Текст книги "Черная кровь. Пробуждение силы (СИ)"

Автор книги: Илья Мордовских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– Я не доверяю ей, диэрр, – тихо произнес Сэм. – Мы рисковали жизнями, а она улизнет, затеряется в толпе горожан и не заплатит.

– Коротышка прав, – поддержал его идею Грыгх.

– Пусть оставит залог. Например, свой чудный плащ.

– Вот ещё! – фыркнула Ринаэль. – Мы, эльфы, в отличие от некоторых, всегда держим свое слово.

– Пусть идет, – согласился с рыжеволосой эльфийкой Адам. – Магичка поклялась на крови, а это надежней, чем их же банковский договор. К тому же все вместе мы до невозможности подозрительная компания. Мы встретимся с тобой через пять дней, как договорились. Видят боги, что свою часть сделки мы выполнили, и не в твоих интересах юлить.

Адам подождал, пока эльфийка отойдет достаточно далеко, после чего продолжил:

– С вами тоже разделимся. Мне сегодня в Гортоде делать нечего, а в предместье есть дела. Уверен, что найду, где переночевать. Сэм, сколько у нас денег?

– Эм, – замялся гном. Он вообще-то не собирался ни с кем делиться своими честно добытыми трофеями. В голове уже роились планы, куда потратить золото, чтобы преумножить его.

– Не думал же ты, что все двадцать семь кошелей, что мы собрали, это твоя добыча?

– Двадцать восемь, диэрр, – уточнила Анариэль. – Один толстый кошелек он стащил со стола в трактире, пока вы отвлекали деревенских идиотов.

– Сэм? – с нажимом произнес Адам.

– Да там в основном медь и немного серебра, – начал юлить гном.

Грыгх сбросил сумки на молодую траву.

– Считать, – уверенно сказал он, и Сэм поморщился.

– Ладно, ладно. В целом у нас двести семьдесят три золотых, сорок лиронских серебряных и шестьдесят два коготка. Надо будет орочьи коготки обменять по нормальному курсу, а не у первого попавшегося торгаша.

Адам нахмурился. В обозе наверняка было спрятано куда как больше золота, жаль, что не получилось хорошо всё обыскать.

– Я пойду прогуляюсь до ближайшего кладбища, а вы валите уже в город, обменяйте деньги, купите припасы. Ждите меня в трактире «Кудлатая Сова». Снимите там комнату и не высовывайтесь без особой нужды.

– Грыгх в город не ходить, – возмутился орк.

– Удивительно, но в этот раз я согласен с нашим зверюгой. В городе без вашего присутствия нас быстро превратят в рабов. Или повесят на центральной площади, как беглых. Если я ещё, может, и сойду с деньгами за свободного мастера, то эти двое сразу бросаются в глаза.

Адам устало взглянул на колоритную троицу и выматерился, соглашаясь с тем, что мимо такой компании трудно пройти, не заинтересовавшись.

– Ладно, вначале идем в Виндер, это тут ближайшая деревушка, полчаса ходу. Там нужное мне кладбище. Потом вернемся в город и поищем место, где вы сможете жить и работать. Через пять дней получим деньги, всё поделим и разойдемся. Грыгх, бери сумки.

Адам прикинул, в какую сторону надо идти, чтобы попасть к ветерану Бьернольфу, и, дождавшись, пока орк взвалит на себя седельные сумки, пошел первым, огибая лужи и грязь.

– Почему вы не хотите взять нас с собой в герцогство, диэрр? – Анариэль быстро догнала его и задала главный вопрос, интересующий и остальных. Ей, конечно, хотелось узнать и про кладбище, и про то, как Адам связался с таким раздолбаем, как Сэм, ещё послушать, как они встретили и убили шамана в каком-то лесу, как диэрр расправился с предателем Харгом и что в итоге было в подземелье Хайкхура, но всё это волновало чуточку меньше, чем пошатнувшаяся возможность навсегда убраться из Хосдура. – Сэм бы занялся там своей любимой алхимией, я буду играть на скрипке вам и гостям трактира, который мы откроем на ваших землях. А Грыгх… Не знаю, может, следил бы за порядком в заведении. Грыгх, ты хочешь уехать в герцогство Буриоззи вместе с диэрром? – поинтересовалась Анариэль, глядя на орка большими зелёными глазами.

– Хочу ехать, – уверенно заявил тот.

– Вот и славно. Думаю, и ему нашлось бы место в вашем баронстве, диэрр.

– Хватит! Я не барон. Даже не наследный сын барона, – поморщился Адам, который устал повторять одно и то же. – Отец признал меня перед смертью, но ни баронства, ни титула не завещал. У меня три сестры, две из которых старше и наверняка уже выскочили замуж. Сомневаюсь, что после стольких лет моего отсутствия там будут рады видеть меня, а тем более вас…

– Я думал, что вы барон, – расстроился Сэм, у которого были просто грандиозные планы. Кроме производства мыла, он придумал несколько способов, как помочь диэрру разбогатеть, стать полезным, а сам смог бы продолжить эксперименты, но для всего этого надо убраться из Хосдура.

– Нет, Сэм. И я говорил, чтоб ты не звал меня так. Из меня такой же барон, как из тебя кузнец или богатый купец. Кстати, почему бы вам всем также не убраться к себе на родину? Тебя-то, такого умного, точно заждались в Грандионе.

– Нет, – Сэм помолчал. – Я и раньше был никому не нужен, а теперь, после смерти отца, вовсе не хочу возвращаться. Мне кажется, что в герцогстве Буриоззи всё равно получше, чем под горой, даже без собственного баронства. Мы поплывем с вами. Нас четверо, а это, можно сказать, уже команда. Думаю, мы найдём, чем заняться, чтобы заработать.

– Да, везде хорошо, где вас нет, Сэм. Чем заняться, вы найдёте и тут, – ответил Адам, понимая, что, скорее всего, для нелюдей в Хосдуре одна дорога – прямиком в рабство. Почему так не хотелось брать их с собой, Адам не мог ответить даже себе. Скорее всего, дело было в чёрной метке, что оставила на его груди смерть. Не хотелось никого напрасно обнадеживать, а постоянный кашель однозначно указывал на скорую кончину.

– А ты, мелкая, почему ты не хочешь на родину? – Адам заглянул в глаза эльфийке, отчего та смутилась. Щеки её чуть покраснели.

– Не хочу об этом говорить, – тихо ответила Анариэль. – Никто не ждет меня там, диэрр. Этого достаточно.

– Как будто среди людей в Буриоззи нас с вами кто-то ждет, – вздохнул Адам, и дальше они шли молча.

Вскоре увидели знакомую для Адама деревушку с небольшой рощицей кулумальдов на окраине. За ухоженной полоской этих красно-золотых деревьев начинался обычный дремучий бурелом и единственное в здешних краях гиблое болото. А сбоку от деревни раскинулось искомое кладбище.

Обычно после больших сражений людям приходится сжигать трупы в этих землях, чтобы они не распространяли заразу и смрад. Но возле Гортода жизнь уже устоялась, и обряд погребения исполняют, как принято в Лиронии.

К паре сотен старых орочьих погребений, где зеленокожие хоронили самых знатных представителей городского племени, за последний год добавилась целая куча новых могил, а небольшая обитель, что когда-то стояла на самом краю кладбища, теперь оказалась в центре меж поминальных плит. В этом доме жил один из немногих старых знакомых Адама, которому он доверял и не боялся показаться на глаза. Священник с типичным для северян именем Бьернольф осел в этих краях больше десяти лет тому назад в разгар страшных сражений.

До того злополучного дня Бьернольф значился сотником, под началом которого служил, в том числе, сам Адам. В бою северянин всегда был суров и отважен, но потерял правую руку, а потом и глаз. Он стал не нужен армии до тех пор, пока маги Мордреда не научатся отращивать конечности. Поговаривают, что наработки в этом направлении уже есть, но до массового использования столь сильной магии далеко. Зато ветеран внезапно обрел веру. Веру в десяток богов людского пантеона, в душевный баланс и круговорот перерождений.

Бьернольф осел возле деревушки Виндер, где жители быстро прониклись к северянину доверием, поставили для него дом, в котором он иногда читал проповеди, а чаще пил с мужиками, рассказывая им байки о военных походах.

Адам доверял Бьернольфу, если не как брату, то как командиру уж точно. Фамильный же меч и деньги спрятал сам, под полом пристройки, в которой хранились инструменты и прочий хлам. Чтобы не тревожить ветерана, говорить об этом ему не стал.

Адам постучал в запертую дверь. Хозяина дома не оказалось, но заходить и не требовалось. Адам без труда вскрыл пристройку, как и прежде закрывающуюся на простецкую защелку поворотом одной из досок, и быстро отыскал свой тайник. Завернутые в тряпье ножны с клинком и кошель выглядели так, будто и не прошло тех лет, что они хранились под полом.

Нелюди ждали на улице. Гном с эльфийкой давно продолжили препираться о том, кому в Хосдуре жить хорошо, и сейчас это нервировало. В таких местах, как городское кладбище, Адам привык молчать. Не к месту вспомнились похороны отца, и радость от возвращения фамильного клинка быстро улетучилась.

– А я говорю, что нужно выращивать зерно, бобовые, свиней и вообще развивать сельские общины. Без зерна и скотоводства начнется голод, народ быстро свергнет правителя, который всё тратит на войну и железки, – почти кричала Анариэль.

– Ха! Знаешь, сколько зерна можно выменять на один хороший клинок? – горячился Сэм. – Нужны мастера, нужны производства, цеховые артели. В Хосдуре столько руды, столько богатства зарыто в земле. Да если приложить к этому руки, заинтересовать настоящих двернов, то можно такие механизмы и устройства соорудить, что со всех концов мира поползут твои селяне с просьбой обменять их бесполезное зерно на мотыги, сталь и механизмы. Грыгх, ты как думаешь, что важнее: зерно в полях или добыча железа с выплавкой стали?

– Одно и так же. Копаться в земле – грязь. Лучше броили в стадах. Но всё зря, – философски изрёк орк.

– Это ещё почему? – удивился Сэм.

– Броили быстрые, сильные. На них и в бой можно, и поле пахать, и руду возить. И съесть, когда совсем голод.

– Это мне понятно, ты ответь, почему всё зря?

– Придёт человек и начнёт топтать, сломать, убить всех. Нет смысла что-то делать.

– А, вон ты про что, – задумчиво почесал бороду Сэм. – Ну так вы сами виноваты, надо было развиваться, торговать, готовиться к нападению. Была бы у вас обученная и сильная армия, хорошие производства…

– Орки уметь воевать. И лить сталь уметь. Люди это не уметь. Зато люди много. Больше, чем стрел и копий.

– Тогда не стоило нападать на приграничье со своими набегами. Лучше было заключить союз с нами и эльфами против тех же людей, – не сдавался Сэм.

– Так, ну-ка притормози, – Адам вышел из пристройки, и все обернулись в его сторону. – Ты, Сэм, чему это нашего клыкастого учишь? С людьми воевать собрался?

Красивые ножны гномьей работы с магнитными фиксаторами клинка удобно разместились за спиной, и в случае острой необходимости родовой ламборд можно достать, пусть и не очень удобно это делать. Сам меч, рукоять которого теперь торчала из-за плеча, был слишком хорош, чтобы сражаться им против горстки плохо обученных врагов. Для обычных драк на поясе уже висел клинок покороче из паршивой стали.

– Ни в коем случае, диэрр. Люди – это прекрасный рынок сбыта. Людей много, им нужно много всякого. С людьми лучше дружить.

– Вот и я про то. Не знаю, как вам, а мне сейчас для нормальной жизни нужно как раз много всякого. Еда, помыться, чистая кровать и тряпьё. Предлагаю наведаться в город, отдохнуть, купить припасы и коней, раз уж вы решили тащиться со мной до порта.

Все охотно закивали, кроме Сэма. Он бы и рад закупить всего да побольше, только вот денег жалко. Каждая монетка уже распределена.

Осмотрев свой маленький отряд, Адам тяжело вздохнул, после чего забрал у Грыгха одну из сумок. Зеленокожий хоть и был крепким малым, но то, что он нёс все запасы, включая основную часть трофеев, напомнило про рабское положение орков, от этого стало как-то не по себе.

Вины за пролитую кровь Адам не чувствовал, всё-таки это была война. Война против Алояра, против кочевников и хорошо организованных бандитов, разоряющих и уничтожающих деревни приграничья. Теперь же, когда сильный враг, на деле оказавшийся достойным уважения, повержен, Адам не желал глумиться над орками. Он видел, что большинство из них не хотели войны. Особенно те, что жили не в степях, а в лесной местности и на побережье. Они хотели просто жить.

– А вы, диэрр, как считаете, что важно для правителя? – вновь взялся за своё Сэм после пары минут молчаливой ходьбы, и Адам тяжело вздохнул. Шагая меж могил со свежими надгробиями, он вдруг закашлялся.

Когда Сэм уже и не ждал ответа, Адам произнёс:

– Золото, Сэм. Если в казне есть достаточно золота, то правителю больше ничего не надо.

– Я не про это, – гном усмехнулся, приободрившись. – Что надо делать правителю, чтоб всем на его землях было жить хорошо? Чтоб простые горожане и деревенщины не хотели сбежать в другое государство.

– Отдать золото им? – предположил Адам. – Я не знаю, Сэм. Посмотри, где мы и где правители. Пусть Мордред сам решает, как расхлёбывать эту кашу, которую они заварили. Вы лучше думайте о том, как нам прожить эти пять дней без неприятностей, а потом убраться из таверны с деньгами.

– Думаете, эльфийка обманет?

– Думаю, что эльфы до сих пор сидят у нас на хвосте. Да и она клялась лишь в том, что заплатит. Ничего не помешает ей после этого организовать на нас нападение. Кто она вообще такая, Анариэль, ты не знаешь?

– Кто-то из горожан, – пожала плечами эльва. – Они все такие надменные, так что трудно сказать, кто она на самом деле. Поведение дочери самого простого мастера-ткача у них почти не отличается от поведения представительницы богатого рода.

– Сомневаюсь, что за дочерью ткача будет охотиться отряд стражей ветра. Ладно, может быть, нам и не нужно этого знать, чтоб пожить подольше. Грыгх, накинь капюшон. Давайте посетим уже этот знаменитый трактир и как следует отдохнём.

***

Шумный пригород сменили не менее шумные улицы городской окраины. Гвардейцы у ворот не стали тщательно выяснять, что за личности прибыли с Адамом в город. Они просто записали вымышленные имена и сумму уплаченного взноса в большую книгу, выдали расписку, по которой наёмник и его спутники имели право дойти с оружием до трактира. Там они должны были оставить клинки и топоры на хранение в снятой комнате, а на улицах города разрешалось появляться только с короткими кинжалами, длинной не более пары ладоней, или вообще без оружия.

– Такие правила, – пожал плечами стражник. – Время я указал вам точное, так что есть ещё два часа, чтобы добраться до трактира, где вы сможете оставить своё оружие. Не переживайте, гвардейцы следят за порядком. Тех, кто нарушит это правило, ждёт немаленький штраф, а то и застенки.

– Хорошо, – согласился Адам и поспешил отойти от стола, к которому уже выстроилась целая очередь.

Найти нужный трактир, не имея проводника, оказалось нетривиальной задачей. По пути Сэм то и дело подходил к торговцам различным товаром, расспрашивая дорогу и прицениваясь, пока не заключил, что в Гортоде всё как в столице. Цены высокие, качество товаров низкое, а люди жадные и в большинстве своём глупее пещерных баргов.

Анариэль имела неосторожность поинтересоваться, что это за барги такие, и оставшуюся часть дороги гном воодушевленно рассказывал, как его подгорный народ охотится на страшных чудищ, как чешуйчатые медведеобразные монстры пожирают зазевавшихся бродяг и какие отличные ингредиенты можно добыть из туши каждого барга, если такую тушу удаётся заполучить в подземелье.

Пустой трактир с названием «Кудлатая сова» выглядел прилично не только снаружи, но и внутри. Узнав цену за постой, Адам понял, почему тут так тихо и чисто.

– Диэрр, у нас ещё около часа, чтобы найти другое место. Четыре золотых за две комнаты – это грабёж, – начал было гном, но Анариэль его остановила.

– Нам нужно три комнаты. И мне тоже нужна ванна, – заявила она, пригладив свои серые волосы. – Вычтите плату из моей доли.

– Какой ещё доли? Ты же ничего не делала, ты вообще не участвовала в сражениях, когда мы с диэрром рисковали жизнью, спасая эту рыжую, а потом и тебя. Это ты ещё должна нам приплатить за освобождение. Иди работай.

– Хватит, Сэм. Если хочешь, можешь спать с ней в одной комнате. Но мне нужен покой, – попытался успокоить разошедшегося коротышку Адам.

– Да мне без разницы, – покраснев, буркнул разом сдувшийся гном. – Если уж на то пошло, нам вообще всем надо спать в одной комнате. Вдруг стражи найдут нас, тогда лучше не разделяться.

Анариэль фыркнула:

– Я тогда лучше совсем спать не буду.

– Вот и отлично. Значит так. Сэм, снимаем две комнаты. Вы пока в одной комнате с Грыгхом. Ваша очередь дежурить после двух ночи, я подниму кого-то из вас. Анариэль, брось пока свои вещи в мою комнату и возвращайся в зал. Закажи себе еды и жди гостей. Думаю, что сейчас самое безопасное время, но если явятся стражи или другие неприятности, буди нас. Если же всё будет тихо, то ближе к ночи я тебя сменю на посту. И лучшая в заведении комната с ванной и кроватью всю дальнейшую ночь будет в твоем распоряжении.

Адам расплатился из своего кошелька сразу за две комнаты на втором этаже, заказал ужин прямо наверх, и золотой пришлось накинуть за большую бадью с горячей водой. Оно того стоило.

***

Чёрная метка на груди росла. Ей было уже мало места поверх отвратительного шрама и вокруг него, страшные узловатые щупальца протянулись на ребра, на бока и к шее. Толстые иссиня-черные линии шли от основного образования и имели множество ответвлений, как ветки дерева, как паутина, как смертельно опасная зараза.

– Зараза, – выдохнул Адам.

Еще немного, и эту дрянь не удастся спрятать под одеждой. А может быть, и не придется прятать, потому что она убьет его. Тут нужен хороший лекарь, но они дерут чертовски дорого. Быть может, с деньгами от Ринаэль удастся заплатить одному из местных одаренных.

Дверь тихонько скрипнула, и Адам дёрнулся, расплёскивая воду.

– Диэрр, я только возьму свою скрипку и сразу уйду. Если вам не надо потереть спину, – забежала в комнату Анариэль, но тут же остановилась, замолчала, в упор глядя на страшное пятно на груди Адама.

– Ну чего замерла? – хмуро выпалил он. – Бери свою скрипку и проваливай. Я сам потру себе, где надо. Или крикну, чтоб служанки помогли, ты же не прислуга.

– Но…

– Вали, я сказал.

Анариэль с трудом кивнула, метнулась к сваленным в углу вещам и, выхватив из них футляр со скрипкой, прошмыгнула обратно в дверь.

Адам тихо выругался, погружаясь в воду по шею. Теперь его точно будут расспрашивать, а как отвечать, если он и сам не знает, что это за зараза.

Глава 19. Где-то на границе земель Торелли. Поседей на дорожку

Лютер привстал в стременах, пропуская по телу малое плетение восстановления. В отличие от большого полноценного заклинания восстановления, выполнить которое ему пока было не под силу, это плетение не лечило, но усталость снимало хорошо и сейчас было очень кстати. Все косточки уже болели от верховой езды, а прошло всего каких-то три часа с момента, как они с Эларой покинули деревню.

– Ну что, сделаем привал? – с ехидной улыбкой поинтересовалась травница, глядя на муки аскера, и притормозила своего броиля. Выносливые монстры, внешне напоминающие буйволов, двигались чуть медленнее лошадей, скорее всего, из-за своей огромной массы, но могли везти гораздо более тяжелый груз.

– Да, пожалуй, – Лютер с радостью свернул с дороги к чахлой рощице, на краю которой виднелось старое костровище. – И кто бы мог подумать, что ваши броили совсем не боятся магов. Нужно рассказать об этом мастеру Ксандерсу, и не придётся больше ходить пешком.

Измученный аскер был доволен новым открытием, на что Элара лишь улыбнулась, похлопав своего броиля по мощной шее.

– Главное – не забывать кормить их. Они как настоящие орки, сильные, могучие и никого не боятся.

– Ну да, – Лютер тоже улыбнулся, что тут же заметила травница.

– Чего это ты лыбишься, хочешь сказать что-то против?

– Почему? Всё так, – он попытался отмахнуться, но Элара не унималась.

– Нет, ты скажи. Что, по-твоему, орки трусливы? Думаешь, орки боятся ваших аскеров?

– Нет, конечно. Да и где им успеть испугаться при встрече с настоящим боевым аскером...

– То есть, по-твоему, мы тупые? – орчанка подбоченилась и, оскалив клыки, неотрывно глядела Лютеру в глаза.

– Просто настоящие опытные аскеры действуют настолько быстро, что… что никто не успел бы испугаться, – попытался примириться он, в очередной раз убеждаясь, насколько орки вспыльчивы. Они могут затеять спор на ровном месте.

– Да ладно, брось болтать о том, во что сам не веришь. У наших шаманов есть техники, которые срабатывают мгновенно. И артефакты наши в разы быстрее, чем все эти штучки. Пока аскер машет руками, чтобы сделать хоть что-то, шаман разорвет его на куски.

– Аскеры не машут руками, – Лютер разжевал кусок вяленого мяса и запил его водой из фляжки. Вкус был так себе, но утолить голод соленые кусочки помогали хорошо. Скидав в костёр ветки, он подпалил их магическим огоньком и присел на траву. Элара не унималась.

– Ну а вот так они делают, это что? – она смешно взмахнула руками и неожиданно исполнила плетение огненного шторма, кажется, второй ступени. Может, в нём и были неточности, Лютер и сам в свое время не успел отточить применение этого навыка до автоматизма, потому что собственной энергии на использование всё равно не хватало. Но это точно было то самое плетение. Да и отследить все движения орчанки он не смог, потому что был не готов. Просто не ожидал такого от деревенской травницы. Хорошо ещё, что её источник абсолютно закрыт, как у любого обычного человека, не обладающего даром, иначе вместо рощицы среди полей ржи вокруг в момент осталось бы только пепелище. И от самого Лютера тоже.

– Это что сейчас ты сделала? – вскочил он на ноги.

Элара пожала плечами, словно не произошло ничего интересного.

– Так ваши аскеры делают, – она тоже разжевала горстку мяса и продолжила, – нашим шаманам не требуется столько движений, они используют заранее приготовленные руны и атакуют почти мгновенно.

Орчанка вскинула руку, будто желает снести голову Лютера, и парень отшатнулся. Теперь он ожидал от травницы чего угодно, но ничего не произошло.

– Дурацкая шутка. Где ты выучила плетение шторма? Не заговаривай мне зубы.

Ситуация выходила из-под контроля. Лютер с самого начала удивился, что деревенская целительница смогла помочь человеку с разрезанным брюхом, а потом решила ехать с незнакомым аскером в смертельно опасное место. Это было странно и подозрительно, но вот её прокол со знанием магических плетений и вовсе в историю простой травницы не укладывался.

– Да видела однажды, как боевой аскер выжег целую деревню. Он как раз вот так и махал руками, пока не лишился сил.

– Однажды? Ты врешь! Этому плетению учат на третьем курсе академии. Оно одно из самых мощных из огненной стихии, и просто так его не запомнить. Ну-ка, повтори его ещё раз.

Элара хмыкнула и ещё раз без запинки начертила в воздухе сложное плетение. Теперь Лютер заметил три небольших огреха в её исполнении, но даже самый отстающий выпускник академии легко узнал бы в её излишне дерганных взмахах призыв огненного шторма.

– Говоришь, что видела его единожды?

– Да почему же? – Элара и впрямь начинала заводиться. – Тот аскер успел раз десять изобразить вздымающиеся волны, бьющиеся о скалы, прежде чем прошел от южного края Хайкхура до северного. Всю нашу деревню сжег.

– Раз десять? Это был сильный аскер, мало кто смог бы столько раз использовать плетение второй ступени даже со скольдерами. Вообще-то лично мне понадобилось больше двух недель тренировок, чтобы единственный раз повторить плетение верно. А ты запомнила практически точно, лишь десять раз увидев его издали? А вот такое сможешь повторить?

Лютер зацепил энергию из источника и потянул её, сплетая легкий ажурный узор восстановления, применив магию на себя. Боль в пояснице и ниже тут же отступила.

– А я всё думала, чего это ты блох ловишь, да ещё так странно, от груди к плечу, а потом вот так дальше. Это, оказывается, тоже ваш шаманизм был?

– Шаманизм, шаманизм. Повторить сможешь?

Элара взмахнула руками и опять дёргаными, чуть более резкими, чем того требует академия, движениями повторила малое плетение восстановления сил. Лютер выругался из-за своей тупости.

Надо же было полагать, что если Элара знает боевое заклинание второй ступени, то и начальное восстановление ей известно. Так и не поймёшь, знала она его заранее или повторила, увидев сейчас впервые. Мог ведь спросить что-то такое, чтобы точно определить, у нее отличная память или орчанка скрывает больше, чем говорит.

Лютер ещё раз взглянул на внутренний мир травницы. Источник продолжал мерцать, разгоняя крупицы скольда в кровь, а широкие меридианы купировались, не доходя до него нескольких сантиметров.

– Невероятно. Такое сможешь повторить?

Он намеренно выбрал очередное простое плетение, которое ученики первого курса учат одним из первых, – абсолютная защита от комаров. Но добавил в него пару сложных штрихов подчинения. При таком исполнении комары, наоборот, должны были бы слететься со всей округи на того, кто плетение применит.

Элара с легкостью повторила и эту смесь двух техник, даже не запнувшись.

– Ну хорошо, всё понятно, – на самом деле Лютер ничего не понимал, но придумать более надежный способ проверки не смог. Всё действительно выглядело так, будто Элара легко запоминает плетения буквально с первого взгляда на их исполнение. Про таких уникумов даже в учебниках не писали.

– Так вот, нашим шаманам это всё не требуется. Они пишут руны, наполняют их силой и потом активируют в нужный момент. Это в разы быстрей.

– Сильным аскерам тоже не нужно изображать плетение, достаточно мысленно его визуализировать.

– И много у вас таких аскеров?

– Не много. Вот я сказал «визуализировать», а ты даже не переспросила, что значит это слово. Откуда травнице из Хосдура знать его? Ты не хочешь рассказать мне, кто ты на самом деле и зачем отправилась со мной в опасную дорогу?

Лютер зачерпнул немного силы из кольца, попытался ментально воздействовать на Элару, чтоб ей захотелось во всем сознаться.

– Я травница, но не тупица. Ты же сказал мысленно, а значит, это быстро. Наверно, достаточно представить, что машешь руками. Визализировать или нет – это не важно. Ты всегда такой подозрительный?

– Вовсе нет, – Лютер смутился. Плетение откровения, как обычно, не сработало, попусту истратив скольд, но попытаться стоило. – Так-то я вообще просто душка, но ты… Ты действительно странная. Если бы в прошлой жизни ты меньше грешила, то, скорее всего, была бы сейчас человеком. Я уверен, что у тебя были бы невероятные магические способности.

Элара нагло рассмеялась.

– Ох, какая досада, – она притворно всплеснула руками и шлепнула себя по бедрам. – Думаешь, все хотят быть людьми? Это бред! Вы слабые неженки, вы не можете постоять за себя. Вы не умеете выживать. Только плодитесь, как торжикские тараканы, и постоянно думаете об этом. Да не глазей так. Думаешь, я не вижу, как ты и другие мужики пялитесь даже на меня? На особь другого рода. Вы, как шакалы, пришли в Хосдур, когда мы его почти покорили. Заняли наши земли, убили много мужчин, а теперь пользуетесь нами. Но мы не скот. Мы…

– Согласен, – перебил распалившуюся орчанку Лютер. – Странно, что при таких речах на тебе до сих пор нет рабского ошейника.

Он присел обратно и подбросил в костёр пару веток. Клинок при этом положил рядом. На всякий случай.

– Это тоже из-за вашей слабости. Вы вечно ломаетесь, ранитесь или болеете. – Элара присела рядом. – Я нужна Норбану, так как ваши лекари стоят слишком дорого и селятся только в городах.

– Я поговорю с ним. Возможно, с твоими способностями к запоминанию плетений в другом деле ты сможешь принести больше пользы, чем залечивая батраков в захудалой деревне, – Лютер вернулся к еде, и Элара замолчала.

Так же молча они закончили с привалом и, взобравшись на броилей, продолжили свой путь.

Первого мертвяка Лютер заметил спустя полтора часа, вышло это совершенно случайно. Он в очередной раз решил свериться со следом некроманта, активировал взор и заметил, как в чаще мелькнул яркий силуэт. Оживший мертвец так же, как и прошлый, сиял от переполнявшей его тело энергии.

– Стой. Похоже, мы нашли одного.

Лютер спрыгнул с броиля раньше, чем животное смогло затормозить, и, не оборачиваясь на орчанку, лёгким бегом направился в чащу. Он боялся, что восставший уйдет, но напрасно.

Согнувшись над телом крупного кабана, мертвец чавкал, пожирая сырое мясо. Этот оживший труп раньше принадлежал взрослому орку, и удивительно, как такая медленная, относительно слабая тварь смогла завалить матёрого кабана. Лишь когда удалось разглядеть предмет трапезы получше, Лютера замутило и в конце концов вывернуло содержимое его желудка наизнанку.

Смрад, который расползался по округе, источал не сам поднятый мертвец, а именно кабан. Хотя от умертвия наверняка тоже воняло, но не так сильно, как от гнилого мяса полуразложившегося животного. Кабан явно умер давно и долго лежал в тени, прежде чем попался под ноги воскресшему орку.

– Глэйд, мы опоздали, – Элара почти беззвучно подкралась к Лютеру и старалась шептать очень тихо, но маг вздрогнул.

– Напугала! – зашипел он. – Куда опоздали? Трапеза в самом разгаре. Если бы он загрыз кого-то из людей или хотя бы орка, то да, могла бы сожалеть, а так…

– Этот мертвец и есть Харг. Староста Северного Хайкхура. Думаю, что если даже он мертв, то остальные и подавно. Этот гад был при жизни таким хитрым, что наверняка умер последним. Из любой тяготы выворачивался, как скользкий гном.

– Технически, он скорее жив, чем мертв, – заметил Лютер, неотрывно глядя на зарево, которым светился Харг. – Но ты права. Нам придется упокоить его одним из первых, если ты не против. Только не спеши.

Лютер с тихим шорохом вынул меч из ножен.

– Я согласна. Он уже точно не тот, что был прежде. Хотя и прежде мне не нравился. Мёртвые должны быть мертвы и преданы богам через сожжение. Сможешь издалека его сжечь? Я видела, как ты подпалил костёр.

Лютер отрицательно покачал головой. Сжечь-то он мог попытаться, но тогда останется без запаса скольда, которого за время путешествия накопил уже несколько йот. К тому же энергия, что переполняет мертвеца, просто уйдет впустую.

– Фу, мерзость. Ты что, извращенец?

– Дура? Иначе никак не собрать весь скольд. Пошли!

Лютер старался не шуметь. Он обошел занятого делом мертвеца, оказавшись вне зоны видимости, и начал плести щит вокруг орчанки.

– Эй, Харг, приятель. Что ты тут делаешь?

Элара крикнула раньше, чем Лютер успел подготовиться. Защитный кокон на бесстрашную травницу пришлось бросить уже на бегу. Энергия из кольца перетекла в плетение легко, и Лютеру показалось, что его меридианы стали чуть шире за последние дни.

Мертвец дёрнулся, вскинул голову на крик орчанки, после чего, утробно зарычав, двинулся на свою давнюю знакомую, будто тоже узнал её и хочет обнять. Наверное, свежее мясо ему было больше по вкусу, чем гнилая тухлятина.