Текст книги "Экстрасенс в СССР 3 (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

Соавторы: Александр Яманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6
Карма

Когда я вышел с проходной, Саня уже ждал меня на улице. Причём друг стоял рядом со знакомой красной «копейкой», и чём-то оживлённо беседовал с Волковой. Появление журналистки меня удивило. Она вроде укатила в Москву?

– Твой друг рассказал, что актив вывесил объявление о созыве комсомольского собрания. Это правда? Они решили тебя пропесочить? – улыбнулась Настя.

Осуждающе посмотрев на Рыжего, я покачал головой, дав понять, что не стоит сливать информацию даже знакомым.

– Заводскому комсоргу, видно, солнце голову напекло или критические дни. В результате принято решение обсудить моё поведение. Ничего страшного, схожу и послушаю. Интересно понять суть претензий.

– А если они тебя из комсомола попрут? – воскликнул сникший Саня.

– Политическую карьеру я делать не собираюсь. Важную должность в какой-нибудь конторе мне тоже не предлагали. Пусть гонят из комсомола, раз им мои членские взносы не нужны. Да и вообще, мне на заводе осталось работать от силы две недели.

– Это почему? – удивился Рыжий, – Лёха, неужели ты в колхоз собрался перебираться?

– Посмотрим, – при журналистке я уклонился от прямого ответа.

От Сани тайн подобного рода у меня нет, но лучше рассказать о своих дальнейших планах ему один на один.

– И всё-таки не пойму. С чего вдруг они решили провести собрание? – спросила озадаченная акула пера. – Может, мне завтра тоже на собрание наведаться? Выступлю в твою поддержку, если будут излишне давить?

– Не надо привлекать внимание к моей скромной фигуре. С комсомольцами я сам как-нибудь разберусь, – машу рукой в ответ.

Затем я спросил журналистку, почему она осталась в городе. Ведь Малышева перевезли в Смоленск. Оказалось, что Волкова вчера сдала материал в редакцию и утром прикатила из Москвы назад. При Сане Анастасия ничего лишнего рассказывать не стала. Скорее всего, ей нужно встретиться с теми, кто хорошо знал Малышева. Видимо, хочет по горячему следу собрать материал для книги.

– Настя, мы сейчас идём в гости к Маше. Тётя Валя просила поддержать девушку морально. Ты с нами?

Москвичка сразу согласилась. После чего мы заехали в кулинарию. Там Саня выбрал самый большой торт с кремовыми розами, заодно взял лимонад и несколько бутылок «Жигулёвского». В итоге к дому мы подъехали ровно в шесть вечера. Я сам как-нибудь

Тётя Валя открыла сразу. Немного удивилась приходу Волковой, но встретила её радушно. После этого уборщица завела нас в зал, где за столом сидела Маша. Судя по виду и мыслям, сейчас у девушки только одно желание – сбежать в свою комнату. А ещё она хочет покончить собой, перебирая в голове наименее болезненные способы суицида. Жуть!

Похоже, за год издевательств Малышев сломал девушку, превратив её в тень себя прежней. Маньяку повезло, что я не увидел девушку до встречи с ним. Иначе убийца умер в муках прямо в клетке.

А пока надо предупредить журналистку. Она ради статьи может навредить бывшей пленнице.

– Настя, не вздумай ни о чём расспрашивать Машу. Даже о простых вещах. Например, музыкой она увлекается?

– Почему? – прошипела в ответ Волкова.

– Если доверяешь, то сделай, как я прошу. Ты сама поймёшь, когда можно будет поговорить с Машей.

Предупредив журналистку, я подтолкнул Саню в спину. Рыжий, как всегда, не подвёл. Едва зайдя в комнату, он принялся рассказывать о своих колхозных приключениях, перемежая свою речь упоминаниями популярной музыки и новинками советского кинематографа.

Как ни странно, но этот поток сознания подействовал позитивно, и Маша даже начала улыбаться. Конечно, полностью она не успокоилась, но нехорошие мысли девушки начали уходить на второй план.

Тётя Валя тоже заметила позитивное воздействие со стороны и занялась сервировкой стола. Я уселся подальше от Маши, а Волкова взялась за переборку стопки пластинок, лежавших рядом с проигрывателем. Через некоторое время зазвучала музыка.

Всё-таки я не психотерапевт, но смог сконцентрировать внимание на мыслях Курцевой. Видимо, сеансы ментальной связи, в моменты поиска пленниц, настроили меня на сознание девушки и дали возможность лучше понимать её мотивы.

В результате кроме самих мыслей, я увидел фрагментарные образы её восприятия действительности. Что позволило понять реакцию девушки на монолог, скачущего по событиям Рыжего.

Информация о работе в поле, ремонте грузовика или описание природы, воспринимались Машей положительно. Юмор и рассказ о людях воспринимался нейтрально. А вот упоминания о дискотеке в ДК и упоминания завода девушку раздражали.

Но не всё так плохо. Когда Саня рассказал, как бегал за поросятами по усадьбе Матрёны вместе с петухом, Маша снова улыбнулась. Упоминания любых животных тоже воспринимались девушкой положительно.

Рыжий делал всё правильно, поэтому я не стал вмешиваться, и перекинулся всего парой фраз с Анастасией. Когда тётя Валя принесла электрический самовар, у нас сложилась вполне дружелюбная атмосфера. Спокойная музыка добавляла сил неутомимому Саньке. Рыжий приковал к себе всё внимание Маши и, чувствуя её заинтересованность, не выдавал перл за перлом.

Пока тётя Валя резала торт, я решил провести эксперимент по восстановлению психики Маши. Но сначала наклонился к уху Анастасии и зашептал.

– Похоже, Маша готова к контакту. Когда я подойду к проигрывателю пластинок, начинай потихоньку вступать с ней в диалог. Самые острые темы цепляй только завуалированно и как бы невзначай.

Выслушав меня, журналистка кивнула. После этого я, взяв стакан чая, обошёл стол, встал сбоку от Маши и принялся делать вид, что рассматриваю пластинки. В это же время я просветил голову девушки и начал наблюдать, как произносимые слова влияют на импульсы, пробегающие по разветвлённым цепочкам нейронов.

Я не знал, можно ли закодировать человека от суицидальных позывов, вызванных тяжёлыми воспоминаниями. Но решил попробовать. Как только журналистка вступила в диалог и начала задавать нейтральные вопросы о прошлой жизни, Машу начали одолевать волны импульсов, похожие на подступающую панику. Заметив сектора, к которым направлялись импульсы, я начал их аккуратно блокировать, но не до конца, чтобы не снижать чувствительность в ноль.

Кроме этого, пришлось немного усилить те импульсы, что создавались словами Саньки о поросятах и животных. Это практически сразу дало результат, Маша начала улыбаться, спокойнее реагировать на каверзные вопросы журналистки и отвечать на них.

Разговор под тортик длился примерно полчаса. Всё это время я осторожно воздействовал на Машу. Процесс пришлось остановить, когда девушка неожиданно для всех рассказала о желании поехать в село и посмотреть на поросят. Ещё она сообщила маме, что хочет завести собаку. Тётя Валя даже обрадовалась такому предложению.

А я увидел в мыслях Курцевой большого пса, который должен её защищать. Тётя Валя положительно восприняла желание дочери. Ну и отлично! Надо будет посоветовать уборщице, где приобрести собаку.

Пока же я просканировал тело Маши. В процессе повлиял на правильное заживление сломанных рёбер и снял остаточную боль с растянутых связок запястий. После чего Маша сразу перестала сутулиться.

Закончив первый сеанс восстановления, я поставил очередную пластинку и с удовольствием присоединился к поеданию торта. Собравшиеся сразу заметили перемену в поведении девушки. Теперь она не просто отвечала на вопросы, но даже сама рассказала пару школьных историй, в которых мы с Саней принимали непосредственное участие.

Волкова сразу почувствовала, что я связан с переменами в поведении бывшей жертвы, и предложила выйти покурить на балкон. Я не стал отказываться, и уже через минуту мы прикрыли за собой дверь.

– Лёша, как ты это делаешь? – спросила акула пера, закуривая сигарету.

– Что ты имеешь в виду? – мне с трудом удалось скрыть улыбку.

– Даже не думай врат. Я вроде не дура, и всё прекрасно вижу. Не знаю, как происходит воздействие, но ты вывел Машу из депрессии. А это сложное заболевание, если что, – Настя выпустила клубы дыма и повернулась ко мне.

– Это ведь Санька своим трёпом всё сделал. Я же просто прибавил Маш немного уверенности, – отвечаю под скептическим взглядом москвички.

– Как думаешь, теперь с ней можно поговорить о похищении? – Волкова снова затянулась, – Всё-таки год плена и издевательств.

– Не можно, а нужно! Но только под моим контролем, – предупреждаю журналистку, – Заведи Машу в её комнату, но верь не запирай. Там висит занавеска. Просто задёрни её, и усади Курцеву у входа.

Когда мы вернулись, Анастасия поговорила с тётей Валей и попросила Машу показать комнату. Я вышел следом, встал за занавеской и снова установил контакт с сознанием жертвы.

Вопросы Волковой порождали весьма пугающие образы в сознании Марии. Год под землёй оставил тяжёлый след в сознании девушки. Мне снова пришлось купировать проблемные места, убрав даже намёк на суицид.

Что предотвратило панику и привело к откровенному разговору между девушками. Из него я не узнал много деталей, о которых ранее только догадывался. Вдобавок Маша подробно рассказала о неудачном побеге.

В тот день Малышев спустился к пленнице пьяным. Удовлетворив свои потребности, он н расслабился, оставив девушку в верхней части подземелья. Когда он ушёл, Маша сумела дотянуться до выпавшей связки ключей и избавилась от кандалов.

Люк, ведущий в теплицу, с трудом, но поддался, и девушка смогла вырваться на свободу. Если бы она просто перебралась через забор и убежала, то Малышева задержали в тот же день. Но Курцева пошла на свет фонаря и встретила сторожиху возле ворот, обратившись за помощью.

А та, вместо того чтобы позвонить в милицию, набрала домашний номер Малышева и принялась рассказывать ему о появлении в садовом товариществе его сумасшедшей родственницы, про которую он ранее предупреждал. После этого сторожиха даже попыталась задержать Машу, но девушка вырвалась и убежала. Уйдя от погони по огородам, она чудом смогла перебраться через забор.

Но через десять минут Малышев поймал свою жертву в том месте, где обнаружилась заколка и ключи от квартиры. В наказание маньяк сломал девушке два ребра и изнасиловал. Заодно он больше никогда не допускал подобных ошибок. Надежды Маши, что вредная сторожиха одумается и кому-то расскажет о случившемся, тоже не оправдались.

Следя за дальнейшим разговором, я продолжил сканировать мозг пациентки и скрупулёзно выявлять импульсы, пытавшиеся обойти кодировку. Постепенно мне удалось снизить их влияние на сознание девушки. Таким образом, недавние ужасы превращались из свежих воспоминаний в пережитые когда-то давно.

Импровизированное интервью закончилось примерно через полчаса. После чего мы вернулись за стол и начали уплетать жареную картошку с салом, которую успела пожарить тётя Валя. А я предложил всем присутствующим встретиться на шашлыках в воскресенье в доме Боцмана. Никто не возражал. Волкова даже пообещала привезти Машу с тётей Валей на своей машине.

Выйдя из квартиры в районе полдесятого, я дождался, когда Саня устроится на заднем сидении «Жигулей», и отвёл журналистку в сторонку.

– Надеюсь, ты собрала всю нужную информацию?

– Почти, – уклончиво ответила Волкова.

– Смотри, без меня на Машу не дави, – предупредил я. – И не сбивай её настрой выступать в суде.

– Как скажешь, – согласилась москвичка, но я почувствовал, что она задумала какую-то каверзу.

– Лёша, то, что ты сделал невозможно достигнуть с помощью обычных сеансов психотерапии и медикаментов, – Волкова резко сменила тему, – Это просто поразительно. Я не буду давить или просить, но подумай о том, скольким людям ты сможешь помочь.

– Настя, я каждый день об этом думаю, – произношу в ответ, заодно ожидая неминуемый откат, – Однако мои возможности очень ограничены. Вспомни, как я вырубился после сеанса поиска. Подобное со мной происходит постоянно.

Анастасия не стала спорить и подвезла нас Санькой к дому Боцмана. Дорога прошла при полном молчании. А когда девушка уехала, мы, наконец, открыли по запотевшей бутылке пива, которое весь вечер простояло в холодильнике тёти Вали.

Саня наговорился за вечер вволю и теперь молчал. А я, сидя на лавке у крыльца, неожиданно ощутил нечто необычное. Вместе с первой волной отката, сопровождаемой головной болью, пришло прояснение сознания. На несколько секунд само восприятие окружающего пространства изменилось, и я смог увидеть то, что было скрыто.

Тело Сани вдруг стало полупрозрачным, дав возможность увидеть зарождающиеся проблемы молодого организма и справиться с ними одним движением. Даже земля под ногами оказалась полупрозрачной на несколько десяток сантиметров. Это позволило обнаружить золотую серёжку, давно потерянную и втоптанную в тропинку.

Новое состояние продлилось недолго, но позволило узнать, что дозволено достигнуть. Похоже, своими действиями, направленными на помощь жертве маньяка, я смог очистить карму, запятнанную в момент осуществления мести.

Похоже, Матрёна права и все деструктивные действия, направленные против зла, я должен каждый раз очищать добрыми делами. Выходит, правильно я сегодня не стал устраивать Михееву гипертонический кризис. Иначе у меня не хватило бы сил на исцеления сознания Маши Курцевой. Теперь каждый раз придётся соблюдать баланс и после уничтожения зла, очищать карму исцелением людей.

Ну, ничего! Михеев своё скоро всё равно получит! И в этом мне поможет майор Васильев, встречу с которым журналистка обещала организовать. Всё-таки зря он меня зацепил.

Но это всё потом. Завтра с утра надо съездить в известный на всю Смоленщину областной дурдом, и узнать, как там поживает тётка Аглая.

Глава 7
Гедеоновка

В прошлой жизни, воспитывающая нас с сестрой тётя Катя, переселилась из Яньково в Подмосковье. После этого Аглая нас больше не беспокоила. Скорее всего, просто не нашла новый адрес. Поэтому я её больше никогда не видел. И не знал, что она была главврачом в психиатрической больнице.

А то, что сама тётя работала там после техникума, я помнил. Но она нам не рассказывала о годах, проведённых в лечебном заведении. Предполагаю, именно из-за Аглаи. После того как я очнулся в семьдесят девятом, я не раз думал о Екатерине, воспитывавшей меня после смерти родителей. Я знаю, где её искать, но почему-то инстинктивно отдаляло этот момент.

Сначала хотелось встать на ноги. Да и найти повод, появиться в жизни тёти Кати, тоже не помешало бы. И вот этот повод, похоже, появился. Её саму надо отсюда вытаскивать.

В прошлой жизни я посетил посёлок Гедеоновка будучи взрослым человеком. Заезжал, участвуя в съёмках телешоу «Бойня экстрасенсов». Суть сценария одной из серий оказался прост. Надо было отвадить призрака, посещающего один из старинных домов, находящихся рядом с психушкой.

Конечно, дурь полная. Однако мне удалось произвести должное впечатление на жильцов дома правильное впечатление. А ещё помощник режиссёра помог с информацией о клиентах, найденных в интернете, и переданных по микронаушнику. Таким образом, я снова обвёл всех вокруг пальца, победил конкурентов и стал на один шаг ближе к победе в проклятом телешоу.

Сегодня до Гедеоновки я добрался без осложнений. Посёлок находился всего в четырёх километрах от городской черты Смоленска. Ничего необычного. Дома по большей части деревянные. Частные или похожие на рабочие казармы, разделённые на квартиры. Жителей здесь в лучшие времена было не более восьмисот человек. Впрочем, сейчас как раз тот самый расцвет. У людей есть работа и областной центр рядом. Хотя местность специфическая.

Единственная достопримечательность – больница, построенная в начале века. Несколько корпусов палатами, а также спецблок, похожий на небольшую зону с высоченным забором и колючей проволокой по периметру. Самая высотная постройка – административное здание, переделанное из бывшей церкви.

Всё это я изучил, будучи участником телешоу. Тогда нам провели полноценную экскурсию. На дворе стояла поздняя осень, и место казалось максимально депрессивным. Сейчас конец лета, но хотя листва даже не начала желтеть, весёлости в пейзаже не прибавилось.

Странные ощущения. Само место, будто давило на психику.

Объехав на мотоцикле территорию с парковочной зоной, я обнаружил на выездах будки для сторожей. Внешняя охрана не особо серьёзная.

Специфика объекта не подразумевала свободного захода ни в один из корпусов. Всё заперто, ключи находятся у дежурившего персонала, и даже доступ в здание администрации строго ограничен.

Скорее всего, кабинет Аглаи находится именно там. А попасть туда без пропуска и правдивой легенды попросту невозможно. Ещё неясно, как найти молодую тётю Катю, и с чего начать с ней разговор.

Припарковав мотоцикл рядом с большим деревянным домом, где в будущем проходили съёмки, я подумал, что зря приехал, но вдруг заметил крепкого деда. Он сидел на лавочке, уставившись на забор, огораживающий периметр больницы.

Внезапно я понял, что когда-то видел его на фотографии, будучи внутри дома. Именно его призрак, по заверениям родственников, снился членам семьи, и ходил по дому, требуя, чтобы они немедленно уехали из посёлка.

Не знаю, беспокоил ли родню призрак реально или нет. Позже, кое-кто из родни признался, что они хотели узнать, куда перед смертью дед спрятал жестяную коробку с золотыми червонцами. Семейство оказалось действительно необычным.

Прокрутив память, я легко вспомнил его имя. Благо он оказалось звучным и забавным.

– Варфоломей Григорьевич, здравствуйте!

Дед, оторвавшись от созерцания забора, уставился на меня.

– Здравствуй, – ответил он, пытаясь меня вспомнить. – Парень, что-то я тебя не узнаю.

– Да я ведь не местный. Но знаю, что купеческий род Максимовых проживает в этом доме аж с прошлого века.

Дед заинтересовался, и я начал рассказывать о купцах второй гильдии, занимавшихся торговлей чаем, чуть ли не со времён правления Екатерины II. Однако жизнь сильно повлияла на существующие расклады. Насколько я помнил, после Революции родня Варфоломея Григорьевича начала работать в психушке. Он и стал первопроходцем. Может, люди просто спаслись от страшных времён? Не знаю. Я им не судья.

– Откуда ты всё это знаешь? – удивился дед.

Не рассказывать же ему, что в прошлой жизни информацию нашёл мой помощник в интернете. Будем врать, но смешав правду с ложью.

– Да просто интересуюсь местным фольклором. Вот и приехал узнать больше о вашей психиатрической клинике. Ещё хотелось бы одного человека здесь отыскать. Только внутрь заведения без правильных связей мне не попасть.

Я продолжил говорить, сканируя мысли Варфоломея Григорьевича.

– Дедушка, а ты, чего такой задумчивый? – спросил я, выудив полезную информацию. – Боишься, что правнуков не дождёшься? Или хочешь, чтобы ваша семья отсюда переселилась?

– А ты откуда знаешь, что я хочу переселить всех своих отсюда? – старик выпучил глаза от удивления.

– Так, у тебя на лице всё написано. Да и жить у забора психбольницы всю жизнь, то ещё удовольствие, – отвечаю с улыбкой.

– Ты молодой, но правду почуял. Давно моим родичам пора отсюда уезжать и оборвать все связи с этим местом. Но мы, похоже, прокляты, и вынуждены здесь жить и умирать, – дед обречённо махнул рукой.

Упоминания о проклятьях заставили меня осмотреть организм Варфоломея Григорьевича. С недавних пор я начал серьёзно относиться к подобным делам. Поначалу ничего необычного не заметил. Хронические заболевания в наличии, но не в острой форме, а обнаруженную боль в нижней части позвоночника мне удалось быстро устранить. Уже отключаясь, я сместил фокус сканирования и только в этот момент увидел несколько серых росчерков, окутывающих энергетическую оболочку деда.

Нити имели общую природу с тем вампирским покровом, что окутывал тело матери и медленно сосал из неё энергию.

Поддев серые волокна при помощи дара, я легко их порвал. А когда проверил, не восстанавливаются ли они обратно, обнаружил только очистившуюся энергетическую оболочку ауры Варфоломея.

Выходит, если серый покров не окутывает человека как кокон и не подключён к его энергетическим каналам, то от него можно легко избавиться. Интересно!

– А зачем умирать, Варфоломей Григорьевич? Ты постоянно думаешь, как лучше поступить. Разделить наследство поровну, между четырьмя взрослыми детьми или всё передать старшему сыну? А может, лучше обменять золото на жильё в другой местности и всех своих туда пересилить?

Осознав сказанное, дед оторопел и аж дышать перестал. Зато внутри него шла нешуточная борьба. Заодно я уловил образ жестяной коробкой из-под чая, наполненной до краёв царскими червонцами. Выходит, дети и внуки старинка ничего не выдумывали, когда в будущем просили помочь отыскать клад.

– Дед, ты так не волнуйся, – примиряюще поднимаю руки, – Мне твои богатства не нужны. Поступай с золотом как знаешь, но не затягивай. Иначе твоя родня будет поминать тебя нехорошим словом.

Если честно, после сказанного захотелось уехать, ибо разведка не удалась. Кто меня за язык тянул? Однако стоило повернуться к мотоциклу, как дед меня окликнул.

– Парень, постой. Не спеши уезжать. Ты же вроде хотел узнать больше о больнице, и кого-то найти?

– А есть такая возможность? – смотрю на старика с надеждой.

– Конечно. Я в этом заведении больше сорока лет отработал. Все мои дети тоже там трудятся. Старшая внучка в Смоленске на медсестру отучилась. Думал, там останется. Но нет! – дед скривился, будто от зубной боли, – Недавно вернулась и сюда устроилась. У меня внутрь больницы есть свои ходы. Говори, куда конкретно тебе нужно.

– Как можно попасть в административный корпус?

– Ну, это проще простого, – старик махнул рукой, – Зайди с главного входа и скажи дежурной, кто тебе нужен. Если передачу отдать или встретиться с пациентом, то она разрешит. Здесь с этим делом всё просто.

– А если мне неофициально нужно зайти. Чтобы главврач о моём визите не узнала.

В момент упоминания Аглаи дед нервно вздрогнул.

– Вон, оно как! Можно и такое устроить. А вообще, плохой она человек, – неожиданно добавил Варфоломей Григорьевич.

Кто спорит? Значит, местные тоже недовольны действиями тётушки.

После пары наводящих вопросов, дед начал отвечать. Оказалось, что с Аглаей персоналу работать трудно. Она всех держит в ежовых рукавицах и может раздавить любого, перешедшего ей дорогу.

В Смоленске знают о самоуправстве главврача, но считают, что лучшего специалиста для такой работы не найти. К тому же среди персонала ходят упорные слухи, что тётка имеет влияние даже на областное начальство, где её побаиваются.

– Не поверишь, но я лично видел, как Аглая Фёдоровна одна входила в палату с буйнопомешанным. А через полчаса она выводила его за ручку, покорного и готового выполнить любое указание.

– Как раз в это я поверю, – произнёс я с усмешкой.

Немного подумав, задаю деду очередной вопрос.

– Варфоломей Григорьевич, так что насчёт помощи? Мне бы одного человечка найти и встречу с ним организовать.

– Говори, кого тебе надо найти?

– Двоюродную сестру Аглаи, Екатерину.

Дед снова нервно вздрогнул. Стало понятно, что он её знает.

– Парень, если хочешь, чтобы Аглая Фёдоровна не знала, что ты здесь появлялся, то тебе с Екатериной лучше не встречаться. Она хоть и молода, но уже несколько лет заведует хозяйственной частью. А её вотчина в спецкорпусе находится. Там держат избежавших тюрьму зеков и самых агрессивных умалишённых, – пространно пояснил Варфоломей Григорьевич.

– Мне бы с ней хоть пять минут переговорить, – вопросительно смотрю на собеседника.

Дед тяжко вздохнул. Но в его мыслях я прочитал, что встречу можно устроить даже сегодня.

– Ладно, посиди со мной до двенадцати. А в обед придёт Григорий, это мой старший сын. Он в спецкорпусе санитаром работает. С ним дела и обсудим.

Когда я увидел пришедшего в двенадцать Григория, то засомневался в его помощи. На вид лет пятьдесят, здоровый как бык. На меня посмотрел с подозрением.

Подозвав Гришу, дед отослал меня погулять и начал беседовать с сыном. Пока он излагал суть дела, тот недовольно качал головой и кидал на меня недобрые взгляды.

Я не слышал разговора, но суть улавливал по обрывкам мыслей. Поначалу сын отказался, и никакие аргументы на него не действовали. Судя по его думам, он сейчас больше всего хотел подойти ко мне и потрясти за грудки. Мол, ты чего сюда припёрся?

Однако Варфоломей Григорьевич хоть и стар, но непрост. Он давил на сына, как гидравлический пресс. Разумеется, делал это не из-за моей персоны, а потому что пошёл на принцип.

Но Григорий не сдавался, пока дед не завёл разговор о переселении семьи в другое место. В ответ сын посетовал, что их большой дом задорого не продашь. Спросил, на какие шиши переселяться и обосновываться. Спрашивая, Григорий подумал о золоте, которое отец ему однажды показывал. В этот момент Варфоломей Григорьевич тоже подумал о червонцах, и они договорились, что червонцы пойдут на переезд.

После того как родные мужики пожали руки, Григорий быстро сбегал в дом и вернулся с едой в газетном свёртке. Кроме этого, он вынес замызганный синий халат, предназначенный для меня.

– Давай, одевай. Нечего тянуть, – произнёс санитар, – Прямо сейчас и пойдём. Позову Екатерину. Но сразу предупреждаю, если что, я тебя внутрь периметра не заводил, а просто сообщил о приходе нового работника столовой, желающего с ней поговорить.

На территорию мы проникли через прореху в заборе. Судя по тропинке, ей пользовались регулярно и долгое время. Шагая сзади, я осмотрел проводника на предмет влияния Аглаи. Серый покров обнаружился и был даже больше чем у Варфоломея, но не такой, как у моей матери. Похоже, главврач заведения, словно паучиха плела паутину, куда попадало её окружение.

Сняв серый покров, я не заметил перемен в поведении Григория. Странно. Значит, тётка может манипулировать людьми только при визуальном контакте. Иначе меня бы сразу сдали охране.

Добравшись до периметра спецкорпуса, с колючей проволокой по верху забора, проводник постучал в ворота, и ему открыли. После этого я остался ждать снаружи. Тётя Катя вышла ко мне минут через десять.

Сейчас ей двадцать четыре года, но выглядит она почему-то хуже, чем в те времена, когда жила с нами.

Причина появления синяков под глазами и всех признаков хронического недосыпа обнаружилась вокруг её энергетического поля. Покров из серых нитей окружал Екатерину плотным коконом. Хотя он не связан с энергетическими каналами, как у матери, однако подпитывающая покров жизненная сила медленно уходила.

Так вот почему она сбежала к нам с сестрой! Заодно и увезла нас от Аглаи куда подальше.

Пока девушка закрывала за собой ворота, я принялся с остервенением рвать окутывающие её нити. На этот раз они не восстанавливались сами, как на беременной матери, но сопротивлялись словно живые.

Тётя Катя не поняла, что с ней происходит, но, закрывая замок несколько раз, пошатнулась. А когда повернулась, на её щеках появился болезненный румянец.

– Григорий сказал, что ты меня звал. Зачем? – нахмурившись, спросила тётя Катя.

Судя по мыслям, она решила, что где-то меня видела.

Я же решил говорить напрямую, наплевав на все заготовки. А там будь что будет. Ведь передо мной она, тётя Катя, которую я в прошлой жизни считал мамой.

– Екатерина, я не работаю в столовой, – развожу руками.

– Знаю. Я видела тебя полгода назад в коммуналке, где живёт сестра. Ты её сосед, зовут Алексей, – киваю в ответ словам тёти, – Только непонятно, кто тебя прислал? И главное, зачем?

К этому моменту я закончил рвать серый покров и перестал беспокоиться о здоровье Екатерины.

– Наталью положили в больницу на сохранение. Это произошло после очередного визита Аглаи.

– Значит, она к ним заезжала, хотя обещала, что оставит в покое, – удивилась Екатерина. – А сестра беременна! И мне никто не сказал.

Я хотел продолжить разговор и предложить отвезти Екатерину к сестре, но в этот момент понял, что зря раньше времени порвал нити. Видимо, вместе с ними растворилась покорность и во всей красе начала проявляться та самая сильная женщина, которая смогла в одиночку вырастить племянников.

Сжав кулаки, Екатерина одарила меня благодарным взглядом.

– Спасибо, что сообщил! А теперь извини, у меня появились срочные дела.

Резко развернувшись, она рванула к административному зданию, не дав мне сказать ни слова. Я же пошёл следом. Окликнул и предложил отвезти её к сестре.

По идее можно применить дар, но уже поздно. Рядом с корпусом на лавках сидели посетители и пациенты, которым разрешили увидеться с роднёй. Невдалеке в курилке сидели несколько санитаров.

Пришлось прекратить погоню и остановиться около лавок. Я видел, как Екатерина буквально залетела в неприметную дверь корпуса. Но меня внутрь не пустили. Поэтому оставалось только ждать, ругая себя за необдуманные действия.

В итоге я прождал больше часа, поглядывая на окна. Ждал бы и больше, но появился Григорий. Санитар махнул рукой, показывая, чтобы я шёл следом. Таким образом, мы добрались до знакомой прорехи в заборе.

– Вот, Екатерина приказала тебя найти и передать.

Григорий протянул мне свёрнутую записку.

« Уезжай отсюда. Передай сестре, появится возможность, сразу приеду».

Просчитав строчку несколько раз, я вернулся к мотоциклу, поблагодарил деда с Григорием и покатил к выезду из посёлка. Атмосфера депрессивного места перестала давить только на трассе. Но вместо облегчения пришли нелёгкие думы. Вместо разведки получилась какая-то глупость. С другой стороны, проблема должна разрешиться. Я чувствовал, что Аглая вскоре обязательно появится. Вот и посмотрим, кто кого.