Текст книги "Мистра"

Автор книги: Игорь Медведев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Тщательное лингвистическое исследование Хаджидакиса не позволяет сомневаться в его выводах, которые подтверждаются рядом аналогичных исследований. Известно, что с этого времени начинается употребление фамилий у византийцев, и, между прочим, профессии дали повод к образованию многих из них. Милиаракис пишет, что все эти Μαμουνας, Βουτσαρας, Κρασσας, Μυλωνάς, Σιδεράς и другие произошли именно таким образом[92]92
  A. Μilіаrakis. Οικογένεια Μαμωνά. Έν Άθήναις, 1902, σελ. 21; cf. D. Vауасaсоs. Noms de famille néogrecs dérivant de mots à signification de grade, titre et offices militaires et administratifs. Actes du I Congrès International des études balkaniques et sud-est européennes, VI, Sofia, 1968, p. 559–564.


[Закрыть]. Раньше мы склонны были расценивать сообщения хроники Псевдо-Дорофея (князь назвал крепость Мизитрой, потому что ό τόπος έκεΐνος ετζη έλέγετο Μιζηθρας και Ελληνικά λέγεται Σπάρτα)[93]93
  Pseudo-Dorotheos, p. 235.


[Закрыть] как подтверждение мнения Фальмерайера, полагая, что здесь греческое название Спарты как бы противопоставляется негреческому – Мизитре[94]94
  Тезисы докладов VII Всесоюзной конференции византинистов, Тбилиси, 1965, стр. 27.


[Закрыть]. Однако более внимательное рассмотрение привело нас к другому выводу. Дело в том, что авторы времен составления хроники Псевдо-Дорофея под 'Ελληνικά всегда имеют в виду древнегреческий язык, а современный им греческий язык обозначают термином «койнэ». Поэтому указанное место хроники нужно переводить следующим образом: «Князь назвал крепость Мизитрой, потому что вся эта местность называлась Мизитрой, а на древнегреческом именуется Спартой», а это больше подтверждает мнение Хаджидакиса, чем Фальмерайера.

В заключение необходимо коснуться топографической проблемы, связанной с именами Спарты и Мистры[95]95
  См. III раздел статьи И. Шмидт, озаглавленный «Spartas und Mistras Identifizierung bzw. Differenzierung» (Johanna Schmidt. Sparta – Mistra. Forschungen über Goethes Faustburg. «Goethe», Neue Folge des Jahrbuchs der Goethe-Gesellschaft, 18. Band, Weimar, 1956, S. 136–143).


[Закрыть]. Точки зрения о том, нужно ли отождествлять оба города или нужно отделять их друг от друга, долгое время были диаметрально противоположны. Отождествлению их особенно много способствовали описания путешественников, основывающихся большей частью на личном осмотре и часто принимавших Мистру за то место, где когда-то лежала Спарта. Так, Ла Гилетьер «находит» среди руин дворцового квартала Мистры дома Менелая, храм Елены, Геркулеса и Венеры с Дромосом и Платанистасом[96]96
  La Guilletière. Lacédémone ancienne et nouvelle, p. 392 et suiv.


[Закрыть]. В действительности же эти здания не имели никакого отношения к руинам Спарты, само местонахождение которой было далеко от средневекового города. Эти ошибочные положения Ла Гилетьера воспроизводятся в различных географических произведениях, а также становятся достоянием некоторых профессиональных топографов, которые упоминают только Спарту или Лакедемон, но не Мистру[97]97
  J. Schmidt. Sparta – Mistra, S. 136–138.


[Закрыть].

В то же время появилась противоположная тенденция – рассматривать оба города совершенно изолированно в географическом отношении. Бюшон, например, утверждал, что в действительности «имеется три города Спарты, сильно отличающиеся один от другого как по условиям их исторического существования, так и по их местонахождению: Спарта античная, Лакедемония средних веков и Мистра Виллардуэнов. Античная Спарта была расположена в долине, примерно на месте современной Спарты, и простиралась до холмов, к которым примыкают остатки амфитеатра. Византийская Лакедемония находилась на четырех холмах, рядом с Эвротом, и это определено самым неоспоримым образом византийскими стенами, которые опоясывают эти холмы»[98]98
  J. A. Buchоn. Recherches historiques, p. XLIX.


[Закрыть]. И наконец, Мистра – в 5 км от этих пунктов. Столь резкая в топографическом отношении дифференциация этих мест кажется нам малоубедительной. Бюшон основывается на тех остатках разрушенных зданий, которые по сути дела были центрами существовавших в разное время вышеназванных поселений. Но известно, что дома нового города Мистры спускались вплоть до края долины Эврота, захватывая, очевидно, и те места, где когда-то были расположены античная Спарта и византийская Лакедемония. В этом смысле возникновение Мистры действительно представляется как один из классических примеров перемещения центра города, превращения одного из предместий в центр городского поселения. Сами греки, видимо, так и расценивали появление нового города, ибо у поздневизантийских авторов (Григора, Кантакузин, Сфрандзи, Халкокондил и др.) Мистра выступает только под именем Спарты. Интересно, что Чириако Анконский, посетивший Мистру в 1448 г., посвятил написанный им небольшой трактат о римском календаре деспоту Константину Палеологу, находившемуся «в Мизитре, богохранимом акрополе Спарты у горы Тайгета» (έν τη της σπάρτης προς ταϋγέτω τψ δρει θεοφυλάκτω άκροπόλει μυζήθρα)[99]99
  G. Castellani. Un traité inédit en grec de Cyriaque d'Ancone. Revue des études grecques, t. IX, 1896, p. 228.


[Закрыть]. Следовательно, Мизитра (Мистра) рассматривалась только как акрополь Спарты. Разумеется, нужно учитывать риторичность такого свидетельства, но, очевидно, на самом деле вся местность, весь этот район Лаконской долины продолжал называться Спартой, а название Мистра относилось только к самому центру города, расположенному на горе.

Глава II
Мистра под властью византийских правителей (1262–1460)

Главным содержанием начального периода истории Мистры, как было отмечено выше, являлись почти непрерывные войны между греками и франками. В этом процессе отвоевания Пелопоннеса, а затем и всего Балканского полуострова у франков, получившем в историографии название «греческой реконкисты»,[100]100
  W. Miller. The Latins in the Levant (1204–1566). London, 1908, p. 377, cf.: D. Jacoby. La féodalité en Grèce médiévales. Les «Assises de Romanie», sources, application et diffusion. Paris, La Haye, 1971, p. 21, 179.


[Закрыть] Мистра играла роль основного опорного пункта. Первое время греков преследовали неудачи, несмотря на то что к Мистре присоединились Батика, Чакония, Скорта, округ мелингов и Макринос мог уже сообщить императору, что «приобрел треть Морей, не обнажая меча, χωρίς σπαθί»[101]101
  The Chronicle of Morea, 4624.


[Закрыть]. Весной 1263 г. войска Мистры, состоявшие из 6-тысячной конницы, организованной в 18 полков, и бесчисленного количества пехоты,[102]102
  Ibid., 4657–4660.


[Закрыть] начали наступление на самое ядро французского княжества – древнюю Элиду, направляясь к столице Виллардуэнов – Андравиде. Но под Приницей, где греки расположились лагерем, на них напало франкское войско под командованием Жана де Катава (Τζάν Κατα8ας), «опытного в военном деле, неустрашимого и ловкого в обращении с оружием воина»[103]103
  Ibid. 4690–4714.


[Закрыть]. Это войско, по данным хроники, насчитывало всего 312 рыцарей,[104]104
  Ibid., 4700.


[Закрыть] но Жан де Катава в своей речи перед воинами заявил, что было бы хуже, если бы греки «были немногочисленными, но одноплеменниками (μιας φυλής άνθρωποι). Они же являются чужеземцами из разных земель, не обученными для ведения войны с франками»[105]105
  Ibid., 4722–4726.


[Закрыть]. Сам Катава, в это время заболевший ревматизмом, не смог держать ни шпаги, ни копья, поэтому он взялся нести знамя князя, повелев привязать его к своим рукам. Когда командующий греческим войском Великий Доместик[106]106
  Видимо, в нем нужно видеть известного, по Пахимеру, великого доместика Алексея Фила, брата императора Михаила VIII, так как и в хронике великий доместик называется αύτάδελφος βασιλέως (The Chronicle of Morea, 5158). Cp.: L.-P. Raybaud. Le gouvernement et l'administration centrale de l'Empire byzantin sous les premiers Paléologues (1258–1354). Paris, 1908, p. 118, n. 46.


[Закрыть] заметил приближающихся франков, он приказал трем конным полкам, составившим вместе 1000 всадников, выступить и встретить противника. Первым ударом треть франков была выбита из седел, хотя никто из них не получил раны. Сброшенные на землю снова сели на коней и, обнажив мечи, устремились на греков. Последние были разбиты. Однако Жан де Катава не ограничился уничтожением греческих полков, двинувшихся против него, и стремительно пошел вперед, направляясь к палатке самого Великого Доместика, которую он видел издали. Среди греков возникла паника. Разнеслись слухи, что впереди франков мчится рыцарь на белом коне с сверкающим мечом, причем одни клялись, что это был сам святой Георгий, другие же утверждали, что это пресвятая Богородица, покровительница монастыря из Исовы, сожженного греками[107]107
  The Chronicle of Morea, 4747–4795.


[Закрыть]. Началось бегство. Сам Великий Доместик спасся и благополучно прибыл в Мистру только благодаря тому, что местный житель, хорошо знавший окрестности Приницы, провел его «дикими местами» (απ' αγρίους τόπους)[108]108
  Ibid., 4830–4836.


[Закрыть]. Примерно то же произошло следующей весной, причем в стычке при Мезискли был убит один из главных военачальников греческого войска – Кантакузин,[109]109
  Ibid., 5059–5079; Libro de los Fechos, § 335 (p. 75); cf. D. Zakythinоs. Le despotat, I, p. 32, 38–39, 68; II, 60–62; D. J. Geanakoplos. Emperor Michael Paleologus and the West (1258–1282). Cambridge (Mass.), 1959, p. 157, 173. В указанном месте арагонской хроники говорится, что этот Кантакузин был «дедом императора Кантакузина, который царствует сегодня» (auuelo de aqueste emperador Catacusino que es agora), т. e. по убеждению исследователей, императора Иоанна VI Кантакузина (см.: D. Jасоbу. Quelques considérations sur les versions de la «Chronique de Morée». Journal des savants, 1968, juillet – septembre, p. 175; D. N. Niсоl. The Byzantine Family of Kantakouzenos (Cantacuzenus), ca. 1100–1460. A Genealogical and prosopographical Study. Washington, 1968, p. 13, 29). Некоторые историки отождествляли его с известным, по Пахимеру, Михаилом Кантакузином (см., например: Ф. И. Успенский. История Византийской империи, III. М.—Л., 1948, стр. 496). Против этого отождествления высказался Закифинос (D. Zakythinos. Le despotat, II, p. 61 et n. 2), но, по мнению Найкола, оно допустимо, хотя и не исключает возможности ошибки или путаницы имен у Пахимера (см.: D. Μ. Nісоl. The Byzantine Family of Kantakouzenos, p. 13–14).


[Закрыть] а в битве при Макри Плаги греки были наголову разбиты изменившими им турками под предводительством франкского военачальника Ансельма де Туси[110]110
  The Chronicle of Morea, 5355–5410.


[Закрыть]. Все командование (Великий Доместик, Макринос и др.), а также 354 крупных и 5030 более мелких архонтов и прочего войска попали в плен к ахейскому князю[111]111
  Ibid., 5461–5465.


[Закрыть].

Однако греко-франкская война продолжалась, утихнув лишь немного в период переговоров между Михаилом Палеологом и папой Григорием X по поводу унии. В 1278 г. умер главный противник Мистры – ахейский князь Гийом II Виллардуэн[112]112
  Ibid., 7753–7765.


[Закрыть]. По Витербскому договору во владение княжеством должен был вступить Филипп Анжуйский, но он умер в 1277 г., и непосредственным владельцем княжества стал Карл Анжуйский, который правил Мореей через байюла. Сохранившиеся скупые сведения показывают, что греки Мистры в это время одержали ряд побед. В частности, битва, происшедшая в Аркадии, оказалась гибельной для франков. В декабре 1283 г. Карл вынужден был обратиться с просьбой о помощи против Мистры к эпирскому деспоту Никифору I[113]113
  D. Zakythinos. Le despotat, I, p. 57–59;


[Закрыть]. Затруднительное положение, в котором оказалось франкское княжество, заставило пришедшего к власти в сентябре 1289 г. князя Флорана искать выход в заключении мира. В первые же месяцы своего правления он обратился к правителю Мистры с таким предложением[114]114
  The Chronicle of Morea, 8689–8694; A. E. Laiou. Constantinople – and the Latins. The Foreign Policy of Andronicus II (1282–1328). Cambridge, Mass., 1972, p. 39.


[Закрыть]. Поскольку власть последнего была ограниченной, то в переговоры был посвящен император Андроник II, который отправил Филантропена как полномочного посла, пожалованного достоинством κεφαλή του Μορέως[115]115
  The Chronicle of Morea, 8707 sq.


[Закрыть]. Мир, заключенный в Кларенце (1290 г.), был ратифицирован императором в присутствии коннетабля княжества Жана Шодерона и Жоффруа д'Оной, сеньора Аркадии, которых Филантропен сопровождал в Константинополь[116]116
  Ibid., 8758.


[Закрыть].

Литературные источники (в частности, греческая версия Морейской хроники), архивные документы, эпиграфические тексты обозначают правителей Мистры в период с 1262 по 1349 г. техническим термином κεφαλή[117]117
  Этот институт подробно рассмотрен Закифиносом (D. Zakythinos. Le despotat, II, p. 61–70).


[Закрыть]. Правители, носившие это звание, соединяли военную власть с функциями гражданской администрации, тем не менее их полномочия были незначительными, а срок правления ограничивался одним годом. Разумеется, такая система правителей, отзываемых ежегодно, оказалась недейственной, так как эти должностные лица не были в состоянии по-настоящему ознакомиться с местными условиями и положением дел. Кроме того, морские пути, по которым только и могла осуществляться связь с Пелопоннесом, становились все более недоступными для византийцев. Поэтому Андроник II предпринял административную реформу, по которой полномочия правителя Мистры расширялись и продлевались на неопределенный срок[118]118
  Ibid., p. 63; датировку этой реформы (1308 г.), которую Закифинос выводит из назначения первого такого правителя Мистры (ср.: A. E. Laiou. Constantinople, р. 39), придется, видимо, пересмотреть (см. следующее примечание).


[Закрыть]. Первым из таких полномочных кефалий Мистры стал молодой представитель известного рода Кантакузинов, по всей вероятности сын того Кантакузина, который погиб в войну 1264 г., и отец будущего императора Иоанна VI[119]119
  До недавнего времени годами его правления Мистрой и Пелопоннесом считались 1308–1316 гг. (см.: W. Miller. The Latins in the Levant, p. 259; J. C. Filiti. Notice sur les Cantacuzène du XIe au XVIIe siècles. Bucharest, 1936, p. 4–5; D. Zakythinos. Le despotat, I, p. 68–70; II, p. 63–64; U. V. Bosch. Kaiser Andronikos III. Palaiologos. Versuch einer Darstellung der byzantinischen Geschichte in den Jahren 1321–1341. Amsterdam, 1965, S. 19, Anm. 3; A. Воn. La Morée franque. Paris, 1969, p. 194; etc.), однако Найкол показал ошибочность такого мнения и предложил новую, на наш взгляд гораздо более убедительную, датировку назначения этого Кантакузина эпитропом Мистры (1286 г.) и его гибели (1294 г.). См.: D. М. Nicol. The Byzantine Family of Kantakouzenos, p. 27–30; S. Dufrenne. Les programmes iconographiques des églises byzantines de Mistra. Paris, 1970, p. 9, n. 39.


[Закрыть]. Действительно, Иоанн Кантакузин в своем труде пишет, что едва его отцу исполнился 21 год, как он был послан императором для управления Пелопоннесом (προς τήν αρχήν έξεπέμφθη Πελοπόννησου), и что после восьми лет правления он там и закончил свою жизнь (τον βίον έτελεύτησεν έκεΐ)[120]120
  Ioannis Cantacuzeni Historiarum libri IV, I, Bonnae, 1828, p. 85.


[Закрыть]. Его восьмилетнее правление Мистрой оценивается исследователями как «период возрождения и процветания»,[121]121
  D. Zakythinоs. Le despotat, I, p. 68.


[Закрыть] но источники фактически не дают сведений для таких оценок. Известно, что в битве близ Трипотамоса мистриоты, возглавляемые этим «цветущим юношей», были разбиты Филиппом Тарентским и потеряли значительное число владении[122]122
  Libro de los Fechos, § 523.


[Закрыть]. Правда, после того как Филипп Тарентский покинул Морею, войска греков разбили франков в ущелье Жерина, и утерянные владения были возвращены[123]123
  Ibid., § 528.


[Закрыть].

Большое значение как военный и политический центр Мистра приобрела при следующем кефалии – энергичном Андронике Палеологе Асане (1294?–1321), сыне изгнанного болгарского короля Иоанна III и Ирины, дочери Михаила VIII[124]124
  D. Zakythinos. Le despotat, I, p. 70.


[Закрыть]. Воспользовавшись внутренними смутами в Ахейском княжестве, он начал систематическое отвоевывание Пелопоннеса. Захватив Акову (Матегрифон), он создал себе плацдарм для занятия большей части Скорты. Вскоре капитулировала крепость Каритена и был осажден замок св. Георгия[125]125
  Libro de los Fechos, § 642; Sp. Lambros. Βραχέα Χρονικά. Έν&ήναις, 1932, σελ. 36. Об идентификации замка св. Георгия с Κάστρον τής "Ωριάς (между Ано Кариес и Крабово) см.: Th. Vaghenas. Three castles of the Morea identified. Neo-Hellenika, I, 1970, p. 23–29. Интересно также отметить, что краткая хроника сообщает о 36-тысячной «морейской армии» (τό μοραΐτιχον φουσάτο), находившейся в распоряжении Андроника (Sp. Lambros. Βραχέα., σελ. 36). Впрочем, Закифинос считает, что эта цифра значительно преувеличена (D. Zakythinos. Le despotat, II, р. 134).


[Закрыть]. Байли Морей поспешил на помощь, но Андроник успел овладеть замком перед приходом франкских войск и организовал засаду. Большая часть греческого войска Мистры разместилась в замке, а на башнях были водружены стяги княжества. Когда франкские войска приблизились к стенам, греки, оставленные снаружи по приказу Андроника, начали отступать. Удовлетворенные этим успехом, франки уже приготовились войти в замок, как вдруг были атакованы с двух сторон. Анжуйская армия потерпела полное поражение. Среди убитых находился глава Тевтонского ордена, а епископ Оленоса и многие знатные рыцари попали в плен[126]126
  Libro de los Fechos, § 648.


[Закрыть].

Таким образом, под власть Мистры собиралась значительная часть территории Пелопоннеса и крепостей. На востоке полуострова греческие владения достигли восточного берега Аркадии (до города Астроса), на западе – Каритены и на севере – крупного города Аковы. Из двенадцати бывших баронств Ахейского княжества под властью последнего остались лишь четыре: Патры, Велигости, Востица и Халандрица[127]127
  W. Miller, The Latins in tbe Levant, p. 259.


[Закрыть]. В 1321 г. Андроник Асан был отозван в столицу, и, очевидно, в это же время император Андроник II Палеолог, стремясь ослабить партию своего внука, назначил правителем Мистры великого доместика Иоанна Кантакузина[128]128
  Cantacuzenus, I, p. 77; U. V. Bosch. Kaiser Andronikos III, S. 19.


[Закрыть]. Любопытно, что последний воспринял это назначение как ссылку в захолустные места империи (έν εσχαταις της 'Ρωμαίων γης)[129]129
  Cantacuzenus, I, p. 78.


[Закрыть]. Так как династические интересы требовали присутствия Кантакузина в столице, то он с помощью Андроника Младшего и великого логофета Феодора Метохита постарался отделаться от этого назначения, ссылаясь на то, что в Пелопоннесе умер его отец и он не вынес бы пребывания в тех краях[130]130
  Ibid., p. 85; U. V. Bosch. Kaiser Andronicos III, S. 19, Anm. 3.


[Закрыть]. Тем не менее Иоанн Кантакузин сумел правильно оценить это «византийское захолустье», так как позднее (после своего восшествия на императорский престол, в 1349 г.[131]131
  Мануил прибыл в Мистру 25 октября. См.: R.-J. Loenertz. La chronique brève moréote de 1423. Texte, traduction et commentaire. Mélanges Eugène Tisserant, II (=Studi e Testi, 232), Città dei Vaticano, 1964, § 6, 8, p. 404; Lambros – Amantos. Βραχέα Χρονικά, σελ. 36; D. Μ. Nicol. The Byzantine Family of Kantakouzenos, p. 124 et n. 6. Трудно сказать, кто был назначен в 1321 г. правителем Мистры. Судя по письмам Мануила Рауля, непосредственным предшественником Мануила па этом посту был Алексей Ласкарис Метохит. См.: Emmanuelis Raoul Epistolae XII. Ed. R.-J. Loenertz. ΕΕΒΣ, 26, 1956, n. 7–8, p. 153–155, 156–158.


[Закрыть]) послал своего младшего сына, деспота Мануила, правителем в Мистру. Этому событию, о котором сообщают почти все византийские писатели и хронисты, как современные, так и позднейшие,[132]132
  Cantacuzenus, III, p. 88; N. Gregorae Byzantina Historia, III, Bonn, 1855, p. 248–249; Chalcocondylae Historiarum libri X, Bonn, 1843, p. 37; Pseudo-Phrantzes. Chronica 1258–1481 (ed. Grecu), p. 182, etc.


[Закрыть] исследователи придают особое значение. Исходя из того, что с этого момента и вплоть до турецкого завоевания (1460 г.) Мистра и провинция Морея управлялись членами царствующего дома (сыновьями императора или его братьями) – носителями деспотского титула считали, что указанным начинанием Иоанн Кантакузин положил начало созданию политического организма, который впоследствии приобрел государственные формы и юридический статус деспотата со столицей в Мистре. Однако в новейшей историографии вопрос о деспотатах в Византии оказался одним из наиболее спорных. Исследования Стирнона и особенно Ферьянчича показали, что звание деспота в Византии имело чисто титулатурный характер и не было связано с исполнением определенных функций. И если Стирнон в принципе не отрицает существования деспотатов в поздней Византии и только поправляет Найкола в том, что касается возникновения так называемого Эпирского деспотата, то Ферьянчич приходит к категорическому выводу, что история Византийской империи вообще не знала государственных образований, управление которыми вменялось бы в обязанности деспотов как таковых и которые бы назывались деспотатами[133]133
  L. Stiernоn. Les origines du despotat d'Epire. A propos d'un livre récent. REB, 17, 1959, p. 90–126; Б. Феріанчи. Деспоти y Византией и зужнословенским землама. Београд, 1960.


[Закрыть]. Византийские владения в Морее, по его мнению, не составляли исключения: члены императорской фамилии получали их независимо от деспотского звания, которое они носили, как правило, задолго до назначения правителями Мистры[134]134
  Б. Феріанчи. Деспоти, стр. 104–140.


[Закрыть]. Действительно, византийские источники никогда не обозначают владения империи на Пелопоннесе термином «деспотат»; и даже термин δβσποτάτον, которым у Сфрандзи называется Эпир,[135]135
  Georgios Sphrantzes. Memorii 1401–1477. Ed. V. Grecu. Bucuresu, 1966, p. 48 (Pseudo-Phrantzes, p. 298).


[Закрыть] можно объяснить заимствованием из западных источников. Но тот факт, что западные источники сплошь и рядом квалифицируют византийскую Морею как Despotatus,[136]136
  См., например: C. N. Sathas. Documents inédits relatifs à l'histoire de la Grèce au Moyen Age, III. Paris, 1882, doc. 968; I. Lοngnоn, P. Topping. Documents sur le régime des terres dans la principauté de Morée au XIVe siècle. Paris, La Haye, 1969, p. 154, 32; 152, 60.


[Закрыть] говорит о том, что современники рассматривали эту провинцию как достаточно автономное, этатического типа образование. Фактически деспотат существовал, хотя римская идея единой и универсальной империи, лежавшая в основе византийской политической доктрины, исключала признание этого факта de jure. То же самое можно сказать и о более мелких раздачах отдельных владений членам царствовавшего дома, прежде всего сыновьям императора, в качестве апанажей. Ферьянчич склонен рассматривать данное явление как качественно новое для Византии, свидетельствующее о том, что развитие феодальных отношений в Византийской империи достигло большего размаха, чем было принято думать[137]137
  Б. Феріанчи. Деспоти, стр. 215.


[Закрыть]. С этим можно согласиться, но опять же с учетом специфики Византии, где феодальные институты чаще всего существовали de facto, но не de jure. В данном случае византийцы прекрасно отдавали себе отчет в том, что раздел империи не соответствовал «древнему римскому обычаю» (κατά την έπίκοατήσασαν 'Ρωμαίοις άρχαιαν συνήθειαν) и что теория государства у византийцев противоположна той, которая принята у западных держав[138]138
  Nicephori Gregorae Byzantina Historia, vol. I, p. 233 sq.; cf. D. A. Zakythinos. 1) Crise monétaire et crise économique à Byzance du XIIIe au XVe siècle. Athènes, 1948, p. 39; 2) Etats – Sociétés – Cultures. En guise d'introduction. In: Art et société à Byzance sous les Paléologues. Venise, 1971, p. 5 sq.; I. W. Barker. The problem of appanages in Byzantium during the Palaiologan period. Byzantina, III, 1971, p. 105–122.


[Закрыть].

Возвращаясь к назначению деспота Мануила правителем Мистры, следует отметить, что сам Иоанн Кантакузин объясняет это анархией, царящей на полуострове: «Так как Пелопоннес был совершенно опустошен не только турками (в тексте υπό των Περσών) с их значительным флотом и латинянами Ахайи, подвластными князю, но больше всего самими жителями, которые постоянно вели междоусобные войны, грабили владения и убивали друг друга, и так как неукрепленные деревни были уничтожены иноземными врагами, а города, казалось, должны были быть совершенно оставлены жителями, император вознамерился проявить некоторую заботу о пелопоннесских делах. Не в состоянии сделать большего, он послал своего сына, деспота Мануила, с триерами управлять пелопоннесцами и проявлять всевозможную заботу»[139]139
  Cantacuzenus, III, p. 85.


[Закрыть]. Однако думается, что прав Макарий Мелиссен, дополнивший хронику Георгия Сфрандзи сообщением о том, что Иоанн Кантакузин сделал своего второго сына правителем в Мистре, «желая, чтобы вся власть и управление находились у него и перешли по наследству к его сыновьям»[140]140
  βουλόμενος πάσαν εξουσίαν καί άρχήν ύφ* έαυτω καί ϊς αυτού κληροποιησαι. Pseudo-Phrantzes, ρ. 182.


[Закрыть]. Несомненно, династические соображения были одной из причин, продиктовавших Кантакузину эти чрезвычайные меры.

О Мистре времени правления Мануила (1349–1380) сохранилось очень мало сведений, хотя именно эта эпоха признается исследователями самой выдающейся в ее истории[141]141
  См., например: R. Guilland. Correspondance de Nicéphore Grégoras. Paris, 1927, p. 311.


[Закрыть]. В частности, до нас совсем не дошли документы, исходившие от Кантакузинов. Благодаря рассказу самого Иоанна Кантакузина более или менее известны события первых лет правления Мануила. 26-летний деспот начал с того, что положил конец междоусобным распрям пелопоннесских феода лов-архонтов, «наказав зачинщиков и припугнув остальных»[142]142
  Cantacuzenus, III, p. 85.


[Закрыть]. Был заключен мир с соседями-франками, и в короткое время, как утверждает Иоанн Кантакузин, «города вновь окрепли и, казалось, оправились от великих бед, страна заселялась, и Пелопоннес, который был пустыннее Скифии, стал возделанным (γεωργοομένη) и подавал надежды на будущее изобилие»[143]143
  Ibid., p. 85–86.


[Закрыть]. Интересна попытка Мануила создать местный флот (τριήρεις κατασκευάζει), с помощью которого можно было бы охранять пелопоннесское побережье от турецких пиратов[144]144
  Ibid., p. 87; K.-P. Matschke. Fortschritt und Reaktion in Byzanz im 14. Jahrhundert. Konstantinopel in der Bürgerkriegsperiode von 1341 bis 1354. Berlin, 1971, S. 203.


[Закрыть]. Поскольку общественная казна была небогата, а константинопольский двор, занятый более серьезными проблемами, не мог прийти ему на помощь, он решил собрать необходимые средства среди морейских архонтов[145]145
  Cantacuzenus, III, p. 87; D. Zakythinos. Le despotat, I, p. 98.


[Закрыть]. Это привело его к столкновению с ними. За сбор денег добровольно взялся Лампудиос, один из представителей местной феодальной знати, который, воспользовавшись оказанным ему доверием, объехал весь полуостров, агитируя за восстание против деспота. Собравшись отовсюду, пешие и конные сторонники Лампудиоса выступили против деспота, «имея во главе самого Лампудиоса и других знатнейших». Деспот же, сопровождаемый 300 воинами (λογάδαις), которых он привел с собой из Константинополя, и небольшим отрядом албанских наемников, встретил Лампудиоса и его сторонников и без труда разогнал недисциплинированные войска мятежников[146]146
  Cantacuzenus, p. 88; D. M. Niсоl. The Byzantine Family of Kantakouzenos, p. 123.


[Закрыть].

Более серьезными для деспота явились события 1352 г., когда император Иоанн V Палеолог назначил правителями Мистры и всего Пелопоннеса сыновей Исаака Асана – Михаила и Андрея[147]147
  Ibid., p. 89; G. Weip. Ioannes Kantakusenos – Aristokrat, Staatsmann, Kaiser und Monch. Wiesbaden, 1969, S. 51.


[Закрыть].

Вокруг них сгруппировалась феодальная знать, недовольная суровым правлением Мануила, и в византийской Морее вспыхнула настоящая гражданская война. По словам Иоанна Кантакузина, все крепости отпали от деспота, «за исключением одного города, гарнизон которого располагал неприступным из-за естественных и искусственных укреплений акрополем»[148]148
  Cantacuzenus, III, p. 89.


[Закрыть] Разумеется, под этим анонимным городом нужно понимать Мистру. Упорное сопротивление Мануила привело к тому, что Асаны вынуждены были отказаться от намерения подчинить его, а Иоанн V в дальнейшем признал его суверенитет. Вскоре (а именно в 1361 г., как полагает Найкол[149]149
  Ibid., p. 358; D. M. Niсоl. The Byzantine Family of Kantakouzenos, p. 87 et n. 129. Он основывает свою датировку на письмах Мануила Рауля, упоминавшего о приезде Кантакузина в Мистру как о недавнем событии и связывавшего это с эпидемией чумы в Константинополе, которая точно датируется двумя краткими хрониками (сентябрь 1361 г. – август 1362 г.). См. также: А. К. Eszеr. Das abenteuerliche Leben des Johannes Lascaris Kalopheros. Forschungen zur Geschichte der ost-westlichen Beziehungen im 14. Jahrhundert. Wiesbaden, 1969, S. 15 u. Anm. 69, S. 18; E. Vооrdeсkers. Un empereur palamite à Mistra en 1370. RESEE, 9 (3), 1971, p. 609, 614. Прежняя датировка Дрезеке, согласно которой Кантакузин прибыл в Мистру осенью 1358 г. или весной 1359 г., которую в свое время приняли и мы (J. Drasеkе. Zu Johannes Kantakuzenos. BZ, 9, 1900, S. 76; И. П. Meдвeдeв. Из истории Мистры. ВВ, 27, 1967, стр. 140, прим. 90), должна быть теперь отвергнута. Что касается пребывания Иоанна Кантакузина в Мистре, то, по-видимому, в этот приезд он оставался там больше года, в 1370 г., как установил Фоордекерс, снова пребывал в Мистре, а после смерти сына, деспота Мануила, окончательно обосновался там (E. Voordeckers. Un empereur, p. 609).


[Закрыть]) в Мистру к Мануилу прибыл со своим старшим сыном Матфеем и всеми домочадцами (πανοικησία) экс-император Иоанн Кантакузин[150]150
  Cantacuzenus, III, ρ. 358.


[Закрыть]. Мистра, таким образом, стала оплотом павшей династии. Не сохранилось почти никаких сведений о связях между Константинополем и Мистрой в это время, однако, исходя из характера личных отношений между вновь пришедшей к власти династией Палеологов и павшей династией Кантакузинов, можно предположить, что эти связи были чрезвычайно слабыми и Мистра 1355–1382 гг. пользовалась достаточно полной автономией. В частности, латинская политика Мистры, отличавшаяся «духом осторожности»[151]151
  D. Zakythinоs. Le despotat, I, p. 106.


[Закрыть] (чтобы обеспечить мир с франками, Мануил даже осуществил политический брак, женившись на Изабелле, дочери князя Галилеи Гюи де Лузиньяна и Марии Бурбонской),[152]152
  Ibid., p. 97; D. A. Zakythinos. Une princesse française à la cour de Mistra au XIVe siècle. REB, 49, 1936, p. 62–63; St. Binon. Guy d'Arménie et Guy de Chypre. Isabelle de Lusignan à la cour de Mistra. Ann. de l'Inst. de phil. et d'histoire orient, et slaves, 5, 1937, p. 125–142.


[Закрыть] и улучшение отношений с папством вряд ли могли быть вдохновлены Константинополем. Тесные связи могли наблюдаться только между Мистрой и константинопольским патриархатом, так как Кантакузинов и константинопольских патриархов этого времени объединяла общая исихастская программа по церковным вопросам. В частности, патриарх-исихаст Филофей Коккинос, который канонизировал Григория Паламу и в своей грамоте от июня 1365 г. хвалил Мануила Кантакузина за его церковную деятельность,[153]153
  MM, I, p. 473.


[Закрыть] был прямым ставленником Иоанна Кантакузина. После смерти Мануила (10 апреля 1380 г.[154]154
  R.-J. Lоenertz. 1) La chronique brève moréote de 1423, § 11, p. 404, 417–418; 2) Hospitaliers et navarrais en Grèce. OChP, 22, 1956, p. 335 (= Byzantina et franco-graeca, p. 230, 344); D. M. Niсоl. The Byzantine Family of Kantakouzenos, p. 127; A. K. Eszer. Das abenteuerliche Leben des Johannes Lascaris Kalopheros, S. 78.


[Закрыть]) Мистрой в течение некоторого времени правил его старший брат Матфей, о котором известно только, что он продолжал называть себя императором и скреплять свои письма золотой печатью. Находился в это время в Мистре и сам Иоанн Кантакузин, который здесь и похоронен 15 июня 1383 г.[155]155
  A. Gοnzato. Il Codice Marciano greco 408 e la data del romanzo bizantino di Alessandro. BZ, 56,1963, p. 246: Έν Ιτει Lrôi τιώνος, ç, μη Ίουίω ιέ έκοιμήθη ο βασιλεύς – ύρος 'Ιωάννης ό Кαντακουζηνός, ό μετονομασθείς Ίωααάφ, μοναχός εις Μωρέαν καί έτάφη έκ = ΐ; Lambrоs – Amantоs. Βραχέα Χρονικά, n. 52, p. 89; D. M. Nicol. The Byzantine Family of Kantakouzenos, p. 92.


[Закрыть]

В 1382 г., еще при жизни Иоанна Кантакузина и даже по его предложению, правителем Мистры был назначен деспот Феодор Палеолог, третий сын императора Иоанна V[156]156
  R.-J. Loenertz. Pour l'histoire du Péloponnèse, p. 162–163 (=Byzantina et franco-graeca, p. 231).


[Закрыть]. Из такого любопытного памятника, как поэма, списанная в 1730 г. Мишелем Фурмоном с мраморной колонны церкви Одигитрии в небольшой деревне Парори около Мистры,[157]157
  Этот памятник, небольшой отрывок из которого мы цитируем по французскому переводу Ленерца (см.: R.-J. Loenertz. Pour l'histoire du Péloponnèse, p. 159–161 (= Byzantina et franco-graeca, p. 228–230)), был впервые не в том порядке столбцов издан Габриэлем Милле (см.: ВСН, 32, 1899, р. 151) и надлежащим образом переиздан Ленерцем: R.-J. Loenertz. Res gestae Theodori Ioann. F. Palaeologi. Titulus metricus A. D. 1389. ΕΕΒΣ, 25, 1955, p. 207–210.


[Закрыть] мы узнаем о трудностях, с которых началось правление этого деспота: «Феодор Палеолог, деспот, князь императорской крови, покинув свою родину – Константинополь, пришел к нам как хозяин этой страны. Люди страны, непослушные, враждебные, зловредные, коварные, искусные во зле, гнусных нравов, склонные к зависти, лжи, распрям, убийствам, попирая свои клятвы, похищая чужое имущество, все ввергали в кровь, стремясь его (деспота) лишить трона, выбросить вон из страны, умертвить его, чтобы остаться без господина. Они превратили в позор славу своих отцов, вверяя себя латинянам. Действуют же они таким образом, друзья мои, в течение пяти долгих лет, живя только войной с законной властью». О ненависти пелопоннесских архонтов к правителю Мистры доносили венецианскому сенату кастелляны Корона и Модона,[158]158
  N. Iоrga. Geschichte des osmanischen Reiches, I. Gotha, 1908, S. 282. Здесь мы не имеем возможности подробно излагать события и все хитросплетения политики и дипломатии Феодора Палеолога, а сохраняем лишь те факты, которые кажутся нам интересными или же малоизвестными и служат как бы вехами для истории Мистры, отсылая в остальном к соответствующим разделам работ Закифиноса и Ленерца.


[Закрыть] а об одном из самых ярых врагов Феодора Палеолога – правителе Монемвасии Павле Мамоне – сообщается в хронике Псевдо-Франдзи: «Монемвасией издавна управлял отец (Павла Мамона), но затем, по повелению императора, он сам получил в управление область (принадлежавшую его отцу). Из-за продолжительности же времени, сочтя это за повод, он стал превращать город в собственное владение (διά δέ το μάκρος του χρόνου αφορμήν ευρών ττεριεποιεΐτο τό άστο ώς κτήμα ίδιον)»[159]159
  Pseudo-Phrantzes, р. 198.


[Закрыть]. Будучи не в силах справиться с ним, Феодор уступил город Пьетро Гримани, венецианскому кастелляну Корона. 29 марта 1384 г. сенат разрешил кастелляну принять это предложение[160]160
  F. Thiriet. Régestes des délibérations du Sénat de Venise concernant la Romanie, t. I. Paris, La Haye, 1958, p. 162, N 668; cf. R.-J. Loenertz. Pour l'histoire du Péloponnèse, p. 172 (=Bvzantina et franco-graeca, p· 241).


[Закрыть]. Неизвестно, смог ли Гримани вступить во владение Монемвасией, но Макарий Мелиссен пишет, что Павел Мамон обратился к помощи турок, и, вызванный в Серры (осенью 1393 г. или зимой 1393/94 г., как полагают Закифинос и Ленерц),[161]161
  D. Zakythinоs. Le despotat, II, p. 222; R.-J. Loenertz. Pour l'histoire du Péloponnèse, p. 173 sq. (=Byzantina et franco-graeca, p. 242 sq.); B. Ferjancic. Notes sur la diplomatique byzantine (à propos du cinquième tome des Régestes des diplômes impériaux). ЗРВИ, 10,1967, p. 293. Вирт датирует эту встречу Баязида с христианскими вассалами в Серрах «до 1393 г.» (см.: Dojgеr. Regesten, V, N 3237), но ссылается при этом, как правильно отметил Ферьянчич, только на аннотацию к книге Ласкариса, где ничего не говорится о хронологии (BZ, 27, 1927, S. 133).


[Закрыть] Феодор должен был подчиниться приказу султана Баязида. Город с округой был оккупирован турками[162]162
  Pseudo-Phrantzes, p. 198. Обо всех этих событиях см.: R.-J. Loenertz. Pour Phistoire du Péloponnèse, p. 177, 249 sq. (=Byzantina et franco-graeca, p. 245, 249 sq.).


[Закрыть].

Чтобы справиться с непокорными архонтами, Феодор стал поощрять колонизацию албанских племен, комплектуя из них свою армию[163]163
  F. Gregorovius. Geschichte der Stadt Athen im Mittelalter, II. Stuttgart, 1889, S. 229; D. Zakythinоs. Le despotat, I, p. 131.


[Закрыть]. Кроме того, ему удалось заключить союз с одним из могущественнейших князей латинского Востока – афинским герцогом Нерио Аччайуоли, на дочери которого, Бартоломее, он женился[164]164
  Curzio Ugurgieri della Berardenga. Gli Acciaioli di Firenze. Firenze, 1962, p. 362.


[Закрыть]. К этому же времени относится острый политический конфликт, возникший между деспотом Мистры и Венецией из-за Аргоса. Дело в том, что там умер последний франкский правитель Гюи д'Энгиен, оставив в качестве наследницы свою дочь Марию 13 лет. Родственники, опасаясь вторжения местных сеньоров, обратились за покровительством к республике св. Марка. Сенат ответил согласием, и Мария вышла замуж за венецианского подданного Пьетро Корнаро, но в 1388 г. он умер, и венецианскому правительству удалось убедить Марию продать свои права. По контракту 12 декабря 1388 г. Венеция становилась хозяином Навплиона и Аргоса[165]165
  F. Thiriet. Régestes, I, p. 179, N 744; R.-J. Loenertz. Pour Phistoire du Péloponnèse, p. 170 (= Byzantina et franco-graeca, p. 238).


[Закрыть]. Венецианцы заняли Навплион, но в Аргосе их опередил деспот Мистры, который при поддержке своего зятя Нерио напал неожиданно на крепость и захватил ее. Из-за широкой экспансионистской политики, проводимой в других районах Леванта, Венеция не смогла прибегнуть к оружию и стала добиваться Аргоса дипломатическими средствами. Последовал ряд посольств в Мистру с требованием освободить Аргос,[166]166
  F. Thiriet. Régestes, I, p. 181, n. 753.


[Закрыть] но Феодор не соглашался. В ответ Венеция прекратила торговые сношения как с Афинами, так и с Мистрой. Только военные приготовления турок, направленные против Морей, заставили Феодора пойти на уступки. 27 мая 1394 г. между Венецией и Мистрой в Модоне был заключен договор, согласно которому устанавливался мир, деспоту и его семье было обещано в случае крайней необходимости убежище на венецианских землях, а Феодор обязывался отдать Венеции Аргос с округой, Киверион и Фермезион. После возвращения этих мест ректоры Корона и Модона должны были отдать Нерио Аччайуоли Мегару, а Феодору – укрепленное местечко Василопотамон, которое было занято венецианским флотом во время оккупации Аргоса войсками Мистры[167]167
  D. Zakythinоs. Le despotat, I, p. 138–139.


[Закрыть].

Таким образом, внешнеполитическое положение Мистры в конце XIV в. было чрезвычайно сложным, но особенно оно усугубилось турецким нашествием. Византийские историки и хронисты сообщают, что, стремясь лишить деспота Мистры возможности оказать помощь осажденному Константинополю, султан Баязид отправил в 1397 г. в Пелопоннес 60-тысячное войско под начальством Якуб-паши и Тимурташа[168]168
  R.-J. Loenertz. Pour Phistoire du Péloponnèse, p. 187 (=Byzantina et franco-graeca, p. 255). Халкокондил и Псевдо-Франдзи упоминают еще Эвренос-бега (Chalcocondylas, р. 97 (Bonn); Pseudo-Phrantzes, p. 202 (Grecu); cf. D. Zakythinos. Le despotat, I, p. 156), но, как показал Ленерц, Эвренос-бег покинул Морею в 1395 г. и больше не появлялся (R.-J. Loenertz. Pour Phistoire du Péloponnèse, p. 186 (=Byzantina et franco-graeca, p. 254).


[Закрыть]. Волна турецкого нашествия захлестнула полуостров. Деспот Мистры послал Димитрия Софианоса за помощью в Венецию, но сенат отклонил все просьбы, предпочтя воздержаться от вмешательства. 21 июня турки осадили Леонтарион, затем Коринф[169]169
  R.-J. Loenertz. Pour Phistoire du Péloponnèse, p. 187 (= Byzantina et franco-graeca, p. 255).


[Закрыть]. После разграбления страны турки удалились в Фессалию, нс Феодор Палеолог, «видя, что дела ромеев находятся в таком плачевном состоянии, что город (Мистра) в это время подвергается опасности быть изолированным и испытать великий голод, подобно тому, как это было во время Пелопоннесской войны, что никто из христианских властителей не пожелал прийти им (ромеям) на помощь, совершенно растерявшись, переправился на триере на о. Родос и продал Мистру (в тексте Спарту, – И. М.) братству пророка и крестителя Иоанна (т. е. Ордену госпитальеров, – И. М.)»[170]170
  Pseudo-Phrantzes, p. 204.


[Закрыть]. Так объясняется продажа Мистры в хронике Псевдо-Франдзи (проданы были, впрочем, и другие места в Морее: Коринф, Калаврита, может быть, и все византийские владения на Пелопоннесе, насколько можно понять из документа о продаже, содержащегося в Codice diplomatico Ордена госпитальеров и составленного в самых общих выражениях)[171]171
  Codice diplomatico dei sacro militare ordine gerosolimitano, II. Lucca, 1737, p. 110–111.


[Закрыть]. Интересно отметить, что уже в 1397 г. продажа Коринфа госпитальерам была совершена Феодором с согласия его брата, императора Мануила II, и матери, императрицы Елены,[172]172
  Manuelis Palaeologi Theodori despotae Laudatio funebris. PG, 156, coi. 244 B; R.-J. Loenertz. Pour Phistoire du Péloponnèse, p. 187 (= Byzantina et franco-graeca, p. 255). Вышеупомянутый документ о продаже Феодором Порфирородным «греческого деспотата и коринфского кастелянства» датируется 6 апреля 1404 г. (Codice diplomatico, р. 111). Видимо, он относится к заключительному акту всех этих событий, когда договор между деспотом и орденом был аннулирован и первый после долгих проволочек смог вернуть деньги: nobis integraliter satisfecit – говорится в документе, причем не указывается никакой суммы. Это соображение подтверждается тем, что документ констатирует продажу всех владений в целом, тогда как отдельные части их были проданы в разное время. Возвращение Коринфа в руки греков в 1404 г. засвидетельствовано одной из кратких хроник.


[Закрыть] а если учесть, что по пути в Западную Европу император посетил Мистру, оставив у Феодора императрицу с детьми,[173]173
  Ducas, XIV, 5 (Grecu).


[Закрыть] то можно предположить, что именно тогда созрело окончательное решение о продаже других византийских владений в Морее. Если также учесть, что папство всячески поддерживало стремление госпитальеров утвердиться в Пелопоннесе, то продажа владений ордену могла рассматриваться как своего рода маневр, чтобы повлиять на результаты поездки на Запад.

Как бы то ни было, но давние попытки госпитальеров воспользоваться трудностями греков увенчались успехом. Источники по-разному освещают акт продажи. Как было отмечено, в хронике Псевдо-Франдзи сказано, что Феодор для этого отплыл на триере на Родос, и эта версия принимается большинством авторов[174]174
  J. Воsіо. DelFistoria della sacra religione. Roma, 1594, p. 109; F. Gregorovius. Geschichte, II, p. 262; R. A. Vertоt. Histoire des chevaliers hospitaliers de st. Jean de Jerusalem, t. II. Paris, 1779, p. 271; W. Miller. The Latins in the Levant, p. 368; etc.


[Закрыть]. Однако в надгробной речи Мануила говорится следующее: «Он (Феодор) призывает родосцев к себе, говорит об их желании и, сделав после вступления небольшую паузу, объявляет о своем решении. С радостью выслушав, они сразу же отправляются на совещание, а закончив, как на крыльях, возвращаются в свои владения и сообщают о содеянном своим начальникам (τοίς αυτών μει'ζουσιν). Погрузившись затем на большие суда, они поспешно прибывают в Пелопоннес»[175]175
  Manuelis Palaeologi. Laudatio, col. 253 С. Видимо, следует признать недоразумением утверждение Коронелли, что для принятия города от де Нольяк прибыли только два рыцаря: «Ja Sie (т. е. мистриоты, – И. M.) erregten einen Auffstand als zwey von dem Gro-Meister abgeordnete Ritter zu Übernehmung des Regiments angekommen waren» (P. M. Goronelli. Historische und topographische ausfuhrliche Beschreibung der Reiche Morea und Negoroponte. Franckfurt-am-Mayn, 1687, S. 105).


[Закрыть]. Из этого можно заключить, что деспот Феодор вел переговоры с послами магистра у себя в Мистре. По всей вероятности, это были те пять полномочных представителей ордена – Паламед Джованни, Доминик Германский, Готье Грендон, Жерар Фужероль и Раймон де Лескюр, – которые были посланы к Феодору в феврале 1400 г. магистром ордена Филибером де Нольяк[176]176
  J. Delaville-le-Roulx. Les Hospitaliers à Rhodes. Paris, 1913, p. 278; D. Zakythinos. Le despotat, I, p. 159; R.-J. Loenertz. Pour l'histoire du Péloponnèse, p. 187 (=Byzantina et franco-graeca, p. 255).


[Закрыть]. Если Феодор и побывал на Родосе,[177]177
  Ленерц не упоминает такого факта, отметив только, что Феодор Палеолог, покинув Мистру, перевел свой двор в Монемвасию (см.: R.-J. Loenertz. Pour l'histoire du Péloponnèse, p. 192 (Byzantina et franco-graeca, p. 260)). Но это не исключает возможности, что он все же посетил Родос и только потом перебрался в Монемвасию.


[Закрыть] то это, вероятно, произошло позднее, когда после долгих колебаний он решился осуществить соглашение и продать к тому же и Мистру[178]178
  Сведения о событиях, которые последовали за этим актом правителя Мистры, содержатся в надгробной речи Мануила II, у Халкокондила и в хронике Псевдо-Франдзи, значительно отличаясь друг от друга. Особенно это должно быть отмечено в отношении данных хроники Псевдо-Франдзи, которые исходят от Макария Мелиссена и являются, следовательно, позднейшим источником (XVI в.). Ленерц считает эти данные не заслуживающими доверия, неверно заимствованными из Халкокондила (R.-J. Loenertz. Pour l'histoire du Péloponnèse, p. 192 (=Byzantina et franco-graeca, p. 260)). Действительно, новейшие исследования убедительно показали неприглядную роль этого любопытного персонажа в подделке как литературных произведений, так и юридических памятников, в результате чего любое сведение, исходящее от него, возбуждает сильнейшее подозрение в недостоверности, которое чаще всего сбывается. См.: J.B. Falier-Papadopoulos. 1) Phrantzès estil réellement l'auteur de la grande chronique qui porte son nom? Actes du IVe Congrès International des études byzantines, I, Sofia, 1935, p. 177–190; 2) Οι αρραβώνες τής «'Αύθεντοτιοόλας» μετά του 'Ιταλού άρχοντος Καρακκιόλου. ΕΕΒΣ, 12, 1936, σελ. 264–268; R.-J. Loenertz. Autour du Chronicon Maius attribué à Georges Phrantzès. Miscellanea G. Mercati, III (=Studi e Testi, 123), 1948, p. 273–311 (= Byzantina et franco-graeca, p. 3–44); F. Dôlger. Ein literarischer und diplomatischer Falscher des 16. Jahrhunderts: Metropolit Makarios von Monembasia. Byzantinische Diplomatik, Ettal, 1959, S. 371–383; V. Grecu. Georgios Sphrantzes. BS, 26, 1965. p. 62 sq.; J. K. Ghasiotes. Μακάριος, Θεόδωρος και Νικηφόρος οί Μελισσηνοι (Μελισσουργοί). Θεσσαλονίκη, 1966; E. Voordeckers. Les sources du Chronicon Maius, II, 12, du Pseudo-Sphrantzès. Byz., 37, 1967, p. 153–165; I. Dujcey. Extraits du Pseudo-Césaire dans le «Chronicon Maius» du Pseudo-Sphrantzès et dans l'ancienne Chronique russe. Byz., 33, 1969, p. 364–373; M. Carroll. Notes on the authorship of the «Siege» of the «Chronicon Maius» of Pseudo-Phrantzes, Book III. Byz., 41, 1971, p. 28–44; И. Π. Медведев. О подделке византийских документов в XVI в. Вспомогат. истор. дисциплины, II, Л., 1969, стр. 277–286. Однако было бы ошибочно совсем сбрасывать этот источник со счета, нужна кропотливая текстологическая работа по выявлению источников, которыми пользовался Мелиссен. Видимо, стоит прислушаться к тем исследователям, которые начинают выступать против «гиперкритики» этого нарративного источника. См, например: М. Кlорf. The army in Constantinople at the accession of Constantine XI. Byz., 40, 1971, p. 388.


[Закрыть].

В соответствии со средневековым патримониальным представлением о территории как объекте вещно о права собственности государства и о населении как придатке этой территории продажа была совершена без учета каких бы то ни было интересов населения. Последнее отнеслось к этому иначе. По словам Мануила, «из-за незнания дела повсюду стали распространяться враждебные речи и слухи, что правда будто бы умышленно была скрыта»[179]179
  Manuelis Palaeologi. Laudatio, col. 253 D.


[Закрыть]. Халкокондил свидетельствует, что население Мистры восприняло акцию правительства как предательство: «Узнав о предательстве своего правителя и находясь под влиянием архиерея Спарты, спартиаты собрались вместе и договорились, что никому из назареев не позволят войти в город, а также дали слово, что вытерпят все, что бы ни случилось, но не покорятся латинянам-назареям»[180]180
  Chalcocondylas, p. 97 (Bonn)=I, 90 (Darko); cf. R.-J. Loenertz. Autour du Chronicon Maius, p. 291 (= Byzantina et franco-graeca, p. 21).


[Закрыть]. Неизвестно, пользовался ли Бозио какими-либо дополнительными источниками или следовал только Халкокондилу, сообщая, что «епископ Спарты греческого происхождения, главный враг латинян, созвал народ на собрание (chiamô il Popolo a parlamento) и, известив о случившемся, убедил его, что лучше страдать и переносить всяческие бедствия, нежели попасть под власть латинян, о которых он отзывался так плохо, что народ постановил отказаться от подчинения Ордену и не допустить ни одного латинянина к власти над Спартой и над своей страной»[181]181
  J. Воsio. Dell istoria, p. 109.


[Закрыть]. Халкокондил и Бозио, следовательно, подчеркивают, что действия населения Мистры были инспирированы архиепископом города еще до появления госпитальеров. Однако, по сообщению современника этого события, императора Мануила, восстание совершилось, когда госпитальеры уже занимали (неизвестно, сколько времени) цитадель города: «Открыто вспыхнула война с родосцами, и было вынесено общее решение (ψήφισμα κοινόν), скрепленное клятвами, или изгнать братьев из города, или умереть»[182]182
  Manuelis Palaeologi. Laudatio, coi. 269 A; cf. R.-J. Loenertz. Pour Thistoire du Péloponnèse, p. 193 (=Byzantina et franco-graeca, p. 261).


[Закрыть]. Интересно, что данные хроники Псевдо-Франдзи в этом пункте скорее согласуются с данными Мануила, чем Халкокондила. «Когда Орден (ή αδελφότης) послал несколько крестоносцев в Спарту с тем, чтобы, став господами и повелителями, они приняли власть, народ, увидев их и узнав о случившемся, вооружился кольями и камнями и с гневом бросился убивать их»[183]183
  Pseudo-Phrantzes, p. 204.


[Закрыть]. Штрук пишет, что в Мистре имели место даже кровопролитные схватки,[184]184
  A. Struck. Mistra, S. 53.


[Закрыть] но источники не сообщают таких подробностей. Напротив, если верить Мелиссену, «местный архиерей, выйдя вперед и произнеся увещевания, чтобы не случилось какого-нибудь беспорядка, устыдил народ, и тот, повиновавшись его словам, дал крестоносцам три дня, чтобы они с миром удалились за пределы Спарты»[185]185
  Pseudo-Phrantzes, p. 204. Ленерц считает, что Мелиссен, указывая на митрополита Мистры как усмирителя бунта, сознательно исказил сведения Халкокондила, так как, будучи церковником и живя на Западе, считал более почетной для представителя клира именно эту роль, по крайней мере в глазах западноевропейских читателей, для которых он писал. «Это не единственная вольность, – добавляет Ленерц, – которую он (т. е. Мелиссен, – И. М.) допустил с Халкокондилом и с истиной» (R.-J. Loenertz. Autour du Chronicon Maius, p. 292–293 (=Byzantina et franco-graeca, p. 22–23)). Похоже, что дело обстояло именно так, хотя исключить полностью возможность использования Мелиссеном какого-то дополнительного источника нельзя.


[Закрыть]. Ожесточение все же было так велико, что, несмотря на повиновение архиепископу, народ пригрозил крестоносцам, что «если они поступят иначе, то увидят сами (как плохо им придется)»[186]186
  Pseudo-Phrantzes, р. 204.


[Закрыть]. Правда, Халкокондил тоже отмечает факт появления в Мистре «крестоносцев», которым народ заявил, чтобы они побыстрее удалились, если не хотят, чтобы с ними поступили как с врагами[187]187
  Chalcocondylas, р. 98.


[Закрыть].