Текст книги "Инструкция по применению (СИ)"

Автор книги: Илья Соломенный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Образы хлынули с новой силой. Я увидел вспышки – лица людей, которых не знал.

Женщина с испуганными глазами.

Мужчина, закрывающий лицо руками.

Ребёнок.

Кровь. Много крови!

И между этими образами – пустота, темнота и… боль.

Стальной голем забился на земле, его конечности дёргались, клешни били по грязи, выбивая искры.

Я понял, что это шанс – и рванул вперёд. В голове звенело от образов, от крика стального голема, который становился всё тише. Склиз визжал в моём сознании, передавая волны чужой боли…

До голема я добрался, когда он уже почти затих. Его глаза мигали, стальное тело будто било крупной дрожью. Я сломал одну из его клешней, потратив ещё немного энергии, ударил по затылку раз, другой, ломая пластину…

А когда она отвалилась – запустил руку ему в череп, нашарил управляющий кристалл и рванул его на себя.

Свет в глазах голема погас. Тело дёрнулось и замерло, обмякнув в грязи.

Я отступил назад, и убрал управляющий кристалл в тайник под мышкой.

Да, он пригодится, чтобы восполнить потери энергии – она у меня упала меньше половины, но…

Я убил голема не поэтому.

Просто… Просто я не хотел, чтоб он испытывал те мучения, которые почувствовал я…

Это было ужасно…

Но внезапно меня будто холодной водой окатили – я понял, что не хватает звуков шагов и скрежета по крышам.

Рядом почему-то не было голема-паука…

Глава 22
Астрид

«Среди ваятелей существует старая поговорка: „Голем никогда не предаст, потому что у него нет сердца“. На самом деле это ложь. Голем не предаёт не потому, что у него нет сердца, а потому что у него нет выбора. Дайте голему выбор, и он сделает его. Возможно, он останется верным. Возможно, он уйдёт. Возможно, он ударит вас тем самым молотом, который вы научили его держать. Вопрос не в том, есть ли у голема сердце – вопрос в том, заслужили ли вы его верность, или нет? Ибо верность, которую можно купить или заложить заклинанием в память изделия – это не верность. Это просто хорошо отлаженный механизм. Настоящая верность начинается там, где заканчивается приказ».

– Из дневника ваятеля, найденного в руинах его дома, год 799.

В подвале воняло кровью, травами, и… смертью.

Астрид почувствовала это сразу, как только пришла в себя. Мерзкий стальной запах, который она давно запомнила, прожив на улицах Хайнбурга три с лишним года, въелся в камень, в дерево, и казалось, пропитал сам воздух.

Это был запах старой боли и мучений, которые осели здесь и не выветривалась.

Она лежала на спине. Металл столешницы холодил спину даже через куртку и тонкую рубаху. Всё ещё мутным зрением девушка разглядела низкий сводчатый потолок с плесенью по углам. Она хотела повернуть голову, но поняла, что та неподвижна – что-то широкое давило ей на лоб, не давая повернуться даже на пядь.

Тем не менее, Астрид скосила глаза и смогла разглядеть стоящие вдоль стен стеллажи с инструментами, книгами, склянками. А над ней, склонившись, стоял лизард. Его чешуя поблёскивала в тусклом свете магических кристаллов, хвост медленно покачивался из стороны в сторону, словно маятник.

Астрид попыталась дёрнуться – и поняла, что не может. Запястья и лодыжки тоже были зафиксированы широкими металлическими браслетами, вмурованными в стол.

– Проснулась? – голос ваятеля звучал почти ласково, – Отлично! Я боялся, что придётся работать с бессознательным материалом. Это всегда так… неинформативно.

Астрид молчала. Она чувствовала, как в груди колотится сердце, как влажная ладонь сжимается в кулак, но не позволяла себе показать страх.

Нет, не этому ублюдку… Никогда!

– Ты знаешь, – продолжил Мортаз, неспешно обходя стол, – Я потратил много времени, пытаясь понять, зачем ты влезла в мой дом. Просто воровка? Вряд ли. Ты знала, куда идти. Знала про книгу и подсвечник. А это значит, что у тебя был наводчик, – он остановился у изголовья стола и посмотрел ей прямо в глаза, – Кто?

– Пошёл ты, ящерица! – выдохнула Астрид.

Ваятель улыбнулся – его рот растянулся, обнажая мелкие острые зубы.

– Даже не сомневался в твоём упрямстве. Знаешь, это даже хорошо. Это сделает процесс… более интересным.

Он отошёл к стеллажу, снял с полки небольшой предмет – кольцо из тусклого металла, украшенный тёмно-фиолетовым кристаллом. Вернулся к столу и, не говоря ни слова, надел кольцо Астрид на палец левой руки.

– Что это… – начала она, но договорить не успела.

Мортаз щёлкнул пальцем по одному из кристаллов на своём новом браслете, и мир девушки взорвался болью.

Астрид закричала, громко и пронзительно. Она ощущала, будто кто-то впился острыми когтями в каждый участок её тела. Девушка выгнулась на столе, насколько позволяли путы, из её горла вырвался хриплый, сдавленный крик. А через мгновение она не смогла сделать и это – просто забыла, как дышать.

Воздух застревал в горле воровки, разрываемый спазмом.

– Это простейшее заклинание, – спокойно пояснил Мортаз, наблюдая за её мучениями, – Всего лишь воздействие на тысячи точек, из которых состоит человеческое тело. Может, на десятки тысяч, я ещё не до конца разобрался… Никаких ран, никаких следов, но боль… о, боль настоящая! Орден не одобрил бы, но… К счастью, Орден далеко.

Он щёлкнул по кристаллу на браслете снова – и боль исчезла так же внезапно, как и появилась. Тяжело дыша Астрид рухнула спиной обратно на стол, её руки и ноги мелко дрожали. По щеке скатилась слеза – непрошенная и предательская.

Девушка ненавидела себя за неё.

– Кто твой наводчик? – повторил Мортаз.

– Иди… поплавай, в болоте… Или чем… вы… там… занимаетесь? – прохрипела Астрид.

Улыбка ваятеля стала шире.

– Я так люблю упрямцев! – сказал он, и в его голосе послышалось искреннее удовольствие, – Ломать их всегда интереснее.

Он щёлкнул снова.

На этот раз боль была другой – не взрывной, а тягучей, словно кто-то медленно, с наслаждением, перетирал её кости изнутри. Астрид не могла кричать – только хрипеть, сжимая зубы до скрежета, пока в глазах темнело. Она проваливалась в чёрную пустоту, но Мортаз не давал ей отключиться.

– Нет-нет-нет! – прошипел он, когда девушка почти потеряла связь с реальностью, – Мы только начинаем!

Лизард повернулся к массивному агрегату, стоящему у дальней стены. Астрид краем глаза видела его – нечто среднее между хирургическим столом и алтарём, усеянный кристаллами, соединёнными паутиной медных проводов. Мортаз подошёл к нему, коснулся рукой одного из кристаллов, и тот засветился тёплым оранжевым светом.

– Это устройство, – сказал он, не оборачиваясь, – я использую для работы с големами. Оно позволяет подключаться к управляющему кристаллу, корректировать заклинания, загружать новые команды… Но это – улучшенная вещь, недоступная простым, тупоголовым ваятелям. Также оно умеет работать с живыми тканями. С сознанием, с памятью, – в этот момент лизард отошёл от стола, вернулся к Астрид, наклонился над ней и в его глазах вспыхнул огонь, – Оно может вытащить из тебя всё, что я захочу узнать. Вопрос только в том, сколько боли ты готова вытерпеть, прежде чем я перестану спрашивать и просто возьму ответы силой.

Астрид сглотнула. Горло саднило, голова гудела, и где-то в груди уже начала зарождаться дрожь – не от холода, а от страха.

Девушка боялась так, как не боялась никогда в жизни. Но она сжала зубы и посмотрела прямо в глаза ваятелю.

– Делай… что хочешь, – сказала она, – Хрен я тебе что скажу, ублюдочный ящер!

Мортаз хрипло рассмеялся.

– Как скажешь…

Он вернулся к столу и начал манипулировать агрегатом. Пальцы скользили по кристаллам, что-то настраивая, соединяя провода, проверяя крепления. Из устройства донёсся низкий гул, и кристаллы начали загораться один за другим – синий, зелёный, снова синий.

– Это займёт немного времени, – произнёс Мортаз, не поворачиваясь, – И не переживай – я сделаю всё аккуратно. Ты даже не почувствуешь, как твои мысли станут моими.

Астрид смотрела в потолок и пыталась не думать о том, что будет дальше. Она пыталась вспомнить что-то хорошее – лицо отца, его голос, его руки, которые когда-то держали её…

Но вместо этого в голову всё лезли и лезли те самые образы, которые так хотел получить Мортаз: тёмная мансарда на крыше, запах дождя, голос, который говорил: «Это единственный способ узнать правду…»

Астрид зажмурилась и сжала зубы, пытаясь выкинуть из головы эти мысли.

Агрегат загудел громче, кристаллы вспыхнули ярко-белым светом, и в следующее мгновение девушка почувствовала, как что-то скользит в её сознание – холодное, чужое и… очень настойчивое. Оно пыталось пробраться в глубину сознания, добраться до того, что воровка прятала даже от самой себя.

– Вот так… – пробормотал Мортаз, его голос доносился откуда-то издалека, – Откройся мне! Покажи, что ты прячешь… Покажи лицо того, кто тебя послал!

Астрид собрала всю свою волю и сжала, как кулак, не позволяя чужому присутствию проникнуть внутрь. Боль от этого напряжения была почти физической – будто она горела изнутри – но девушка держалась.

– Упрямая, – услышала она голос Мортаза, в котором теперь звучало почти восхищение, – Очень упрямая. Это… интересно.

Воровка не знала, сколько это продолжалось. Мгновения, минуты, часы – время для неё растянулось, потеряв всякий смысл. Она держалась, сжимая сознание в тугой узел, пока чужое присутствие скреблось в её сознание, пока в ушах звенело от напряжения, а тело кричало от боли.

«Только не сейчас. Только не здесь! Держись, Астрид. Держись…» – шептала она про себя, и эти слова стали для неё молитвой, маяком, и единственным, что удерживало её от потока мыслей, которые хотел получить Мортаз.

А агрегат тем временем гудел, кристаллы пульсировали светом, и Мортаз, склонившись над девушкой, улыбался своей холодной улыбкой – пока тьма не поглотила её.

* * *

В далёком прошлом.

Её первой памятью была боль.

Не звук, не образ, не тепло материнских рук, не слова – боль. Она пришла раньше, чем Астрид научилась говорить, раньше, чем она даже осознала себя. Она просто была – всегда и везде, в её маленьком теле.

«Тише, тише, моя хорошая…»

Голос матери. Она почти забыла его – тот, что звучал над ухом, когда Астрид лежала в кроватке, сжимаясь от проклятой боли. Девушка помнила, что её мать пахла персиками и… Всё.

«Мы что-нибудь придумаем, малышка. Мы обязательно что-нибудь придумаем…»

А это уже отец. Его руки – грубые, мозолистые, но такие бережные, когда он поднимал её с постели. Он носил её на руках часами, покачивая, напевая какую-то простую мелодию, которая иногда, очень редко, помогала ей уснуть. Он пах деревом и металлом.

– Она не ест. Уже третьи сутки!

– Я принесу травы из Варайского леса. Жрецы Усопших рассказали о новом месте… Там есть корень, который помогает от внутреннего жара.

– Это опасно! Там щелкуны, там…

– Мне плевать. Я найду и принесу этот корень, чего бы это ни стоило!

Вкус отвара… Горький, с землистым привкусом, от которого хотелось выплюнуть всё обратно. Но мать держала её за руку и уговаривала: «Пей, доченька, пей, это поможет…»

Не помогало.

Боль не уходила. Она менялась – становилась то острой, то тупой, то жгучей, будто её маленькое тело начинали прожигать изнутри… Астрид не могла объяснить, что чувствует – она не знала слов для этого. Она только плакала, и плач этот становился её единственным языком.

«Нам нужен лекарь! Лучший лекарь!»

«Ты же знаешь, дорогая… Они говорят одно и то же – не знают, что это, не знают, как это лечить»

«Тогда… может, к магу?»

Отец замолк. Он всегда замолкал, когда речь заходила о магах.

Астрид вспомнила ту ночь – самую яркую из всех фрагментов. Она лежала на кровати, и боль была такой сильной, что она почти не видела лиц родителей, только тёмные силуэты на фоне свечи. Мать плакала, а отец стоял у двери.

– Я нашёл того, кто может помочь, – сказал тогда он и добавил что-то неразборчиво.

Мать ахнула.

– Ты сошёл с ума⁈ Это же… это…

– Я знаю, что это. Но она умирает, Элира. Но у нас нет выбора.

– Вас схватят! Ты понимаешь, что будет, если кто-то узнает…

– Никто не узнает. С моим положением…

Астрид не поняла тогда, о чём они говорили. Она слышала только страх в голосе матери и твёрдость в голосе отца. А потом отец подошёл к ней, укутал в одеяло и поднял на руки.

– Мы едем, малышка, – сказал он, – Скоро всё будет хорошо.

Она не знала, сколько они ехали. Помнила только тряску, холодный ночной воздух и боль, которая пульсировала в такт мерному гулу за пределами кареты. Отец сидел рядом, обнимал её, и его руки дрожали.

Впервые в жизни Астрид почувствовала, что отец боится. И этот страх передался ей.

«А вдруг он везёт меня умирать?»

Они остановились у большого дома, сложенного из тёмного камня. Окна не светились, дверь была закрыта. Отец постучал – три раза, потом два, потом снова три.

Дверь открылась, и на пороге появилась фигура в длинном плаще. Лица Астрид не видела – только тень, капюшон и голос.

– Поздно, – сказал голос – он был хриплым и старым, – Уже слишком поздно, Тео. Я ничего не смогу сделать.

– Я заплачу, – сказал отец, – Всё, что есть.

– Дело не в деньгах. Девочка слишком слаба, её тело не выдержит ритуал. Ты понимаешь, о чём я говорю? Я могу попытаться, но шанс – один из сотни. И если она умрёт…

– Я знаю.

– Тогда зачем ты пришёл? Чтобы я стал её убийцей?

Отец опустил голову. Астрид чувствовала, как его руки сжались сильнее.

– Я хочу, чтобы она жила, – сказал он, – Любой ценой.

Человек в плаще долго молчал. Потом шагнул в сторону, открывая проход.

– Я ничего не обещаю.

Они вошли в дом. Астрид помнила запах – странный, сладковатый, с примесью чего-то металлического, что царапало горло. Внутри было темно, и только в центре комнаты горел магический светильник, разгоняя тени.

Там же стоял стол. Не такой, как в подвале Мортаза, но похожий. С ремнями, с металлическими дугами, на которых висели кристаллы.

И вот тогда девочка испугалась по-настоящему. Она не знала, что это такое, но тело её сжалось, а боль внутри – привычная, постоянная – стала острее, будто предчувствуя что-то.

– Нет, – прошептала она, – Не хочу… Не хочу, папа…

Отец посмотрел на неё, и в его глазах блеснули слёзы. Он поцеловал её в лоб, и девочка почувствовала, как его губы дрожат.

– Всё будет хорошо, Астрид, – сказал он, – Ты только не бойся и… потерпи немного, ладно? Я буду рядом…

Человек в плаще начал готовить инструменты. Он что-то бормотал, раскладывая кристаллы на столе, проверяя ремни. Астрид не понимала, что он делает, но чувствовала – этот человек хотел помочь.

Однако его руки тоже дрожали…

– Ты уверен? – спросил он у отца, – Если я начну – назад пути не будет.

– Уверен.

Человек кивнул и взял один из кристаллов. Его пальцы покрылись светящимся узором, свет от которого начал перетекал в камень. Комнату заполнил низкий гул.

Астрид зажмурилась. Она чувствовала, как отец прижимает её к себе, как его сердце колотится в груди. И где-то на границе сознания вдруг появилась другая боль, незнакомая, медленно заполоняющая её тело.

– Нет… – выдохнула она, – Нет! Папа…

В этот момент дверь распахнулась. В комнату ворвался свет – яркий, жёлтый, и кто-то закричал:

– Стоять! Именем Ордена!

Астрид открыла глаза и увидела, как человек в плаще отшатнулся. Как его руки взметнулись вверх. Как из темноты выступили фигуры в длинных синих одеждах – и в каждой руке горело оружие, сотканное из чистого света.

– Отец! – закричала Астрид.

Одним движением, быстрым, как удар змеи, он выхватил что-то из-за пояса. Металлическая дуга с кристаллом на конце – Астрид никогда не видела её раньше. Ближайшая фигура в синей одежде вскрикнула, отшатнулась, но было поздно.

Вспышка!

Фиолетовая, слепящая, она заполнила всю комнату!

А когда она погасла, человек в синем плаще лежал на полу, скорчившись, без сознания. Его товарищи замерли на пороге – не то в ужасе, не то в нерешительности.

– Тео… – пробомотал один из них, – Теодор… Как же… Как же так… Это ты⁈

* * *

Воспоминание оборвалось – резко, оставив после себя только звенящую пустоту в ушах. И смутное ощущение, что там, в темноте за обрывком памяти было скрыто что-то важное.

Что-то, что она так и не смогла вспомнить…

Когда Астрид вернулась в реальность – в холодный подвал Мортаза, в боль, в запах смерти – она поняла, что плачет. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом и кровью из разбитой губы. Она не знала, сколько времени прошло – мгновение или час.

Но она знала одно.

– Никогда, – прошептала она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони, – Никогда, урод! Ты не получишь ничего! Слышишь меня, ящер? Ничего!

Ваятель наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Интерес исследователя.

– О-о-о, – протянул он тихо, – Ох, девочка, какая же ты… замечательная находка! Я даже не представлял, что мне попадётся такое сокровище!

Мортаз отступил на шаг и некоторое время просто смотрел на неё. Взгляд его жёлтых глаз с вертикальными зрачками скользил по лицу Астрид – по следам слёз, по сжатым челюстям, по сжатым в кулаки пальцам. Он видел её страх – и видел, как она держит его на цепи, не позволяя вырваться наружу.

– Ты удивительная! – наконец произнёс он, и в этот раз в его голосе не было насмешки, – Я пытал десятки существ – людей, жабоголовых, вэйрэнов, магов, воров, солдат, даже одного эльфийского следопыта. И все они ломались. Кто-то через минуту, кто-то через час – но ломались, все, без исключения.

Он сделал ещё один шаг к столу и наклонился, приблизив своё лицо к её лицу. Астрид чувствовала его дыхание – тёплое, с металлическим привкусом, будто он пил кровь.

– А ты держишься при таких усилиях, что порвали бы любого другого в клочья… Не кричишь, не молишь, не обещаешь всё, что угодно, лишь бы я остановился. Ты просто… закрываешься. И это впечатляет, правда! Я уважаю такую стойкость. Знаешь, почему?

Астрид молчала. Она смотрела ему прямо в глаза и не отводила взгляда.

– Потому что я видел её раньше. Только не в людях, нет! У людей это редкость. Это свойство тех, кто не сдаётся, даже когда всё против них. Свойство выживших. Я видел её в одном из своих творений. В том, что сбежал.

Он выпрямился и прошёлся вдоль стола, его хвост медленно скользил по каменному полу, оставляя влажный след.

– Если не хочешь говорить о своих заказчиках, быть может, расскажи мне о нём? – спросил Мортаз, – Ты провела с ним несколько дней. Почему?

Девушка молчала.

– Ты видела, как он двигается, как говорит, как принимает решения. Что ты заметила? Что он умеет? Как он себя ведёт?

Астрид сжала зубы и не ответила.

Мортаз вздохнул – почти с сожалением – и коснулся кристалла на своём браслете. Агрегат загудел громче, и Астрид почувствовала, как знакомая волна боли прокатилась по телу. На этот раз она была острее, будто кто-то вонзил в девушку тысячу игл. Она захрипела, не в силах кричать, и прокусила губу до крови.

– Ты не знаешь, где он? – спросил Мортаз, когда боль стихла, – Или просто не хочешь говорить?

Молчание.

Он снова коснулся кристалла. Боль вернулась – волнами, накатывая одна за другой, не давая Астрид передышки. Девушку снова выгнулась на столе, её пальцы впились в металлическую поверхность, но молчала.

Почему? Она и сама не могла объяснить…

А ещё она понимала, что теперь Мортаз пытает её не для того, чтобы вытянуть информацию.

Ему просто нравилось это делать…

– Как он сбежал из моей мастерской? – спросил Мортаз, – Как оборвал моё управляющее заклинание? Он может использовать магию? Или что-то другое?

Она не ответила. Боль накрыла с новой силой, и перед глазами поплыли кровавые пятна.

Мортаз остановился напротив неё и посмотрел на её правую руку. Вернее, на то, что осталось от неё – и на металлический протез, который Астрид носила вместо потерянной кисти. Его взгляд задержался на грубой работе, на шарнирах, на ремешках, которыми она была пристёгнута.

– Это сделал он? ОТВЕЧАЙ!!!

Боль хлестнула так, что Астрид отключилась… А когда пришла в себя, увидела, как пальцы Мортаза касаются металла, как он изучает протез, как его глаза загораются пониманием.

– Он сделал это сам! – прошипел ящер с восхищением в голосе, – Он взял металл, взял инструменты – и сделал тебе руку… Он не просто сбежал – он адаптировался! Он учится, становится лучше! Это… это невероятно. Я не закладывал в него таких способностей. Я не мог и представить, как быстро он развивается!

Он отошёл от стола и прошёлся по подвалу, его хвост нервно подёргивался.

– Что ещё он сделал? Что ты видела? Он может менять своё тело? Он может создавать новые части? Он может… размножаться?

Она молчала. Боль от новых магических импульсов прокатилась по телу, но Астрид не издала ни звука – она уже начинала привыкать к ней.

Снова…

– Ты знаешь, где он сейчас? Вы планировали встретиться? Он сказал тебе, куда пойдёт?

Астрид сжала челюсти так, что хрустнули зубы.

Мортаз остановился напротив неё и склонил голову. В его глазах горел холодный, почти безумный свет.

– Ты не сдаёшься, – прошипел он, – Не говоришь мне правды. Терпишь боль, которая сломала бы любого другого. Это… это замечательно. Я уважаю такую стойкость. Правда. Ты особенная, Астрид. Ты – не просто упрямая девчонка. Ты – результат чего-то большего. Я вижу, чувствую это. В тебе есть сила, которой нет у других. И я хочу её получить.

Он повернулся к агрегату. Пальцы его забегали по кристаллам, настраивая режимы, проверяя контакты. Агрегат загудел громче, и по проводам пробежала волна голубого света.

– К сожалению, у меня не осталось времени беседовать с тобой… Завтра я покидаю этот городишко. Слишком много шума, слишком много вопросов. Орден ужесточает проверки, а мои эксперименты… не всем пришлись бы по вкусу. Жаль, что не удалось получить от тебя ответы, но…

Астрид смотрела, как он работает, и чувствовала, как внутри неё нарастает страх. Она поняла, что он больше не будет задавать вопросы. Он перестал искать информацию. Он передумал её пытать.

Теперь он хотел только одного – забрать то, что в ней было.

То, что она сама так долго искала – и хотела найти в его мастерской.

И прямо сейчас девушка поняла, что всё это время ошибалась. Что Мортаз был не тем, кто ей нужен!

– Твоя ментальная стойкость, – сказал ящер, не поворачиваясь, – это не просто черта характера. Это ресурс, ценный ресурс! Ты станешь моим лучшим творением, Астрид. Лучшим, чем тот сбежавший голем! Потому что в тебе есть то, чего не было в нём. Воля. Сознание! История! Ты – не просто случайность… Ты – вершина искусства…

Он повернулся к ней с небольшим кристаллом в руках, оправленным в золото. Он пульсировал тёмно-фиолетовым светом, и Астрид чувствовала, как от него исходит холод.

– Я заберу твою духовную эссенцию, – сказал Мортаз, приближаясь к ней, – Вытащу её из твоего тела, очищу, усилю и помещу в идеальную оболочку. Ты станешь моей. Моей самой ценной вещью, моим шедевром! И ты будешь жить вечно…

Астрид смотрела на кристалл, который приближался к её лбу, и чувствовала, как внутри неё всё сжимается. Она не хотела умирать. Она не хотела становиться големом.

– Нет… прошептала она, забившись в путах, – Только попробуй, урод!

– Тише, – сказал Мортаз, – Тише, девочка… Это будет быстро. Ты даже и не почувствуешь боли. Скоро ты станешь свободной… От слабости своего никчёмного тела, от страха, от смерти. Ты станешь вечной…

Он поднёс кристалл к её лбу, и Астрид почувствовала, как холод проникает в неё, как он начинает заполнять её сознание, вытесняя всё, что было ей дорого. Голос отца, запах трав, ночной лес – всё это начинало меркнуть, уступая пустоте…

– Вот так, – прошептал Мортаз, – Ты станешь совершенством, Астрид. Ты станешь моим шедевром…

И в этот момент где-то наверху раздался грохот. Затем треск, звон разбитого стекла, снова грохот, звон, топот…

Мортаз замер. Его рука с кристаллом остановилась в пальце от лба Астрид. Глаза ящера сузились, хвост дёрнулся и замер в напряжённой неподвижности. Взгляд метнулся к потолку, к лестнице, ведущей наверх.

– Кто-то… Кто-то ворвался в дом!