Текст книги "Звёзды, пламя и сталь. Книга 8 (СИ)"

Автор книги: Игорь Лопарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

И он таки оказался прав. Это действительно был сенсор.

Стоило мне коснуться зеркально-гладкой багровой поверхности, как из вершин фиолетовых кристаллов выстрелили иглы фиолетовых же лучей.

А мгновение спустя над артефактом развернулась объёмная голографическая карта какой-то звёздной системы.

Мы все озадаченно уставились на эту голограмму.

А я же, пытаясь понять, с чем это едят (хоть Доминатор и не рекомендовал), пытался строить какие-то логические цепочки.

Следует начать с того, наверное, что коробочка эта не открывалась, никаких признаков жизни не подавала, и вообще, вела себя очень прилично ровно до того момента, покуда мы не оказались в этой системе.

И тут она нашла способ обратить на себя наше внимание. Нетрудно догадаться, что этот всплеск её активности как раз и связан с тем, что мы оказались тут.

А это значит…

– Так, Дрищ, ты там ближе всех к панели управления сканирующими системами, – сказал я, – увеличь-ка картинку карты системы, что у нас висит сейчас на правом верхнем мониторе…

Дрищ изумлённо на меня посмотрел, но просьбу мою выполнил, пробежавшись пальцами по сенсорам.

Я несколько раз перевёл свой взгляд с монитора на голограмму. Сотканную неизвестным артефактом из фиолетовых лучей. Я искал совпадения. И я их нашёл!

Мои предположения оказались верными. Эта голограмма показывала нам расположение небесных тел этой системы вокруг главной системообразующей звезды – жёлтого карлика класса G5V.

Теперь следовало понять, что нам может дать эта артефактная голограмма сверх того, что нам показывают сенсоры и сканеры нашего корабля.

Инструкций я тут не вижу. Кроме этого кирпича с кристаллами в коробочке нет ничего. Значит ничего не остаётся делать, как возвращаться к проверенной методике – методике тыка. Благо, что риск для пальцев в этом случае представляется минимальным.

Я тронул ещё один сенсор, который был прорисован такой же тонкой, почти незаметной линией.

Голограмма раздалась вширь, и периферийные области исчезли, вероятно выйдя за рамки отображаемой области. Зато центральная часть голограммы заметно увеличилась, и обросла новыми деталями, которые ранее были неразличимы. А теперь масштаб увеличился, и мне даже показалось, что я различаю отдельные камни в астероидных поясах, образовавшихся там, где когда-то были планеты…

– Ну и зачем нам на звезду-то эту смотреть? – это Дрищ. Похоже его что-то тут заинтересовало. В системе этой.

– А на что ты тут хотел подробнее посмотреть? – задал я встречный вопрос.

– А вот тут, – он ткнул пальцем куда-то под потолок в левой части рубки, – было что-то большое…

– Сейчас посмотрим, – задумчиво промычал я, одновременно пытаясь сообразить, как вывести в центр тот самый участок, что так Дрищу понравился.

Потыкав пальцем в этот багровый кирпич, я всё-таки понял, как передвигаться по этой карте, и уже через три минуты мы смотрели на голографическое изображение газового гиганта, висевшее в аккурат в центре рубки.

И, что интересно, стоило нам только увеличить изображение этой планеты до определённого размера, как она перестала быть просто схематичной фиолетовой сферой. Теперь перед нами было весьма натуралистичное изображение реальной планеты, которую опоясывало широкое кольцо, окрашенное в различные тона зелёного спектра.

Сама планета была скорее желтая, нежели зелёная, но не сплошь желтая. На её поверхности можно было разглядеть и широкие синеватые полосы.

Если быть точным, это была не поверхность, а верхний слой густой плотной атмосферы. Это становилось ясно, когда пристальнее вглядываешься. Тогда становятся видны завихрения на поверхности, гигантские воронки титанических смерчей и проявления прочих атмосферных явлений.

Мне даже показалось, что под толстой шкурой тяжёлого облачного покрова кое-где сверкают бело-голубые разряды. Честно говоря, даже моя фантазия пасовала, когда я пытался представить себе, как выглядят процессы, протекающие в этой вязкой газовой толще для наблюдателя, находящегося непосредственно там.

И ещё. Вокруг этой огромной планеты крутилось ещё с десяток спутников. Пара этих каменных шаров отливала медью. Было несколько серых, скорее всего, либо каменных, либо металлических сфер. И я даже увидел что-то, напоминающее планету с собственной атмосферой грязно-голубого цвета.

– Ржавый, а у нас есть хоть немного времени? – с затаённой надеждой в голосе спросил Дрищ.

– Часа четыре, наверное, есть – неуверенно произнёс я, выводя на экран планшета данные маршрутной карты. – даже наверное пять, – уточнил я, посмотрев цифры.

– А давай тогда метнёмся туда? – предложил он. Я чего-то подобного и ожидал. Да и мне самому было бы интересно посмотреть на это всё поближе:

– А ты что скажешь? – это я к Тихому обратился.

– А давай слетаем туда, – ответил Тихий, – раз ты говоришь, что время есть. Значит и его заинтересовал этот гигант.

И я ещё как-то мельком подумал, что раз кто-то разместил карту этой системы на таком странном артефактном носителе, значит в этой системе точно должно быть что-то интересное. А может быть и полезное.

Глава 7

– Искин! – я решил, что раз время есть, и народ тоже желает проветриться и слетать к этому газовому гиганту, то следует таки реализовать это желание, – рассчитай параметры варпа так, чтобы мы вышли примерно в этой области, – и ткнул пальцем в парящую над столом голограмму.

– Не понял, – меня аж передёрнуло от явного противоречия. Искин же не мог не понять, чего я от него хочу. Но, раз он так среагировал, то и для этого должна была быть веская причина, а потому я предложил:

– Поясни. Я же указал на голограмму…

– Эта голограмма сгенерирована каким-то посторонним прибором и данные, которые послужили исходником для этого изображения мне недоступны… – а ведь верно, если я хочу, что бы он понял, о чем зашла речь, то и ссылаться надо на его данные.

Я подошёл поближе к монитору, куда была выведена картинка с наших сканеров, и ткнул пальцем уже в экран, благо он был сенсорным:

– Теперь понятно, куда я хочу, чтобы мы переместились? – спросил я на всякий случай.

– Понятно, – ответил искин. Но мне опять показалось, что произошло то, чего быть вроде как и вовсе не должно – в металлическом голосе этой железяки явно читалось нечто, очень смахивающее на обиду.

– Ну и замечательно, – сказал я примирительным тоном, – тогда, будь добр, просчитай параметры прыжка с конечным пунктом в той точке, что я показал.

Я было собрался планировать ещё несколько манипуляций, чтобы сразу после прыжка получить как можно больше информации об окружающем пространстве, об этой огромной планете и её окрестностях. Но тут ожил баззер общей тревоги.

– Внимание! – голос нашего корабельного искина я уже, наверное, никогда ни с каким другим не спутаю. Так травмировать слух может только он, – зафиксирован переход в пространство системы корабля империи Аратан.

– Всё таки они рискнули, – подумал я, – оказывается, не только мы такие безбашенные. На службе империи ещё остались безумцы, готовые броситься неизвестно куда ради не пойми чего.

– Что это было? – Тихий уставился на мониторы, пытаясь понять, чем вызвана тревога, и откуда взялся тут корабль империи.

Я бросил взгляд на монитор, где мелко дрожало изображение бездонно-чёрной кляксы вормхолла. Теперь на фоне этой глянцевой тьмы в свете желтого карлика поблёскивал гранями корпуса аратанский фрегат. Вот же настырные-то какие…

Надо реагировать. Вступать сейчас в бой в мои планы не входило. Думаю, что надо прыгать отсюда, пока они ещё полностью не прочухались после перехода, а у нас параметры уже введены в вычислитель. Так что для того, чтобы уйти в отрыв, нам нужно просто сразу уйти в варп:

– Искин! Немедленно встаём в разгон. Только что переданные тебе координаты – это наша точка назначения. Выполнять немедленно!

Излишне говорить, что острое чувство опасности накрыло меня за секунду до того, как заорали наши сигналы тревоги. Только я не смог сразу сообразить, какая из ранее обозначенных угроз стала на порядок актуальнее. Но ничего, сейчас пошла такая жизнь, что я быстро натренируюсь определять, с какой стороны и с какой силой по нам прилетит в следующий раз.

Ибо прилетать стало часто и много. А потому мне придётся оттачивать своё чутьё, хочу я того, или нет. И будет на чём.

Продолжая думать эти мысли в фоновом режиме, я плюхнулся в до сих пор пустующее кресло первого пилота и пробежался пальцами по сенсорам активации различных систем корабля. Первое, что необходимо было сделать, это включить на полную наши стеллс-модули. Это нужно сделать для того, чтобы мы, выйдя из варпа и оказавшись в расчетной точке, тут же скрылись под покровом маскировочного поля.

Это необходимо было сделать хотя бы из тех соображений, что пилоты этого фрегата сиганули за нами в червоточину. А червоточина эта может исчезнуть в любой момент и надёжно похоронить их в неисследованной системе, откуда они никогда не найдут дороги домой. Тем не менее, они на это пошли.

Значит что? Правильно! Это является неопровержимым доказательством того, что ребята, управляющие имперским фрегатом отморожены на всю голову.

И тогда им, несомненно, хватит ума попытаться преследовать нас дальше. И тут стеллс-поле нам совсем не помешает.

Хотя, как это ни печально, даже такой продвинутый вариант, что стоит у нас на борту, не гарантирует того, что нас обнаружить не смогут.

Если сильно напрягутся, то непременно смогут. А такие упёртые, как эти – смогут наверняка… Но все имеющиеся средства все равно надо использовать, безотносительно того, сработают они, или нет. И если сработают, то как.

Звёзды на экранах опять размазались в длинные полосы. Мы таки варпнулись.

Жаль, что нам не хватило ума сразу отойти от дыры вормхолла на приличное расстояние. Тогда бы нас эти придурки и не увидели бы. Системы ближнего обнаружения включаются сразу, и поиск быстро проводят. Беда только в том, что покрытие у них очень небольшое. И если бы мы были дальше…

Но мы были, там, где были. И теперь, при наличии желания, наши преследователи смогут проследить, вдоль какого вектора мы двинулись. А, следовательно, опять нас нагнать.

Но, не будем загадывать, сначала надо выйти из варпа, а там уже строить дальнейшие планы.

Прыжок много времени не занял, и мы, появившись в обычном пространстве, с благоговением уставились в монитор. Весь экран занимала сплошная грязно-жёлтая стена, прочерченная кое-где размытыми серо-синими полосами. Это был тот самый газовый гигант.

Да, зрелище, несомненно, впечатляло. Я немного повозил пальцем по тачпаду, и изображение на мониторе пришло в движение. И вот мы смотрим снизу вверх, а над нами теперь нависала плоскость того самого кольца. Как оказалось, она состояла из бесчисленного множества осколков зеленоватых кристаллов, которые плыли над нами бесконечным потоком. Вполне возможно, что это просто лёд, то есть замёрзшая вода. Хотя пока это для нас не принципиально.

Масштабы зрелища заставляли нас ощущать себя даже не песчинками, а чем-то совсем бесконечно мелким. А человек, кстати, декларирует себя венцом творения, и вообще…

А вот когда на такое смотришь, то появляются оправданные сомнения в этом самопровозглашённом величии. Но это меня что-то в философию потянуло, а ведь нам ещё в «Кузнице» препады говорили, что думать вообще весьма вредно, а если долго размышлять о бренности бытия, так и вообще крыша поехать может…

Поэтому я тряхнул головой, сбрасывая со своих неглубоких извилин эти мысли о вечном, и вернулся к насущному.

А реальность была такова, что опасность, которая исходила от кораблей Империи не исчезла. Хоть и стала заметно слабее. Скорее всего само наличие опасности говорило о том, что эти ребята из системы не ушли, и вообще, покидать её пока не собираются. А что ощущение этой опасности ослабло, так это, скорее всего от того, что мы резко увеличили расстояние между нами и имперским фрегатом.

И из этого можно сделать полезный вывод. Сила чувства опасности зависит не только от потенциала угрозы, но и обратно пропорциональна расстоянию до её источника. Формулировка хорошая получилась, совсем как в какой-нибудь геометрической теореме, да…

Хотя, где я, а где геометрия…

Мысли о теоремах мгновенно вылетели из головы по той простой причине, что чувство опасности, вроде утихшее и ослабевшее, вдруг начало быстро расти, и вот уже оно из небольшого червячка превратилось в огромного дракона. И этот дракон взревел во всю свою драконью глотку.

Неужели этот имперский отморозок решился таки продолжить преследование?

Я посмотрел на голограмму.

И на ней было хорошо видно, что «Беглец» завис с южной стороны кольца. А с противоположной, северной стороны, со сдвигом в сторону… Скажем так, западнее нас тысяч на десять километров появилась серебристая рыбка имперского фрегата.

Я не ошибся. Фрегат этот находится под управлением опасных сумасшедших. Не иначе…

И ещё одно интересное наблюдение. Голограмма из этого артефакта показывает все изменения, происходящие в системе прямо в режиме реального времени. А это теоретически позволяет нам очень оперативно отслеживать все изменения обстановки. Эх, знать бы ещё наперёд, куда смотреть, чтобы вовремя увидеть действительно важное…

* * *

Ралейна Касуми из рода Касуми уже года два, как закончила Имперское училище ВКС Аратана № 013/01, получила звание винг-лейтенанта и потрёпанный корвет в придачу.

Это был самый лёгкий боевой корабль в штате подразделений ВКС Империи. Пилоты кораблей посолиднее издевательски называли эти кораблики не боевыми, а условно-боевыми.

Но служба почти каждого пилота-выпускника начиналась именно на кораблях этого класса. Исключений из этого правила было не много.

Лишь представители самых сильных и знатных родов имперской аристократии могли выхлопотать для своих отпрысков распределение сразу на должности офицеров в составе экипажей серьёзных кораблей, пользуясь своим административным ресурсом и влиянием в среде высшего командного состава. Там и немного безопаснее было, да и карьерный рост шёл резвее.

Но у Ралейны ситуация складывалась не так благоприятно. Да, она принадлежала к известному и влиятельному роду, который в разное время подарил Империи целую плеяду военных и государственных деятелей, чьи портреты по праву украшали залы центральной родовой резиденции.

Но Ралейна принадлежала не к основной линии, а потому её, как и множество родовитых девушек, ждало примерно одинаковое будущее, а именно выйти замуж за того, кого выберет глава семьи. И, как вы понимаете, мнение её в этом вопросе вообще никого не интересовало. От слова «совсем».

А характер у девушки был сложный. Очень сложный. И после того, как она очень обидно обошлась со своим предполагаемым женихом, у неё случился разговор с главой её родовой ветви. И прошёл он на повышенных тонах. И чем дальше этот разговор продолжался, тем выше становился тон этого разговора.

В общем, с главой семьи Ралейна разругалась в хлам. Разругалась она по причине того, что да, она ощущает себя частью рода и при определённых условиях готова принести в жертву даже свою личную жизнь. Но!

Но, как она заявила главе семьи, на брачный союз с даунами, имбецилами и прочими скорбными разумом, она пойти никак не готова. А своего жениха она с первого знакомства воспринимала не иначе, как жизнерадостного дебила.

В общем, всё закончилось примерно так, как заканчиваются такие коллизии.

Семье не нужен был скандал с изгнанием из рода крупно накосячившей девчонки. Но и без последствий оставить этот бунт тоже не представлялось правильным.

Ралейне было настоятельно предложено пойти в училище ВКС, благо возраст ещё позволял. Помощи от семьи на первых этапах службы не ожидалось.

И только если она сможет за счёт личной храбрости или каких иных ценных качеств заметно продвинуться по службе, заработать серьёзные государственные награды и репутацию… Только в этом случае семейный совет согласится рассмотреть возможность принятия блудной дочери обратно в лоно семьи.

Вот так решилась её судьба.

Но она, следует отдать ей должное, роптать не стала. А наоборот впряглась в учёбу, и закончила училище с отличием. Но это ей ничем не помогло. Те, у кого была волосатая лапа, отправились служить в экипажи крейсеров, дредноутов и линкоров.

Людишки попроще, но тоже с отличием закончившие сие учебное заведение, получили направление на должности помощников капитанов фрегатов.

А она… а она, не смотря на все свои успехи в учёбе пошла по пути, которым идут все остальные. Возможно, тут как раз родственнички и подсуетились… Ну, чтобы жизнь строптивице мёдом не казалась.

Но она, опять-таки, не погрузилась в уныние, нет. Она тащила службу бодро, ничем не отвлекаясь. И уже через год могла похвастаться тем, что командование отмечает её усердие. И даже поощряет мелкими денежными премиями и редкими увольнениями.

А через полтора года её произвели в следующее звание, присвоив звание старшего винг-лейтенанта и направив для прохождения дальнейшей службы в состав экипажа одного из фрегатов. Причём ей досталась должность второго пилота. Круче второго на корабле только первый пилот. И он же капитан корабля.

А то, что в экипаже по штату всего два человека, так это такое…

Два дня назад командир её корабля ушел на повышение. Теперь он целый кавторанг и первый помощник капитана на борту эсминца «Непостижимый».

А она вступила в должность командира фрегата. Должность, кстати, капитанская. И скоро ей, наверное, надо будет вертеть в погонах дырочку под очередную звезду. Пока маленькую, но, как сказала она сама себе, какие наши годы…

В тот же день, когда она стала командиром корабля, ей прислали второго пилота.

Это был винг-лейтенант, отлетавший год на корвете, и, по представлению непосредственного начальника досрочно переведённый в состав команды фрегата.

Звали его Тон Квонг. Он был выходцем из какого-то индустриального мира, происхождения самого, что ни на есть пролетарского. И, как с некоторым удивлением обнаружила Ралейна, прочитав его личное дело, в нём бурлила незамутнённая пролетарская ненависть ко всем, кто мог похвастаться достатком, превышавшим его собственный.

А уж о происхождении и говорить не стоило. Аристократию он ненавидел всеми фибрами своей пролетарской души.

Всё это было скрупулёзно зафиксировано СБ училища и в личном деле отражено.

Но прагматичные безопасники исходили из того, что встроившись в армейскую структуру и начав расти в званиях, этот парень очень скоро перестанет быть опасным. А пользы, при умелом руководстве, да под приглядом старших товарищей и начальников, он сможет принести государству не мало.

Кроме того, необходимо отметить и то, что при старших по званию он благоразумно держал себя в руках, ибо понимал, что начальник это та сила, бороться с которой он не сможет.

Так что на Ралейну его ненависть к богатым и родовитым не выплёскивалась, по крайней мере за эти два дня никаких трений на этой почве не возникало. Срок, конечно, слишком короткий, для того, чтобы делать обоснованные выводы. Но надежда на то, что дела обстоят именно так, оставалась.

Хотя девушка иногда замечала, что зыркает он на неё иногда совершенно по-волчьи…

И вот сейчас он сидел в кресле второго пилота, по правую руку от неё.

А на экранах, на фоне звёздной пропасти, подрагивала своими ложноножками огромная угольно-чёрная амёба. Дыра в пространстве. И в эту дыру каких-то несколько минут назад ускользнули те, изловить которых было для любого честного подданного Империи святым долгом.

Глава 8

– Винг-лейтенант Квонг, – произнесла Ралейна, одновременно набирая что-то на терминале, – вы готовы принести свою жизнь на алтарь служения Империи?

– А без этого никак нельзя обойтись? – вскинулся Квонг. С одной стороны он опасался за собственную жизнь, с другой стороны, его жутко колбасило от осознания того, что он сейчас вынужден подчиняться представительнице ненавидимого им класса. И возразить толком ничего не может – и вот это бесило его отдельно. – и могу ли я поинтересоваться, что вы конкретно задумали, госпожа капитан?

Да, должность у Ралейны была капитанская, то есть она и была капитаном корабля. Ну а воинское звание было всего лишь старший винг-лейтенант. И обращаясь к ней так, Тонг рассчитывал подпустить немного лести в свои слова.

И нельзя сказать, что он сделал это совсем уж зря. Его начальница таки снизошла до ответа:

– Я намереваюсь продолжить преследование, – и бросила взгляд на монитор, где на фоне звёзд раскорячилась чёрная клякса.

Тонг проследил за её взглядом и слегка побледнел. Вот этого варианта он как раз и хотел избежать. Чернота перехода в неизвестность наводила на него какую-то, прямо-таки инфернальную жуть, и от одной только мысли, что он может оказаться там, по то сторону, вызывала непроизвольную дрожь.

– А почему именно мы? – голос Квонга предательски дрогнул, так как ему, хоть он и мнил себя героем, было откровенно не по себе. Страшно было герою.

– Слушай, лейтенант… – Ралейна обернулась к подчинённому и с прищуром на него посмотрела.

– Винг-лейтенант, – буркнул тот из чистого чувства противоречия. Ралейна на это лишь усмехнулась, и продолжила:

– Ты так и собираешься из года в год глотать звёздную пыль, конвоируя третьестепенные трассы? – сделала паузу, давая Тон Квонгу возможность ответить. Но тот предоставленной возможностью не воспользовался, и лишь зыркнул на неё исподлобья, как загнанный в угол зверёк.

– Ходить в патрули и быть живым, это гораздо лучше, чем пропасть бесследно в неизвестной системе, – выдавил он из себя, машинально прикидывая, куда бы тут спрятаться.

Но спрятаться от гнева начальства в тесноте ходовой рубки фрегата возможным не представлялось. А потому он, как в босоногом детстве, вжал в голову в плечи, ожидая удара. Его тело помнило, что бабка Ксинь, сморщенная и сгорбленная карга, которая всегда дымила трубкой, била его костяшками сухоньких пальцев прямо по лбу. И больно очень это у неё получалось.

Но Ралейна, к счастью, на бабку Ксинь не походила нисколько, а потому и бить лейтенанта не стала. Да и была она гораздо моложе и вполне себе красива, что Квонг уже неоднократно отмечал. И даже позволял себе немного помечтать о… В общем, губы он иногда раскатывал дальше, чем ему было положено по чину…

Но сейчас был явно не тот случай:

– Не бойся, – сказала Ралейна, глядя на него, – бояться надо было раньше… А сейчас я уже отправила запрос командиру группы, и если он даст разрешение на продолжение преследования, то мы его и продолжим, – тут Квонг опять посмотрел на кляксу перехода и в желудке его разлился могильный холод.

– Так вот что она печатала… – запоздало догадался он.

Их разговор был прерван мелодичным перезвоном оширских серебряных трубок-колокольчиков. Так Ралейна настроила звук уведомлений о поступавшей на корабль корреспонденции.

Квонгу этот звук напоминал о детстве в гетто беженцев из директората.

Там в семейном магазинчике висевшие у двери серебряные трубки звучали точно так же, тоненько и печально, когда в тесный торговый зал входил очередной клиент.

– О, командир группы прислал ответ, – сказала Ралейна, разворачиваясь на кресле к монитору.

– Хоть бы нам запретили это безумство… – взмолился про себя Квонг, но бог хороших известий, Си Чжу, сегодня, похоже, взял выходной. Это стало понятно, когда до ушей его донеслось радостное хмыканье госпожи капитана:

– Отлично, Квонг! – она повернулась к нему и на лице её цвела довольная улыбка.

– И чему она радуется? – уныло подумал лейтенант, – тому, что наши косточки будут плавать в вечном холоде и никто, никогда нас уже не найдёт? – он был настроен очень пессимистично, и, не смотря на все усилия казаться бесстрастным, лицо выдавало его полностью – уж очень кисло он посмотрел на начальницу.

Но это настроения ей нисколько не испортило:

– Бодрее, Квонг, – она посмотрела на него как-то… покровительственно, что ли… И это тоже обидело Квонга, ибо не должна так женщина смотреть на мужчину. Нет у неё такого права…

Вообще, хоть он и прожил многие годы на имперской планете, Ошир так и не отпустил его до конца… Менталитет конкретно этого пилота имперских ВКС ещё будет долго избавляться от предрассудков и установок полуфеодального общества с абсолютным засильем бюрократов и полным бесправием большинства.

– Так, хватит изображать из себя страдальца! – прикрикнула она на совсем скуксившегося лейтенанта, – лучше подумай о тех наградах, которыми начальство осыпет нас, если мы принесём им головы этих мерзавцев! Запускай планетарные двигатели и бери курс на переход! А я пока посмотрю, что там понаписали нам штабные. Слишком уж много букв. Разрешение на переход можно было бы и покороче оформить…

Надо сказать, что начальственный окрик Квонга таки взбодрил. И он, вздрогнув всем телом, словно, получившая животворящий удар кнутом уставшая за день кляча, развернулся к панели управления и начал активно запускать системы фрегата и выводить его на курс к тому самому нестабильному переходу.

Как бы он не боялся неизвестности и вообще, опасностей, которые таит космос, а начальства, выходит, он опасался гораздо больше. По крайней мере пока.

И покуда лейтенант занимался рутинными процедурами, которые немного помогали ему унять зарождающуюся панику, Ралейна читала инструкции высшего начальства и комментировала их вслух. Дело в том, что ей самой эти глупые ограничения решительно не нравились. Но она предположила, что информация о них хоть немного, да приободрит совсем падшего духом второго пилота:

– Ты смотри, эти штабные крысы из штаба полка понаписали тут целую простыню, – скептически хмыкнула она, – и не лень же им было… И, надо же, первое, на чём они заострили внимание, так это на том, что основной нашей обязанностью является обеспечение сохранности корабля и корабельного оборудования, а так же недопущение порчи имущества ВКС, – она подняла голову от экрана и посмотрела на Квонга, который продолжал тыкать пальцами в сенсоры панели управления. Видимо, она ожидала какой-то реакции. Но тот продолжал деловито сопеть и вообще, сделал вид, что не услышал.

– А, – тихо хмыкнула Ралейна, – ну и хрен с тобой. – слова эти прозвучали очень тихо, но Квонг, определённо, их услышал. Об этом свидетельствовало хотя бы то, что сопение его стало обиженным и гораздо более громким.

Девушка усмехнулась, глядя на это, и отвернулась опять к монитору. Но монолог свой не прервала:

– Так, а тут уже по делу вроде, – пробормотала она, вглядываясь в строки, бегущие по экрану, – хотя, очевидные вещи же пишут… Засечь, куда прыгнули преследуемые после выхода из вормхолла… А как я их, извините, буду преследовать, если этого направления не определю? – голос её выражал крайнее презрение как к штабным в целом, так и к их крючкотворству в частности.

– Ага, следующий пункт тоже, конечно, само собой разумеющееся требует сделать. Но ладно, это действительно действие необходимое и прямо указать на него было совсем не лишним… – тут она даже немного задумалась, – отождествить систему. М-м-да, я, конечно, попытаюсь. А если её нет в тех атласах, что доступны нашему искину? Тогда что делать? Ведь атласы то у нас только те, что ДСП, так сказать, даже не секретные. А ведь есть ещё и секретные, и даже сов. секретные… Но у нас их нет. Так что этот пункт мы может быть и выполнить-то не сможем…

Она ощутила лёгкий толчок. Это планетарные двигатели наконец вышли из холодного режима и начали толкать корабль ближе этой чёрной кляксе. Но, как-то медленно:

– Квонг, мы что, никуда не торопимся? – едко спросила она лейтенанта, делающего вид, что занят до невозможности, – на такой скорости мы сутки к переходу ползти будем! И разыскиваемые за это время десять раз уйдут. Так что хватит кочевряжиться и выводи тягу на максимум!

– Есть вывести тягу на максимум, – ответил лейтенант, и в голосе его сквозила обречённость.

– Самолюбивый трус, – подумала Ралейна со вздохом, – страшно даже подумать, что от его действий может и моя жизнь зависеть… – она едва заметно покачала головой и вернулась к творчеству штабных стратегов.

Дальше шли слова о том, что если вдруг систему определить не удастся, то следует немедленно возвращаться.

– Ага, – улыбнулась про себя Ралейна, – как это говорится, смотри пункт первый. Если мы там погрязнем, то этим ребятам придётся очень долго отписываться, объяснять всяким разным комиссиям причины потери корабля, рассказывать о самоуправстве его командира… В общем всячески оберегать свои нежные и раскормленные задницы.

Надо сказать, что для себя она решила послать этих умников ко всем чертям и сосредоточиться на достижении главной цели – поимке или уничтожении преступников. И этот пункт инструкции она благоразумно решила не озвучивать. Ибо, если её трусоватый подчинённый не знает об этом предписании, то и требовать его исполнения не сможет.

– Та-ак, – пробормотала она про себя, – а если система есть в атласе, то нам надлежит немедленно воспользоваться штатной установкой гиперсвязи и немедленно сообщить данные в штаб…

– Господи, ну почему они пишут так, что мозг отказывается воспринимать написанное и вязнет в этих бесконечных канцеляризмах? Неужели так трудно излагать всё понятно, по человечески… – этот крик души никто не услышал, наружу прорвался лишь громкий вздох. Даже Квонг обернулся к ней и окинул вопросительным взглядом.

Читая дальше, Ралейна узнала о том, что если система, куда они собрались попасть через вормхолл, входит в состав Империи, то она обязана связаться с местным СБ.

И сообщить им все характеристики преследуемого корабля и его предположительное местонахождение.

Об этой облаве уже оповещены представители имперской СБ во всех без исключения системах, так что в этом случае вся имперская махина опять навалится на беглецов.

– П-ф-ф, фыркнула Ралейна, – ну неужели эти самодовольные индюки в погонах считают нас полными идиотами? Это же тоже само собой разумеется… Интересно, а когда я достигну карьерных высот и меня переведут в какой-нибудь штаб, там тоже вокруг будут находиться люди, которые всех остальных держат за лохов и придурков? – эта мысль даже её саму немного напугала. Жизнь в окружении тупых карьеристов, это определённо не то, о чём она мечтала.

Дальше опять сухими и неудобочитаемыми словами говорилось о том, что если система нейтральная или принадлежит союзным государствам, то ей надлежит продолжать преследование…

Она потратила ещё минут пять своей жизни, чтобы ознакомиться с этим образчиком военно-эпистолярного искусства, после чего со вздохом облегчения отвалилась на спинку кресла.

Посмотрела на обзорный экран и отметила про себя, что чёрная дыра пространственного прокола стала заметно ближе.