Текст книги "Экстрасенс в СССР 3 (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

Соавторы: Александр Яманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22
Новый шериф

Вернувшись в село, я первым делом заехал к знахарке. Скинул вещи в бане, коротко рассказал о стычке с людьми Аглаи и посмотрел, как устроились мои будущие родители. Оказалось, у Беловых всё нормально. Матрёна Ивановна выделила родственникам две комнаты в огромном доме и готовила мать к родам своими особыми методами.

Выслушав меня, старуха затеяла разговор.

– Алёша, даже я чую, как дочка-ведьма из будущей роженицы вытягивает жизненные силы.

– Я могу это остановить, но в процессе ей будет больно, – предупредил я и рассказал об эксперименте над людьми Аглаи.

– Значит, паутину ты отдирать научился? Это хорошо. Жаль, нельзя попробовать, пока Наташа не разродилась. Боюсь, твои манипуляции могут повлиять на ребёнка.

– Дождёмся рождения девочки и всё сделаем, – сказал я.

– Значит, будет девочка? – тут же подметила знахарка, – А я из-за этого непотребства, которое Аглая на Наташку наложила, так и не смогла определить пол ребёнка. За серой пеленой трудно рассмотреть.

– Как думаешь, когда она себя в следующий раз проявит? – перевожу тему.

Соваться в Гедеоновку больше не хотелось, но чуйка подсказывала, что необходимо быстрее разобраться с опасным врагом.

– Скоро, – заверила старуха, – Думаю, как только рецидивиста назад привезут, Аглая оценит, что ты с ним сделал, и спокойно сидеть в центре паутины не сможет.

– Тогда нам останется только ждать её следующего хода.

Матрёна согласно кивнула. Хотя ожидание не самое приятное дело.

Перед походом в сельсовет я вытащил и быстро проверил документы. Знахарка собиралась уйти, но заметив мои приготовления, и задержалась.

– Алёша, хочу тебя кое о чём попросить.

– Матрёна Ивановна, для тебя любой каприз, даже за мои деньги. Только скажи.

– Никаких капризов. Это важно. Недавно я разговаривала с Жуковым и председателем сельсовета Верой Петровной Клюевой. Мы договорились о первом сеансе отваживания местных от алкоголя. Начнём с восьми выбранных руководством выпивох. Так вот, заметила я у Веры Петровны круги тёмные под глазами. Ещё и кожа слишком желтушная, дышит неправильно.

– Хочешь, чтобы я председателю сельсовета медосмотр устроил?

– В том то и дело не позволит Клюева себя осматривать. Она на кодирование мужиков согласилась с большим трудом и только в качестве эксперимента. Благо директор лесхоза её подруга, она нас и сосватала. Понимаешь, Петровна, баба совсем другого склада, идейная коммунистка, хоть и с понятием. Она девкой малолетней в партизанский отряд сбежала, когда её деревню фрицы спалили, затем Жукову колхоз помогала поднимать. Такая сильная личность к сельской знахарке никогда не пойдёт.

– Тогда зачем к ней лезть? Пусть идёт к врачу, – задаю логичный вопрос.

– Петровна нужный человек. Детский садик, библиотека, клуб, школа и все остальные учреждения в селе на ней держатся. Авторитет у неё среди баб не меньше, чем у Жукова. Боюсь, если заболеет и надолго сляжет, худо всем станет. Ведь председатель колхоза, он, конечно, здесь царь и бог. Работу всем даёт, развивает село, и людей богаче делает. А Клюева всё это дело изнутри поддерживает. Помнишь сельский сход, что не дал тебя в руки приезжих отдать? Так вот, больше половины людей после разговора с Петровной поднялись.

Клюеву я раньше видел несколько раз. Пару раз общался по делам. Но об этом факте не знал. За что ей огромное спасибо.

– Матрёна Ивановна, я всё понял. Устраиваться в сельский клуб всё равно через неё. Получается, она и начальницей моей будет. Обещаю, обязательно Веру Петровну аккуратно осмотреть. Если чего замечу, то попытаюсь подлечить, – шутливо отдаю пионерское приветствие.

На том мы и сговорились. После этого я выдул полбутылки горького отвара, который приготовила знахарка, получил благословение и отбыл в сторону сельсовета. Правда, когда прибыл, никакого собеседования и прочей тягомотины не было. Жуков сдержал слово и заранее обо всём договорился.

Клюева начала смотреть документы и заносить мои данные в журнал, а я в этот момент принялся производить медицинский осмотр. Конечно, делать это, сидя в полутора метрах от пациентки нелегко, но можно.

– Алексей, значит так – по-деловому начала Вера Петровна, – С моей стороны никакого противодействия не будет. Жуков верит в тебя, и поставил конкретную задачу, значит, выполняй. Но хочу внести некоторые коррективы, по поводу директора клуба Павла Рязанцева. Первое время он выполнял все задания на сто процентов, и претензий у нас к нему не было. Ситуация начала меняться постепенно. Сначала Паша начал пререкаться со старшими товарищами, затем перестал советоваться и сдавать отчёты вовремя. Теперь вообще неизвестно, что у него на уме. Но меня волнует не только это. Надо узнать, всё ли оборудование, которое мы в области выбивали, сейчас на месте. Для этого нам завхоз, не связанный с местными, в клубе и нужен.

Слушая Клюеву, я просветил её с ног до головы. Сразу обнаружил несколько проблем: забитые желчные протоки, из-за чего ухудшилось состояние печени. Вдобавок у председателя сельсовета оказалась сильная аритмия сердца. Я начал с осмотра протоков и обнаружил аномалию в их структуре. Похоже, какая-то старая травма или врождённая мутация не позволила им развиться. Именно из-за этого кожа женщины немного отдавала желтизной. Плюс, возраст, где-то под шестьдесят лет, давал о себе знать. Если бы Матрёна не почуяла неладное, совсем скоро прогрессирующие болезни могут привести к большой проблеме.

Действуя аккуратно, я сделал более эластичными самые узкие места протоков. Что существенно ускорило циркуляцию желчи. Конечно, через недельку не мешало бы проверить всё ещё раз, но сейчас опасность отступила. А печень, если правильно питаться и не злоупотреблять спиртным, быстро восстановится.

Насчёт аритмии сердца я до конца не разобрался и решил отложить дело на потом. Матрёна упоминала сеанс кодирования, вот в процессе Клюеву ещё раз и осмотрю.

– Вера Петровна, насчёт имущества я разберусь. Проведу ревизию и выявлю все недостачи, – пообещал я, – Мне непонятно, как поступать с Рязанцевым, если обнаружится большая недостача?

– Это дело сложное, – вздохнула председатель сельсовета, – Насчёт его семьи ты в курсе? Рязанцевы люди для Зажолино нужные, поэтому ссориться с ними не хотелось бы. Если Паша по мелочи ворует, то это не беда. А вот если что-то крупное, то будем решать мы с Жуковым. И ещё одно, участковый в курсе твоего назначения и его одобрил. Насчёт ситуации с директором клуба он тоже знает. С Панфиловым можешь делиться информацией, но только аккуратно. А теперь айда, я тебе твоё новое место работы покажу.

Во время разговора, мысли Клюевой читались с трудом. Но пойманные обрывки подтверждали, что она не врёт о своих намерениях. Вере Петровне действительно нужен порядок и информация о происходящем в клубе. А ещё она боялась крупных проколов Рязанцева. Ведь такого уже не утаить.

Странные они какие-то. Если вы подозреваете хищения, то обсудите их с главой семейства Рязанцевых. Вместо этого начались какие-то детективные игры. Потом же хуже будет.

Возле клуба я заметил, как из пристроенного к нему помещения вышла стайка пацанов, во главе с хромым пенсионером. Они несли несколько моделей самолётов. На вид дед был ещё крепок и носил видимые издалека седые усищи.

– Это Фёдор Кузьмич, ветеран войны, давно списанный по инвалидности. В школе ведёт труды, а в клубе авиамоделирование и резьбу по дереву. Летом он с ребятами занимается до обеда, а когда начинается учебный год – по вечерам.

Получив характеристики, я прочитал в мыслях Петровны несколько уточнений. Если бы была её воля, то именно Фёдор Кузьмич стал директором клуба. Мешали этому две вещи. Во-первых, нежелание пенсионера заниматься организацией развлечения для молодёжи. Во-вторых, стремление превратить сельский клуб в Дом пионеров.

– Надеюсь, мне не нужно влезать в его вотчину? – спросил я.

– Разумеется, у тебя будут ключи от пристройки, где расположены детские секции. Но пока жив Кузьмич, можешь туда даже не заглядывать. Там полный порядок и всегда убрано. Твоя задача – вовремя организовать выгрузку чурбаков и досок, предназначенных для резьбы по дереву.

– А какие ещё секции базируются в клубе? – спросил я, вспомнив, что видел группу бабушек, занимавшихся пением.

Кроме этого, Рыжий что-то рассказывал о местных балалаечниках и гармонистах.

– При клубе действует танцевальный ансамбль «Ивушка». После обеда занимается детская группа, а вечером приходят девушки постарше. Имеется фольклорный коллектив «Лейся песня». Там почти всем за шестьдесят. Ну и наш знаменитый коллектив народных инструментов «Балалайка». Всем этим занимается наш молодой педагог Иннокентий Валерьевич Петухов.

Упомянув фамилию учителя, Клюева сразу подумала о противостоянии внутри сельского клуба. Насколько я понял, товарищ Петухов постоянно о чём-то спорит с директором Рязанцевым.

– А товарищ Петухов, он кто по должности?

– Художественный руководитель нашей самодеятельности, мультиинструменталист, певец, танцор, организатор концертов всех трёх коллективов. По сути, второй человек в клубе, но официально числится простым педагогом с двойной ставкой.

– Ясно. Вера Петровна, как я понял, его епархию тоже проверять не надо?

– Там всё прозрачно. Есть журналы учёта. Ключи от раздевалки танцоров, где хранятся костюмы и помещения с музыкальными инструментами у тебя на связке.

С этими словами Клюева передала мне увесистую связку с пронумерованными ключами, и план здания с продублированными номерами всех дверей.

Во время первичного обхода с председателем сельсовета, Петухова с его музыкантами и танцорами в клубе не оказалось. Зато мы практически сразу натолкнулись на директора Павла Евгеньевича Рязанцева.

Заметив у меня в руках связку ключей и только что открытую ими комнату с балалайками, он сразу всё понял и поменялся в лице.

– Вера Петровна, это что за незапланированный обход территории? – нервно поинтересовался директор, даже не поздоровавшись.

– Павел, у нас всё давно запланировано. Ты же просил выделить тебе ещё одну должностную единицу. Вот, познакомься, это Алексей Соколов, с сегодняшнего дня, новый завхоз сельского клуба.

– Вера Петровна, когда я просил выделить место для помощника, то думал выбрать его лично, – возразил начавший заводиться Рязанцев.

– Павел, мы бы с тобой обязательно бы посоветовались, но ты в последнее время плохо идёшь на контакт. Ответы о проделанной работе сильно задерживаешь, не сообщаешь запрашиваемые данные. Поэтому мы с Фёдором Михайловичем посоветовались и решили поставить на должность завхоза человека со стороны. Алексей во всём разберётся, посчитает и снимет с тебя несколько функций, которыми ты пренебрегаешь.

Вера Петровна говорила спокойно. Женщина давила не голосом, а авторитетом. С каждым аргументом Паша мрачнел всё сильнее. В его голове проносился настоящий ураган мыслей, больше похожих на панику.

– Я как раз всё подготовил, – произнёс директор клуба, а я почувствовал, что Паша хотя и не врёт, но что-то недоговаривает, – Хотел сегодня всё показать, затем передать отчёты бухгалтеру, и вдруг такой удар в спину.

– Павел, не сгущай краски и не нагнетай. А насчёт выполнения обещаний мы это уже проходили. Год назад тебе одобрили создание вокально-инструментального ансамбля современной музыки на базе клуба. Колхоз выделил средства на собственную аппаратуру и инструменты. Жуков лично дёрнул за свои связи и выбил самое современное музыкальное оборудование. Гитары, магнитофоны, усилители, барабанную установку, стойки для микрофонов, дополнительные акустические колонки. Одних проводов потребовался почти километр. Закупщик колхоза смог на выставке в Москве приобрести импортный синтезатор. Вам приготовили практически готовую студию звукозаписи! И вот пришла пора задать несколько неудобных вопросов. Где наш музыкальный коллектив? Почему не репетирует? Когда ВИА выступит хотя бы на нашей пятничной дискотеке?

– Вера Петровна, своя группа – это очень непросто. Уверяю, всё будет, но не сразу. Я занят поиском опытных музыкантов. Им предстоит сыграться вместе. А ещё нам в группу нужен солист. В селе и окрестных деревнях таких людей нет, – зачастил в ответ Рязанцев.

Под градом аргументов Клюевой Паша быстро сдулся, и начал откровенно лепетать. Я же прочитал в его мыслях, что он всем этим занимается, но что-то мешает начать репетиции. Что именно, непонятно. Но однозначно – дело мутное. Поток невразумительных оправданий, в конце концов, прервала Вера Петровна.

– Солиста у него нет. А Петухов, чем тебе не солист? Вон как Иннокентий народные песни поёт. И на гитаре играет, в том числе электрической.

В ответ Паша возмущённо фыркнул.

– Петухов? Да что он в этом понимает? Пусть с бабками своими поёт и с девчонками кадриль разучивает.

Внезапно за спиной послышались шаги, и к нам подошло высокий молодой человек в модном костюме и начищенных до блеска туфлях. Ухоженные волосы спадали до плеч по последней молодёжной моде. Судя по атлетичному телосложению, он танцор или спортсмен. Товарищ явно на стиле, как выражались в будущем.

– Я слышал, здесь упоминают мою фамилию? – громко произнёс подошедший.

Значит, это тот самый Петухов.

Во время затянувшегося молчания, я обратил внимание, как директор клуба и художественный руководитель буравят друг друга недобрыми взглядами. Они оба молодые, прилично одетые, амбициозные и в чём-то пафосные. Деревенские мажоры, блин.

Судя по мыслям, Паша Рязанцев давно хотел избавиться от Иннокентия Петухова. В свою очередь, худрук считал себя лучшим кандидатом на должность директора клуба. По мне они очень разные, но одновременно чем-то похожие. Видимо, из-за этого между ними и возникла неприязнь. Кстати, оба парня мне сразу не понравились. Проще надо быть и вежливее.

Клюева взяла всё в свои руки, и двумя фразами сняла напряжение. Затем она познакомила нас с Петуховым, который тоже не подал мне руку, и рассказала про мои должностные обязанности. Как ни странно, но худрук тоже посчитал, что я не подхожу на должность завхоза. Мысленно, конечно. Вслух он произнёс иное.

– Значит, у нас начнёт что-то меняться.

В ответ Паша фыркнул, но промолчал.

– Со временем всё поменяется, – заявила Клюева, – Но для начала нужно сделать ревизию и провести оптимизацию. Именно этим и займётся ваш новый завхоз.

Услышав это, Рязанцев совсем поник, а Петухов приободрился.

– Я, как опытный работник, могу возглавить работу, и помочь неопытному товарищу, – заявил худрук.

Председатель сельсовета хотела что-то сказать, но я решил, что пора вмешаться.

– В мои функции не входит обсуждение вопроса о том, как именно я буду работать. И тем более странно слышать, что кто-то будет мной руководить. Есть председатели сельсовета и колхоза, которые имеют право мне приказывать. В рамках советского законодательства, конечно. Завхоз – материально ответственное лицо, не стоит об этом забывать. Поэтому с насущными делами мы разберёмся без вашего участия. Если возникнут вопросы или претензии, то я обязательно к вам обращусь. А пока у нас здесь дела, можете быть свободны.

Конечно же худруку такая отповедь не понравилась. Гневно сверкнув глазами, он развернулся и ушёл, при этом мысленно обзывая меня хамом и невеждой.

– Павел, ну так что? Может, покажешь завхозу клуба свою святая святых? Я про каморку за железной дверью, где ты хранишь все дорогие инструменты и оборудование. А ещё Алексею хотелось бы осмотреть студию. Остальное по мелочам уже в процессе. Заодно передашь ему отчёт, пусть начинает вникать в наши нюансы, – вроде нейтрально, но с явной подковыркой произнесла Вера Петровна.

Только что взявший себя в руки Рязанцев, снова побагровел. Он явно не хотел ничего нам показывать, и на это имелись веские причины. Я снова уловил какую-то непонятную муть в его мыслях, что-то на него давит. Вина или сожаление, не пойму. Ясно только одно, в деле замешаны деньги. Куда же без них?

– Вера Петровна, вы меня обидеть хотите или вором считает? – начал директор обиженно, – Ладно, пойдёмте, я вам сейчас всё покажу.

С этими словами молодой человек рванул к сцене. Направившись за ним, мы зашли за кулисы, затем в неприметную дверцу и оказались за натянутым киноэкраном. Здесь Павел отворил длинным ключом единственную в клубе металлическую дверь, включил свет и указал на полки, где лежало музыкальное оборудование. Тяжёлые колонки и какой-то массивный пульт стояли у стены.

– Вот, всё здесь! Идите, проверяйте и считайте! И вообще, раз пускайте сюда, кого попало, то с этого момента он за сохранность и отвечает.

Выплеснув эмоции, Паша Рязанцев хотел уйти по-английски, но я преградил ему дорогу.

– Павел Евгеньевич, я обязательно это всё возьму на баланс после ревизии. А пока советую так не нервничать. Лучше скажите, где у вас журналы учёта выведенного из строя оборудования и его ремонта? Папка с инструкциями по применению и полный бумажный реестр с присвоенными инвентарными номерами.

Подкрепил я эту просьбу, немного понизив градус мозговой активности молодого директора. Это придало веса моим словам и мешало оппоненту сорваться в истерику.

– Все документы, вон там за столом, – нервно вздрогнув, Паша указал в конец помещения кладовой, не имеющего ни единого окна. После этого указал на дверь, находящуюся рядом, – Там студия звукозаписи. Можешь посмотреть, но не вздумай что-то крутить или сломать. И не жди от меня помощи. Я вообще удивлюсь, если ты сможешь отличить бас-гитару от акустической, и хоть в чём-то здесь разобраться.

Моё ментальное давление заставило Рязанцева немного охолонуть, но я уловил, что Паша намерен кому-то пожаловаться. Стало интересно, к кому он побежит. Думаю, скоро это выяснится, даже без чтения мыслей.

– Ничего, не дурнее паровоза, так что как-нибудь разберусь. А о помощи я и не просил, – сказал я вслед Паше, наконец проскользнувшему мимо нас вдоль стены.

– Все молодые да нервные. Вот так мы здесь и работаем, – констатировала Клюева, недовольно качая головой.

– Ничего, Вера Петровна, разберёмся, – пообещал я, чувствуя, что председатель сельсовета быстрее хочет отсюда уйти.

А когда она согласилась и вышла, я добавил про себя строчку из надоедливой песни, о появлении в городе нового шерифа.

Глава 23
Ревизия

Я решил не откладывать на завтра, то, что можно сделать сегодня. Поведение директора клуба Рязанцева слишком уж подозрительное. Захотелось узнать, в чём дело и почему он так нервничает. Чтение его спутанных мыслей позволило понять только одно: Паша либо кому-то должен, либо ему должны.

Прикрыв изнутри дверь на засов, я включил настольную лампу и разложил папки с журналами. Сразу выяснилось, молодой директор к ведению записей относился спустя рукава.

Имелся полный перечень инструментов и оборудования, а также копия акта о передаче клубу, подписанные Клюевой и Жуковым. А вот далее начиналась полная неразбериха. Журналы учёта выдачи реквизита заполнялись только первое время. Потом записи появлялись с периодичностью раз в два-три месяца, и были сделаны явно для вида.

Однако даже оборудование, используемое для дискотек, должно выставляться на сцену минимум шесть-семь раз в месяц. Это если не считать концерты самодеятельности и свадебные застолья, которые сельсовет и колхоз периодически разрешали проводить в клубе, как поощрение лучшим работникам.

Небрежное ведение журналов не мешало осмотреть разложенное на полках оборудование с инструментом, чем я и занялся. Начав сверять инвентарные номера, указанные в папке с инструкциями спецификации, заодно проверил заводские маркировки.

Первым делом было осмотрено оборудование для дискотек. Акустические колонки, магнитофоны, усилители и прочее. Через час выяснилось, формально всё на месте, но заменено на аналоги. Правда, когда я уже решил, вот оно выявленное воровство, выяснилось, некоторые аналоги не дешевле, а наоборот дороже оригиналов. Похоже, Паша менялся с кем-то оборудованием или добавлял что-то взамен испорченного, не меняя спецификации в журналах.

Формально – это нарушение, но если подходить по-человечески, то несерьёзное. Тем более кое-что из испорченного я нашёл тут же в ящиках. Похоже, там лежали блоки, предназначенные для списания. Непонятно одно, почему Рязанцев этим не занимался по мере выхода оборудования из строя. Ведь проще показать Клюевой один динамик с порванной мембраной, чем скопить целую кучу барахла за пару лет, и потом пытаться просить профинансировать замену.

Проведя первый этап инспекции, я выявил пропажу целого перечня оборудования. Снова подумал, вот оно воровство, но тут же вспомнил про неприметную дверь. Надпись на ней сообщала, что это «студия звукозаписи».

Открыв дверь одним из ключей на связке, я обнаружил внутри настоящую студию звукозаписи. Конечно, это не тот уровень, как мне представлялось, но кое-что Паша действительно сотворил.

В комнате находились проигрыватель пластинок, два бобинных и кассетных магнитофона, усилители, акустика и прочее оборудование. Здесь даже имелся простенький микшерский пульт для сведения аудиодорожек и огороженное стеклом помещение с микрофоном.

Это не моя тема. А последний раз в подобном месте я бывал много лет назад, но молодой директор клуба неплохо поработал. Правда, после проверки выяснилось, что оборудование предназначено для банального копирования с бобин на аудиокассеты, только недавно начавших входить в моду.

Длинные полки, наполненные бобинами в картонных коробках и стопки кассет, подписанных женским почерком, подтверждали факт копирования.

Так вот, на чём делает деньги Паша! Директор использует вверенное ему оборудование для получения прибыли от продажи записей. Каждый крутится, как может, так что я директора не осуждаю. Раз государство не хочет получать за это деньги, то копированием и распространением занимаются энтузиасты и спекулянты.

Просмотрев перечень названий западных и отечественных исполнителей, выяснилось, что Паша – настоящий меломан. Рязанцев не просто копирует альбомы, а собирает сборники по темам и музыкальным направлениям. Танцевальная и поп-музыка отдельно, много западного рока, джаза и электронной музыки. Прямо предтеча сборника «Союз»!

Закончив осмотр студии, я обнаружил оборудование, отсутствующее на основном складе. Конечно, здесь снова попадались замены, но по цене всё сопоставимо.

Вернувшись на склад, я решил заняться инструментом, закупленным для будущего ВИА, как в дверь постучали. Судя по аккуратному стуку, это точно не директора.

Открыв дверь, я увидел на пороге симпатичную девушку. И сразу опознал в ней кассира, продававшего билеты в кино и на дискотеку.

– Здравствуйте, я Надя Рябцева. Работаю кассиршей и заодно бухгалтером в клубе, – сразу представилась она, – Мне сказали, что вы наш новый завхоз?

Судя по неуверенности и румяные на щеках, девушку явно ко мне подослали. Её мысли выдали Пашину причастность и их очень тесную связь как парня с девушкой.

– Надя, зовите меня Алексеем. И давайте лучше на ты, – в ответ девушка кивнула.

– Алексей, наверное, ты сейчас проверяешь перечень оборудования. Я пришла, чтобы всё показать и помочь разобраться.

Рябцева огласила официальную цель её визита, но за этой мишурой я обнаружил желание проследить за ревизией и, если потребуется, то запутать. Всё это делалось не со зла, а по просьбе Рязанцев. Сама кассир не особо хотела влезать в это дело, и скорее вынуждена подчиниться любимому. Кроме этого выяснилось, что все кассеты подписаны её рукой.

– Надя, давай так, если мне понадобится помощь или возникнут вопросы, я тебе сразу сообщу. А пока я буду разбираться во всём самостоятельно.

– Ладно, я сегодня до девяти в кассе, – сообщила девушка и выпорхнула из помещения.

Взглянув на часы, я обнаружил, что не заметил, как прошло четыре часа. Во время осмотра из зала сначала доносились звуки детской музыки, под которую скакал по сцене. Потом репертуар сменился, и я услышал гармонистов и балалаечников, разучивавших новую мелодию. Когда я прикрывал за кассиром дверь, репертуар поменялся третий раз, и сейчас в клубе вовсю распевался хор бабушек. Они пели «Ой мороз, мороз» и «Красную рябину».

Вернувшись к ревизии, я перешёл к противоположному ряду полок и начал перебирать музыкальные инструменты. Если судить по журналу, в нехитрых футлярах должны находиться две акустические и четыре электрогитары. Отдельно барабанная установка в полном комплекте и импортный синтезатор. Дополняли перечень усилители, стойки для микрофонов, сами микрофоны, толстенные мотки проводов со штекерами и всякая мелочёвка.

Визуально всё на месте. Подёргав футляры, я обнаружил они не пустые, но почувствовал, что-то здесь не так. Несоответствие реестру обнаружилось в первом же футляре, где должна была лежать новенькая бас-гитара. Нет, инструмент там действительно лежал, но не фабричное изделие чехословацкого производства, а что-то самодельное.

Проверив инвентарный номер, я обнаружил подмену. Сама гитара была сделана из дерева и фанеры. Правильно вырезанная и покрашенная, она всю необходимую фурнитуру, вход под штекер и натянутые струны. Но это не отменяло факта явного подлога.

Я не особо разбирался в электрогитарах, последний раз пробовал свои силы в студенческом ансамбле, на первом курсе медицинского института. В ценах на музыкальные инструменты времён СССР тоже плавал, но всё равно понимал, что поделка стоит намного дешевле фабричного изделия.

Проверив следующие три гитары, производства ГДР и ЧССР, я обнаружил то же самое. Все оригинальные инструменты заменены на искусные самоделки. Среди усилителей обнаружился только один на вид, готовый к работе. Подключив его к гитаре, я попытался немного побренчать. Тут же выяснил, если этот инструмент и пытались настраивать, то неудачно.

Только одна из двух акустических гитар оказалась новой. На месте второй лежал инструмент с двумя странами. Скорее всего, выброшенному кочующими цыганами из-за старости.

Проверив барабаны, я обнаружил древнюю установку. Судя по многочисленным повреждениям и внешнему виду, на ней играли долгие годы. А в самый большой барабан так часто долбили на похоронах, что наконец-то порвали.

Но самая неприятная находка ожидала меня в футляре синтезатора. Вместо дорогущего иностранного инструмента с клавишами там лежал жалкий муляж, буквально вырезанный из цельной доски, раскрашенный и покрытый лаком. На нём даже логотип правильно нарисовали, но подключать штекер питания в просверлённую дырку бессмысленно.

В коробках с микрофонами обнаружилось какое-то старьё. Стойки тоже были не родными, как и мотки проводов. Если бы инструмент осмотрела не вдававшаяся в детали председатель сельсовета Клюева, то она бы даже не заметила подмены.

Вывод один, Паша куда-то дел нормальные музыкальные инструменты и заменил их самодельными и дешёвыми репликами, которые, как я предполагал, сам и собрал в пристроенной к клубу мастерской.

А вот это уже конкретный залёт. Думаю, если сейчас привести сюда Жукова, Клюеву и участкового Панфилова, Павлику Рязанцеву не помогут отвертеться даже его авторитетные родственники.

Это будет грандиозный, но локальный скандал. Наверняка местные договорятся. Родня у Паши небедная, так что возместит за него все убытки. Что-то попросту спишут, но возникновение напряжения в селе неминуемо. К тому же, здесь по-прежнему числится парторг Романов. Сам мажор просто никто. Зато опасен тот, кому он сможет донести в случае раскрытия факта хищения. Как бы это не навредило колхозу и председателю Жукову.

Выходит, прямым путём идти не стоит. Но факт недостачи выявлен. Если правильно разыграть эту карту, то можно взять Пашу за горло. А пока нужно досконально всё уточнить.

В дверь снова постучали. На этот раз очень настойчиво пришлось открывать. Я ожидал увидеть раздражённого Рязанцева, а вместо этого встретился с надменным взглядом худрука Петухова.

– Я хочу помочь, – с ходу сообщил он.

Затем попытался протиснуться в щель, но я врос в проход как скала.

– Товарищ, я вам объяснил, мне не нужна помощь. Сам во всём разберусь.

– Хорошо, тогда дайте мне посмотреть, как хранятся инструменты. А то вдруг здесь сыро или мыши.

Худрук попытался найти другую причину проникнуть внутрь хранилища, но я остался непреклонен. Скорее всего, он знает про подмену или подозревает, что инструмент отсутствует. Если увидит подмену, наверняка поднимет шум. Слишком явно Иннокентий хочет сместить Пашу и буквально жаждет стать директора клуба.

Нет уж! Пока я не разберусь, планам худрука придётся подождать.

– Инструмент я визуально осмотрел, вроде всё в порядке. Здесь сухо, и судя по целой побелке на потолке, потолок не течёт. Грызунами тоже не пахнет. Мне пора продолжать осмотр, а вам товарищ лучше отойти, а то я могу случайно задеть ваш нос, когда захлопну дверь.

Отбрив надувшегося от обиды Петухова, я прикрыл дверь и сев за стол, составил список всех несоответствий. После этого ещё раз осмотрел сборник музыкальных записей, и кое-что фрагментарно послушал. Закончил после шести. Закрыв за собой дверь, я обнаружил пустой зал и приехавшего из Смоленска киномеханика, заносящего бочонки с киноплёнкой через чёрный ход. Познакомившись с мужиком, я немного ему помог и попросил показать, как всё устроено изнутри.

Оказалось, что киноаппарат в клубе свой. Киномеханик Володя приезжает пять раз в неделю из Смоленска и крутит те фильмы, что привёз с собой. Получается, по одному сеансу в будни и не более двух в выходные. А зрители зачастую узнают, что будут показывать только около кассы.

– Какое кино сегодня будешь показывать? – поинтересовался я, когда Володя начал готовить аппаратуру.

– Я привёз вам зарубежное кино. Индийское, двухсерийное, «Зита и Гита» называется. Зал битком будет.

Вспомнив, о чём кино, я невольно ухмыльнулся. Раньше на индийские фильмы ходили охотно. Выглянув из слухового окошка наружу, я заметил, что возле клуба начала собираться толпа. Сразу пришла мысль посмотреть, как обстоят дела в кассе. Спустившись, я заметил директора на входе в зал. Паша стоял вместе с парнем, который крутил плёнки на дискотеках. Они отрывали контроль с билетов и запускали людей внутрь. Добравшись до узкого коридорчика, ведущего в крохотную кассу, я увидел Надю за работой. Заодно просканировал мысли девушки. Заметив моё появление, Рябцева покраснела и начала нервничать.

Как и предполагалось, часть денег уходила налево. На столе лежала пачка в пятьдесят билетов с повторными номерами. По двадцать пять копеек за двухсерийный фильм. Прибыль получалась небольшой, всего двенадцать с половиной рублей за сеанс.

Судя по мыслям кассирши, такой барыш собирался далеко не каждый раз. На утренних киносеансах билеты стоили про десять копеек, для детей по пять. Там особо не заработаешь. Деньги делились на троих между кассиром, Пашей и Володей. Нечто подобное происходило во время продажи билетов на дискотеку, но там вместо киномеханика, долю получал местный диджей.