Текст книги "Мистра"

Автор книги: Игорь Медведев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава V.
Мистра как центр ремесла и торговли

Представление о характере общественно-экономических отношений в Мистре, очевидно, в первую очередь зависит от выяснения ее функций как центра производства и обмена, т. е. тех неотъемлемых атрибутов, без наличия которых, как известно, «город не считается городом». Именно этими факторами должен был определяться уровень зрелости (в социальном и политическом смысле) тех слоев населения Мистры, которые по своей природе могли бы стать носителями антифеодальных тенденций, т. е. торгово-ремесленных слоев. Однако решение этого вопроса представляется чрезвычайно трудным, поскольку нет ни одного источника, в котором эти чисто городские, торгово-ремесленные элементы населения Мистры фигурировали бы в качестве самостоятельного единства. Это особенно заметно, если принять во внимание, что с XIV в. и в Византийской империи начинается, по выражению Кирстена, «эпоха привилегий», дающихся центральными властями торговцам и ремесленникам византийских городов[401]401
  Е. Kirsten. Die byzantinische Stadt. Berichte zum XI Internationalen Byzantinisten-Kongress, III, München, 1958, S. 36.


[Закрыть]. Так, в известном хрисовуле Андроника II городу Янине жители города прямо-таки противостоят императору как договорная сторона. Они освобождались от всякого рода налогов, от несения военной службы вне города, от постоя войск, от несения охраны. Торговцы освобождались от пошлин на территории всей империи. Еврейские ремесленники и торговцы, многочисленные в этом городе, пользовались привилегиями наравне с другими жителями Янины. Город располагал своими юридическими учреждениями и коммунальной милицией[402]402
  MM, V, p. 81.


[Закрыть]. Весьма показательна в этом отношении и серия актов (императорских хрисовулов и аргировулов деспотов Мистры), данных городской общине Монемвасии,[403]403
  St. Binon. L'histoire et la légende de deux chrysobulles d'Andro-nic II en faveur de Monembasie. Echos d'Orient, 37 (1938), p. 306–307; MM, V, p. 154–155, 171–175.


[Закрыть] в результате которых торгово-ремесленное население города получило значительные привилегии, в частности в области торговли. Пошлинные льготы, пожалованные монемвасийским купцам, ставили их, по крайней мере формально, в равное положение с привилегированными зарубежными торговцами. Особенно интересен акт от декабря 1442 г., по которому парики могли свободно поселяться в Монемвасии, а феодалы не могли требовать их возвращения[404]404
  MM, Y, p. 172.


[Закрыть]. Кирстен полагает, что в данном случае был реализован принцип «городской воздух делает свободным»[405]405
  E. Kirsten. Die byzantinische Stadt, S. 42.


[Закрыть]. Правда, и по отношению к этим привилегированным городам свидетельства как о существовании купцов греческой национальности, так и о существовании ремесленников чрезвычайно скудны (за исключением, пожалуй, Фессалоники). Более того, льготы, по мнению Кирстена, могли даваться из внешнеполитических и военных соображений и не обязательно должны были быть результатом особого социального развития или экономического значения города[406]406
  Ibid., S. 38. В хрисовуле Иоанна Кантакузина Монемвасийской митрополии, фальсифицированном Макарием Мелиссеном, но в основе которого мог лежать подлинный документ, говорится, что императоры возвысили Митрополию Монемвасии и облагодетельствовали ее владениями «из-за неприступности города и (преданности) населения империи» (διά τε την τής πόλεως έρυμνότητα, διά τε τήν των οίχητόρων προς τήν βασιλείαν). См.: И. Π. Медведев. Поздние копии византийских документов в собрании БАН СССР. ВВ, 32, 1971, стр. 227.


[Закрыть]. Франчес же считает, что «в середине XIV века создается основа реальной эмансипации городов», но и он вынужден констатировать, что византийское правительство шло на уступки некоторым городам ввиду политической конъюнктуры и их особого географического положения[407]407
  Е. Francés. La féodalité et les villes byzantines au XIIIe et au XIVe siècles. BS, 16, 1955, p. 89–90.


[Закрыть]. Во всяком случае ничего необычного, с точки зрения феодального общества, не было в городских привилегиях и вольностях, которые «основывались на том же феодальном принципе иммунитета, что и привилегии и вольности, сложившиеся в феодальной деревне»[408]408
  См.: Я. А. Левицкий. Некоторые важнейшие проблемы истории западноевропейского города периода развитого феодализма. Тез. докл. Научной сессии «Спорные вопросы истории античного и средневекового города», Л., 1968, стр. 41. Элементы муниципальных вольностей наблюдались и в других византийских городах (Адрианополь, Веррия, Мельник), см.: G. I. Вrаtiаnu. Privilèges et franchises municipales dans l'empire byzantin. Paris – Bucarest, 1936, p. 116; L. Bréhier. Les institutions de l'empire byzantin. Paris, 1949, p. 216.


[Закрыть].

В Мистре, разумеется, также существовало торгово-ремесленное население. Георгий Гемист Плифон в речи перед правителем Мистры Феодором II Палеологом наряду с самым многочисленным и производящим классом земледельцев (τό αύτουργικόν) и правящим классом (αρχικόν φΰλον) выделяет в населении Морей (думается, что в первую очередь имеется в виду Мистра, поскольку большая часть жизни Плифона связана именно с этим городом) особый класс, к которому он относит ремесленников, купцов, лавочников и им подобных (δημιουργητικόν те καί έμπορικόν φολον καί εί δή τι άλλο τούτοις προσήκον). Этот класс, по мнению Плифона, существует для обслуживания двух первых, а также всего прочего населения: ремесленники обеспечивают людей теми предметами, в которых они нуждаются в своей повседневной жизни, купцы помогают каждой области выровнять несоответствие между излишками и недостатком предметов, лавочники скупают у ремесленников или купцов вещи (άθρόα) и продают каждому, кто в них нуждается[409]409
  Georgii Gemisti Plethonis ad principem Theodorum De rebus peloponnesiacis Oratio II. PG, 160, col. 849.


[Закрыть].

Пелопоннес располагает, как известно, значительными природными ископаемыми. В районе Мистры и Тайгета находятся богатейшие залежи железа, в частности бурого железняка. Особенно богатое месторождение железной руды находится у Порто Квальо, местечка в южной оконечности Лаконии, близ мыса Тенар (ныне Матапан)[410]410
  E. Curtius. Peloponnesos, eine historisch-geographische Beschreibung der Halbinsel, Bd. IL Gotha, 1852, S. 206. О геологической структуре и генезисе природных богатств на греческой территории см.: L. Моusоulos. То πρόβλημα τής έ'μεταλλεύσεως του υπογείου πλούτου τής Ελλάδος. Άθήναι, 1962.


[Закрыть]. В античное время лаконское железо пользовалось большим спросом. Добычей и обработкой его было занято много людей, а на рынке Спарты для изделий из железа было отведено самое лучшее место[411]411
  E. Curtius. Peloponnesos, S. 206; литературу о железных копях в Лаконии и искусстве обработки железа в древности см.: NE, III, 1906, σελ. 45, σεμ. 4. Сведения античных авторов об этих месторождениях и других полезных ископаемых Лаконии собрал Курциус (E. Curtius. Peloponnesos, S. 308, Anm. 6).


[Закрыть]. Разумеется, византийцы тоже знали об этих месторождениях. «Я слышал, что Пелопоннес и особенно окрестности самой Спарты полны железорудных копей» (πλήρη μετάλλων σιδήρου),[412]412
  'Γπόμνημα του καρδιναλίου Βησσαρίωνος εις Κωνσταντίνον Παλαιολόγον. NE, III, 1906, σελ. 26, 13–14. В другом месте Виссарион наряду со Спартой указывает и Тайгет (Ibid. σελ. 27, 4–5).


[Закрыть] – говорит в письме к деспоту Мистры Константину Палеологу кардинал Виссарион (по словам Ламброса, лучший знаток ресурсов Пелопоннеса)[413]413
  Ibid., σελ. 31.


[Закрыть] и настоятельно рекомендует деспоту систематически эксплуатировать эти земли с тем, чтобы избежать импорта железа[414]414
  Ibid., σελ. 26, 17–20.


[Закрыть]. Тем не менее приходится констатировать полное отсутствие добывающей промышленности в в Мистре, поскольку нет никаких сведений о разработке копей в это время и нигде не обнаружено следов каких бы то ни было производственных комплексов по переработке добытого сырья[415]415
  Ср. с этим континуитет горного дела на севере Балканского полуострова вплоть до османского завоевания: S. Yrуоnis. The question of the Byzantine mines. Speculum, 37, N 1, 1962, p. 17; И. П. Медведев. Проблема мануфактуры в трудах классиков марксизма-ленинизма и вопрос о так называемой византийской мануфактуре. В кн.: В. И. Ленин и проблемы истории. Л., 1970, стр. 406–407.


[Закрыть]. И, наоборот, источники говорят о систематическом ввозе железа из-за границы. Так, когда в 1388 г. возник конфликт деспота Мистры Феодора I с Венецией по поводу Аргоса, венецианское правительство применило к нему экономические санкции, отказав в продаже железа из Корона и Мод она для нужд «деспотата»[416]416
  D. Zakythinоs. Le despotat, I, p. 134.


[Закрыть]. Ввозилось железо и из Дубровника[417]417
  M. A. Андреева. Торговый договор Византии и Дубровника и история его подготовки. BS, 6, 1935/36, р. 115, п. 13.


[Закрыть]. Более того, даже Плифон, который ратовал за ликвидацию всякого импорта, утверждая, что страна не нуждается вообще в привозных товарах (Σχεδόν γαρ ούδ' δτοο των έξωθεν είσαγωγίμων δοκεΤ δεΐσθαι ή χώρα), делал исключение для железа и оружия (πλήν σιδήροο καί όπλων)[418]418
  Georgii Gemisti Plethonis ad regem Emmanuelem De rebus Peloponnesiacis Oratio I. PG, 160, col. 837.


[Закрыть].

Причиной такого положения в Мистре были низкий уровень состояния производительных сил, отсутствие какого бы то ни было прогресса в технике, отсутствие умелых, знающих специалистов. Особенно чувствительной была потребность в тех ремеслах, которые были необходимы как раз для развития горного дела и выплавки металлов, της οργανικής καί μηχανικής καί σιδηροποιητικής, по терминологии кардинала Виссариона. Живя в Италии, где в то время наблюдался подъем техники, но не порывая связей с родиной, прекрасно зная условия жизни обеих стран, Виссарион остро чувствовал и понимал разницу в уровне их развития. Стремясь поощрить горное дело в Мистре, он описывает различные механические устройства, применяющиеся в Италии для транспортировки грузов И дробления горных пород (ή βάρη τε βλκεται καί καταφερόμενα ραστα πλήττει τε καί λεαίνει τά τούτο) δεόμενα)[419]419
  ‘Υπόμνημα του καρδιναλίου Βησσαρίωνος, σελ, 26, 4–5.


[Закрыть]. Любопытно отметить отрывок из его письма, который, по-видимому, представит особый интерес для историков итальянской промышленности: «Бревна (в Италии) распиливаются автоматически (sic!), жернова крутятся с наивозможной скоростью и стремительностью, кузнечные меха при выплавке и разливке металлов, напрягаясь и расслабляясь, без всякой помощи рук отделяют металлы от имеющегося и выпадающего негодного вещества»[420]420
  Ibid., σελ. 26, 5–10: Ξύλα πρίζονται αυτομάτως, μύλωνες τάχιστα τε αϊ ώς ενεστιν όξύτατα χινουνται, οί τε φυσητήρες των έν χωνείας καί διακρίσεσι <τών> μετάλλων ασκοί έντεινόμενοί τε καί άνιέμενοι, μηδεμιάς χειρός ύπουργουσης, τά μέταλλα τής ένουσης μοχθηρας τε καί ρεούσης διακρίνουσιν ύλης. Эти данные МОГЛИ бы, на наш взгляд, существенно дополнить картину организации горных работ в Италии, которую дает Д. Луццатто (Экономическая история Италии. Пер. с ит. М., 1954, стр. 310).


[Закрыть]. Изготовление железа, по его мнению, «столь полезно и столь необходимо людям, что без этого невозможно добиться успеха ни в военных, ни в мирных, ни в государственных делах»[421]421
  'Υπόμνημα του καρδιναλίου Βησσαρίωνοσ, 26, 10–13.


[Закрыть]. В качестве практической меры он советует деспоту Мистры некоторых молодых людей послать в Италию для обучения необходимым ремеслам (τινας έκλεξάμενος νέοος εις 'Ιταλίαν πέμψαι, των τεχνών μαθησομενοος τάς άναγκαίας),[422]422
  Ibid., σελ., 25–26.


[Закрыть] добавляя, что такое практическое освоение этих ремесел позволит легко и в короткий срок изучить их. Из других видов промышленности, практиковавшихся в Италии, Виссарион упоминает изготовление стекла, производство шелковых и шерстяных тканей и окраску их[423]423
  Ibid., σελ. 26.


[Закрыть]. Действительно, как указывает Луццатто, техника стекольного производства (например, в Венеции) была настолько высока, что оставалась непревзойденной вплоть до XVII в.,[424]424
  Д. Луццатто. Экономическая история Италии, стр. 330–331.


[Закрыть] а предприятия шелковой и шерстяной промышленности экспортировали изготовленные ими ткани через порты Генуи, Анконы и Венеции в Пелопоннес[425]425
  Там же, стр. 369.


[Закрыть].

Лучше, по-видимому, обстояло дело в Мистре, городе с широким размахом строительства, со строительными ремеслами и художественными промыслами. Активизация деятельности церкви выразилась в усиленном возведении многочисленных церквей и монастырей, но наряду с культовым зодчеством, которое всегда было ведущим в Византии, в Мистре широко велось и гражданское строительство. Прекрасный строительный материал поставляли богатые леса Тайгета, πλεε'στη και καλλεστη υλη, как квалифицирует их кардинал Виссарион,[426]426
  'Υπόμνημα του καρδιναλίου Βησσαρίωνος, σελ. 26, 33. Ср. также Прославление пелопоннесских лесов Иоанном Евгеником: ПП, I, σελ. 50–51.


[Закрыть] и превосходный мрамор карьеры Лаконии, о чем свидетельствует Гилетьер[427]427
  La Guilletièrе. Lacédémon ancienne et nouvelle. Paris, 1676, p. 398–399.


[Закрыть]. Особенно была богата благородным камнем южная часть Лаконской долины. На склонах отрогов Тайгета, окаймляющих с севера долину Гелоса, находились знаменитые порфировые каменоломни Левецовы светло-зеленый камень которых когда-то считался самым изысканным украшением римских зданий[428]428
  E. Curtius. Peloponnesos, S. 206 und Taf. IX.


[Закрыть]. Еще более распространенным в античности был тенарский мрамор, который римляне добывали для своих колоннад[429]429
  Ibid.


[Закрыть]. В византийское время эти сокровища послужили и грекам. На протяжении сравнительно небольшого периода были возведены тысячи построек,[430]430
  Нынешние руины Мистры, насчитывающие около двух тысяч построек (M. Sotiriou. Mistra. Une ville byzantine morte. Athènes, 1935, p. 6), содержат и более поздние постройки времени турецкого господства, но особой перестройке или достройке город не подвергался (Ф. И. Шмит. Памятники Мистры. ЖМНП, 1911, май, стр. 253). Более того, половина зданий вообще, по-видимому, не дошла до наших дней. Во всяком случае Ла Гилетьер писал, что «в Мистре насчитывают около 2000 населенных домов и столько же в Мезохорионе» (La Guilletière. Lacédémon ancienne et nouvelle, p. 420).


[Закрыть] многие из которых являются уникальными произведениями поздневизантийской архитектуры. Все это свидетельствует о наличии в Мистре многочисленной прослойки ремесленников строительных профессий (δημιουργητικόν φυλον, по терминологии Плифона),[431]431
  Georgii Gemisti Plethonis ad principem Theodorum. Oratio II, col. 849.


[Закрыть] состоявших как из высококвалифицированных мастеров, архитекторов и художников, так и подмастерьев (μαστόροι και ύποοργοε),[432]432
  Pseudo-Dorotheos, p. 235.


[Закрыть] а также тех, которые живут продажей своей рабочей силы (την του σώματος ρώμην μιστούμβνοι, διακονουντες άλλοτε άλλοις διαζωσιν)[433]433
  Georgii Gemisti Plethonis ad principem Theodorum. Oratio II, col. 849.


[Закрыть]. Ничего неизвестно об организации труда этих ремесленников и мастеров. Во всяком случае можно быть почти уверенным в отсутствии цеховой, корпоративной организации в Мистре, поскольку исчезновение в Византии корпораций в это время, т. е. как раз в эпоху, когда в городах Запада все более и более укрепляется идея организации ремесленников и торговцев по корпорациям, констатируется повсеместно[434]434
  E. Frances. La disparition des corporations byzantines. Actes du XIIe Congrès International d'études byzantines, II, Beograd, 1964, p. 94; cf. P. Charanis. On the social structure and economic organization of the Byzantine empire in the XIII century and later. BS, 12, 1951, p. 151–152. Правда, следует отметить и мнения тех исследователей, которые считают, что ремесленные цехи не исчезли в Византии. Например, Влахос утверждает, что в Мельнике (или Меленике) всегда (!) существовали цехи и что эта византийская традиция перешла и в турецкую эпоху (ссылка на Штекле, без указания страниц). См.: Th. N. Vlachos. Die Geschichte der byzantinischen Stadt Melenicon. Thessaloniki, 1969, S. 106. Сторонником точки зрения о продолжающемся существовании ремесленных корпораций в поздневизантийскую эпоху является и Киррис. См.: С.-Р. Куrris. Gouvernés et Gouvernants à Byzance pendant la revolution des zelotes (1341–1350). Gouvernés et Gouvernants, 33, 1968. Но если эти два исследователя не приводят в пользу своей точки зрения никаких доказательств, то М. Я. Сюзюмов расценил содержащиеся в «Шестикнижии» и заимствованные из «Книги Эпарха» и трактата Юлиана Аскалонита (V–VI вв.) отрывочные сведения о ювелирах, хлебопеках, вофрах и других как свидетельство существования в Фессалонике в ХІV в. корпораций этих ремесленников. См.: М. Я. Сюзюмов. К вопросу о характере выступления зилотов в 1342–1349 г. ВВ, 38, 1968, стр. 28, сн. 61. О наших возражениях см.: И. П. Медведев. Проблема мануфактуры, стр. 402 403.


[Закрыть]. За два века (XIII и XIV) встречаются буквально единичные свидетельства, которые могут быть истолкованы в пользу тезиса о наличии цехов в поздневизантийском городе. В частности, источники, относящиеся к Фессалонике, упоминают об экзархе мироваров (των μορεψων) и протомаисторе домостроителей (του πρωτομαΐστορος των οικοδόμων)[435]435
  F. Dоlgеr. Aus den Schatzkammem des heiligen Berges, N 111, S. 303; N 112, S. 306.


[Закрыть]. Однако ни в том, ни в другом случае о цехе не говорится ни слова. Экзархом мог быть чиновник, в обязанность которому было вменено наблюдение за этими продавцами парфюмерией, а были ли они организованы в корпорацию, сказать трудно. «Протомаистор» мог означать подрядчика, стоявшего во главе артели странствующих мастеров. Рудаков говорит, что в силу самих условий ремесла мастера строительных специальностей обычно объединялись в артели, странствовавшие но империи в поисках работы и бравшие те или иные публичные или частные подряды[436]436
  A. П. Рудаков. Очерки византийской культуры по данным греческой агиографии. М., 1917, стр. 142; ср.: И. П. Медведев. Проблема мануфактуры, стр. 402; Э. Франчес. Исчезновение корпораций в Византии. ВВ, 30, 1969, стр. 46.


[Закрыть]. Думается, что и для Мистры артельная организация была наиболее характерной. Далее будет показано, насколько своеобразные формы в архитектуре и настенной живописи приняло это любопытное соединение работы мастеров разных школ, стилей и направлений, отовсюду и больше всего, конечно, из Константинополя стекавшихся в Мистру.

Следует оговориться, что строительная деятельность, какой бы оживленной она ни была, еще не может характеризовать развитие города как центра товарного производства, поскольку ее развитие было связано со специфическими условиями подъема политического значения Мистры как феодального центра и явно не отражала общей эволюции городского ремесленного производства. На первый взгляд это утверждение не относится к такому традиционному занятию населения Мистры, как производство шелка, развитию которого способствовало изобилие тутовых деревьев, покрывавших всю Лаконскую долину[437]437
  По-видимому, само название «Морея», утвердившееся в средние века за Пелопоннесом, связано с греческим словом μόρον – «шелковица», μορέα – «тутовое дерево», μοοεών – «тутовый сад» или «тутовая страна» и является показателем высокого развития шелководства в средние века на Пелопоннесе (R. Hаusсhіld. Mistra – die Faustburg Goethes. Berlin, 1963, S. 11, Anm. 2).


[Закрыть]. Центром данного промысла в Мистре были кварталы с еврейским населением. Искусные торговцы и ремесленники, евреи издавна образовали в Византийской империи множество крупных колоний[438]438
  См. литературу: Joshua Starr. The Jews in the Byzantine Empire 641 –1204. Athen, 1939; A. Andreades. Οί Εβραίοι έν τώ Βυζαντινώ Κράτει. 'Έργα, I. Άθήναι, 1938.


[Закрыть]. Наряду с другими еврейскими колониями Пелопоннеса (в Патрах, Коринфе)[439]439
  A. Andreades. Οί ΈβραΤοι, σελ. 612.


[Закрыть] процветала и колония Спарты, первое упоминание о которой встречается в Житии святого Никона Метаноита. Евреи Спарты занимались изготовлением тканей. Под предлогом спасения Спарты от свирепствовавшей в то время эпидемии чумы проповедник добился изгнания спартиатами «нечестивцев» из их города[440]440
  0 βίος Νίκωνος του Μετανοείτε. NE, III, 1906, σελ. 162–166.


[Закрыть]. Позднее, когда Мистра стала административным центром византийской Морей, там образовалась новая еврейская колония. Как и в остальной империи, еврейское население Мистры подвергалось сегрегации, обитая в кварталах, расположенных за городскими стенами, в районе так называемого экзохориона, или внешнего города[441]441
  D. Zakythinos. Le despotat, II, p. 43; cf. P. Tivcev. Sur les cités byzantines aux XIe–XIIIe siècles. Byzantinobulgarica, I, Sofia, 1962, p. 158.


[Закрыть]. Ла Гилетьер называет этот район «Новой Иудеей» и сообщает, что в нем насчитывалось около 1000 домов, почти полностью населенных евреями которые имели там синагогу[442]442
  La Guilletière. Lacédémon ancienne et nouvelle, II, p. 423.


[Закрыть]. По-видимому, именно к этим кварталам и относится название Εβραϊκή, сообщаемое Сфрандзи,[443]443
  Georgios Sphrantzes, p. 68 (XXXVII, 1); cf. Pseudo-Phrantzes, p. 342.


[Закрыть] которое Закифинос, пользующийся старым боннским изданием его хроники, соединил с известным местечком Τρίτη[444]444
  E. Curtius. Peloponnesos, II, S. 160, 245 und Taf. IX.


[Закрыть] и сделал на этом основании вывод, что последнее служило для евреев Мистры убежищем[445]445
  D. Zakythinos. Le despotat, II, p. 43. Он сообщает, ссылаясь на работу – N. A. Bees. Οί Εβραίοι τής Λακεδαιμόνιας καί του Μυστρά. Νουμας, III (1905), № 166, 10, к сожалению, нам не доступную, – что в Лаконии до сих пор сохранились надписи на еврейском языке.


[Закрыть].

Занимаясь главным образом производством шелка, ремесленники Мистры реализовывали результаты своего труда как на рынках Корона и Модона, посещая эти венецианские владения,[446]446
  D. Zakythinos. Le despotat, II, p. 43.


[Закрыть] так и на рынке самой Мистры. В постановлении венецианского сената от 19 июня 1430 г. говорится, что в течение нескольких лет венецианские купцы отправляются в Мистру и в другие города Морейского деспотата, чтобы продавать там сукна и покупать шелк и кошениль (грану)[447]447
  F. Thiriet. Régestes des délibérations du Sénat de Venise concernant La Romanie, II. Paris, 1959, p. 275, N 2202.


[Закрыть]. В том же году сенат, стремясь оказать давление на деспота Мистры Феодора II Палеолога, с которым Венеция находилась в споре по поводу церковной юрисдикции латинского архиепископа Патр, запретил венецианцам Пелопоннеса покупать в Мистре шелка. Ламброс полагает, что запрещение длилось до 1445 г., когда в результате новых соглашений была восстановлена свобода вывоза[448]448
  NE, III, 1906, σελ. 46–47.


[Закрыть]. Известно, что после очередного конфликта венецианское правительство 12 сентября 1450 г. разрешило деспоту Мистры посылать шелк в Венецию, но с уплатой пошлины[449]449
  F. Thiriet. Régestes, III, 1961, N 2835.


[Закрыть].

Шелководство в Мистре, по-видимому, не превышало рамок домашнего производства. Правда, это не может рассматриваться как признак упадка, так как вскармливание коконов в домашних условиях всегда считалось наилучшим способом их разведения. Еще в первой половине XIX в., когда в Спарте стали появляться первые предприятия по разведению шелковичных червей и прядению шелка, каждый житель имел привычку разводить шелковичных червей у себя дома. По свидетельству Бюшона, женщины выводили яйца коконов, грея их на своей груди[450]450
  J. A. Buchоn. La Grèce continentale et la Morée. Paris, 1843, p. 425.


[Закрыть]. Однако, являясь отраслью сельского хозяйства или по крайней мере промыслом, шелководство не превратилось в Мистре в шелкоткачество. Развитию шелкоткачества и вообще текстильной промышленности в византийской Мистре препятствовал все возрастающий импорт иностранных товаров, по преимуществу готовых мануфактурных изделий. Ткани, сукна и одежда итальянского производства наводняли города и деревни византийской Морей[451]451
  D. Zakythinos. Le despotat, II, p. 252.


[Закрыть]. Знать предпочитала иностранные одежды, о чем с негодованием говорит Плифон (Των γάρ ξενικών τούτων έσθήτων πολλή άλογία και δείσθαι)[452]452
  Georgii Gemisti Plethonis. Oratio I. PG, 160, col. 837.


[Закрыть]. Разумеется, конкуренция была совершенно не по силам мистриотам, которые в лучшем случае могли противопоставить готовым изделиям итальянских мануфактур метаксу, необработанный шелк-сырец. Видимо, традиции былого высокого мастерства обработки шелка, изготовления тканей и окраски были совершенно утрачены, поскольку Виссарион среди ремесел, которым должны были обучаться в Италии молодые люди, посланные из Мистры, упоминает и изготовление шелковых и шерстяных одежд и их окраску (ή των σηρικών, ή τών έξ έρίοο ποίησις ίματίων και προσέτι ή τούτων άμφοτέρων βάφη)[453]453
  'Γπόμνημα του καρδιναλίου Βησσαρίωνος, σελ. 26, 30–32.


[Закрыть].

Что касается значения Мистры как торгового центра, то нужно отметить, что здесь проявлялось действие комплекса как положительных, так и отрицательных условий. В географическом отношении, с точки зрения обмена, Мистра была расположена крайне невыгодно. Местность и город находились в котловине, на 9/10 окруженной горами, и совершенно не имели выхода к морю. Этот замкнутый характер Лаконии давал себя знать всегда. Как в античное время Спарта не была городом даже в тогдашнем смысле этого слова, т. е. городом-полисом, и по типу поселения напоминала деревню, так и в наши дни она представляет собой захолустный городок с небольшим числом жителей, лишенный даже железнодорожного сообщения[454]454
  R. Ηauschild. Mistra, S. 4.


[Закрыть]. В последние века византийской истории положение было значительно лучше, так как «по причине своего географического положения и внешнеполитических условий, которые превалировали в восточном бассейне Средиземного моря, начиная с XI в., Морея стала важным центром экономических связей»[455]455
  D. Zakythinos. Le despotat, II, p. 253.


[Закрыть]. Закифинос полагает, что эту функцию она сохранила вплоть до того времени, «когда оттоманское господство и упадок золотой валюты (carence de l'or) изменили ориентацию мировой торговли»[456]456
  Ibid.


[Закрыть].

Превращению Мистры в торговый центр способствовали два фактора: ее положение как административного центра византийской Морей, что обеспечивало приток купцов и товаров как из-за границы, так и из других мест Пелопоннеса, и близость двух важнейших портов Венеции в Пелопоннесе – Корона и Модона, являвшихся превосходными станциями для венецианских судов на их пути на Восток и представлявших собою, по выражению официального документа, два «главных глаза коммуны» (oculi capitales communis)[457]457
  F. Thiriet. Régestes, I, N 559; cf. A. A. Vasiliev. History of the Byzantine empire. Madison, 1952, p. 466.


[Закрыть]. Последнее обстоятельство было особенно важно для Мистры, поскольку непосредственно вовлекало ее в сферу влияний венецианцев.

Организация обмена была достаточно примитивной. Используя, по всей вероятности, кратчайший и единственно возможный со стороны Модона путь, а именно: на судах до Каламаты, порта на северном побережье Мессенского залива, затем по горным тропам рассекающего Тайгет ущелья Лангады, на лошадях или скорее мулах, как это делали агогиоты Мистры и Трипи при перевозке через ущелье вина, масла и шелковичного кокона,[458]458
  K. Baedeker. Griechenland. Handbuch für Reisende. Leipzig, 1904, S. 368. Использовался, по-видимому, и старый путь через Монемвасию, которая рассматривалась как порт Мистры.


[Закрыть] венецианские купцы приезжали в Мистру, привозя с собой звонкую монету и товары, по преимуществу, как было сказано, готовые мануфактурные изделия[459]459
  С. Sathas. Documents inédits relatifs à l'histoire de la Grèce au moyen âge, III, p. 380–381; F. Thiriet. Régestes, I, N 778; II,N 2202; III, N 2835.


[Закрыть]. Закупали они там в основном продукты сельскохозяйственного производства: хлеб, хлопок, мед, изюм (uva passa), но особенно шелк-сырец и кошениль, или грану, естественный краситель, изготовляемый из высушенных и растертых самок червецов и окрашивающий ткань в пурпурный цвет. Нам известен один такой венецианский купец, Марино Виадро (по-видимому, комиссионный агент какой-нибудь венецианской торговой фирмы), который имел право покупать в Мистре хлеб и vallania, плоды некоторых дикорастущих деревьев типа дуба, применявшихся при дублении кож[460]460
  F. Thiriet. Régestes, I, p. 52, N 156. Среди разнообразных продуктов сельскохозяйственного производства и текстильного ремесла, проходивших через Корон и Модон, о которых упоминает флорентийский купец Франческо Бальдуччи Пеголотти, известную долю, очевидно, должны были составлять товары Мистрн (см.: F. Balducci Pegolotti. La Pratica della Mercatura. Ed. A. Evans. Cambridge Mass., 1936, p. 145).


[Закрыть]. Обмен производился, по всей вероятности, во время ярмарок (πανηγύρεις) и особенно во время крупных ежегодных ярмарок (έν ταϊς κατ' έτος γινομέναις πανηγύρεσν), о которых упоминают хрисовул Андроника III и аргировул деспота Мистры Феодора Палеолога в пользу Монемвасии[461]461
  MM, V, p. 167, 171.


[Закрыть]. Правда, имеются в виду ярмарки, происходившие в разных городах и крепостях Пелопоннеса, но думается, что Мистра не составляла исключения. В центре города находилась просторная площадь, единственная в городе и его предместьях. Орландос полагает, что она, согласно господствующим средневековым обычаям, использовалась преимущественно для практических целей: здесь происходили народные собрания, празднества и ярмарки. Там же находился и рынок, о чем ясно свидетельствует использование площади в этом смысле не только при турецком господстве (Bojuk bazar), но и византийское название φόρος (от латинского forum)[462]462
  A. Orlandos. Τα παλάτια και τα σπίτια του Μυστρά, σελ. 9–10; cf. La Guilletière. Lacédémon ancienne et nouvelle, p. 391.


[Закрыть].

Оставаясь верным своей торговой политике, направленной на удушение экономики торгового партнера (Le dirigisme mercantile, как называет эту политику Тирье[463]463
  F. Thiriet. La Romanie vénitienne au moyen âge. Paris, 1959, p. 304 sq.


[Закрыть]), и стремясь сосредоточить всю инициативу торговли с Мистрой в своих руках, венецианское правительство запрещало своим подданным ездить в Мистру и торговать там, поскольку «для национальной экономики это чрезвычайно убыточно и лучше, если греческие купцы будут прибывать для торговли в Корон и Модон»[464]464
  F. Thiriet. Régestes, II, N 2202.


[Закрыть]. Это постановление принято 19 июня 1430 г., но известно и более раннее постановление сената (от 21 марта 1392 г.), в котором тоже говорится, что греческие подданные деспотата Мистры могут приезжать в Корон и Модон и продавать свои продукты, но венецианцы должны воздерживаться от посещения портов деспотата, чтобы вся торговля сосредоточилась в этих двух венецианских портах[465]465
  Ibid., I, N 812.


[Закрыть]. Правда, неоднократные постановления сената показывают, что осуществить в полном объеме эти намерения Венеции не удавалось, но обратное движение купцов и товаров действительно имело место. Так, 12 сентября 1450 г. сенат ответил Афанасию Ласкарису, послу деспота Мистры Димитрия Палеолога, что если деспот заставит возвратить венецианским гражданам имущество, которое его подданные похитили, Венеция вернет купцам Мистры все то, что у них было конфисковано[466]466
  Ibid., III, N 2835.


[Закрыть] (вероятно, во время их пребывания в Короне и Модоне). Неизвестно, какой национальности были эти «купцы Мистры», но думается, что евреи занимали среди них самое значительное место. Во всяком случае применительно к XVII в. Ла Гилетьер сообщает, что «вся торговля Мизитры проходит через руки евреев», добавляя, что они «являются самыми большими ростовщиками в мире»[467]467
  La Guilletière. Lacédémon ancienne et nouvelle, p. 492. Из епископального акта 1330 г. мы знаем о ростовщической сделке между занимавшим митрополичий престол Мистры Григорием Вутасом и двумя братьями Элададами, которые, судя по фамилии, были евреями: άπερ (речь идет об имуществе Митрополии, – И. Μ.) εδοκεν о πρώην χρηματίσας Λακεδαιμόνιας Βουτάς έκείνος προς τούς δύο αύταδέλφους τζαουσίους τούς Έλαδάδας. G. Millet. Les inscriptions byzantines de Mistra. BGH, 23, 1899, p. 123; cf. R. I. H. Jenkins and C. Mango. A synodicon of Antiocb and Lacedaemonia. DOP, 15, 1961, p. 242.


[Закрыть].

Несомненный интерес, на наш взгляд, представляют сообщения документа от 12 августа 1449 г. о греческих имуществах, находившихся в Короне, из которых коронцы требовали возместить убытки, причиненные им чиновниками деспота Мистры,[468]468
  F. Thiriet. Régestes, III, N 2810.


[Закрыть] и упоминание другого документа (от 12 сентября 1450 г.) о находившихся там же золотых сокровищах, принадлежавших протостратору Эвдемониану и оставленных ему неким Лукой из Вероны[469]469
  Ibid., N 2853.


[Закрыть]. Очевидно, в Короне существовал какой-то филиал венецианского банка, куда греки Мистры вкладывали свои накопления.

Таким образом, близость Корона и Модона давала возможность осуществлять непосредственные торговые контакты Мистры с Венецианской республикой, втягивала ее в орбиту коммерческо-предпринимательской деятельности последней и тем самым стимулировала в какой-то степени развитие товарно-денежных отношений в Мистре. Однако отрицательное действие географического фактора все же сказывалось, особенно в сравнении с другими местами византийской Морей. Известно, какую большую роль на местном рынке, охватывавшем все побережье Адриатического моря и втягивавшем в сферу своего влияния и Балканский, и Апеннинский полуострова,[470]470
  M. A. Андреева. Торговый договор, стр. 110–111.


[Закрыть] играли Кларенца и Патры. Главными предметами этого Адриатического рынка были хлеб и соль. В этом смысле соляные копи Арголиды, в частности Гермесиона, Кивериона и Кастры, а также соляные копи Патр[471]471
  D. Zakythinоs. Le despotat, II, p. 250.


[Закрыть] резко повышали значение вышеназванных пунктов. Северные области полуострова были богаты и хлебом. Так, отмеченное Чириако из Анконы обилие вспаханных полей, по мнению Андреевой, следует искать не на юге в Лакедемонии и Мессении, а на севере в землях, прилегающих к Патрасскому заливу[472]472
  M. A. Андреева. Торговый договор, стр. 115.


[Закрыть]. Настоящими центрами торговли были Коринф с его знаменитым изюмом (uve Coranto),[473]473
  F. Balducci Pegolotti. La Pratica della Mercatura, p. 157.


[Закрыть] кошенилью (путешественник Симон Сиголи, который посетил Коринф в сентябре 1384 г., сообщает, что здесь рождалась «самая лучшая в мире грана»),[474]474
  Viaggio al Monte Sinai di Simone Sigoli. Milan, 1841, p. 75; cf. D. Zakythinоs. Le despotat, II, p. 247.


[Закрыть] камедью и адрагантом, а на юго-востоке полуострова – Монемвасия с ее не менее знаменитым вином. Пеголотти сообщает, что вино Монемвасии продавалось в Тане, итальянской колонии на Черном море[475]475
  F. Balducci Pegolotti. La Pratica della Mercatura, p. 24.


[Закрыть]. Источники буквально пестрят упоминаниями названных пунктов как важных центров обмена. Экономическая политика деспотов Мистры была направлена как раз на то, чтобы активизировать торговую деятельность именно в этих местах. Они заключают торговые договоры с Дубровником, Флоренцией, приглашают купцов этих республик чаще посещать Патры, Кларенцу, другие места Пелопоннеса, жалуют им значительные пошлинные льготы[476]476
  D. A. Zakythinos. Le despotat, I, p. 275–284; II, p. 260–262; В. Кrekic. Dubrovnik (Raguse) et le Levant au moyen âge. Paris, Mouton, La Haye, 1961, p. 371, N 1226.


[Закрыть]. Однако среди подробного перечисления пунктов ни разу не упоминается Мистра. Нет ни одного торгового договора или какого-либо другого соглашения, объектом которого была бы Мистра. Она была изолирована от международного рынка и вынуждена была ограничивать свою в общем-то достаточно пассивную и скромную торговлю общением с вышеупомянутыми венецианскими пунктами. Особенно затруднительным становилось положение Мистры во время политических неурядиц между деспотами и республикой. Так, острый кризис в греко-венецианских экономических отношениях наступил с 1428 г. в связи с победоносными кампаниями Константина Палеолога на севере полуострова и в континентальной Греции, непосредственно задевавшими интересы республики. 19 июня 1430 г. Сенат постановил, чтобы все товары (в частности, шелк и грана), которые из Мистры импортировались в Корон и Модон, были обложены огромной по тому времени пошлиной в 10 %, в то время как на товары, экспортируемые в Мистру, только 3 %[477]477
  F. Thiriet. Régestes, II, N 2202; C. Sathas. Documents inédits, III, p. 380–381; cf. D. A. Zakythinos. Le despotat, II, p. 259–260.


[Закрыть].

Интересно, что, восхваляя в уже известном нам письме успех деспота Константина Палеолога, восстановившего стену на Коринфском перешейке, кардинал Виссарион упоминает о том, что у Константина было намерение основать город на Истме (μή μέχρι δε τούτου διανοηθεις στηναι, άλλα προσέτι και πόλιν έκείσε ίδρύσασθαι, Ιτι μάλλον άξια θαύματος έλογίσω)[478]478
  'Γπόμνημα του καρδιναλίου Βησσαρίωνος, σελ. 16.


[Закрыть]. Ламброс полагает, что в данном случае речь идет не только о попытке создать какой-то своего рода наблюдательный пункт (να έπιχειρήσ τό σκοπηθέν), но и о перенесении в этот город столицы из Мистры «ради более надежной защиты Пелопоннеса, подвергавшегося опасности со стороны турок»[479]479
  NE, III, 1906, σελ. 29.


[Закрыть]. Нам такое объяснение кажется малоубедительным, поскольку именно в военном отношении местоположение Мистры было исключительно благоприятным, что не раз спасало страну и ее столицу. Если у Константина Палеолога действительно было намерение перенести столицу из Мистры на север (это представляется весьма возможным, если вспомнить, что одно время он передал управление Мистрой Сфрандзи, а сам отправился на север полуострова), то причиной этого могло быть стремление освободиться от опеки Венеции и дать выход новой столице к международному рынку, хотя бы ценой соглашения с другими итальянскими республиками или Дубровником, т. е. с партнерами, «не столь опасными в смысле политическом, но достаточно оборотливыми и могущими обслуживать и свой, и греческий рынок»[480]480
  Μ. А. Андреева. Торговый договор, стр. 117.


[Закрыть].

Итак, функции Мистры как центра производства и обмена были чрезвычайно скромными. Тот факт, что основными предметами массового товарного обращения, с которыми купцы Мистры появлялись на рынке в качестве продавцов, были не изделия городского производства, а продукты сельского хозяйства, свидетельствует о том, что именно последнее составляло основу экономики города. Это подтверждается сообщениями путешественников XV в. о процветании сельскохозяйственных культур и утверждением Плифона, что «львиная доля пелопоннесцев (τόν πολύν λεών) занимается сельским хозяйством, а некоторые – скотоводством, добывая себе этим средства к существованию»[481]481
  Georgii Gemisti Plethonis. Oratio I, coi. 825.


[Закрыть].

Следствием такого положения вещей в Мистре была чрезвычайная слабость в экономическом отношении и незрелость в социально-политическом городских торгово-ремесленных, бюргерских элементов, нашедшая свое выражение в крайне примитивной городской организации. По-видимому, Лоньон имел все основания сказать, что в Мистре отсутствовал «средний класс» между аристократической знатью и чиновничеством, с одной стороны, и основной массой (le gros) населения, занятого по преимуществу обработкой земли, – с другой[482]482
  J. Lоngnоn. La renaissance de l'hellénisme dans le despotat de Morée. Journal des savants, 1954, juillet-septembre, p. 122.


[Закрыть]. Во всяком случае не сохранились никакие сведения о наличии в Мистре прослойки οί μέσοι, какой мы ее знаем, скажем, по Фессалонике,[483]483
  O. Tafrali. Thessalonique au XIVe siècle. Paris, 1913, p. 27–30; cf. I. Sevcenko. Alexios Makrembolites and his «dialogue between the rich and the poor». ЗРВИ, 6, 1960, p. 200–201; G. Weip. Joannes Kantakuzenos – Aristokrat, Staatsmann, Kaiser und Mônch – in der Gesellschaftsentwicklung von Byzanz im 14. Jahrhundert. Wiesbaden, 1969, S. 71–72; H. Hunger. Johannes Chortasmenos (ca. 1370-ca. 1436/37). Wien, 1969, S. 44–48; G. Ostrogorsky. Observations on the aristocracy in Byzantium. DOP, 25, 1971, p. 20; E. Werner. Gesellschaft und Kultur im XIV. Jahrhundert: sozialôkonomischen Fragen. Rapports du XIVe Congrès International des etudes byzantines, I. Bucarest, 1971, S. 41; K.-P. Matsсhke. Fortschritt und Reaktion in Byzanz im 14. Jahrhundert. Konstantinopel in der Bürgerkriegsperiode von 1341 bis 1354. Berlin, 1971, S. 49–57, 95–103.


[Закрыть] и дело здесь, пожалуй, не только в отсутствии источников. Даже в тех редких случаях, когда «народ» Мистры по каким-либо поводам упоминается в источниках (большей частью под названиями δήμος или λαός), речь идет, по-видимому, о низшем слое городского населения – плебсе, неистощимым источником для пополнения которого служило многочисленное сельское население, в частности άνθρωποι ξένοι και τω δημοσίω ανεπίγνωστοι[484]484
  О текучести византийского сельского населения, характерной особенностью которой являлось не только бегство крепостных крестьян от одного землевладельца к другому, но и бегство в города, см.: Г. А. Острогорский. Византийские писцовые книги, стр. 267; В. А. Сметанин. Деклассированная прослойка в поздневизантийской деревне, стр. 106–107. О проблемах, связанных с историей плебейства в средние века, см. специальную работу: M. Erbstôsser, E. Werner. Ideologische Problème des mittelalterlichen Plebejertums. Berlin, 1960.


[Закрыть]. Бесправная в юридическом отношении, обездоленная в имущественном, вся эта масса деклассированных элементов жила подачками монашества, являясь его орудием в междоусобной борьбе. Именно плебс, как нам кажется, осуществляя программу монашества, явился движущей силой событий 1402 г. в Мистре, на что указывает вооружение восставших: ξύλα καί πέτραι, колья и камни – типичное и испытанное оружие толпы.