Текст книги "Экстрасенс в СССР 3 (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

Соавторы: Александр Яманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Натанцевавшись с Анастасией, мы вернулись за стол. Снова выпили, и вдруг подошла Лида, пригласив меня на танец. Настя улыбнулась и сказала, чтобы я не заставлял девушку ждать.

Я не планировал обострять ситуацию с Михеевым. Но раз появилась такая возможность, то почему бы и нет. Мне казалось, что начальник цеха решит разобраться со мной по-мужски. Но вместо этого Егорыч пыхтел от злости, продолжая строить планы моего устранения при помощи своих связей.

Лиду ко мне тянуло. Но сейчас её больше волновала реакция Михеева, чтобы он проявил эмоции, приревновал и устроил скандал. Она тоже хотела мужского поступка и разочаровалась, когда его не последовало.

Поблагодарив комсорга за танец, я вернулся за столик к Волковой. Разумеется, она сразу начала надо мной подтрунивать. А в это время обострилось противостояние между Михеевым и Лидой.

Не обращая на них внимания, мы выпили и продолжили беседу. Время подходило к двенадцати, когда Настя одарила меня не совсем трезвым взглядом, и сказала, что нам пора.

Расплатившись, она вышла со мной в фойе гостиницы и позволила довести до лифта. Потом повернулась и зашептала на ухо.

– Лёша, нам нужно срочно разойтись по своим углам. А то ещё один бокал шампанского, и я к тебе целоваться полезу, – призналась она.

– Ты права, – согласился я, понимая, что едва не переступил черту.

Молодец, Волкова! Смогла сохранить голову холодной.

После того как лифт с акулой пера уехал, я вышел на улицу. Снова захотелось курить. Подойдя к мотоциклу, я понял, что лучше оставить его здесь. И вдруг стал свидетелем интересной сцены.

Выскочивший на улицу Михеев рванул к своей «Волге». Его шатало, но Егорыч сел за руль и дал по газам, когда из ресторана вышла Лида. Девушка посмотрела вслед уехавшему автомобилю и вздохнула. Заметив меня, она подошла и спросила.

– Алёша, проводишь меня домой?

Глава 16
Лида

– Соколов, – вдруг прорезалась менторская интонация заводского комсорга, – В первую очередь я хочу извиниться, что поверила ложной информации. Именно она стала причиной созыва собрания.

– Лидия Никитична, извинения приняты, но не вам следует извиняться за ошибку, – решаю малость поиронизировать над девушкой, – Виноват гражданин из городского комитета комсомола. Ведь это он был инициатором?

Лида кивнула, подтвердив мои подозрения.

– Увы, но я не могу заставить товарища Смирнова извиниться.

Комсорг картинно развела руки, и её слегка качнуло. Она же на высоких каблуках, ещё и немного перебрала шампанского. Среагировав, мне удалось поймать девушку за талию. В то же время я буквально физически ощутил, как её глаза меня сканируют.

– Соколов, вы пьяны? Это недопустимо! Комсомолец, на улице в таком виде…

Усмехнувшись, я понял, её не переделать.

– Да что вы, Лидия Никитична? – отмахнулся я, одарив комсорга самой обаятельной улыбкой, – Двести грамм молдавского коньяка, принятых в хорошей компании, это не пьянка. А у вас сегодня, по какому поводу праздник?

Вспомнив, что она тоже нетрезва, Лида на мгновение смутилась, но не сдалась.

– Это просто встреча с коллегой, – выдала она, заставив меня улыбнуться.

– Вот видите, у всех свои развлекательные мероприятия, – произнёс я и добавил, – А вообще, мне уже пора. Дома у нас в разных сторонах. Ваш за углом, а мне ещё идти и идти.

Городок у нас всё-таки небольшой. Поэтому я не заметил, как мы дошли до нужного района. Хулиганья в Яньково особо нет, маньяка поймали, поэтому комсорг спокойно дойдёт сама.

– Алексей, стой! – в голосе Лиды вновь зазвучало раздражение. – Я с тобой не закончила. Это безответственно! Каким образом ты собираешься подавать пример комсомольцам?

– Лидия Никитична, – мягко прервал её я, – Здесь, кроме нас двоих, других комсомольцев нет.

Судя по мыслям, комсорг хотела меня отчитать. Это у неё такая профессиональная деформация. Но были у девушки и другие желания. Она не хотела оставаться одна.

– Алексей, ты должен проводить меня до подъезда, – произнесла она приказным тоном.

– Раз должен, то пройдём, – снова улыбаюсь в ответ.

Добравшись до нужного подъезда кооперативной пятиэтажки, мы остановились. Я хотел прервать неловкую паузу и распрощаться, но Лида меня опередила.

– Лёша, может, зайдёшь в гости? Посмотришь, как я живу.

– Даже не знаю… Завтра на работу.

Мне действительно не хотелось заходить. Если бы не выпитый коньяк, то и сомнений не было.

– Ненадолго. Чаю выпьем и разбежимся, – настояла Лида.

Делаю вид, что сдаюсь и громко вздыхаю. Мне интересно, как она живёт. А ещё я решил эксперимент и основательнее покопаться в разуме девушки.

Захотелось выяснить, Лида – это плывущая по карьерному течению пустышка, прибившаяся к Михееву или нечто большее. Нельзя же ставить клеймо на человеке, только по внешним признакам и необдуманным действиям.

Тем временем девушка улыбнулась, и, схватив меня за руку, потянула в подъезд. Мы быстро добрались до второго этажа. Дверь в её двухкомнатную квартиру распахнулась, впуская нас внутрь. Сразу после этого я очутился в ином мире. Том самом, о котором в будущем, среди людей, живших в эти времена, ходили легенды. Для многих современников кооперативная квартира в СССР – несбыточная мечта. Это вам не коммуналка с вечными склоками на общей кухне и очередью в туалет, а собственный маленький рай со всеми удобствами.

Окинув взглядом кооперативную двушку, я оценил интерьер. Небольшая, но уютная прихожая, далее коридор налево, мимо ванны на кухню и в спальню. А ещё большой зал, в котором при желании можно разместить три или четыре мои коммунальные коморки.

Внутри царил коммунизм, наступивший в отдельно взятом месте, если, конечно, не присматриваться к деталям.

– Проходи, Лёша, не стесняйся, – предложила Лида, снимая летний плащ и аккуратно вешая его на вешалку, сделанную из рогов несчастного оленя.

Сняв обувь, я прошёл в зал. По меркам СССР – это настоящие хоромы. На стенах знакомые обои с незамысловатым геометрическим рисунком. Кстати, наклеены они хорошо, без разошедшихся стыков. Пол покрыт паркетом, выложенным ёлочкой. С потолка, как полагается, свисала огромная люстра с подвесками из гранёного хрусталя. Она отбрасывала по стенам зайчики, когда кто-то проходил мимо, и иногда издавала мелодичный звук сталкивающимися висюльками. Под люстрой – журнальный стол, покрытый тяжёлой скатертью с кистями. Но главное – это обстановка! Она была не просто неплохой, по советским меркам, а почти роскошной.

У стены, занимая почти всё пространство, красовался гарнитур «стенка». Не простой советский из ДСП, а явно чешский или румынский из добротного дерева, покрытого лакированным шпоном. С витринами за стеклом, где стояли хрустальные бокалы, блюда, салатницы, сервиз на двенадцать персон и кофейный фарфоровый набор.

На книжных полках, судя по одинаковым переплётам, собрания сочинений отечественных классиков. В нише, находящейся в середине стенки, гордо расположился «Рубин-201», один из первых массовых советских цветных телевизор с огромным, выпуклым, как пузырь, экраном.

Между неплохим диваном и креслом на передвижном столике стоял проигрыватель и большой бобинный магнитофон с подсоединёнными проводами, колонками. Издалека я подумал, что это хорошо выглядящий советский магнитофон, вроде «Ростова» или «Электроники». Но подойдя поближе, неожиданно опознал чистокровного японца – «AKAI X-201D». Красиво жить не запретишь!

Дополняли картину советского счастья ковры на всю стену и пол, с традиционным персидским узором. Короче, у комсорга не просто всё замечательно, а даже с некоторым избытком.

Только меня сразу начали одолевать логичные подозрения. За чей счёт этот банкет?

Ведь передо мной полный фарш. Кооперативная квартира, цветной телевизор, импортная стенка, японский магнитофон. И всё это у девушки двадцати пяти лет, работающей заводским комсоргом. А вообще, Лида числится на заводе машинисткой с соответственным ежемесячным окладом в сто двадцать рублей. Конечно, она не сирота. Родители, кажется, где-то на Северах, инженеры или геологи. Но как-то всё поразительно.

Перед глазами тут же всплыл образ холеного начальника цеха готовой продукции. Уж не от Михеева ли все эти блага?

Если это правда, то Лидочка трудится не только на идеологическом фронте, но и не забывает о личном благосостоянии. Или я не прав? Всё это любимой доченьке обеспечили папа с мамой, заколачивающие неплохие деньги?

Тем временем Лида наполнила чайник и включает газовую конфорку. Кухня оказалась небольшой, примерно пять квадратов. Зато своя! Девушке не нужно толкаться локтями у плиты с соседками, выслушивая их советы по поводу личной жизни и способов приготовления пельменей. А ещё не надо обедать по очереди за одним из двух небольших столов. Но главное, здесь есть собственный санузел с ванной. После коммунального ада, кооперативная квартира и правда воспринимается как настоящий рай. Скромный, советский, но точно рай.

Подойдя к телевизору, я включил его. На цветном экране промелькнула концовка и пошли заключительные титры какого-то фильма.

Выключив телек, я начал рассматривать книги. Тут вошла Лида с небольшим подносом, на котором стоял чайник и две чашки. Поставив поднос на стол, она улыбнулась. Мне же удалось прочитать её спутанные мысли.

– Пожалуй, мне надо немного выпить, – вдруг призналась Лида.

Открыв бар, она достала в бутылку шампанского с двумя фужерами.

Я не стал спорить и ловко открыл бутылку полусладкого, и разлил его по бокалам.

– За что пьём? За встречу или за комсомол? – решаю подколоть комсорга.

– Давай за комсомол, – произнесла она и выпила шампанское залпом.

Я слегка пригубил бокал и начал наблюдать, как Лида наполняет чайные чашки, опустив взгляд.

– Смотрю, у тебя библиотека неплохая, – я кивнул на стенку, заставленную томами классиков, – Любишь читать?

Потихоньку завязалась беседа. Мы говорили о кино, музыке и литературе. Я старался держаться в рамках, но периодически вставлял какую-нибудь цитату или умную мысль, заставляя Лиду смотреть на меня с интересом. Пользуясь этим, я немного простимулировал работу её мозга с помощью дара. И разговор начал затрагивать личные темы. При этом собеседница дважды подливала себе шампанское.

Подсушивая спутанные мысли девушки, я пока не пришёл к однозначному выводу и решил спросить напрямую.

– Лида, ответь честно на один вопрос. Эта встреча по работе, нечто большее или…

Девушка смутилась, отведя глаза, и принялась крутить в руках бокал.

– Да так… Пришлось встретиться с неприятным человеком. Двоюродная сестра попросила.

– Серьёзно? Какие могут быть дела у твоей сестры с начальником цеха?

Лида допила шампанское, тяжело вздохнула, и её словно прорвало. Она начала рассказывать запутанную историю про то, как родственница влюбилась в женатого мужчину, занимавшего важное положение. А он, вместо того, чтобы бросить жену-мегеру, заставляет встречаться с ним тайно. Сестра вроде ни в чём не нуждается и на полном обеспечении любовника, но ей хочется нормальной семейной жизни. Сегодня Лида, пыталась вразумить Михеева.

Девушка говорила эмоционально, но сбивчиво. А я слушал, кивая, и удивлялся, зачем она пытается обмануть меня. В её голосе звучала слишком личная, выстраданная боль и досада, которые она решила выплеснуть под влиянием моего дара. Понятно, что никакой сестры нет и в помине. Это её личная трагедия. Или просто эмоциональный срыв под воздействием алкоголя. Сложно сказать.

– Как думаешь, чем всё это закончится? – мягко спросил я, когда девушка закончила выговариваться.

– Ничем хорошим, – Лида нервно отмахнулась и снова подлила себе шампанского. – Он сказал, что не может бросить жену. А сестре предложил не нервничать и вообще оставить всё как есть. Слабак!

Поняв, что пора немного вмешаться, я отсёк несколько импульсов, создающих сумятицу в мыслях девушки. Не знаю, как теперь она дальше будет относиться к Михееву. Но мои манипуляции позволят спокойнее среагировать на его будущий арест.

Внезапно Лида улыбнулась и встала из-за стола.

– Свежий чай, наверное, уже заварился. Пойду, принесу.

Пока она отсутствовала, я нажал на кнопку воспроизведения магнитофона. Аппарат заработал, и через мгновение комнату наполнили чистые и узнаваемые с первых аккордов голоса. «Money, money, money… Must be funny… In the rich man’s world…», пела ABBA.

Когда Лида вернулась с дымящимся чайничком, она застыла на пороге, услышав музыку. Но затем девушка прошла в комнату и уселась на своё место.

Сделав вид, что ничего не заметил, я взял с полки рядом с магнитофоном одну из картонных коробочек для бобин и прочитал вслух наименование, написанное от руки: «ABBA – Arrival. Boney M. – Nightflight to Venus». Затем поднял на Лиду глаза и изобразил на лице наигранное удивление.

– У тебя такой богатый сбор буржуазной музыки? А как же наша музыка? Где твой патриотизм? Как комсорг может слушать только зарубежные пластинки? – произношу с комичной суровостью, чтобы она сразу поняла мою подколку.

Однако Лида шутки не поняла, и едва не выронила чашку. О Михееве девушка больше не думала.

– Это мне дали для ознакомления. Мы же должны знать своего идеологического врага. Да и не всё же время советскую музыку слушать, – будто выдавливая слова, произнесла Лида, – На западе тоже есть музыка, которая пишется для трудового класса, пытающегося бороться с эксплуатацией. Но для меня «Самоцветы» и остальные наши ВИА, конечно, лучше.

Лида попыталась говорить серьёзно, но вышло неубедительно. Я налил ей ещё шампанского.

Какой бред! На дворе 1979 год, а в голове лидера комсомольцев завода сидят какие-то тухлые методички. Она даже подшофе не может расслабиться и вести себя естественно. Даже думать не хочу, что происходит в голове её начальства. Или там правит рационализм и цинизм? Скорее всего, именно так.

А ведь комсорг не осознаёт, насколько глубока ложь, укоренившаяся в советском обществе. Ведь она не только мне врёт, но и сама себе. Она искренне говорит, что «Самоцветы» лучше, потому что так надо. Но её красивые коленки сами дёргаются в такт «Dancing Queen». А душа тянется к зарубежным мелодиям, таким ярким и кажущимся свободными на фоне, по большей части пресной советской эстрады.

Вот она, вся суть, начавшей рушиться советской системы. Двойная жизнь. Двойная мораль. Причём чем ближе к развалу СССР, тем большее количество граждан это затронет.

Партийные бонзы на трибунах клеймили загнивающий Запад, его культуру, быт и музыку с кинематографом. Кричали о моральной чистоте советского человека, о том, что нам не нужны ни джинсы, ни жевательная резинка, ни эта «буржуазная» поп-музыка, разлагающая души.

А в это время их жёны щеголяли в платьях от Шанель, привезённых из Парижа. Дети носили фирменные джинсы и кроссовки, купленные высокопоставленными папашами за границей и в специальной секции ГУМа. Они курили «Мальборо», пили «Хеннесси», открыто слушали «Битлз» и «АББА», смотрели западные фильмы на закрытых показах. Их квартиры заставлены югославской мебелью, чешским хрусталём и японской электроникой. На западе уже появились видеомагнитофоны, и первыми их заполучит партийная номенклатура и их детишки.

Они потребляли всё самое лучшее, что мог предложить мир, который так яростно хулили. И при этом верили, что советскому народу это и даром не надо. Что ему достаточно парадной эстрады, кинокомедий Гайдая и портвейна «Агдам» по праздникам. Они развращали сами себя этим лицемерием, уверенностью в собственной избранности и искренне считали, что вправе жить по иным законам. В итоге именно их дети, накормленные западной культурой и до печёночных колик презирающие убогий совковый быт, первыми бросятся крушить ту самую систему, что дала их родителям эти привилегии.

Я смотрел на Лиду, которая слушала музыку, покачивая головой, и мне стало вдруг горько. Она всего лишь маленький винтик в этой большой машине лицемерия. Но даже этот винтик уже был прочно заражён двойными стандартами.

– Что-то я разговорился, – вдруг спохватился я, видя, что она отдалась музыке. – Давай-ка лучше пить чай, пока он не остыл.

– Ну, наши-то песни, конечно, мелодичнее, – Лида по инерции, пыталась отстоять честь советской эстрады.

– Ага! – согласился я, наслаждаясь зрелищем её внутренней борьбы. – Особенно Лещенко и Кобзон! Вот где разнообразие и мощь аранжировки! А какой задор и динамика! Услышал и сразу хочется броситься в пляс.

Лида фыркнула, пытаясь сдержать смех, и, отхлебнув чая, посмотрела на полупустую бутылку шампанского. Она неплохо выпила и, забыв о любовнике, явно готова продолжить более тесное знакомство. Часть меня тоже не прочь, я ведь выпил. Однако есть хороший сдерживающий фактор. О нём комсоргу, лучше не говорить, не вижу смысла ссориться.

Наступила неловкая пауза, и в этот момент настенные часы пробили два ночи. Надо уходить, или я дам слабину. Уж больно Лида хороша.

– Пожалуй, мне пора, – ставлю чашку на столик.

– И ты действительно уйдёшь? – спросила Лида игриво.

– Да! – встаю и направляюсь к выходу.

Когда я спускался по лестнице, почувствовал её взгляд, продолжавший буравить спину. И даже выйдя из подъезда, продолжил его чувствовать. Вернись я, и мы провели бы бурную ночь. Лида точно не против. Ещё и без всяких обязательств.

Только кроме жалости, я начал испытывать к ней презрение. Ладно, ты стала содержанкой, бывает. Мне ведь неизвестно, какие причины побудили её к этому. Но зачем вести себя так лицемерно? Я про её комсомольскую работу. Хотя всё сложно и непонятно.

Пока я уверен в одном, надо срочно поговорить с Ольгой. И лучше это сделать прямо сегодня.

Страничка моей жизни, связанная с Волковой и Лидой, перевёрнута. С первой мы продолжим работать вместе и ловить серийных убийц с прочей нечистью. А вторую, я просто вычеркнул из списка своего круга общения. Осталось выяснить отношения с дочкой председателя и разобраться с Аглаей. Далее можно спокойно заниматься своими делами и строить планы на будущее.

Глава 17
Новая работа

С утра захотелось рвануть в село, но ситуация с заводом пока не решена. Пришлось выйти на работу. Нет, я не против отпахать положенные дни, и сдать погрузчик новому сотруднику. Но чувствую, что теряю на «Металлисте» время.

Вчерашние события подстёгивали начать действовать активнее. Пора расставить для себя приоритеты и определиться, как жить дальше и к чему стремиться. Закончив смену, я не смог отказать увязавшемуся за мной Сане, и вместе с ним направился к гостинице «Чайка». Там мы сели на оставленный вчера мотоцикл и рванули в Зажолино. А чтобы не ехать с пустыми руками, заехали в гастроном и купили продуктов, которые редко появляются в сельмаге.

Повернув с трассы, я сразу заметил изменения к лучшему. Около километра дороги от поворота частично закатаны в свежий асфальт. Ещё больший участок подготовлен к укладке нового покрытия. А сама дорога до поворота на пионерский лагерь выровнена. Там, где необходимо, всё присыпано гравием.

Не сомневаюсь, что это моё влияние на окружающую реальность. Ведь в прошлой жизни до начала двухтысячных здесь никакого ремонта не наблюдалось. И хотя перемены вдохновляли, я не обольщался. Союз от распада не спасти, но за десять надо попробовать помочь людям. Например, предотвратить Чернобыльскую катастрофу. Я про это в своё время много читал и слушал рассказы очевидцев. Если удастся повлиять на пару участников событий, вложить в их головы несколько идей и исключить из уравнения того, кого официально признали виновным, то нештатной ситуации удастся избежать. В этом случае понадобятся контакты Волковой. Мне предстоит проделать ещё немало работы, и заботиться не только на своём кармане.

Размышляя о будущей помощи, я ощущал смутную тревогу. И хотя сердце рвалось к Ольге, для начала решил заехать к Матрёне. То, что интуиция меня не подвела, стало понятно при приближении к дому. В одном месте, со стороны хлева и ворот, высокий забор оказался подкопчён. А сухая трава рядом полностью выгорела.

Матрёна встретила нас стандартно, уперев руки в бока. На приветствие она ответила нормально. Но как только я поставил около летней кухни сумки с купленными по дороге гостинцами, отослала Саню кормить поросят.

– Тебя что спалить пытались? – указываю на забор.

– Если бы хотели, то спалили, а это так предупреждение, – уверила бабка.

– Как думаешь, кто осмелился? Неужели закодированные алкоголики мстят?

– Нет, лесхозовские мужики здесь точно ни при чём. Чую, это Аглаюшка себя проявила. Сжигать собственное наследство она не будет. Но почему бы не отправить, подконтрольных ей людей меня немного попугать? Чтобы не возводить напраслину на дочку, я расспросила народ, и кое-что выяснила. Мотоцикл с двумя чужаками вчера рано утром в сторону трассы укатил. Лесхоз совсем в другой стороне. Значит, это от неё подарочек. Да и подпалили они не так, как положено. Фуфайку в отработанном масле под забор подкинули и зажгли. Дыму было много, а толку мало. Поросята учуяли вонь, и такой визг подняли, что полдеревни перебудили.

– Если Аглая проявила себя здесь, значит, в городе её люди тоже объявятся. Думаю, мой контакт с Катей она не простит. Ведь я её от ведьмы отвернул, и из-под влияния вывел. Матрёна Ивановна, как думаешь, что от посланников вашей дочери ждать?

– У неё в психушке всякий сброд обитает, причём подолгу. Хватает рецидивистов всех мастей и даже убийц. Многие попали под её влияние, так что жди наихудшего. Аглая меня не любит, но всё же родная кровь. Да и дом меня бережёт. Тебя же, после того как найдут, пугать не станут. Возможно, решат совсем жёстко вопрос решить. Думаю, тебе лучше пока у меня пожить, или куда подальше на пару недель уехать.

– Матрёна Ивановна, нельзя мне уезжать. Если я исчезну, они к твоей внучатой племяннице могут прийти. А ей скоро рожать. Наоборот, надо за ней с мужем присмотреть и удар отвести. А лучше сразу взять на себя и действовать уже по обстановке.

– Здесь я тебе не помощница. Уж больно стара стала. Единственное, я могу написать письмо внучке, с предложением приехать ко мне пожить, – произнесла знахарка после небольшой паузы.

– Давай попробуем тему с письмом. А я его завтра передам, – согласился я.

Поговорив с Матрёной, я оставил Саньку помочь по хозяйству, а сам направился к дому председателя. Ольга меня словно ждала. Когда мотоцикл подкатил к калитке, появилась она с полными вёдрами воды. Колодец расположен рядом с домом Жуковых.

– Здравствуй, Алексей, – произнесла девушка, поставив ведра на землю.

Я сразу обратил внимание, что от былой отстранённости ничего не осталось. Вот не знаешь, хорошо это или плохо.

– Оля, надеюсь, мы можем нормально поговорить?

– Уже разговариваем. Молодец, что сам приехал, – внезапно похвалила девушка, а у меня внутри сразу потеплело.

– А мне показалось, что ты не захочешь меня видеть.

– Поначалу не хотела, разозлилась я тогда и обиделась, – снова удивила Ольга, а ещё большим откровением стали её следующие слова, – Но вчера твой друг дозвонился до сельсовета. И попросил Валю-секретаря меня позвать. Саня мне всё рассказал. Про комсомольское собрание, и про Свету Егорову. Не думала, что мне придётся просить прощения за такое. Я ведь сделала выводы со слов человека, которого совсем не знаю.

– Не надо никаких извинений. Разобрались и хватит. Но на будущее учти, слушать нужно только меня и точное время по радио.

Порадовало, что девушка улыбнулась моим последним словам. Далее я помог донести вёдра до летней кухни. Тут же на крыльце появился председатель.

– Алексей, зайди-ка на минуточку, – попросил Жуков.

Естественно, я выполнил просьбу. Фёдор Михайлович усадил меня за стол, сразу начав спрашивать насчёт увольнения с завода и дальнейших планов. Я ответил, что заявление подано, и надо дождаться резолюции. Заодно честно сообщил о дальнейшей жизни. Мол, она будет между селом и городом.

– Дорогу за год нормальную сделают. Даже на мотоцикле можно за двадцать минут доехать, – этим словам Жуков радостно закивал.

– Дорога для нас – это жизнь. Молоко в город начнём вовремя доставлять. Да и людям полегче станет. Наконец, перестанем быть далёким от райцентра пунктом назначения. Хотя здесь всего несколько километров, – начал объяснять председатель, – Только я позвал тебя не про дорогу говорить. Скажи-ка лучше, что ты решил насчёт работы?

Раньше я хотел отложить этот разговор на недельку, но зачем тянуть.

– Фёдор Михалыч, извини. Если ты думаешь, что я в бригаду механизаторов вернусь, то вынужден тебя разочаровать. Ты не думай, если колхозу нужна будет срочная помощь, то я на трактор засяду или с ремонтом помогу. Буду работать в поте лица с ночи до зари. Но вообще мне нужна работа, где почти целый день свободен, и смогу по району ездить. Например, ваш сельский клуб. Может, там для меня местечко найдётся? Где без надобности высиживать положенные часы. Зарплата меня не интересует, просто нужен стаж. Ну и филонить не буду, – решаю честно огласить свои пожелания.

Конечно, председатель обещал меня устроить, куда я захочу, но в этом случае ожидался взрыв возмущения. Однако Жуков ухмыльнулся. Мысленно он даже обрадовался, решив, что я могу быть полезен именно в клубе.

– Лёша, это ты вовремя зашёл. Только сегодня мы разговаривали с председателем сельсовета Зоей Григорьевной. Решали, кого бы в клуб подсадить, чтобы порядок навести.

– Фёдор Михалыч, говори, в чём проблема?

– Есть в колхозе один видный животновод – Рязанцев Евгений Фомич. Он голова! Учёный самоучка с тридцатилетним стажем. Мы этот колхоз после войны вместе поднимали. Всё наше животноводческие успехи только на нём и держится. Приплод, удои, набор массы молодняком. Селекция племенного скота. Увеличение поголовья свиней на мясо. Фомич давно мог в НИИ сельского хозяйства уйти, и там опытом делиться, но отсюда уезжать не хочет. Корни его все здесь. Старший сын свинофермой заведует. Жена – ветеринар. Кстати, моя Оля по её стопам пошла. Так вот, все они люди нужные и проверенные. И обижать их никак нельзя.

Из спутанных мыслей председателя, я уже выяснил, что у этих нужных и проверенных есть некий родственник, вызывающий сомнения.

– Если есть старший сын, то наверняка есть и младший, – решаю помочь Жукову поменьше ходить кругами и говорить по существу.

– Вот о Павле Рязанцеве и речь, – удивлённо подтвердил Михалыч, – Четыре года назад мы как раз новый клуб достроили. А я поддался уговорам заместителя и его жены, пристроив их младшенького директором клуба.

Сразу вспомнился хорошо одетый парень, которого все называли Пашей. Он постоянно крутился у сцены во время дискотеки. К нему подходили и здоровались, а тот изображал большого начальника. Кроме этого, я помню о его делах с богатеньким пасечником, разъезжающем на новенькой «Волге».

– Пристроили директором, а теперь жалеете?

– Не всё так просто, – честно признался Жуков. – Культурно-массовые мероприятия проводятся точно в срок. Кино привозят регулярно. На дискотеки к нам съезжается молодёжь со всех окрестных деревень. Ты сам видел. Но вокруг клуба происходит какая-то нездоровая возня. То аудиотехника импортная пропадёт. А ведь мы её после оплаты, ещё год для клуба выбивали. Паша, похоже, думает, что всех обхитрил. Но я-то вижу, что вместо нового оборудования, появилось старое и хуже качеством. Ещё странности с билетами происходят. При этом расходы на клуб каждый год растут. А ещё с младшим Рязанцевым начали общаться подозрительные личности. Приезжают, какими-то свёртками обмениваются. Не нравится мне это.

– Фёдор Михалыч, может он просто деловой по жизни? Поймал кураж на любимой работе и крутится, как может. А то, что пара рублей к пальцам прилипла, так с кем не бывает. Тем более он директор клуба. У Панфилова к этому Паше претензии есть?

– Есть, но всё больше по мелочам. Сухой закон внутри соблюдается. Мероприятия для своих людей после закрытия не проводится. Когда в клубе свадьбы справляют, тоже всё почти в норме. Но за Рязанцевым участковый всё равно следит. А недавно признался, что чувствует что-то неладное. Однако не хочет лезть буром и портить отношения с Рязанцевыми нельзя.

– Значит, вы хотите, чтобы я к Паше присмотрелся.

– Да. У тебя после инцидента с шабашниками, появился авторитет. Поэтому Паша просто так не отмахнётся, даже от подчинённого. Надо его аккуратно раскусить и приструнить. Только так, чтобы семью Рязанцевых не обидеть. А мы с главой сельсовета в этом деле поможем.

– Задачу понял. Ну и какую мне должность для этого выделят.

– Завхоз сельского клуба, с полномочием провести полную ревизию имущества. Все закупки оборудования, мебели и материалов для ремонта, тоже будут на тебе. Финансами там молодая бухгалтер заведует. Её Зоя Григорьевна предупредит и объяснит, как надо действовать. Но знай, к ней тоже надо присмотреться, – неожиданно добавил председатель.

Я сразу решил, что это место, которое мне нужно. Пусть и придётся провести небольшую ревизию и расследованием.

– Думаю, для твоих целей должность вполне подойдёт. Оклад, конечно, маленький, но зато занятость не более трёх-четырёх часов, да и то не каждый день. А для поездок по району колхоз всегда выделит грузовик. Заправка и ремонт твоего личного автотранспорта тоже на нашем балансе. И ещё одно. Надеюсь, у тебя по комсомольской линии всё нормально? А то Романов недавно слухи нехорошие распускал.

– Все проблемы по комсомольской линии решены. Товарищи свою ошибку признали и претензий не имеют, – ответил я, мысленно сделав пометку, что пора решать с Романовым.

Если человек не хочет успокоиться по-хорошему, то будет по-плохому. В его случае ещё и с сильным амбре.

– Вот и хорошо! Тогда договорились. Как только в сельсовет трудовую книжку принесёшь, тебя в этот же день на должность примут, – председатель легонько хлопнул рукой по столу.

Разговор закончен, я почувствовал, что Жуков не знает, как затронуть более важную тему. Значит, придётся поднять её самому, дабы не было недомолвок.

– Фёдор Михалыч, я ещё кое-что хотел у вас попросить, как у отца Оли, – начал я, а Жуков сразу замер, – Не знаю, как там у нас получится, но намерения у меня самые серьёзные. Если начистоту, то никакого непотребства в её отношении я не допущу и другим не позволю. Слово даю!

– Алексей, считай, что одобрение на ухаживание ты получил. Теперь посмотрю на твои действия. Мешать не буду и с супругой поговорю. Но в случае чего знай, разотру в пыль, несмотря на все наши договорённости.

Жуков помолчал, видно для того, чтобы я осмыслил услышанное.

– И ещё. Сам понимаешь, Ольга – девица видная, да и я не последний человек на селе. Из-за этого к нам сватов со всего района постоянно засылают. Надеюсь, вскоре это прекратится, но пока дела обстоят именно так.