Текст книги "Экстрасенс в СССР 3 (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

Соавторы: Александр Яманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Я прикинул, сколько они имеют за месяц и не впечатлился. Это не похоже на безудержное обогащение, а скорее компенсация за дополнительно потраченное время.

Если судить по моей ставке, зарплата у директора клуба не предел мечтаний. Все остальные работники сельской культуры, кроме худрука Петухова, зарабатывают ещё меньше. Я не видел ничего плохого в получении небольшого бонуса. Это, конечно, криминал, но чисто формально. Осталось выяснить все источники дохода, и кто, чем здесь живёт.

После начала сеанса зал оказался забитым под завязку. В проходах даже стояли дополнительные стулья. Дети сидели прямо на сцене. Прикинув количество зрителей, я направился к выходу из клуба и нарвался на Пашу с диджеем.

– Надеюсь, ты закрыл кладовую? – спросил директор раздражённо.

– Не беспокойся, с замком разобрался.

– И как? Всё, что положено на месте?

– Не знаю, я только начал разбираться. На проверку уйдёт несколько дней, возможно, неделя, – вру и не краснею.

Мысли в голове Рязанцева раздвоились. С одной стороны, он ехидно порадовался, тому, что я не разобрался. Но с другой стороны, его раздражал сам факт затягивания неофициальной ревизии. При этом больше всего он хотел, чтобы навязанный завхоз исчез и от него отстало начальство. Как раз для этого, сельский интриган успел договориться с кем-то из местных авторитетных граждан. Похоже, меня в пятницу на дискотеке будет ждать некий неприятный сюрприз или предложение, от которого невозможно отказаться. Придётся подготовиться и вместо того, чтобы нормально провести время с Ольгой, ждать самого плохого.

Чувствовалось, на Пашу что-то сильно давит. Но сложно понять происходящее из-за скачущих мыслей директора. Похоже, без нормального допроса здесь не разобраться. Ладно, пускай пока работает. Действовать я начну только после того, как разберусь во всех местных раскладах.

Заметив на стоянке милицейский козлик, я узнал стоявшего рядом участкового и подошёл к нему.

– Алексей, что скажешь? – с ходу поинтересовался Панфилов.

– Работать можно, – ответил я.

– А что насчёт Пашиных делишек?

– Нарушения имеются, но пока без криминала. Надеюсь, и дальше никаких мутных схем не обнаружу.

– Я тоже надеюсь, но, если что, сразу сообщай. Мы посовещаемся с Жуковым и примем меры.

– Как там Леночка? – спросил я, желая перевести разговор на другую тему.

Панфилов рассказал, что дочь в Москве и уже начала вставать на ноги. Сейчас она проходит первый курс реабилитации. Жена участкового счастлива, так как есть заметные подвижки и надежды на полное исцеление. Меня эта информация порадовала. Узнав, что через полтора месяца Леночку привезут обратно, и она будет находиться в селе до получения квоты на следующий курс реабилитации, я решил обязательно её навестить. Посмотрим, чем ещё можно помочь.

После этого мы обсудили моё участие как завхоза, в организации следующей дискотеки. Я знал, что придётся участвовать, так как дружки Паши должны проявить себя именно там. Значит, появится возможность вычислить всех, нейтрализовать самых буйных и, возможно, узнать о судьбе подменённого оборудования и инструментов.

Вечерело, поэтому за разговором с Панфиловым я не заметил, как за спиной появилась Ольга. Подойдя, девушка кашлянула, а моё сердце сразу забилось чаще.

– Алексей, почему я последней узнаю, что ты уже получил работу в колхозе? – спросила она в первую очередь.

– Сегодня мой первый рабочий день, и он только что закончился. Я как раз собирался к тебе заглянуть.

– Получается, я тебя опередила. Может, ты хоть проводить меня сам предложишь?

Услышав вопрос с подвохом, Панфилов ухмыльнулся. А я, сняв пиджак, накинул на плечи девушки и повёл в сторону председательского дома. Мысли Ольги были по-прежнему от меня закрыты. Но я и так чувствовал, что её ко мне тянет. И это взаимно.

Результатом проводов стал наш первый горячий поцелуй. Обоюдный порыв возник не из-за выпитого алкоголя или выброса дофамина. Просто мы одновременно поняли, что пора, и сделали это. При этом мои руки перестали слушать хозяина и бесстыдно прошлись по прикрытому ситцевым платьем телу девушки. А Ольга вместо того, чтобы возмутиться, наоборот, подалась вперёд.

Через минуту я почувствовал, что сумрак деревенских улочек и общая страсть может довести нас до чего-то большего, и с огромным трудом заставил себя придержать коней. Я знал, что это произойдёт скоро, но не сейчас. Осознание этого факта заставило снять пятерню с груди Ольги и дать возможность ей немного опомниться.

А через минуту мы, как ни в чём не бывало, продолжили прогулку, окончившуюся у дома председателя колхоза.

Глава 24
Черный человек

Следующие два дня я упорно делал вид, что провожу ревизию имущества клуба. Для этого пришлось завести отдельный журнал и несколько раз для вида привлечь кассиршу с уборщицей. В итоге мы пересчитали всё, что можно: от костюмов танцевального коллектива с балалайками до стульев в зале.

Рязанцеву моя активность не нравилась, и он пытался, как руководитель, «закидать» нового завхоза заданиями. Я с ним не спорил, но каждый раз отвечал, что, пока во всём не разберусь, никаких обязанностей на себя не возложу.

После этого Паша бежал в сельсовет жаловаться. Но ему там ясно дали понять: завхоз подчиняется директору только формально, он прислан навести порядок в отчётности и не допустить крупных нарушений.

Зато худрук Петухов после бесплодных попыток поставить себя выше сразу понял: на мне «где сядешь, там и слезешь». Поэтому он точно не обретёт во мне союзника против Рязанцева. Вредить Иннокентий мне не стал. Мне показалось, что он быстро сдулся, но это оказалось не так. Подосланные им бабушки из коллектива народной песни уже на следующий день направились жаловаться Жукову на нового завхоза.

В остальном Петухов проявлял себя как человек творческий. Действительно занимался всеми самодеятельными коллективами, причём с полной отдачей. Получается, что не зря его ценили в сельсовете. Да и ученицы всех возрастов к нему тянулись.

Пётр Кузьмич Каратаев, ведущий кружки резьбы по дереву и моделированию, тоже полностью отдавался своему делу. Пообщавшись с ним, я немного влез в голову ветерана и выяснил: он просто любит проводить время с детьми, но без единого намёка на какое-либо непотребство. Кузьмич от них заряжается позитивной энергией и таким образом продлевает себе жизнь.

После того как я понял, что от него точно не будет вреда, я втихаря провёл сеанс оздоровительной терапии. Конечно, старые болячки ветерана просто так вылечить нельзя, но спину и колени я ему подлатал.

Составляя общую картину, я каждый день ждал, что ко мне подойдут поговорить либо родня Паши, либо его друзья. Думал, предложат разобраться или пригрозят. Я был готов ко всему. Однако за два дня, кроме гляделок и намёков в разговорах, ничего не произошло.

Весть о появлении в клубе нового завхоза быстро разлетелась по селу. После случая с шабашниками меня знали, так что особого противодействия не ощущалось. Конечно, что-то назревало, я это чувствовал, но понял: до пятничной дискотеки никто не сделает первый ход.

Пользуясь паузой, я подслушивал чужие мысли, строя в голове схему местных взаимоотношений. Для этого играл на нервах директора, надолго запираясь в кладовой с поддельными инструментами, и следил за всеми процессами как бы со стороны.

Постепенно вырисовывалась следующая картина. Кассир Надя испытывала внутренние терзания от необходимости заниматься махинациями с билетами. Конечно, она не против подзаработать, но согласилась на подлог только из-за любви к Паше.

Рязанцев её просто использовал. Директор понимал, что другой такой послушной девушки ему не найти, но от узаконивания отношений уклонялся. Мне кажется, зря Паша так потребительски относится к Рябцевой. Он популярен в сельской местности, здесь спорить сложно. Из-за этого Рязанцев думает, что может менять девушек как перчатки. Слишком молод и не задумывается о выборе правильной спутницы жизни. А между тем симпатичная Надя именно та, кто пойдёт за ним и в огонь и в воду.

Теперь по поводу самого Паши. Его бы уже давно называли Павлом Евгеньевичем, если бы он не вёл себя как пацан. Сам наблюдал, как он пропускает на киносеансы многочисленных безбилетных друзей. Наверняка на дискотеках количество халявщиков увеличивается в разы. А ещё в день столкновения с шабашниками я лично видел, как Паша закрывает глаза на распитие спиртных напитков внутри клуба. Неправильно это всё. Директора должны побаиваться и уважать, а не хлопать по плечу при встрече.

Ну а попытки молодого человека заработать лишние деньги – это вообще отдельная тема. Как говорится, много суеты, но мало профита. С билетами тема изначально стрёмная, уж слишком они дешёвые. Мизерный навар не стоит затраченных усилий и риска быть пойманным.

Перезапись музыки – дело более выгодное. Но и тут Рязанцев тоже почти всё разбазаривает. Вместо того чтобы поставить выпуск на поток, он записывает кассеты многочисленным «друзьям» бесплатно. Есть клиенты, которые с удовольствием платят за его тематические сборники, но и тут он берёт немного. Дохода едва хватает, чтобы покрыть стоимость бобин и кассет.

Были и исключения. В среду я удивился, увидев рядом с клубом машину знакомого городского фарцовщика. Паша передал ему целый целлофановый пакет с кассетами. Судя по прочитанным мыслям, с этой сделки директор заработал больше, чем обычно. Однако Рязанцев тут же решил потратить навар на какой-то очередной эквалайзер.

Кроме этого, молодой директор зарабатывал по мелочи на разных темах, но редко. Он обеспечивал музыкальное сопровождение на свадьбах, лично чинил музыкальные инструменты и аудиотехнику, но брал за всё сущие крохи. В результате ему едва хватало на модную фирменную одежду и содержание мотоцикла «Ява».

У Паши постоянно клубились в голове различные коммерческие задумки, многое он уже попробовал. И часто обжигался. Я так и не понял, что там случилось с импортными музыкальными инструментами и зачем ему подлог. Однако терзающие Рязанцева мысли намекали, что всему виной очередной неудачный бизнес-проект, закончившийся полным крахом.

На мой взгляд, Паша сильно распылялся. Ему бы наладить что-то одно: разумно поднять ценник за ремонт радиоаппаратуры или объяснить друзьям, что кассеты стоят денег и их нужно возвращать. Кроме этого, я бы мог ему найти десяток способов обогатиться, практически не нарушая статьи Уголовного кодекса СССР.

К пятнице я выяснил, кто придёт со мной разговаривать на дискотеку. Оказалось, это тот самый пасечник, рассекающий по сельской местности на новенькой «Волге». Именно ему Паша Рязанцев жаловался на меня накануне, сидя в машине.

С утра я начал готовиться. В связи с намечающимся разговором я хотел связаться с Волковой и попросить не приезжать вечером на дискотеку. Конечно, отменять приглашение и просить встретиться в другом месте – это нехорошо. Но я хотел сделать как лучше. И здесь меня ожидал облом. Я позвонил из сельсовета в город. Администратор гостиницы «Чайка» узнала мой голос и сообщила, что акула пера уехала в Смоленск два дня назад и с тех пор не появлялась.

Чувство, что Аглая должна сделать свой ход, не отпускало меня все эти дни. И чтобы не бегать в сельсовет второй раз, я набрал коммунальную квартиру, желая поговорить с мамой Вовочки. По моим расчётам, эту неделю она работала на фабрике во вторую смену и была дома. А значит, могла сообщить актуальную информацию.

После препирательств с вредной соседкой, ожидавшей совсем другого звонка, к телефону подошёл Вовочка.

– Дядя Лёша, привет!

Вместо звонкого голоса я услышал таинственный шёпот и невольно напрягся.

– Привет, Вовочка. Ты чего сипишь в трубку? Пломбира обожрался или что случилось?

– Случилось, – выпалил пацан, подтверждая нехорошие предчувствия. – Дядя Лёша, срочно приезжай.

После этого соседка начала ругаться на мальчика, мол, он занимает аппарат, и я услышал короткие гудки. Попытался набрать ещё несколько раз, но на том конце было занято.

Проникнувшись серьёзностью момента, я не стал занимать аппарат и, предупредив Клюеву, что меня до обеда не будет, рванул бегом к дому Матрёны. А уже через двадцать минут я нёсся на мотоцикле по просёлку в город.

Оставив «Урал» за два дома от коммуналки, я хорошенько осмотрелся, но никаких подозрительных машин или личностей во дворах не заметил. Зайдя в квартиру, я встретил Вовочку, который ждал меня возле моей комнаты.

Когда я подошёл и открыл дверь, он скользнул внутрь и осмотрел нехитрую обстановку, словно ожидал увидеть здесь полный разгром. Я тоже осмотрелся и внезапно почуял, что недавно здесь был кто-то посторонний. Нет, все вещи лежали на своих местах, но от чужака остался едва ощутимый след.

– Дядя Лёша, я подслушивал, когда ты просил папку и мамку присмотреть за комнатой. А ещё, как просил сразу сообщить, если кто-то будет интересоваться уехавшими в село Беловыми.

Пацан громко шептал, при этом часто дышал и явно был на взводе. Судя по вырывающимся мыслям, он увидел нечто необычное и теперь хотел срочно этим со мной поделиться.

– Вовочка, сядь, – приказал я и очень аккуратно повлиял на его несформировавшиеся мозги, с целью немного успокоить. – Здесь никого, кроме нас, нет. Можешь спокойно рассказать о случившемся, я выслушаю и помогу.

Лёгкое влияние дара на мозг и спокойный голос подействовали правильно, и Вовочка сначала успокоился, а потом заговорил.

– Меня мамка вчера в половине двенадцатого в магазин за хлебом отправила, чтобы батя, когда на обед прибежит, без хлеба суп не ел. Ну, я и пошёл. А увидев в соседнем дворе странную машину, не смог пройти мимо.

– Что за машина?

– Чёрная, похожая на старый «Москвич», но иностранная. Значок круглый с английской буквой «W» внутри.

– Фольксваген, – подсказал я.

– Ну да, наверное. Так вот, из машины вышел худой мужик в чёрном плаще и шляпе. Нос крючком, круглые очки, морда вся в морщинах. А ещё у него руки летом в чёрных кожаных перчатках. Я сразу учуял неладное и начал за ним следить, а он возьми и пойди прямиком к нашему подъезду.

Вовочку потряхивало, но он продолжал упорно вспоминать и всё подробно объяснять.

– Я за ним тихонечко прокрался в подъезд. Слышу – знакомая дверь скрипнула. А потом голос моей мамки и его скрипучий.

– Что он спрашивал?

– Сначала спросил про Беловых, а когда мамка сказала, что не знает, где они, про тебя речь зашла.

– И что ему Валя ответила?

– Сказала, что тебя давно не видела, а потом музыка как из музыкальной шкатулки заиграла, и они разом замолкли. Я стоял внизу минуты две, уже хотел подняться, но услышал, как этот мужик что-то шепчет, и решил обождать. Потом дверь в коммуналку захлопнулась – получается, незваный гость вместе с мамкой внутрь вошёл. Я ещё немного постоял и рванул наверх. Заглянул в замочную скважину от замка, которым уже никто давно не пользуется, и увидел в коридоре мамку с этим чёрным мужиком.

– Что они там делали?

– Мамка в нашу комнату зашла. Потом с ключами вышла и отвела мужика в комнату Беловых. Там они минут десять провели. Затем они снова появились и направились прямиком сюда, в твою комнату.

Я оставлял ключи Вале, чтобы она поливала единственный цветок на подоконнике. Видимо, мои будущие родители перед отъездом к Матрёне сделали то же самое.

– А кто-то, кроме тебя, видел, как они по коридору туда-сюда ходили? – спросил я, вспомнив, что днём по коридору незамеченным не прошмыгнёшь.

– Бабка Глаша из своей комнаты выходила, но её Муська так зашипела, что она сразу назад спряталась. Тётка Шура из кухни с кастрюлей появлялась, но едва взглянула на чёрного мужика, сразу дала заднюю, – ответил мальчик, подкрепляя слова жестами.

– Ясно, и что потом?

– Они в твою комнату зашли, а через пять минут батька с работы на обед пришёл. Я ему всё это и рассказал.

– И что сделал Володя?

– Батя разозлился, приказал мне на месте стоять, а сам сразу к твоей комнате ломанулся. Ворвался внутрь. Думаю, сейчас начнутся крики, специально ближе подошёл. А за твоей дверью – полная тишина. Я минут десять подслушивал, но ничего, кроме той музыки и тихого бубнежа, не расслышал.

– Значит, ни криков, ни ругани, совсем ничего? – уточнил я, и Вовочка замотал вихрастой башкой.

– Они в твоей комнате полчаса проторчали. Потом вместе вышли, проводили чёрного мужика, закрыли за ним дверь и как ни в чём не бывало направились на кухню обедать.

– А тебе как всё объяснили?

– Дядя Лёша, так в том-то и дело, что никак. Ничего не сказали. Я у них спрашиваю: что за мужик в чёрной шляпе? Зачем они по чужим комнатам его водили? Что он от вас хотел? А они мне: «Вовочка, не выдумывай, не было никого, никому мы комнаты не открывали». А уже вечером батька первый раз за месяц чекушку водки домой принёс и втихаря выпил, пока мамка не видела.

Информация о человеке в чёрном заставила призадуматься. То, что это посланник Аглаи, я понял сразу. Но кто он? Импортная машина «Фольксваген», чёрная шляпа, перчатки. Внешний вид, вгоняющий в ступор моих соседей. Налицо промывка мозгов и снятие с Володи моей кодировки на алкоголь. Скорее всего, использована какая-то форма гипноза. Ясно, что чёрный гражданин не чета прошлым засланцам Аглаи, раз смог после пары фраз заставить человека делать всё, что скажет, а потом забыть о нём. Ещё эта странная музыка.

– Вовочка, а твои родители сейчас где?

– Батя на смене, в обед придёт на полчаса. Мать в магазин пошла, тоже скоро вернётся. Ей во вторую, значит, дома будет до половины второго.

– Вот и хорошо. Вовочка, вот тебе десять рублей. Сходи в кулинарию и купи тот торт, который больше всего понравится. На сдачу возьми лимонада и к чаю чего-нибудь на свой вкус.

Взяв красный червонец, Вовочка уставился на купюру.

– Дядя Лёша, не время чаи с тортом распивать. Надо моих спасать.

– Как раз тортик с чаем для их спасения и нужен. Ты, когда они обедать соберутся, скажи, что дядя Лёша Соколов просил зайти к нему в комнату. Мол, я хочу за увольнение с завода проставиться.

– И что, ты сможешь им помочь?

– Ты их главное приведи, а сам потом выйди. Я постараюсь сделать так, чтобы они этого чёрного человечка вспомнили.

Сняв с крючка холщовую сумку, Вовочка убежал, а я принялся внимательно осматривать свою комнату. Вначале, кроме ощущения, никаких следов чужого присутствия не обнаружил. Но добравшись до дембельского альбома, я заметил отсутствие одной из фотографий Алексея Соколова, снятой в армии. На ней бывший хозяин моего нового тела стоял один в парадной форме у кирпичной стены.

При детальном осмотре выяснилось, что здесь кто-то всё осмотрел и, возможно, обыскал. Мебель явно двигали, а одна из книг стояла не на своём месте. Пластинки тоже немного перетасовали. Интересно, что же чёрный человек здесь искал? Судя по фотографии – приметы для идентификации. А может, ещё чего?

В раздумьях я дождался, когда Вовочка вернётся из магазина, отправил его заварить чай. А сам принялся готовить застолье прямо на выставленных посреди комнаты двух табуретках. Родители малолетнего хулигана явились в коммуналку точно по расписанию. И где-то в двадцать минут первого стояли на пороге моей комнаты и смотрели на киевский торт.

– Кравцовы, чего встали? Заходите. Сейчас чаёвничать будем, – предложил я и выключил только что закипевший электрочайник.

Когда они зашли и сели на кровать, Вовочка забрал бутылку лимонада «Дюшес» и вышел из комнаты. Сделав так, как мы договаривались, он должен был проследить, чтобы нам никто не мешал.

Володя и Валя вели себя необычно тихо и послушно. Заторможенность чувствовалась даже в движениях. Разлив чай, я начал резать торт, при этом постаравшись включить дар сканирования на всю катушку. Муж с женой сидели рядышком, что дало возможность полностью просветить их головы.

Начав задавать дежурные вопросы, я наблюдал за процессом распространения нейронных импульсов и сразу выяснил, что с соседями кто-то основательно поработал. Заторможенность мышления была вызвана искусной расстановкой буферов, визуально выглядевших как затемнённые участки внутри мозговой ткани. Я не сомневался в том, что это дело рук чёрного человека. Его метод отличается от моего, но действует.

Продолжая разговор, я затронул тему прихода человека в чёрном. Но не стал давить, когда соседи наперебой начали утверждать, что никого подобного в жизни не видели. Не желая им навредить, я просто начал снимать тёмную блокаду, при этом используя неудобные вопросы как триггеры, указывающие на участки барьеров, не позволяющие правдиво отвечать на вопросы.

Постепенно выбранный метод заработал, и Кравцовы начали вспоминать.

– Лёша, а ведь правда! Как это я запамятовала? Ведь приходил вчера мужик в чёрной шляпе и перчатках, – первой воскликнула Валя. – Заходил, сказал, что он твой дальний родственник. Просил комнату показать и расспрашивал о всяком.

– Кажется, я ему рассказал, что ты в сельский клуб решил устроиться, – признался Володя.

Соседи начали вываливать правду об устроенном чужаком допросе и в процессе разволновались так, что мне пришлось их успокаивать, применяя дар. В результате выяснилось, что чёрный человек знает, где я работал, почему уволился и куда переехал. Единственное, что он не выяснил, – это о взятом в аренду доме Боцмана. Чёрный и это обязательно бы узнал, но просто не задал правильный вопрос.

Таким образом гипнотизёр выяснил всё обо мне и о моих будущих родителях. Выходит, теперь Аглая знает, что Матрёна лично приезжала в город и перевезла их к себе.

– Валя, а как ты поняла, что он мой родственник? – спросил я, решив узнать о методе воздействия чёрного человека.

– Он вытащил золотые карманные часы с царским орлом. Сказал, что это фамильная вещь. Открыл их, и заиграла музыка. Затем попросил проследить за секундной стрелочкой.

Валя сильно разнервничалась, когда начала рассказывать эту часть. Когда она затряслась, мне пришлось прерваться и успокаивать её с помощью снижения мозговой активности. Слова соседки подтвердили, что чёрный точно гипнотизёр, причём очень сильный и умеющий ставить блоки на воспоминания.

Сняв все блокады, я поставил перед Володей ополовиненную бутылку коньяка, оставшуюся от последнего визита Рыжего. Предложил выпить пятьдесят грамм, и тот, разумеется, согласился. Пришлось провести новый сеанс кодировки. После чего сосед попробовал выпить ещё одну рюмку, но, отпив глоточек, выплюнул всё назад.

– И как я это раньше пил? – спросил он себя и решительно убрал бутылку с табуретки.

Закончив с соседями, я уверил их, что всё нормально, а сам сделал определённые выводы. Похоже, подобные Аглае необычные граждане в СССР встречаются чаще. И один из них пришёл ей на помощь. А значит, мне скоро предстоит с ним столкнуться. И лучше это сделать на моих условиях.

Вовочка записал номер необычной машины, так что я сразу хотел передать его акуле пера, чтобы она пробила по своим каналам. Для этого рванул прямиком в гостиницу «Чайка». Но там меня ждал облом: Волкова так и не вернулась из Смоленска.

Размышляя о произошедшем, я заехал в дом Боцмана и забрал припрятанный там револьвер. Не думаю, что он пригодится, но, если рядом внезапно появится гипнотизёр в чёрном и попытается вытащить золотые часы, я его на всякий случай пристрелю. Ибо чьей-то марионеткой становиться не согласен.

Спрятав пистолет в коляске, я направил колёса железного коня в село. Ведь, несмотря на случившееся, сегодня вечером мне предстояло разобраться с защитниками Паши Рязанцева. Необходимо срочно выяснить, куда он дел инструменты и во что ввязался. Потом надо найти способ решить проблему, не устраивая большого скандала с мордобоем. Хотя, если придётся, я не против. Уж больно руки чешутся кому-то дать по роже после сегодняшних событий.