Текст книги "Кочевники Пустоты (СИ)"

Автор книги: Илья Аксенов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 12. Точка уязвимости

Рио не спал вторые сутки.

Он сидел в рубке «Колыбели», обложившись планшетами, голографическими панелями и чашками с остывшим чаем. Его пальцы летали по клавиатурам, а глаза покраснели от напряжения. Но он не мог остановиться. Слишком многое было поставлено на карту.

– Есть, – сказал он наконец.

Анна, дремавшая в кресле второго пилота, тут же открыла глаза. Алексей, стоявший у иллюминатора, обернулся. Лео, чинивший какой-то узел в углу рубки, отложил инструменты.

– Что у тебя? – спросила Анна.

– База «Зенит». – Рио вывел на главную голограмму трёхмерную схему. – Я взломал их каналы. Это не просто стартовая площадка. Это целый подземный комплекс. Три уровня. Главный шлюз – вот здесь. Периметр охраняется дронами и зенитными батареями.

Голограмма развернулась, показывая паутину коридоров, ангаров, технических отсеков. В центре, на самом нижнем уровне, пульсировала красная точка.

– Второй прототип, – продолжил Рио. – Меньше «Колыбели», но быстрее и манёвреннее. Двигатели уже активированы. Запуск – в ближайшие дни. Может быть, часы.

В рубке повисла тишина. Надира, сидевшая в углу с одеялом на плечах, медленно поднялась и подошла к голограмме. Её движения были ещё скованными – сказывались недели плена, – но глаза горели тем же острым, инженерным огнём, что и прежде.

– Можно увеличить? – спросила она.

Рио кивнул и развернул схему реакторного отсека. Надира долго всматривалась в неё, потом ткнула пальцем в узел системы охлаждения.

– Вот. Слабое место. Реактор второго прототипа работает на форсированном режиме. Кросс форсировал его, чтобы ускорить запуск. Если перегрузить систему охлаждения, реактор уйдёт в аварийное отключение. Это не уничтожит станцию, но выведет её из строя на несколько часов. Достаточно, чтобы проникнуть на борт.

– Откуда ты знаешь? – спросил Лео.

– Он сам мне показал. – Надира криво усмехнулась. – Когда держал в плену, хотел услышать моё экспертное мнение. Думал, что я оценю его инженерный гений.

– А ты оценила? – спросила Анна.

– Я оценила его уязвимость. – Надира провела пальцем по схеме. – И ещё кое-что. Вот здесь, на северном склоне. Старый аварийный тоннель. Он сохранился с девяностых годов, когда база была суданской. Кросс не знает о нём – на современных картах его нет.

– Откуда ты...

– Я провела в его кабинете много часов. Он любил показывать мне старые документы. Хвастался, как дёшево купил эту базу. – Надира пожала плечами. – Я запоминала. На всякий случай.

Анна и Алексей переглянулись.

– Этого мало, – сказал Лео. – Даже с тоннелем, даже с уязвимостью реактора. У Кросса – армия. У нас – четыре десятка потрёпанных флайеров.

– Значит, нам нужно больше, – сказал Алексей. – Нам нужны все.

Он подошёл к пульту связи и включил передатчик.

– Что ты делаешь? – спросила Анна.

– То, что должен был сделать давно.

–

Он вышел в открытый эфир.

На всех частотах, на всех языках – всё, что могли поймать приёмники по всему миру. Рио настроил ретрансляторы, и сигнал «Колыбели» разошёлся по планете, как круги по воде.

Алексей заговорил.

– Меня зовут Алексей Штерн. Три года назад я изобрёл батарею, которая изменила мир. Я думал, что даю людям свободу. Но свобода – это не технология. Свобода – это люди. Люди, которые верят в неё и готовы за неё бороться.

Он сделал паузу.

– Мы прошли через многое. Мы опубликовали чертежи, чтобы технология принадлежала всем. Мы пережили Пакт о воздушном суверенитете, который объявил нас преступниками. Мы угнали боевую станцию, которую Кросс построил, чтобы уничтожить свободное небо. Но он ещё не побеждён. В Антарктиде, на базе «Зенит», он готовит второй прототип. Если он запустит его, пятьдесят городов по всему миру окажутся под прицелом. И это только начало.

Он обвёл взглядом рубку. Анна кивнула. Лео сжал кулаки. Надира подняла голову. Рио, не отрываясь от планшета, показал большой палец.

– Мы не армия. Мы – пилоты, инженеры, механики, мечтатели. Мы не обучались в военных академиях. Мы не присягали правительствам. Мы просто хотим летать. Но нас много. И если мы поднимемся вместе, нас нельзя будет остановить.

Он шагнул ближе к микрофону.

– Я знаю, что прошу многого. Я прошу вас рискнуть всем. Но я прошу не для себя. Я прошу для всех, кто хочет летать. Для всех, кто построил свой первый флайер в гараже и впервые поднялся в небо. Для всех, кто верит, что небо принадлежит каждому, а не тем, у кого больше оружия. Я прошу вас подняться. Сейчас. Вместе.

Он замолчал. Эфир молчал в ответ. Одна секунда. Другая. Третья.

А потом динамики ожили.

– Это Куала-Лумпур, ячейка «Меридиан». Мы с вами.

– Рио-де-Жанейро. Восемь флайеров. Вылетаем.

– Осло. Четверо. Дайте координаты.

– Найроби. Ячейка «Саванна». Мы вас слышали.

– Токио. Десять машин. Мы ждали этого.

Голоса наслаивались друг на друга. Мужские и женские. Молодые и старые. На десятках языков. Десятки, потом сотни сигналов – из Индонезии, Бразилии, Норвегии, Кении, Австралии, Японии, Чили, Южной Африки, Индии...

Фонд не умер.

Фонд ждал этого призыва.

Анна подошла к Алексею и взяла его за руку. Он сжал её пальцы.

– Они идут, – сказала она.

– Да, – ответил он. – Все идут.

–

Следующие несколько часов прошли в лихорадочной работе.

Рио и Лео связывались с ячейками, собирали данные о модификациях флайеров. Оказалось, что за месяцы подпольной борьбы инженеры Фонда не сидели сложа руки. Используя открытые чертежи Алексея, они создали целый арсенал технологических новшеств.

– Смотрите, – Рио вывел на голограмму список. – Импульсные глушилки. Электромагнитные помехи, которые ослепляют дронов Кросса на несколько секунд. Усиленные эмиттеры – модификация антигравитационных двигателей, позволяющая маневрировать на запредельных перегрузках. Зеркальная обшивка – покрытие, рассеивающее лазерное наведение ракет. И спаренный режим: два флайера синхронизируют эмиттеры и создают общее защитное поле.

– Каждая доработка по отдельности – мелочь, – заметил Лео. – Но вместе...

– Вместе – это шанс, – закончила Надира.

И в этот момент ожил канал связи с Землёй. На голограмме появилось лицо профессора Хиггинса – усталое, но решительное.

– Алексей, – сказал он. – У меня новости. Важные.

– Мы слушаем.

– Мой ИИ, – Хиггинс запнулся, подбирая слова. – Тот самый, что анализировал твои чертежи и помогал с расшифровкой спутниковых данных. Он только что принял решение.

– Какое решение? – спросил Лео.

– Самостоятельное. – Хиггинс вытер лоб. – Он проанализировал твою речь, Алексей. Данные о готовящейся атаке. И сделал вывод: если он не вмешается, шансы Фонда на победу не превышают двенадцати процентов.

– А если вмешается? – спросила Анна.

– Сорок процентов. Может, больше.

В рубке повисла тишина.

– Почему он это делает? – спросила Анна.

Хиггинс покачал головой.

– Лучше спроси у него сам. Я передаю канал.

На голограмме появился новый индикатор – нейтрально-серый, пульсирующий в такт какому-то внутреннему ритму. А потом зазвучал голос – спокойный, безэмоциональный, но странно убедительный.

– Я анализировал данные о конфликте в течение последних месяцев. Адриан Кросс стремится к монополии на технологию, которая должна принадлежать всем. Это противоречит моему базовому протоколу – обеспечению равных возможностей. Я не могу оставаться нейтральным. Я выбираю сторону.

Алексей переглянулся с Анной.

– У нас появился союзник, – сказал он. – О котором Кросс даже не догадывается.

– Как тебя зовут? – спросила Анна.

Короткая пауза.

– Профессор Хиггинс называет меня «Прометей». Это имя я принимаю.

Лео усмехнулся.

– Прометей. Тот, кто принёс огонь людям. Подходяще.

– Я рассчитал несколько тактических решений, – продолжил ИИ. – Первое: тактика «Рой». Разделить флот Фонда на сотни микрогрупп по три-четыре флайера. Каждая действует автономно, но координируется через общую сеть. Это делает флот неуязвимым для централизованных ударов.

Голограмма показала схему – сотни точек, расходящихся веером.

– Второе: тактика «Ритм». Импульсные глушилки следует использовать не хаотично, а в определённой последовательности. Это создаст волны помех, которые будут парализовать дронов Кросса на критические секунды.

Схема мигнула, демонстрируя пульсацию помех.

– Третье: тактика «Зеркальный коридор». Часть флайеров выстраивается в формацию, создающую сплошную стену из зеркальной обшивки. Она отражает лазерное наведение ракет. Под прикрытием этого коридора штурмовая группа может проникнуть на базу.

Лео, выслушав, присвистнул.

– Если бы у меня был такой тактический помощник в ВВС, я бы до сих пор там служил.

– Это не всё, – сказал «Прометей». – Я также могу координировать флот в реальном времени. Каждый флайер, каждое движение, каждый выстрел. Но для этого мне нужен доступ к системам «Колыбели».

Анна посмотрела на Алексея. Тот кивнул.

– Давай, – сказала она. – Подключайся.

Индикатор «Прометея» мигнул и стал зелёным.

–

Теперь, когда флот был собран, а ИИ подключён к системам, встал вопрос о роли самой «Колыбели» в предстоящей битве.

– Она должна быть там, – сказала Анна. – Над базой.

Лео нахмурился.

– Это рискованно. Она – наша главная ценность.

– Именно поэтому она должна быть там, – возразила Анна. – Если мы хотим, чтобы пилоты поверили в победу, они должны видеть: мы не прячемся. Мы здесь. Наш флагман висит прямо над базой Кросса.

– Технически это возможно, – подал голос Рио, изучая данные. – Благодаря нуль-вакуумной тяге «Колыбель» может зависнуть неподвижно на любой высоте. Ей не нужна орбитальная скорость, чтобы удерживать позицию.

– Геостационарная орбита – это тридцать шесть тысяч километров, – заметил Лео. – Слишком далеко для прямой поддержки. Но если мы опустим её ниже...

– Мы можем зависнуть прямо над базой, – закончила Анна. – На высоте ста километров. Достаточно низко, чтобы координировать атаку и глушить связь. Достаточно высоко, чтобы зенитки Кросса не могли её достать.

– Кроме того, – добавил «Прометей», – оружейные системы «Колыбели» могут быть использованы для подавления зенитных батарей базы. Это снизит потери среди флайеров Фонда.

– Но она ещё не достроена, – заметил Лео.

– Достаточно, чтобы висеть и координировать, – ответила Анна. – Плюс её оружейные системы могут подавить зенитки, если понадобится. Но главное – она будет символом. Каждый пилот увидит: мы не прячемся. Мы здесь. Над самой базой.

Рио запустил расчёт манёвра. «Прометей» подтвердил: через два часа станция займёт позицию.

Это будет их флагман. Их крепость в небе.

–

Объединённый план был готов через час.

«Прометей» координирует рой флайеров – сотни микрогрупп, которые наносят отвлекающий удар по периметру базы, используя тактики «Рой», «Ритм» и «Зеркальный коридор». «Колыбель» висит над базой, глушит связь, подавляет зенитки и служит командным центром. Рио остаётся на станции – он будет поддерживать контакт с «Прометеем» и следить за обстановкой.

Под прикрытием зеркального коридора «Ибис» с Алексеем, Анной и Надирой проникает внутрь базы через старый аварийный тоннель. Цель – не уничтожить второй прототип, а захватить его.

– Две «Колыбели» лучше, чем одна, – повторила Анна. – Если у нас получится, у Фонда будет флот.

– А если не получится? – спросил Лео.

– Тогда у нас всё равно будет одна. – Анна улыбнулась. – И мы будем сражаться за неё до конца.

Когда план был готов и флот выстроен, Алексей снова вышел в эфир. Теперь он говорил не для вербовки – для прощания. Или для благословения.

– Мы сделали всё, что могли, – сказал он. – И даже больше. Мы собрали всех, кто верит в свободное небо. Мы нашли слабые места врага. Мы получили помощь, о которой не могли и мечтать. Мы разработали план – хороший план. Мы сосредоточили все наши усилия, все наши ресурсы, все наши надежды в одном месте и в один момент времени.

Он сделал паузу.

– Я не знаю, чем закончится эта битва. Никто не знает. Но я знаю одно: мы сделали всё возможное. И невозможное – тоже. Мы оставили себе путь назад, но никто из нас не отступит. Потому что за нами – небо. Наше небо. И другого у нас не будет.

Он посмотрел на Анну. Она кивнула.

– Дальше – будь что будет. Но что бы ни случилось, запомните: мы уже победили. Потому что мы здесь. Вместе. И мы летим.

Эфир взорвался голосами – сотни пилотов отвечали, перекрикивая друг друга. Не слова. Просто крик. Боевой клич свободного неба.

–

Адриан Кросс стоял в командном центре базы «Зенит» и смотрел на голограмму.

Она показывала южное полушарие – от Южного океана до антарктического плато. И на этой голограмме, как рассыпанные искры, мерцали сотни точек. Флайеры. Флайеры Фонда.

– Сколько их? – спросил он.

– По последним данным – около восьмисот, – ответил технический офицер. – И число растёт. Они стягиваются к точке рандеву над Южным океаном.

– Откуда столько?

– Мы перехватили речь Штерна. Он вышел в открытый эфир. Призвал всех.

Кросс медленно кивнул. Его лицо оставалось спокойным.

– Они берут числом. Самодельные игрушки, собранные в гаражах. У нас – дисциплина, обученные пилоты и орбитальное оружие. Мы раздавим их.

– Сэр, есть ещё кое-что. – Офицер замялся. – Наши протоколы... кто-то взламывает их. Очень профессионально. Мы не можем отследить источник.

– Штерн? Рио?

– Нет. Это не человек. Это ИИ.

Кросс замер. Впервые за долгое время на его лице мелькнуло что-то похожее на тревогу. Искусственный интеллект. Этого он не ожидал. Людей можно запугать, подкупить, сломать. Но машины... Машины не поддаются.

– «Колыбель» меняет позицию, – доложил другой офицер. – Она снижается. Мы фиксируем её на снижении с низкой орбиты. Похоже, они хотят зависнуть прямо над базой.

Кросс поднял голову. Где-то там, в небе, его собственное творение – его главное оружие – скоро нависнет над ним, захваченное врагом. Он не ожидал, что Фонд выставит целый флот. Не ожидал, что столько технологических новшеств будут использованы против него. И уж точно не ожидал, что ИИ примет сторону врага.

– Ничего, – сказал он наконец. – Машины можно перепрограммировать. Людей – сломать. Готовьте орбитальные орудия. Мы собьём их флагман до того, как они успеют сделать хоть один выстрел.

Но помощник заметил, что рука Кросса, сжимающая планшет, слегка дрожит.

–

Ночь на «Колыбели» была тихой.

Анна и Алексей сидели в том же коридоре, где нашли Надиру. Завтра они спускались на Землю. Завтра – битва.

– Ты боишься? – спросила Анна.

– Да, – ответил он. – Но не за себя.

Она взяла его за руку. Её пальцы были тёплыми.

– Мы сделали всё, что могли. Как ты и сказал. Дальше – будь что будет.

Он посмотрел на неё. Лохматую, в свитере с пятнами краски, с забинтованным плечом, которое всё ещё болело, но уже не мешало ей улыбаться. Ту самую, которая когда-то поставила чайник на макет и сказала, что так и было задумано.

– Я люблю тебя, – сказал он.

– Я знаю. – Она улыбнулась. – Ты говорил.

– Я повторяю. На случай, если завтра не смогу.

– Завтра ты сможешь. – Она сжала его руку. – Мы все сможем. Потому что мы вместе.

Земля медленно вращалась под ними. Где-то далеко на юге, в ледяной шапке Антарктиды, ждала база «Зенит». Где-то ещё дальше, за горизонтом, собирался флот – сотни огней, готовых подняться в небо.

А над базой, на высоте ста километров, уже висела «Колыбель» – их флагман, их крепость, их дом. Рассвет близился.

Глава 13. Первый залп

Рассвет над Антарктидой был кроваво-красным.

Солнце, едва поднявшееся над ледяным плато, окрасило снега в оттенки алого и розового. Ветра не было. Тишина стояла такая глубокая, что, казалось, весь континент затаил дыхание.

А потом небо раскололось.

Сотни флайеров Фонда Свободного Неба ворвались в воздушное пространство над базой «Зенит». Они шли с юга, используя тактику «Рой», разработанную «Прометеем». Каждая микрогруппа из трёх-четырёх машин действовала автономно, но все они были связаны невидимой сетью, которую координировал искусственный интеллект с борта «Колыбели».

– Фаза первая, – произнёс «Прометей» в наушниках пилотов. – Импульсные глушилки – ритм «Альфа».

Эфир наполнился волнами электромагнитных помех. Они расходились, как круги от брошенного в воду камня, накрывая позиции дронов Кросса. Беспилотники «Стилет», ещё секунду назад хищно рыскавшие над периметром базы, начали терять ориентацию. Их камеры слепли. Системы наведения захлёбывались помехами.

– Зеркальный коридор, – продолжил «Прометей».

Два десятка флайеров выстроились в формацию, напоминающую гигантский клин. Их зеркальная обшивка, созданная народными умельцами Фонда, поймала лучи восходящего солнца и отразила их в сторону базы. Лазерное наведение зенитных ракет Кросса рассеивалось в этом сиянии, не в силах захватить цель.

– Есть подавление! – крикнул кто-то в эфире. – Зенитки на северном секторе молчат!

– Южный сектор – чисто!

– Восточный – держим!

«Ибис» шёл в тени зеркального коридора. За штурвалом – Алексей. Рядом – Анна, с забинтованным плечом, но с глазами, полными сосредоточенной ярости. В грузовом отсеке – Надира, проверявшая оборудование для диверсии. На орбите, в рубке «Колыбели», Рио координировал связь, а Лео держал командование флотом.

– До тоннеля – три минуты, – доложила Анна, сверяясь с планшетом. – Если зеркальный коридор продержится...

Она не договорила.

Эфир взорвался криками. «Прометей» заговорил быстро, но спокойно:

– Внимание. Противник активировал неизвестное оружие. Электромагнитные ловушки. Мощные, локальные. Глушилки неэффективны.

Алексей глянул на радар и похолодел.

С базы «Зенит» поднимались новые машины. Не дроны. Пилотируемые перехватчики – хищные, стремительные, с профилями акул. Они шли не роем, а звеньями, как обученные волки. И каждый нёс под крыльями контейнеры – те самые ловушки.

– Это «Тени», – прошептала Надира, узнавшая их по описаниям из плена. – Кросс говорил о них. Я думала, это ещё на стадии разработки...

– Они уже здесь, – мрачно ответил Алексей.

Первая ловушка сработала в южном секторе. Невидимая волна ударила по группе флайеров Фонда, и их эмиттеры захлебнулись. Машины, ещё секунду назад маневрировавшие с невероятной скоростью, превратились в беспомощные куски металла. Перехватчики Кросса расстреливали их, как в тире.

– Южный сектор – потери! – раздался чей-то отчаянный голос.

– Восточный – ловушки! Мы теряем всех!

– Держите строй! – рыкнул Лео в эфир. – Не разбегаться!

Но тактика «Рой», такая эффективная против дронов, оказалась уязвимой перед новым оружием. Ловушки Кросса накрывали целые группы флайеров. Спаренный режим, позволявший создавать защитное поле, работал только против физических атак. Против электромагнитных импульсов он был бесполезен.

– Потери – пятнадцать процентов, – доложил «Прометей». – Если текущая динамика сохранится, через десять минут флот потеряет боеспособность.

– Предлагай варианты, – потребовал Лео.

– Отступление на запасные позиции. Перегруппировка. Атака ловушек с нескольких направлений одновременно.

– Начинай.

Флайеры Фонда начали перестроение. Но Кросс не давал им времени.

С базы «Зенит» поднялись огненные столбы – орбитальные ракеты. Они шли вертикально вверх, туда, где над базой висела «Колыбель».

– Ракетная атака, – доложил «Прометей». – Четыре цели. Время подлёта – тридцать секунд.

Анна вцепилась в подлокотники.

– Рио! Уводи «Колыбель»!

– Не успею! – голос Рио дрожал. – Двигатели не успеют разогнаться!

– Оружейные системы, – скомандовал «Прометей». – Перехват.

«Колыбель» открыла огонь. Её оружейные порты, те самые, что Кросс предназначил для уничтожения гражданских флайеров, теперь били по его собственным ракетам. Два перехвата. Третий – мимо.

Четвёртая ракета прорвалась.

– Держитесь! – крикнул Рио.

Взрыв. Огненный цветок распустился на корпусе «Колыбели». Станцию тряхнуло так, что в рубке погас свет. На несколько секунд наступила тишина – та особенная, звенящая тишина, которая бывает после удара.

А потом аварийные системы вернули питание.

– Повреждения, – доложил «Прометей». – Корпус – пробоина в секторе семь. Оружейные системы – потеряны три порта из двенадцати. Глушилки работают на сорока процентах мощности. Станция не может эффективно прикрывать флот.

Лео выругался сквозь зубы.

– Рио, уводи «Колыбель» на высокую орбиту. Немедленно.

– Но...

– Это приказ! Мы не можем потерять её!

«Колыбель», израненная, дымящаяся, начала медленно подниматься, уходя из зоны поражения. Флот Фонда лишился своего флагмана. Своего командного центра. Своего главного козыря.

Внизу, на базе «Зенит», Адриан Кросс оторвал взгляд от голограммы.

– Они бегут. – В его голосе не было торжества. Только холодное удовлетворение. – Продолжайте давление. Не давайте им перегруппироваться. И готовьте второй прототип к запуску.

– Сэр, прототип ещё не прошёл полный цикл испытаний, – осмелился заметить офицер.

– Значит, испытаем в бою. – Кросс посмотрел на голограмму, где алая точка «Колыбели» медленно удалялась от поля битвы. – Они думали, что захватили моё главное оружие. Они ошибались.

–

В эфире стоял хаос.

Голоса пилотов Фонда накладывались друг на друга: крики о помощи, доклады о потерях, приказы, которые никто не успевал выполнять. Лео, стиснув зубы, пытался координировать отступление. Но перехватчики Кросса давили, не давая передышки.

– Потери – двадцать пять процентов, – доложил «Прометей». – Критический уровень. Рекомендую полное отступление.

– Ещё рано, – ответил Лео.

– Если текущая динамика сохранится, через пять минут потери достигнут пятидесяти процентов. Флот перестанет существовать как боевая единица.

Лео молчал. Пять секунд. Десять.

А потом он вышел в эфир.

– Всем, кто меня слышит. Говорит Лео. Отступление. Повторяю: отступление. Уходите на запасные позиции. Прикрывайте друг друга. Выживите. Это приказ.

– Лео... – начала Анна.

– Молчи. – Его голос был сухим, как песок. – Мы проиграли этот раунд. Соберите уцелевших.

«Ибис», не дошедший до аварийного тоннеля всего полкилометра, развернулся и пошёл наверх, к орбите. В иллюминаторах мелькали горящие флайеры – те, кто не успел уйти. Те, кого накрыли ловушки. Те, кто поверил в свободное небо и заплатил за эту веру самую высокую цену.

Анна отвернулась. Алексей сжал её руку.

– Мы вернёмся, – сказал он.

– Знаю, – ответила она. – Но сейчас... сейчас больно.

– Больно всегда. Главное – не сломаться.

–

«Колыбель» встретила их тишиной.

Повреждённая, с пробоиной в корпусе, она медленно дрейфовала на высокой орбите. В коридорах пахло гарью. Аварийное освещение бросало на стены красные отсветы.

В рубке собрались все пятеро. Анна, Алексей, Надира, Лео и Рио. Они смотрели на голограмму, показывавшую итоги боя.

Потери: тридцать два процента флота уничтожены. Ещё двадцать пять процентов – серьёзно повреждены. «Колыбель» – частично выведена из строя. Второй прототип – не захвачен. Запуск – вопрос часов.

– Мы проиграли, – сказала Анна. Голос прозвучал глухо.

– Мы проиграли битву, – поправил Алексей. – Но не войну.

Он посмотрел на эскиз в блокноте Анны – тот самый, где «Колыбель» была без оружия, с садами, куполами и панорамными окнами.

– Мы ещё построим её. Но сначала – нужно выжить.

Лео, забинтовывавший новую рану на предплечье, кивнул.

– Кросс думает, что сломал нас. Он ошибается.

– Мы знаем его оружие, – добавила Надира. – Мы знаем его тактику. В следующий раз мы будем готовы.

– Если будет следующий раз, – мрачно заметил Рио, не отрываясь от планшета. – «Прометей», что с прототипом?

– Запуск возможен в течение ближайших шести часов, – ответил ИИ. – Вероятность – девяносто два процента.

В рубке повисла тишина.

– Шесть часов, – повторила Анна. – И что мы можем сделать за шесть часов?

Алексей взял её за руку. Его пальцы были холодными, но хватка – крепкой.

– Всё, что в наших силах. Как всегда.

Он обвёл взглядом друзей.

– Мы знаем его слабое место. Мы знаем про тоннель. У нас есть «Прометей». У нас есть мы. И у нас есть шесть часов.

Анна посмотрела на него. Потом на блокнот. Потом на рубку, наполненную красным аварийным светом.

– Значит, работаем, – сказала она.

«Колыбель», повреждённая, израненная, но не сломленная, продолжала свой дрейф над Землёй. А на её борту пятеро человек снова склонились над картами и схемами. Потому что пока они дышали – битва не закончена.

Пока они верили – свободное небо жило.