Текст книги "Путь попаданки. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Инесса Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16

– Это же колдовство! – набросилась я на беднягу.

Ирен побелела, задрожала и заплакала. Упала-таки передо мной на колени, уткнулась в подол моего платья.

Мне стало стыдно, пришлось поднимать сестру и говорить, что это я в сердцах. И чтобы она никогда так больше не делала. Никому о том не говорила.

– Святая ответила на мои молитвы – твердила она и постоянно крестилась.

Я махнула рукой и откинулась на спинку сиденья. Вполне себе удобного, но всё же лошадей нельзя сравнить по плавности хода с машиной, поэтому вздремнуть как следует мне не удалось. Через час или около того герцог приказал сделать небольшую остановку, чтобы мы могли размять ноги.

– Как вы переносите путешествие, ваше величество? – спросил он учтиво, и мне почудился скрытый смысл в его словах. Мол, всё ли пока хорошо? Ну так это ненадолго!

– Хорошо, ваше сиятельство. Позвольте мне со служанкой отойти по естественной надобности.

– Возьмите ещё парочку синьор и двух стражников.

«А заодно и всех вас», – со злостью подумала я, но промолчала. Меры безопасности, что б их!

Ладно, стерплю.

В равнинной местности спрятаться особо негде. Ожидать нападения не следовало.

Мы со свитой и стражниками отошли подальше, дамы закрыли меня со всех сторон, насколько могли, юбки-то широки, а Ирен подержала моё платье. От некоего приспособления в виде продолговатой утки, в которую дамы часто справляли нужду, я отказалась.

А когда я то же самое предложила сделать для Ирен, она и прочие служанки посмотрели на меня так, будто я решила покурить, пока герцог не видит.

На свежем воздухе напряжение, державшее меня в тисках последние дни, не хуже корсета, отпустило. И мне захотелось смеяться и бегать по лугу, раскинув руки. Если бы длинное платье позволяло.

И казалось, что основные беды позади, остались в замке Мендоса, а раз я вырвалась под жаркое солнце, живая и здоровая, то и дальше мне будет везти. Может, история книги поменялась, потому что я сопротивляюсь?

Я вернулась к нашей процессии в приподнятом настроении. Даже герцог больше не вызвал первоначального страха.

– Где ваша птица? – спросила я его, садясь в экипаж.

Он подал руку и заглянул в глаза с лёгкой тревогой:

– Едет в клетке в моём экипаже сзади. Я сам привык ездить верхом, тогда ты управляешь лошадью, а не она тобой. Вместе с возницей. Скажите, ваше величество, вы здоровы?

– Вполне, ваше сиятельство, – ответила я, попытавшись высвободить руку, но не тут-то было. Герцог держал меня так крепко, будто мы с ним стояли на краю пропасть. Оба.

И тьма в его глазах показала хищный оскал. Как бы говорила: «Не обольщайся!»

– Говорят, что узники после долгого отчаяния и заточения, – продолжил он, всё так же пытливо изучая моё лицо. – Когда оказывались на свободе, вдруг теряли рассудок. Жестоко, правда? вот они свободны, но теперь навсегда заперты во внутренней тюрьме своего безумия?

Он помог мне сесть. Ирен уже находилась внутри, на противоположной скамье и забилась в угол, хотя с виду храбрилась. Как отважная маленькая пичужка.

– Я здорова, ваше сиятельство, если вы намекаете на меня. И телом, и рассудком. Сколько нам ещё ехать до постоялого двора? Вы ведь не собираетесь семь дней везти меня без остановок?

Я спросила, глядя ему в глаза. Ишь что удумал: не получится умертвить так, чтобы подозрений в естественной смерти не возникло, так объявит безумной. Слабая духом и разумом королева не может сидеть на троне. Тогда его Святейшество разрешит королю насильно подстричь меня.

И будут все говорить, что я сама попросилась. А стану упорствовать, скажут, что сбросилась ночью с башни королевского замка. Полетать хотела. Молодая безумная королева.

Я похолодела, поняв, что сейчас мне, возможно, угрожает опасность поболее той, что подстерегала в замке. Мне надо продержаться семь дней.

Указание свыше устами герцога: Оля, мол, давай, приди в себя, ничего ещё не кончено!

– Я не настолько забыл о ваших потребностях, ваше величество. Конечно. Через пару часов мы прибудем на постоялый двор «Жареный петух и заколотая свинья». Не Бог весть что, зато стоит в стороне от главной дороги и будет полностью в нашем распоряжении. Мои люди уже там, чтобы никто из посторонних не увидел вас. Я же сказал, что позабочусь обо всём, ваше величество!

Усмехнулся, чуть поклонился, бросив краткий взгляд на мою Ирен, и та была уже готова преодолеть страх и что-то сказать, как герцог захлопнул дверь. Вскоре мы тронулись в путь, а я только вспомнила, что хотела попросить духовника прочитать нам проповедь.

Ничего, успеется. После ужина и прочтёт. Или с утра.

– Ну и название у этого постоялого двора, – произнесла я, от нервозности начав обмахиваться веером, хотя меня бил лёгкий озноб.

Я всё думала, как быть. Как уберечь Бланку. И чем больше думала, тем больше убеждалась, что она без меня погибнет. Вскоре после нашего обмена телами, её заманят в ловушку. Но это не моё дело. Может, у неё судьба такая?

Тогда к чему весь этот фарс со спасением? Если Бланку не спасти, то и мои усилия псу под хвост.

Вот ведь сволочи!

– Это всё ты виновата! – накинулась я на Ирен, которая часто заморгала, не понимая, о чём я. – Вот своими молитвами всё перемешала: если бы не нарекала меня другим именем, то я бы так и осталась кроткой и невинной. А сейчас я готова сражаться за свою жизнь. Вот только зачем, если всё бесполезно!

– Ваше величество, простите. Но почему бесполезно? Его величество призвал вас к себе, я вижу в вас ту, кто способна укрепить шатающийся трон.

– Ты прямо политик. Может, с герцогом об этом поговорить? Вон он в Тайном Совете сидит, вдруг и тебе место найдёт?

Раздражение росло во мне как снежный ком. Я боялась произносить намёк, услышанный от моего провожатого, но понимала, что постоялый двор этот, безлюдный и вдали от дороги, выбран неспроста.

– Слышала, как называется гостиница? Тьфу ты, постоялый двор. «Заколотая свинья»! Угадай, кто будет этой свиньёй? Я, конечно!

Ирен перекрестилась и полезла в сумку, стоявшую под сиденьем. Порылась и вытащила дорожную бутыль а-ля бурдюк, в таких воду носили с собой, отправляясь далеко. Достала платок и смочила его.

– Это святая вода, ваше величество. Она отгоняет морок и очищает разум.

– А, так ты тоже считаешь, что я не в себе?!

Свирепо посмотрела на Ирен, но платок взяла. В этом странном книжном мире магия соседствовала с религией. Даже более того, они тесно врастали одна в другую. Вон даже святые некоторые не только имели развитые магические способности, но и не считали зазорным умело ими пользоваться.

И если меня забросило в этот мир благодаря имени, которым нарекла королеву Ирен, то следовало выяснить, какой магией владеет Бланка. Кроме искусного вышивания и заучивания наизусть молитв. Хотя я уверена: и это смогу пустить в ход.

Ирен тем временем села рядом и обняла меня. Легонько, по-сестрински. Видимо, считала, что меня следует успокоить. Гладила меня по голове, как в детстве, они были почти ровесницами.

И я незаметно для себя всплакнула.

– Я не могу умереть.

– Не умрёте, Святая показала мне, что ваша судьба другая. Значит, никто не посмеет исказить Божью волю. Даже этот синеокий дьявол!

Я вздохнула и начала успокаиваться. Это сказалось напряжение последних дней. Я попросила прощение у Ирен, чем совсем испугала бедняжку. Она решила, что следующим шагом я попрошу духовника исповедать и причастить меня. Как делает то, кто не чает выжить.

– А постоялый двор всегда так называют здесь, на Юге. Мы вон, когда сюда ехали, три года назад, останавливались на постоялом дворе «Приют заблудшей души». Словно монастырь назвали! Или вот – «Разбойничья голова». Это уж совсем оторопь берёт!

– А здесь разбойники есть?

Я снова села прямо, а Ирен побледнела.

– Упаси Господь! Слуги коменданта говорили, что в этих краях промышляла шайка Меченого Хорхе, но вроде уже год как тихо. Пристрелили их главаря, а сами дёру дали.

Ну, час от часу не легче!

Ешё и разбойников мне не хватало!

И только я об этом подумала, как моя карета вздрогнула и осела на один бок.

Глава 17

Мы с Ирен чуть не свалились со скамьи, когда карета накренилась.

– Что это, нападение? – задыхаясь, прошептала я.

Тут же дверь открылась, и герцог помог нам обоим выбраться наружу.

– Колесо сломалось, – пояснил он, показывая на людей, которые уже суетились возле нашего экипажа. – Вам придётся пока путешествовать в моей. Мы не можем задерживаться надолго, к вечеру карету прикатят к постоялому двору, где найдём кузнеца.

Он говорил, хмурился и вёл себя как хозяин каравана, да, собственно, им и являлся. И строго соблюдал дистанцию, что не могло не радовать. А то, что иногда хватал за руки, когда хотел усилить угрозы, я списывала на его амплуа тёмного мага.

Мне показалось, что мой провожатый тоже устал. А дорога наша только началась.

Растерял герцог былую самоуверенность в правоте, или я просто выдаю желаемое за действительное?

Мы с Ирен воспользовались приглашением, которое было единственным выходом. Но я стала подозрительна и не могла не думать о том: случайно ли сломалось колесо. Или всё это дьявольский план герцога, кто продолжал ехать верхом.

Сирус, клетка которого стояла на полу экипажа его сиятельства, обитого изнутри синим бархатом, завидев нас тут же приветственно ругнулся.

– Кто учит это создание говорить? – с возмущением спросила Ирен служанку, сидевшую в карете.

– Он сам выучился. Таким его спасли от матросов, что привезли его из Диких земель. Его сиятельству капитан корабля подарил Сирусу, он был почти лысый, бедняга.

Она была уже немолода, но сохранила следы красоты на гладком лице, лишённом морщин. И одета не как служанка, а как бедная родственница, и манеры имела не без светского лоска.

Завидев нас, первым делом попыталась пасть ниц. Затрепетала и опустила глаза, когда я сделала знак не бить поклоны.

– Вы не в церкви. Как вас зовут? Кто вы? – засыпала я незнакомку вопросами из любопытства.

И из осторожности: вдруг герцог подсадил к нам шпионку, чтобы выведать, не собираемся ли мы бежать.

– Ваше величество, я донна Луиса да Висанна – вдова дона да Висанна, который был вассалом его сиятельства Кастра. Я служу его сиятельству, когда того требуют дела.

– У вас нет детей? – Ирен вела допрос, не обращая внимания ни на попугая, пытающегося бросать в неё скорлупки от орехов, ни на всё более возрастающее смущение вдовы Висанна.

Формально они были не ровней. Ирен не имела дворянского титула, но всегда вела себя так, будто была выше предрассудков. И то верно: доверенное лицо королевы.

– Его величество отдал землю моего мужа после его смерти другому дону. Я оказалась бесплодна и одинока. Его сиятельство разрешил мне жить в одном из дальних имений герцогства, чтобы следить за порядком.

Покопавшись в памяти Бланки, я нашла, что донами называли тех, кому дворянство жаловал король за особые заслуги или доблесть. То есть этот титул не был наследуемым. Вот после кончины одного дона, чтобы сэкономить, мой жадный супруг и одаривал землями прежнего дона нового вассала.

– Не дрожите так, донна Луиса. Я тоже человек из плоти и крови, создание Божье, – я коснулась её руки, и новая знакомая посмотрела на меня так, будто солнце вдруг спустилось с небес. – Давайте вместе прочитаем молитву, чтобы наше путешествие благополучно завершилось.

Во-первых, от таких просьб не отказываются, во-вторых, мне хотелось понаблюдать за этой донной Луисой во время молитвы, чтобы понять, религиозна ли она по-настоящему. Или интриганка, которая только притворяется.

От этого зависело многое: был ли поступок герцога добросердечным, или он окружил себя верными шпионами.

Одно другого не исключало, но мне показалось, что донна была довольна искренна в своих молитвах.

Ладно, поверю, что герцог может быть великодушным, когда дело не касается интересов государства. Мне же на его милосердие рассчитывать глупо, но я очень хотела выяснить, на чьей он стороне.

Чтобы сделать вид, что я тоже готова к ней примкнуть. Главное – доехать живой.

И я снова принялась расспрашивать о житье донны в поместье герцога, но чем больше я спрашивала, тем сильнее она тушевалась, и я прекратила попытки. Чувствую себя как палач, клещами вытягивающий правду.

Зато Сирус болтал без умолку. Птица говорила, что его все обижают. Ирен развлекалась в дороге тем, что спрашивала жако обо всём, общаясь с ним, как со средневековой Алисой.

Сирус отвечал даже интереснее:

– Поросят зарежут, вино выльют, по миру пойдём, – сокрушался он, когда Ирен спросила, что нас ждёт на постоялом дворе.

И мне это не понравилось настолько, что моя молочная сестра сразу поняла: довольно развлекаться.

Так незаметно мы и свернули на широкую просёлочную дорогу, идущую перпендикулярно главной. Я с тоской следила, как мы удаляемся от цели путешествия.

Была бы моя воля, так мы и вовсе бы мчались без остановок, меняя лошадей на таких вот дворах или на почтовых станциях, но ясно было, что ни моих сил, ни сил сопровождающих на такой марш-бросок не хватит.

– Вас поместят в комнатах наверху, ваше величество, – сказал герцог, как только мы въехали в огороженный каменным забором постоялый двор, и я вышла осмотреться.

Гостиница была вполне себе приличной и напоминала неприступный форд. Открывшаяся мне картина казалась настолько мирной, залитой опускавшимся к горизонту солнцем, что не вызвала подозрений даже у меня.

– Не согласитесь ли вы поужинать со мной, ваше величество?

В дороге мой провожатый сменил угрозы на предупредительность и вежливость, но я не обольщалась. Видела в его глазах прежнюю твёрдую решимость исполнить свой долг.

Он вполне мог отравить меня за ужином, но и отказываться опасно. Подсыпать в еду яду можно и так, подав мне ужин в комнату. Не могу же я есть одну траву во дворе или тайком пробираться на кухню, чтобы стащить съестное?!

Нет, так, пожалуй, я доведу себя до паранойи. И герцогу ничего не останется, как объявить меня безумной.

– С удовольствием, ваше сиятельство. У меня к вам много вопросов. Я истосковалась по светской беседе в своей глуши.

По лицу герцога пробежала тень.

Глава 18

– Вы уверены, что не хотите поужинать наверху, гранда?

То, с каким упорством отговаривал меня герцог, настораживало.

– Вы не желаете моего общества, ваше сиятельство? – спросила я с улыбкой.

И загнала его в тупик: нам подадут ужин вместе. Я попрошу его человека отведать из моей тарелки, тогда будет понятно, отравлена ли еда.

Скорее всего, герцог просто не захочет рисковать и быть уличённым в попытке убийства напрямую. Это означало позорную смерть, а этот благородный идальго с глазами-омутами, с твёрдой линией подбородка и крепко сжатыми челюстями скорее убьёт себя, чем примет позор. Очень удобно для попаданки из времени, когда слово «честь» – пустой звук.

– Извольте, но вы чрезвычайно вольны, ваша милость. Помните, что за вами всегда наблюдают. Или решили вызвать ревность короля? Уверяю, вам это не под силу, – тихо произнёс он.

Снова намёк, что я зря стараюсь добраться до короля? Посмотрим.

– Вот и поговорим об этом, ваше сиятельство, за ужином.

Я порылась в памяти Бланки, пока Ирен готовила мне корыто с водой для омовения. В такой глуши при дороге, конечно, была терма, но общего пользования королеве недопустимо было ей пользоваться. А я старалась поддерживать чистоту тела, так мне легче будет сосредоточиться на главном, а не отвлекаться на почёсывания.

Климат здесь жаркий, солнце огненное, люди не стесняются прямо говорить о своих низменных желаниях. Все, кроме тёмного герцога.

– Ваше величество, позвольте, я лично вас обмою.

Ирен поклонилась и пригласила меня за ширму. Она хорошо освоила местный витиеватый этикет, где на одно действие полагалось тридцать три слова.

Испросить позволение на то, что и так твоя обязанность, поклониться каждому по-особому в соответствии с чином, не поворачиваться при этом спиной к особе высокого ранга – всё это Ирен, не будучт аристократкой по крови, отточила до совершенства.

Ей нравилось проделывать подобное, так она чувствовала себя важной особой.

Ирен помогла раздеться и взяла в руки губку и кусок мыла. Оно пахло розовым маслом, в запасе у моей молочной сестры было несколько таких драгоценных кусков, которые она берегла не меньше шкатулки с драгоценностями.

– Очень приятный аромат.

– Это подарок самого синьора Паскуаля. Он лично изготовил это мыло для вас с пожеланием, чтобы все помыслы ваших завистников были видны вам, так же как тело ваше очищается от грязи, так и разум.

Витиевато, но в памяти Бланки эти слова откликнулись трепетом. Что-то было связано с этим синьором Паскуале в жизни ненужной королевы, что-то важное, но что именно.

Он дарил духи, способные изменить судьбу, но был ли он другом опальной королевы?

Однако зла от мыла я не чувствовала.

– В чём моя магия, Ирен? Я уже давно потерялась, будто и не я вовсе возвращаюсь в столицу.

И посмотрела в лицо молочной сестры. Она совсем не выказала удивления, мои слова её не встревожили. Вряд ли она знает, что сотворила. Или её действия – просто совпадение? Впрочем, говорят же: если сильно желать чего-то, то получишь. В искажённом виде.

Вот и Бланка мечтала соединиться с супругом, обрадовалась вызову в столицу, а потом померла. От руки его единокровного брата.

– Какое платье изволите надеть?

Ирен закончила сушить мои длинные чёрные волосы и принялась укладывать их в простую причёску. Управлялась она ловко и быстро.

– Вот эту заколку с рубином,– выбрала я одну из драгоценностей.

В трактире вдали от дороги не следовало увешиваться богатствами, но кокетливую малость я себе позволю. Мне не хотелось, чтобы он видел во мне статистку, промежуточную королеву, пешку, которую легко смахнуть со стола. Чем больше мы будем разговаривать, тем больше он увидит во мне человека со своими надеждами и планами. Женщину.

Но не доступную, желающую обменять свои блага на жизнь. Поэтому и выбрала тёмно-коричневое платье, максимально закрытое, чтобы никто не подумала чего, но всё же не удержалась и снова прицепила на ворот ту самую жемчужную брошь, в которой герцог уже меня видел сегодня во дворе замка Мендоса.

Он встретил меня у подножия лестницы, ведущей на второй этаж. Склонился в этот раз чуть ниже, чем обычно это делал, но тут же не удержался от бестактного вопроса:

– Вы хотели мне понравиться, гранда? Поэтому надели эти украшения.

Я не торопилась отвечать. А когда он довёл меня до длинного стола, который уже был накрыт к трапезе, то я ответила, не удостаивая его взгляда.

– Я уже вам нравлюсь, ваше сиятельство, потому что я ваша королева. А украшения я надеваю лишь потому, что мне некуда больше их носить. Пока некуда.

– Вы тщеславны.

– Все красивые женщины таковы. На моей родине говорили: красному яблочку червоточинка не в укор. Мой духовник готов отпустить мне этот грех, я обязательно покаюсь в нём на исповеди. Надеюсь, ваша птица не станет её подслушивать?

И посмотрела на Родриго Каста, сидевшего напротив и глядевшего на меня как на оборотня. Такой бойкой беседы он не ожидал? Ну так это начало!

После обязательной молитвы мы приступили к трапезе. На мою просьбу попробовать еду из тарелки до того, как я её съем, герцог ответил ироничным поднятием брови, но приказал своему человеку выполнить мой приказ.

А вот пусть знает, что я настороже!

Прислуживал нам сам трактирщик с женой, полногрудой и бойкой женщиной, которая, несмотря на внушительные габариты, двигалась ловко и ни разу не задела ни кружки с вином, разбавленным водой, ни тарелки на подносе, что нёс её супруг.

Конечно, ели мы на простой серой скатерти, на столе стоял горшочек с жарким, а тарелки были глиняными, но этот ужин понравился мне гораздо больше того, что я почтила своим присутствием в замке Мендоса ещё вчера.

Беседовали, разумеется, при слугах и трактирщике с женой, но всё же делали вид, что почти их не замечаем. Как и они – что не знают о том, кто я на самом деле. Вот поэтому меня и не называли истинным титулом. Примета такая в дороге – чтобы дурных духов отвести.

Всем посторонним сообщили, что я высокопоставленная дама. И всё. Без подробностей.

– Расскажите немного о себе, ваше сиятельство.

Мне было забавно видеть, как он чуть не подавился куском телятины. Не ожидал вопроса, вероятно, думал, что его биография не может интересовать пришлую королеву, или что она её прекрасно знает.

– Телятина слишком жестка?

Это я зря спросила с иронией. Трактирщик с женой побледнели и бросились на колени, лепеча, что телок самый молоденький , ещё вчера бегал.

– Это я слишком бестактна, – тут же добавила я, делая знак хозяевам встать. Ещё не хватало, чтобы они пострадали из-за меня.

– Мне лестно, что вы проявляете интерес к моей скромной особе, гранда. Извольте. Я по-прежнему вдовец, детей у меня нет. У моего приёмного отца я тоже единственный сын и наследник.

– Почему же вы не женитесь, чтобы продолжить род?

Я понимала, что веду себя бестактно, вывожу его, так сказать, из зоны комфорта, но мне надо было что-то всколыхнуть в этой машине, состоящей из приказа и долга! И ещё я хотела узнать его болевые точки, чтобы в случае чего на них давить.

А вообще, я средневековая королева. Девочкой меня заперли в уединении на три года, чего они от меня ожидали? Мудрости и понимания? Соблюдения норм светской беседы?

– Почему вас так это интересует, гранда?

– Очень просто. Моё положение теперь таково, что я должна заботиться о счастьи тех, кто стоит высоко или низко. Считайте, что я хочу вознаградить вас за службу.

Герцог был бледен как полотно, и его глаза метали молнии. Думаю, он хотел меня придушить. Сделал знак слугам и хозяевам оставить нас, самолично плеснул мне в кружку ещё красного вина и сказал:

– Вы действительно с ума сошли или настолько непроходимо глупы? Пейте и ешьте, не то ваш милый ротик наговорит ещё больших глупостей.

Меня разозлил его тон, но я пока решила дать ему высказаться. Пригубила терпкое кислое вино, которое мне совсем не нравилось, но оно неплохо развязывало язык. В том числе и мне. Надо меньше пить, больше есть.

– Я тёмный маг, вы же знаете. Мне не так легко найти пару хотя бы потому, что я могу забирать силу светлого мага. Пусть не надолго, но полностью. Без остатка.

Он наклонился ко мне через стол и посмотрел в глаза:

– Какая у вас магическая сила, ваша милость? Хотите, я заберу её себе?

– Не сможете. Вся моя сила, гранд, в том, что я могу и желаю бороться за свою жизнь, – выпалила я и встала, бросив салфетку на стол.

Но комната внезапно поплыла перед глазами, и если бы герцог не поддержал меня за талию, я бы упала.