Текст книги "Путь попаданки. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Инесса Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 45

– Что это такое и по какому праву вы так себя ведёте? – спросила я спокойно. Чувствовала, как внутри меня клокочет ярость, но я не выкажу её, не сейчас, когда я в унизительной зависимости от герцога. И желание кинуть в него чем-то тяжёлым, не выскажу.

Вот бы попасть в шею, где цвело родимое пятно, принявшее очертание птицы. И пусть он так разозлится, что треснет фамильный перстень из чёрного агата на его пальце!

– Я тёмный маг, ваша милость. Вы же не думали, что у меня нет полномочий привести вас в столицу силой? Я предупреждал и хотел обойтись с вами по-хорошему, но вы сами не оставили мне выбора. Не тратьте гневных слов, больше задержек в пути не будет. Как и ваших союзников. И выдуманных препятствий. Признаться, не ожидал от вас подобной изобретательности.

Герцог продолжал говорить и отошёл от окна к столу, постукивая пальцами по дереву столешницы. Не смотрел на меня, будто моё мнение ничего не решало.

Я не стала уговаривать того, кто не желал меня слушать. Но мне было обидно до слёз, которые я старалась сдерживать. Прикусила нижнюю губу и отвернулась, но он продолжил говорить так, будто размышлял вслух.

– Я сразу понял, что, несмотря на ваши слова о счастье, соединиться с супругом, вы не собираетесь возвращаться. Пытались подкупить пустыми обещаниями коменданта, потом сослались на выдуманную болезнь, но это было ожидаемо. Но когда вы принялись бегать от меня по дальней дуге, я даже тогда хотел вам верить. И в поджог вашего шатра тоже.

– Думаете, я сама его устроила?

– Или так, или ваша служанка, на которую вы милостиво пытались обратить моё внимание, служит вашим врагам. Пока она призналась, что это вы ей приказали.

– Эта Деуза лжёт! Считаете, я хотела сгореть заживо?! Или это вы приказали ей, а теперь пытаетесь свалить всё на меня, чтобы самому быть вне подозрений.

Когда я сжимала руки в кулаки, ладони жгло огнём. Несильно, но чувствительно. Оковы на руках, невидимые, но осязаемые, как металлические браслеты, ощущались как кандалы. Кажется, я даже слышала их негромкое позвякивание всякий раз, когда подносила руку к лицу.

Мои обвинения были ответом на его насилие.

Конечно, я сама в них не верила больше. Если бы за всем стоял герцог, если бы у него был приказ убить меня по-тихому, я бы уже умерла. В пожаре, от несварения после ужина на первом же постоялом дворе. Но вот пусть послушает и поймёт, как тяжело оправдываться, когда звучат нелепые обвинения!

Герцог молчал и смотрел на меня так, как смотрят на неудачного актёра на сцене. Мол, играете не убедительно. Не верю!

– Раз вы всего лишь цепной пёс, делайте то, что прикажет хозяин. Только потрудитесь объяснить, гранд, чем мне грозят ваши оковы. Я чувствую себя так, будто меня окунули в бочку с холодной водой.

– Так и есть.

Он снова отвернулся, но я чувствовала, что чего-то ждёт от меня. Вероятно, что начну умолять, обещая всяческие блага? Например, соблазнять женскими прелестями.

Не дождётся, тёмный абьюзер!

– Знаете, ваше величество, когда я решил, что довезу вас до короля любой ценой? Когда вы решили объединить усилие с маркизом Тавора, моим злейшим врагом.

– Он ваш враг?

– Я думал, и ваш. Теперь задержек не будет. Через пару дней вы въедете в столицу. Добровольно или связанной, выбирайте, но оковы я с вас не сниму, пока его величество не даст мне прямой приказ. Они будут вас ослаблять, ваше величество, и если вы станете задерживать нас в пути, крепко о том пожелаете! В своё оправдание могу сказать, что ненавижу подобные вещи, но вы не оставили мне выбора. Доброго дня, ваша милость!

Усмехнулся так, что я почувствовала лезвие его ножа, приставленное к моей шеи, и вышел.

Потом были объятия с Ирен, заверения в преданости гранды Фабии и донны да Висанны. И мы тронулись в путь прямо на ночь глядя.

Я провела в коляске всю ночь, и какой бы удобной она ни была, а всё же ехать сидя, чувствуя тряску от неровного хода лошадей по дороге с ухабами и выбоинами – то ещё удовольствие.

Лес вокруг всё густел, а я не позволяла гасить магический шар. Держала его включённым, чтобы разбойник Хорхе, с которым у меня была договорённость через его сестру, пришёл на помощь.

Тёмные оковы вытягивали их меня силы. И что ещё хуже – они не давали настоящей Бланке окончательно оставить тело. В те редкие моменты за ночь, когда я забывалась сном, я оказывалась в странной полутёмной комнате за круглым столиком вместе с ней. Настоящей королевой, отвергнутой новобрачной и ненужной сестрой другого короля.

Мы впервые встретились с ней лицом к лицу. Она была похожа на призрак, печально улыбалась и кивала, как китайский болванчик.

– Скажи что-нибудь! Как мне вернуться в своё тело.

– Я очень любила приятные ароматы. Придворный алхимик, Хосе Паскуаль, создал мне два разных аромата для поднятия духа. Говорят, он может предсказывать судьбу, но я в это не верила.

Бланка говорила какую-то чушь. Мне бы хотелось подойти и хорошенько встряхнуть малахольную за плечи, но не было сил. Я сидела, прикованная к своему месту, к этому телу, как ценная и редкая птица на привязи.

Что настоящая Бланка там бормочет про духи? Нашла время думать о туалетной воде, неужели при дворе её брата-короля не было приличных парфюмеров! Да это же дом Франции, по сути дела!

И только я собиралась спросить, как образ Бланки начал таять. Как мартовский снег под солнцем.

– Передай ему, что я довольна, – послышался негромкий шёпот, и призрак ушёл. Навсегда.

В моей душе сделалось так тихо, будто на погосте в безветренный ясный день. В такой не боишься призраков, а вспоминаешь об ушедших тепло и радостно. Думаешь, что им тоже хорошо там, где они сейчас.

Но мне-то что делать? Понятно. Искать парфюмера. Как там говорила Бланка? В его силах предсказывать будущее? Надо расспросить Ирен, она что-то тоже болтала о парфюмере, да я тогда не слушала. Верила, что сама вернусь в своё тело, стоит только спасти Бланку.

– Ничего такого я не говорила, ваше величество! – всплеснула руками Ирен, когда я пересказала ей сон. Конечно, не стала говорить, что видела в нём настоящую Бланку, которая больше не вернётся.

Когда я покину это тело, а я была намерена это сделать, то королева умрёт.

К радости многих, подумала я с грустинкой. Но это не мои проблемы!

– Говорила, что он охальник, так и есть, ни одной юбки не пропустит. Даже меня соблазнить пытался, но я ему показала на зубочистку.

Ирен погладила себя по поясу, к которому крепила маленькие ножны с кинжалом внутри.

– А он?

– Он говорил, что я ещё увижу, что его любовь настоящая. И в ней нет и тени греха. Ага, так и поверила!

– Ну а что ещё сказал?! Ирен, миленькая, вспоминай!

Очень удачно, что герцог оставил нас в карете одних, не подсадил даже свою протеже.

Ирен наморщила лобик и сказала:

– Что его духи могут изменить судьбу. Мыло с драгоценной пыльцой растёртого граната подарил. Сказал, что оно моё желание исполнит, да так всем говорят. Верить мужчинам нельзя!

Это точно! Зато теперь я поняла, кто именно виновен в моём переносе сюда. И даже мысленно набросала план, как мне до этого охальника добраться!

Глава 46

Через день такой изматывающей езды в карете я слегла. Вернее, сделала вид, что занемогла, хотя в этом моём представлении, поддержанном верной Ирен, была немалая доля правды. Всё тело горело, каждая мышца кричала о боли, и не было ни единого кусочка истерзанной плоти, которая бы не молила об отдыхе.

Блин.

Я мысленно скривилась от собственной привычки. Всё чаще я думала, как Бланка. Говорила, как она. Даже верные слуги герцога больше не смотрели на меня как на чужачку – теперь в их взглядах читалось что-то между уважением и опаской.

Фабиа, несмотря на свою преданность герцогу (и мужу, который верхом следовал за нами рядом с предводителем), тоже подыграла моему «недомоганию». Видимо, её тоже достала эта бешеная гонка, будто мы опаздывали на войну.

И герцог таки сделал привал. В самый солнцепёк, но сделал.

Разбили шатры как раз на краю леса, откуда уже виднелась узкая полоска моря вдали. Я едва сдерживала дрожь в ногах, когда шла к своему шатру, но стоило мне упасть на походную кровать и вытянуть ноющие конечности, как волна блаженства накрыла меня с головой.

Какое же это счастье – просто лежать, когда устал, а не когда тебе позволят!

Я закрыла глаза, впитывая эту крохотную победу, но в тот же миг кожу обожгло знакомое ощущение – на меня смотрят. Не с материнской тревогой, как Ирен, и не с холодным любопытством, как Фабиа.

Он.

Я открыла глаза.

Герцог стоял у входа, застывший, как тень. Ошибиться было невозможно – его присутствие я чувствовала кожей, будто горячее дыхание пустыни, в которой никогда не была, но которая преследовала меня с самого детства.

Готовая испепелить дотла. Или оставить в живых – но ослабить настолько, чтобы лишить воли.

– Вы выглядите здоровой, ваше величество. И весёлой. – Его голос, низкий и насмешливый, скользнул по моим нервам, как лезвие. – Улыбаетесь. Рад, что всё не так плохо, как мне доложили.

Я не собиралась вставать, но медленно приподнялась, чтобы он не смотрел на меня свысока. Нарочно тянула время, чтобы он видел: мне худо от его оков.

Он, конечно же, и не думал жалеть. Сел за стол в шатре, откинулся в кресле и уставился на меня с тем же холодным любопытством, с каким смотрят на зверька в клетке.

– Я прошу освободить меня от ваших кандалов. – Голос дрогнул, но я не позволила ему сорваться. – Они мучат меня.

– Не дают сбежать? – Он усмехнулся. – Потерпите, ваше величество. Остался день пути – и мы будем в столице.

Последнее слово он произнёс так, будто это было проклятие.

– Оковы не могут причинять вам вред, если вы будете рядом со мной.

– Да что вы говорите, ваше сиятельство?! – сорвалось с губ, прежде чем я осознала. Я вскочила на ноги – и тут же пошатнулась.

Не из хитрости. Не для жалости. Просто тело отказало.

А он…

Он двинулся.

Быстрее, чем я успела упасть. Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, и в тот же миг по жилам пробежал огонь – не обжигающий, но цепкий, будто сама тьма впилась в меня, не желая отпускать.

– Вы подумаете, что я специально, но это не так! – вырвалось у меня, хотя сердце бешено колотилось, а в голове звенело. – Нечего так иронично поднимать бровь, ваше сиятельство!

Но когда он касался меня, слова теряли смысл.

Мне хотелось молчать.

Потому что между нами вилась та самая тёмная нить – та самая, что связала нас с момента его клятвы. И я, как мотылёк, уже не могла оторваться от этого пламени.

Обожгу крылья. Сгорю. Но всё равно полечу.

Он был выше, но если закрыть глаза – я чувствовала его тень за спиной, огромную, как крылья ночной птицы, призванной уносить души грешников в преисподнюю.

И я боялась встретиться с ним взглядом.

Потому что в его синих глазах-омутах тонула воля.

– Я слабею из-за ваших оков, – прошептала я. – И вижу странные сны. С вами в главной роли.

Его губы дрогнули в усмешке.

– Извольте, я перескажу.

– Без всяких непотребств?

Я стиснула зубы. Ну что за человек?!

Вырвала руку из его хватки и пересказала сон – тот, что видела в темнице аббатства. Как его призрак предупреждал меня о выборе.

– Я так и сказал: свободы за пределами монастыря вам не видать?

Он нарочно путал названия, подчёркивая, что Бог – не для таких, как он.

– Да, – прошипела я.

И добавила, уже своё:

– Это правда, что в столице меня ждёт гибель?

Я ждала реакции.

Любой.

Но его лицо осталось каменным.

– Верно ли, что я больше не нужна своему мужу? Даже из политических соображений? Что он мечтает, чтобы я умерла в пути?

Тишина.

Но я видела – что-то дрогнуло в глубине его глаз. В той самой тьме, что пряталась за маской человека.

– Вы знаете, ваше величество, – наконец произнёс он, медленно приближаясь, – король был не прав, предпочтя вас Марии.

Сердце ёкнуло.

Признание?

Но его следующая фраза вонзилась, как нож:

– Мария Тавора и её отец вам и в подмётки не годятся.

Я замерла.

– Вначале я жалел вас, думая, что король сломает такой хрупкий цветок. Но теперь вижу – вы ему под стать. Ещё неизвестно, кто из вас больший лицемер.

Кровь ударила в виски.

– Думаю, Энрике получит в вас достойного союзника. Но помните – я не позволю вам заключать союзы, невыгодные королевству. Даже если придётся пойти на крайние меры.

– То есть убить меня? – голос дрогнул от ярости. – Я королевской крови! Рождена в законном браке!

Он побледнел.

А потом…

Тьма вырвалась наружу.

Она хлынула из него, как живые щупальца, затопив шатер. Воздух стал густым, тяжёлым, и я чувствовала, как она обвивает мои лодыжки, поднимается выше…

– Мария Тавора говорила, вы заключили с ней союз, – выдавила я, понимая, что, возможно, подписала себе приговор.

Но если уж умирать – то с правдой на устах.

– А потом обещали защитить меня.

Я стояла в шаге от него, и тьма сжимала горло.

– Я видела, как вы клялись ей. Как она дарила вам свой портрет. Вы храните его, ваше сиятельство? В знак любви?

Он не успел ответить.

В шатёр ворвался Сирус, и тьма мгновенно отхлынула, спряталась за спиной хозяина.

Попугай уселся герцогу на плечо и прокричал:

– Несчастье, дерьмом всех нас облей, Господь!

– Тихо! – резко оборвал меня герцог, хотя я ещё ничего не сказала.

Но в следующий миг в шатёр вошёл Мигел, держа в руках свиток с королевской печатью.

И по тому, как дрогнули пальцы герцога, я поняла: мои планы снова рухнули.

– Из столицы, ваше сиятельство, от министра Сокуза. Срочное донесение. – Мигел протянул свиток, на мгновенье скосив глаза в мою сторону. – В столицу пришла чёрная смерть.

Глава 47

Чёрная смерть. Чума.

Я наморщила лоб, сжав пальцы в кулаки так, что ногти впились в ладони.

По истории в Португалии была эпидемия бубонной чумы, но это случилось за два года до вступления на престол Педро Первого.

Но это не история, а прокля́тая книга, которая мне уже в печёнках сидит!

Я резко повернулась к герцогу, который неспешно перечитывал донесение. каждое движение его пальцев казалось мне намеренно медленным, будто он наслаждался моим нетерпением.

Глаза его горели, руки, державшие свиток, сжались.

Так и подмывало спросить: «Быстрее нельзя? Что там, чёрт возьми, написано?»

Мигел тем временем стоял у порога, скрестив руки на груди. Его взгляды был тяжёлым, как свинец, и каждый раз, когда он бросал его в нашу сторону, по спине пробегал холодок.

Что он так смотрит на меня, будто это я виновата во всём?!

Наконец, герцог медленно, слишком медленно свернул письмо в трубочку и кивнул Мигелу. Тот вышел, но ощущение душного воздуха, как перед грозой, не исчезло – словно сейчас мне произнесут приговор.

– Собираемся! —голос герцога прозвучал резко, как удар хлыста.– До замка Сомбал полдня пути.

Сомбал. Знакомое название.

Где я его уже слышала?!

– Мы не едем в столицу? – спросила я, едва дождавшись, пока Мигел оставит нас одних.

Голос дрожал, но я не могла сдержаться.

Герцог смотрел куда-то в сторону, будто я была пустым местом.

Его попугай уже перелетел на мою кровать и сейчас вышагивал по ней взад-вперёд, словно насмехаясь.

– Вы же слышали! Чёрная смерть. – Герцог произнёс это так, будто сами слова могли навлечь на нас болезнь. – Слава Богу, что король не въехал в столицу, он всё ещё на переговорах. Весь двор переехал в замок Сомбал, мы вскоре пребудем туда же.

Он говорил, обращаясь не ко мне, а к Сирусу, по крайней мере, избегая моего взгляда.

Это настораживало.

Злило.

– Что за замок? – спросила я, чувствуя, что сердце колотится где-тов горле.

– Вы не помните, ваше величество? – на губах герцога заиграла лёгкая, противная улыбка. Сейчас гадость скажет.

Он медленно поднял глаза и вонзил в меня взгляд:

– Граф Сомбал, он же маркиз Тавора, пригласил двор к себе.

Отец Марии!

– Я не поеду.

Сжала зубы, готовясь к угрозам, но герцог лишь рассмеялся, и этот звук резанул по нервам.

Онрезко шагнул вперёд, схватил за руку.

– Не дёргайтесь. Будет больно.

Не успела я отреагировать, как он надавил большим пальцем на моё запястье. Я вскрикнула.

Боь пронзила, как тысячи игл, в глазах потемнело.

Но уже через мгновение стало легче.

Воздух вокруг посвежел, будто я вышла на берег моря.

И тьма, которая до того пыталась меня убить, которую я видела внутренним взором, вдруг стала стелиться по полу туманом и ластиться к ногам.

Как пантера, которую меня так и подмывало погладить. Услышать, как она замурлыкает под моими пальцами, и тогда я обрету покой. И страх отступит.

– Что это было? – выдохнула я, глядя на свои руки.

Даже не покраснели, но на кончиках пальцев остались следы, будто я измазалась в саже.

– Я снял магические оковы, ваша милость. Это вскоре пройдёт, почему-то следы моей магией остались на ваших пальцах, – нахмурился герцог, глядя на мои руки. – Это вскоре пройдёт.

Но что-то в его голосе звучало фальшиво.

– В любом случае больше оковы вам не нужны.

– Неужели? Так просто меня освободили? Неужели, испугались смерти от чумы и решили очистить душу от грехов, – насмешничала я, снова взглянув в его глаза. Смех вышел горьким, как полынная трава.

Он в два шага оказался около меня, больно сжав моё плечо.

– Вы или надеетесь на чьё-то покровительство, или очень глупы. Как Сирус.

– Сирус – птица умная, —обиженно каркнул попугай, испачкавший мою подушку своим помётом.

Нет чтобы беззащитную королеву защищать, они все лишь угрожают!

Где знаменитое рыцарское отношение к дамам?!

– Мне больно, как вы смеете! Объяснитесь, Дьявол вас побери!

– Благочестивая, кроткая Бланка Фракийская изволила поминать Врага рода человеческого? Вы ли это, ваша милость?

Он склонил голову, но в глазах горела насмешка.

– Мне не до ваших издёвок. Говорите, я приказываю.

Герцог отпустил меня, но тьма в его глазах теперь не пугала меня. Смотрела с интересом, а я научилась вглядываться в эту бездну.

Она манила меня.

Я присела в кресло.

– Вы не можете мне приказывать. Вы не королева.

Он подвинул ко мне кресло и присел напротив.

– Ваш канцлер уже сказал, что раз коронации не было, то я и не королева. Но эти тонкости оставим стряпчим, ваше сиятельство. Я жена короля, значит, в глазах подданных…

Договорить я не успела, закашлялась. Поднесла платок и заметила, как из моего рта вырвался тонкой полоской тёмный дым.

Что за фигня?!

– В глазах подданных вы чужачка. И теперь ещё виновная в приходе чёрной смерти, ваша милость. Понимаете?

– Почему это я?!

– Много причин. Например, потому, что кто-то должен быть виновен, обычно это я. Но я всё же свой, бастард прежнего короля, – усмешка на губах герцога, не сводившего с меня взгляда, стала горькой.

Он откинулся в кресле, выпрямил ноги, сцепил руки в замок и продолжал смотреть, будто ждал признания в чём-то.

И чем дольше смотрел, тем больше я чувствовала себя зверем, загнанным в угол.

– Хотите сказать, что простой народ обвинит меня, пленницу, заточенную в замок на окраине страны?

– Народ вас не знает, а Мария Тавора с подачи отца щедро подаёт милостыню на праздники. Это обязанность королевы, но раз вас нет, то её взяла на себя фаворитка. Кающаяся грешница-прелюбодейка, но это грех легко прощают за звонкую монету. И отец Марии немедленно примется распускать слухи, что вы навели порчу на народ Клемондии и Лузитании, пока добрый король сражается с мятежниками на востоке страны. Мятежникам, по слухам, платит ваш кузен-король. Пока вы были в заточении, то не причиняли вреда, а теперь вот король пожалел вас, выпустил, а вы отплатили ему и стране чёрной неблагодарностью. Чёрной смертью.

Каждое его слово затягивало петлю на моей шее.

Как ни спасай королеву, а похоже она чем-то сильно насолила кому-то сверху.

Боже, спаси королеву! И меня заодно!

Немудрено, что Бланка потеряла волю к жизни, тут любой бы сдался!

– Так что, ваша милость, не советую бегать. И тёмные оковы не нужны более.

– И что же мне делать? Ехать в замок соперницы, чтобы они там меня спокойно пристукнули?

– Вам надо было думать раньше, а не бегать от меня.

– Я спасала свою жизнь!

– Вы не поверили мне, так зачем мне верить вам?

Вот сволочь! Всё вывернул так, что это я виновата, а сам вёл переговоры за моей спиной.

– Весь двор будет там? И парфюмер Паскуаль? – с последней надеждой спросила я.

Герцог вздрогнул, лицо исказилось от ярости.

– Страна будет корчиться и помирать в муках, улицы городов и деревень наполнятся смрадом гниющих тел, которые будут некому умирать, а вы, добрая королева, думаете о новых духах? Что в вашей прелестной голове за мысли, что вы решили обратиться к этому колдуну, по которому костёр плачет?!

Он сейчас ненавидел меня, наверное, больше, чем все прочие противники.

– Тогда уповайте на того, кому единственному оставались верны, ваша милость.

Ноздри герцога дрожали от гнева. Он встал и быстрым движением схватил со стола Писание, чуть ли не швырнув им в меня.

Но как только я дотронулась до книги, по которой не раз гадала, или над которой размышляла, не боясь быть застигнутой врасплох, как мои руки окутала самая настоящая Тьма. Тёмный дым.

Заметив его, герцог вначале оторопел, а потом схватил меня за запястье.

От его прикосновения дым сделался гуще, но не причинял мне вреда. Герцог делал мне больно, и в его глазах я видела лишь ярость сильного. И удивление.

– Кто вы такая, ваша милость? Откуда взялись?!

– Вы обезумели, ваша светлость? – пролепетала я, чувствуя, как тьма подобралась к моему горлу.

Не тот чёрный дым, уже иссякший, а другая. Настоящая. Несущая вечный покой.

От которой я бегала столько дней, а она настигла меня в тот миг, когда я окончила путь.

– Вы подселенец?!

В его устах это прозвучало так, будто я паразит в теле королевы. Но мне было не до смеха. Опасность мазнула по шее, дышала в лицо, и у неё были его глаза.

– Что вы сделали с настоящей королевой?! Отвечайте, или я убью вас прямо здесь!