графство приносит маленький, захудалая неплодородная земля.

И всё же графиня. А её четырёхлетний сын – герцог, что равносильно признанию его наследником.

Я отпустила донну да Висанна, заверив, что она была мне очень полезной.

Ирен тем временем, когда слуги убрали со стола, принесла карты.

– Что вы намерены с этими размалёванными картинками делать? – спросила она с явным осуждением и всё время крестясь.

– Думать. Садись напротив.

Я вытащила из колоды старшие карты. И дурака тоже.

– Кто у нас герцог Каста? Какая масть? Пиковая или трефовая?

Я показала на карту короля.

– Пики, конечно. Самая чёрная.

– Ладно, будь по-твоему.

Я отставила карту в сторону.

– Тогда король Энрике трефовый король, согласна?

Ирен оглянулась по сторонам, но мы с ней вовремя активировали артефакт молчания. Я чувствовала, что вскоре его просто отберут, так что медлить нельзя.

– Пусть так, ваша милость.

– Остаются два короля. Маркиз Тавора – бубновый, это канцлер. Он богат, хитёр, умеет казаться глуповатым при короле.

Ирен с восхищением смотрела на меня.

– Но вы ведь не общались с ним!

Да, когда Бланку сюда сослали, он уже был канцлером, а его дочь – фавориткой. Но во время свадьбы оба старались не попадаться бланке на глаза. Тогда союз с Франкией был важен для короля Энрике.

– Я знаю такую породу людей.

Отец Бланки был таков. Хитрый и пронырливый, запускающий руку в казну, кричащий на всех углах, что готов дочь и жену прозакладывать ради блага королевства. Считай, своего блага. Так оно и вышло.

Благодаря отцу Бланки король Жан разглядел в кузине перспективную невесту для заморского дома.

– Кто же червонный король? Пока оставим. Он ещё появится, уверена.

Мой кузен ни на одну роль пока не подходил, сердцем чуяла.

Я отставила королей и взялась за дам.

– Мария Тавора – червонная дама. Любовница. Ты бубновая масть.

– Да я живота и сил не жалею, чтобы имущество ваше сберечь! – вскочила разгневанная Ирен на ноги, но я успокоила её:

– Вот именно поэтому и бубновая. Бережливая, рачительная, весёлая в меру. И ты дама, наравне с фавориткой короля.

– Чтоб её дурная болезнь пожрала!

Ирен плюнула на ковёр, чего с ней раньше не случалось. Но тут разошлась. Даже косить перестала.

– Ты думай, что говоришь. Откуда она её возьмёт? Разве от короля. Так тогда и меня заодно!

– Упаси Богоматерь! – перекрестила Ирен и снова посмотрела на карты на столе.

Моя игра её занимала.

– Трефовая дама – это я, конечно. Королева при короле. А даму Пик я, кажется, тоже знаю.

Вспомнила Идалию. Старшую сестру разбойника с большой дороги Хорхе Сервальо. Она обладает мудростью, и она цыганка, значит, умеет то, что не под силу самым светлым магам.

Она мой козырь в рукаве, но пока не время его доставать.

– Теперь валеты. Бубновый – тот разбойник, что меня похитил.

Он не король, за ним кто-то стоит, однозначно. За деньги и титул его верность купить нетрудно, а главное, он не совсем дурной, выгоду свою чует. Не фанатик, с такими договариваться одно удовольствие.

– Трефовый валет – наш отец Педро. Благодушен, алчет власти и берёт на себя роль покровителя заблудших душ. Пастыря, – смеялась я. Действительно, стало легче на душе.

Вроде смотришь на карты, и всё это кажется не настоящим. Игрой. Всегда можно прекратить её и выйти из-за стола.

– А я знаю, кто червонный валет, ваша милость? Вы с ним скоро встретитесь.

У Ирен заблестели глаза, а на губах заиграла шаловливая улыбка. Мне даже стало любопытно, о ком это она.

– Как же, ваша милость! Ещё скажите. Что вы не знаете!

– Говори уже!

Я смешала карты.

– Это дон Паскуаль, создатель ваших духов и мыла. Говорят, он умеет делать их так, чтобы изменить судьбу того, кто пользуется его ароматами. И он очень большой охальник, но границы знает.

– И такой полезный человек не заинтересовал Святой Орден?

Инквизиция давно бы сожгла нечестивца на костре, а раз этого не произошло, то было два возможных объяснения.

Первое: этот придворный парфюмер просто плут и шпион Святой церкви. Второе – он умеет то, что не может никто. И тем самым чрезвычайно полезен власти. Любой.

– Посмотрим, – согласилась я, отправляя карты обратно в шкатулку, из которой Ирен их ранее достала.

– А остальные?

– Остальные в нашей колоде пока неизвестны. Но ты примечай, возможно, скоро мы их узнаем.

И даже дурака. Шута.

– Готовь постель. Герцог сказал, что мы здесь заночуем, а я устала. Путь ещё долгий.

Пять дней или около того.

Думала, что не засну, но вскоре, как голова коснулась довольно мягкой подушки (спасибо, Ирен, что смотри за моим имуществом), я крепко уснула.

Мне снился удушливый туман. Он кружил вокруг меня, хватал за руки и мешал идти. Потом туман превратился в руку, и она сжала меня за горло, мешая дышать. Я закашлялась и проснулась.

Вокруг меня стояла дымовая завеса, мешая видеть что-либо на расстоянии вытянутой руки.

– Пожар! – просипела я, разглядев языки пламени, подбирающиеся к ножному концу моей походной кровати.