Текст книги "Мистра"

Автор книги: Игорь Медведев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

Наконец, госпитальеры, «увидев, что они ничего не достигли, что шум и возмущение становились все больше и что их жизни все больше угрожала опасность, подгоняемые (страхом), повернули домой», а мистриоты «постановили, чтобы их епископ был также и дукой, и пожелали, чтобы они управлялись и судились им в гражданском и церковном отношении»[188]188
  Pseudo-Phrantzes, р. 204. Мы приводим здесь это интересное свидетельство, правда, скомпрометированного источника. Если быть последовательным и придерживаться изложенного мнения Ленерца (прим. 86) о· мотивах искажения Мелиссеном этих событий, то встает вопрос: зачем же в таком случае Мелиссену понадобилось делать из митрополита Мистры главу мятежного правительства? Ведь даже у Халкокондила ничего этого нет.


[Закрыть]. Таким образом, если опять же верить Мелиссену, духовный владыка наделялся всеми прерогативами верховной светской власти – явление, чрезвычайно интересное для Византии, так как в ней, насколько нам известно (в отличие от Запада, где духовный князь – епископ, единолично правивший городом, дело обычное), до сих пор такого прецедента не было. Правда, и здесь архиепископ часто являлся фактически настоящим хозяином города, но даже в более ранние времена, в условиях существования института defensorum civitatum, представитель церкви не подменял светской власти. Более того, усиливавшееся проникновение епископа в дела города часто приводило его к столкновению с представителем светской власти[189]189
  А. П. Рудаков. Очерки византийской культуры по данным греческой агиографии. М., 1917, стр. 81. Подробнее см.: А. Ноhlwеg. Bischof und Stadtherr im frühen Byzanz. JOB, 20, 1971, S. 51–62.


[Закрыть].

Разгром турок под Ангорой 28 июля 1402 г. изменил положение дел. Благодаря счастливой для Византии случайности и в Пелопоннесе несколько нормализовалась политическая обстановка, отпала и необходимость неотложного заключения союза с латинянами и папством. Очевидно, поэтому Феодор Палеолог «выплатил обратно деньги,[190]190
  Сумма, которую предстояло выплатить деспоту, была, очевидно, значительной, поскольку продал он Мистру «за большие деньги» (άπέδοτο τΐολλοϋ τίνος, Chalcocondylas, p. 97), a Бозио уточняет, что деспот «получил плату частью наличными деньгами и частью различными драгоценностями» (J. Воsіо. Deiristoria, р. 109). Поэтому он вернул только часть денег, и ордену потребовалось немало усилий, чтобы получить остальное. Послам магистра пришлось не раз по этому поводу приезжать в Мистру (см.: R. А. Vеrtоt. Histoire, p. 273–274).


[Закрыть] которые взял у братства, и пожелал возвратиться в Спарту, чтобы снова взять себе власть»[191]191
  Pseudo-Phrantzes, p. 204.


[Закрыть]. Понимая все значение случившегося, он не решился сразу прибыть в Мистру, а провел своего рода рекогносцировку, отправив в Мистру посольство, чтобы узнать, примет ли его народ. Но «народ не пожелал принять его, а дерзко и сильно разбранил» (ούκ ήθβλεν δεχθηναι αυτόν ό δήμος, άλλα μάλιστα και δβρεσιν ένέπλανον)[192]192
  Ibid.


[Закрыть]. Только после того как архиепископ Мистры «своим посредничеством положил конец всем многочисленным словам и возмущениям и после длительных увещеваний добился того, чтобы жители снова приняли и восстановили его (деспота) в тех же правах, что и прежде»,[193]193
  Ibid.


[Закрыть] Феодор Палеолог вернулся в Мистру. Однако перед тем как принять деспота, народ заставил его торжественно поклясться никогда больше не прибегать к подобным сделкам[194]194
  Chalcocondylas, p. 98.


[Закрыть] и объявить амнистию участникам событий[195]195
  Pseudo-Phrantzes, p. 204.


[Закрыть]. Условия, на которых народ Мистры признал деспота своим правителем, были для последнего достаточно унизительными. Судя по одному из писем императора Мануила II, ему пришлось самому приложить немало труда, чтобы примирить разгневанный народ с вернувшимся деспотом[196]196
  J. Berger de Xivrey. Mémoire sur la vie et les ouvrages de l'empereur Manuel Paléologue. Paris, 1853, p. 147. Известно, что вторую половину апреля и весь май 1403 г. император находился в Мистре (см.: А. А. Васильев. Путешествие византийского императора Мануила II Палеолога по Западной Европе (1399–1403 гг.). СПб., 1912, стр. 80; John W. Barker. Manuel II Palaeologus (1391–1425). A Study in Late Byzantine Statesmanship (Rutgers Byzantine Series). New Brunswick, New Jersey, 1969, p. XXIX). Причиной такой задержки могло быть стремление урегулировать конфликт и помочь деспоту рассчитаться с госпитальерами.


[Закрыть]. Правда, примирение было относительным, потому что, когда через несколько лет Мануил II снова посетил Мистру, он нашел умы еще слишком взволнованными этим воспоминанием[197]197
  J. Berger de Xivrey. Mémoire, p. 147. Долгое время считалось, что этот приезд Мануила II в Мистру имел место в 1407 г. в связи со смертью брата, но Баркеру удалось уточнить дату этого события – 1408 г. См.: J. W. Barker. Manuel II Palaeologus, p. XXX, 525–526, 548.


[Закрыть].

После смерти Феодора (в начале 1407 г.) правителем Мистры стал его племянник, сын императора Мануила II, тоже Феодор, которого император еще мальчиком послал в Мистру к брату, чтобы последний воспитал его и оставил бы после себя наследником В Пелопоннесе (διάδοχόν те τον παΐδα καταλιπεΐν έπι τη Πελοποννήσω)[198]198
  Chalcocondylas, p. 206 (Bonn) = I 193, 13–16 (Darko); P. Schreiner. Chronologische Untersuchung zur Familie Kaiser Manuels II. BZ, 63, 1970 S. 296.


[Закрыть]. В связи с этим интересно коснуться вопроса о наследовании в Мистре. Закифинос пишет, что в «деспотате» мы не находим никаких следов права наследования[199]199
  D. Zakythinos. Le despotat, II, p. 82.


[Закрыть]. Однако нужно заметить, что, как это ни странно, ни один из правителей Мистры, начиная от Мануила Кантакузина и кончая Димитрием Палеологом, не имел законнорожденных сыновей, которые могли бы претендовать на наследство. Тем не менее Мистра переходила от Кантакузинов только к Кантакузинам и от Палеологов только к Палеологам. Можно предположить, что при наличии «законных» наследников право наследования было бы реализовано[200]200
  Впрочем, есть неясные сведения о том, что сын Матфея Кантакузина (по-видимому, деспот Иоанн на правах старшего сына) пытался реализовать право наследования, но поскольку он строил планы полного отпадения Пелопоннеса от империи, то стал рассматриваться центральной властью и даже своим отцом как мятежник и был лишен владения. См.: R.-J. Loenertz. 1) La chronique brève, § 13, p. 405; 2) Pour l'histoire du Péloponnèse, p. 162–165 (Byzantina et franco-graeca, p. 231–233, 344); A. K. Eszer. Das abenteuerliche Leben des Johannes Lascaris Kalopheros, S. 78 u. Anm. 329; D. Zakythinоs. Le despotat, I, p. 117; II, p. 80.


[Закрыть]. В данном случае благодаря Халкокондилу мы знаем, что у Феодора Старшего законных детей (т. е. от дочери Нерио Аччайуоли) не было, но были внебрачные,[201]201
  Chalcocondylas, p. 206 (Bonn).


[Закрыть] поэтому император совершенно спокойно назначил Феодора Младшего (в историографии он известен под именем Феодора II, а Феодор Старший – под именем Феодора I) правителем Мистры, «надев на него знаки достоинства» (δεσπότην Λακεδαιμόνιας εύφήμισεν, ένδύσας αυτόν τα παράσημα)[202]202
  Ducas, XX, 5. О церемонии возведения в звание деспота см.: Pseudo-Kodinos. Traité des offices. Ed. J. Verpeaux. Paris, 1966, p. 174–175. Шрайнер, утверждая, что Феодор II имел деспотское звание задолго до того, как получил свой апанаж, не упоминает свидетельство Дуки, которое явно противоречит ему, а опирается на Халкокондила (Р. Schreiner. Chronologische Untersuchung, S. 296), но на тех страницах Халкокондила, на которые ссылается Шрайнер (Chalcocondylas, р. 206 (Вопп)=І 193, 13–16 (Darko)), ничего не говорится об этом. Странным является и утверждение Шрайнера, что Феодор II получил свой апанаж только после отъезда императора Мануила из Пелопоннеса (24 марта 1416 г.). См.: Р. Schreiner. Ibid. Он ссылается при этом на «анонимный» панегирик Мануилу II и Иоанну VIII (в действительности принадлежащий Исидору Киевскому, см.: G. Mercati. Scritti d'Isidoro il Cardinale ruteno e codici a lui appartenuti che si conservano nella Biblioteca Apostolica Vaticana. Citta dei Vaticano, 1926, p. 6–7) и Σύγκρισις παλαιών αρχόντων, изданные Ламбросом (Παλαιολόγεια και Πελοτΐοννησιακά, III, 1926, ρ. 166, 2–5; 244, 23–24). В указанных местах действительно говорится, что Мануил, прибыв в Мистру и свершив все, что требовалось, оставил там наследником (καταλιπών έκεΐσε κληρονόμον) деспота Феодора, но это не означает, что с 1407–1408 гг. и до следующего приезда Мануила II в Мистру (1415 г.) Феодор не был правителем последней. Халкокондил говорит нам, что Феодор I, который был опекуном своего племянника-тезки, «когда умер, оставил ему власть» (καί ώς έτελευτα, κατέλιπε την αρχήν αύτώ). См.: Chalcocondylas, ρ. 206 (Bonn).


[Закрыть]. Вслед за Феодором II в Мистру прибыло множество феодально-чиновничьей знати, в частности Мануил Франкопул, который стал фактическим правителем (на правах опекуна) юного деспота, а через некоторое время и сам Мануил II, используя перемирие с турками, «получил возможность посетить жалкие остатки монархии Константина»[203]203
  F. Gregоrоvius. Geschichte, II, S. 279.


[Закрыть]. В июле 1413 г. он покинул Константинополь и после объезда своих владений на о. Фасос, в Фессалонике и в других местах 29 марта 1415 г. «со множеством триер» высадился в порту Кенхреи близ Коринфа[204]204
  Ducas, XX, 8; Sphrantzes (Grecu), IV, 1; Lambrоs-Amantos. Βραχέα Χρονικά, σελ. 35; cf. J. W. Barker. 1) On the chronology of activities of Manuel II Palaeologus in the Peloponnesus in 1415. BZ, 55, 1962, p. 39–55; 2) Manuel II Paleologue, ρ. XXXII, 310.


[Закрыть]. Мистра, которая на целый год стала резиденцией императора, его двора и синклита, пережила небывалый расцвет, явившись средоточием образованных греков, ученых и софистов, чиновников и придворных, стремившихся сделать здесь карьеру[205]205
  Подробнее об этом периоде правления Мануила II Палеолога см.: T. Кhоurу. L'empereur Manuel II Paléologue (1350–1425). Esquisse biographique. Proche-Orient chrétien, 15, 1965, p. 142; J. W. Barker. Manuel H Paleologus, p. 310–318.


[Закрыть]. Все показывает, что у Мануила были весьма серьезные намерения в отношении Пелопоннеса. Именно к этому времени относится записка с проектом реформ, поданная на имя императора Георгием Гемистом Плифоном, и хотя планы Плифона не могли быть полностью реализованы в тех исторических условиях, кое-что все же было сделано. Сфрандзи сообщает, что уже 8 апреля начались расчистка и строительство укреплений на Коринфском перешейке, в результате чего за 26 дней было возведено громадное сооружение Гексамилион со рвами, двумя крепостями и 153 укрепленными башнями[206]206
  Sphrantzes, IV, 2 (Pseudo-Phrantzes, I, 26, p. 246). Данные других источников критически рассмотрены Баркером: J. W. Barker. Manuel II Paleologue, p. 312, n. 20.


[Закрыть]. Средства для постройки и охраны укреплений он собрал с морейских архонтов, приказав им явиться на Истм и внести свою долю в соответствии с возможностями каждого (έκαστος την έαυτοΟ δόναμιν)[207]207
  Chalcocondylas, p. 106 (Bonn).


[Закрыть]. По словам Дуки, Мануил добился успеха также в отношениях с франками, «подчинив ахейского князя (его титул в это время носил Чентурионе Цаккариа (1404–1430), – И. М.) и других потомков выходцев из Наварры»[208]208
  Ducas, XX, 8. О банде гасконских, испанских и французских наемников, известных под названием наваррцев и основавших в Пелопоннесе военное государство, см.: F. Grеgоrоvіus. Geschichte, II, S. 201 f.


[Закрыть].

В марте 1416 г. император вернулся в Константинополь, но на смену ему осенью того же года в Мистру прибыл его соправитель Иоанн, в планах которого Мистра также занимала большое место[209]209
  Sphrantzes, IV, 4 (Pseudo-Phrantzes, I, 26, p. 246).


[Закрыть]. Были достигнуты успехи в борьбе с наваррцами. В мае 1417 г. армия Мистры, руководимая Феодором II и Иоанном VIII и состоящая из 10 тыс. всадников и 5 тыс. пехотинцев, двинулась на владения ахейского князя Чентурионе. Были взяты Андруса и Сен-Арканж, а сам Чентурионе осажден в Кларенце[210]210
  N. Iоrga. Notes et extraits pour servir à l'histoire des croisades au XVe siècle, I. Paris, 1899, p. 267.


[Закрыть]. Мистриоты угрожали даже Патрам, но окончательного результата война не принесла как из-за того, что оппозиция Венеции (весь этот период характеризуется обострением отношений с республикой св. Марка, более или менее серьезными боями между войсками Мистры и гарнизонами венецианских городов, а также бесконечной вереницей дипломатических дискуссий, жалоб и угроз со стороны венецианского правительства) пометала полному разгрому Ахейского княжества, так и потому, что из-за смерти жены Иоанн вынужден был покинуть Мистру и возвратиться в Константинополь, заключив перемирие с Чентурионе[211]211
  D. Zakythinоs. Le despotat, I, p. 183–187.


[Закрыть].

Краткий мирный период, длившийся до 1421 г., характеризуется некоторым улучшением отношений Мистры с западными соседями. В частности, между Мистрой и Венецией был произведен взаимный обмен владениями, вклинившимися на территории обеих сторон[212]212
  N. Iоrga. Notes et extraits, I, p. 301; cf. D. Zakythinоs. Le despot, I, p. 188.


[Закрыть]. Правительство Мистры поддерживало также связи с папством. 8 апреля 1418 г. папа Мартин V официально разрешил латинским принцессам выходить замуж за Палеологов при условии сохранения ими католической веры. Халкокондил сообщает, что Феодор Палеолог «взял себе в жены из Италии дочь Мала-тесты, правителя (анконской) Марки, отличавшуюся красотой и другими достоинствами»[213]213
  Chalcocondylas, p. 206; cf. Baronius, Raynaldus, Laderchius. Annales ecclesiastici, t. XXVII, 1874, p. 475; D. Zakythinоs. Le despotat, I, p. 188.


[Закрыть]. Свадьба была пышно отпразднована в Мистре 19 января 1421 г. Восшествие в том же году на турецкий престол Мурада II положило конец относительной стабилизации внешнеполитического положения империи. Турки осадили Константинополь, а в мае 1423 г. в Морею был послан Турхан-бег с войском. Великое сооружение Мануила – истмийская стена – было взято янычарами приступом и разрушено[214]214
  Lambrоs-Amantos. Βραχέα Xpovt 36; Sphrantzes, XII.


[Закрыть]. Источники сообщают, что затем Турхан-бег отправился в Лакедемонию (т. е. Мистру), Леонтарион, Гардики; Халкокондил подробно сообщает об избиении, которому подверглись албанцы в Тавии,[215]215
  Chalcocondylas, p. 238–239.


[Закрыть] но была ли взята и разгромлена Мистра, как об этом пишет Закифинос,[216]216
  D. Zakythinоs. Le despotat, I, p. 196.


[Закрыть] сказать трудно. Есть основания считать, что Мистра не была взята турками, потому что сразу же после ухода турок она развивает необычайно энергичную территориальную экспансию. Были прерваны отношения с Афинами, так как афинский герцог Антонио Аччайуоли принимал участие в турецком нашествии. В июле 1424 г. войска Мистры вторглись во владения наваррцев и захватили самого князя Чентурионе Цаккариа, а в 1427 г. вспыхнула длительная война между греками Мистры и Карлом Токко, создавшим себе значительное государство в Эпире и на Ионических островах и распространившим затем свои владения в Морее почти на всю Элиду[217]217
  Ibid., p. 198, 200.


[Закрыть]. Император Иоанн VIII сам прибыл в Мистру и во главе войска двинулся на Кларенцу, ставшую резиденцией Токко, осадив ее с суши и с моря. Токко тоже собрал флотилию, поставив во главе ее своего сына Турно. Греческим флотом командовал Леонтариос. В сражении около небольших островов Эхинадов (Έχινάδες) при входе в Патрасский залив флот Карла Токко был разбит, многие корабли вместе с экипажами были захвачены, некоторые выбросились на соседнее скалистое побережье. Когда императорские корабли блокировали судно, на борту которого находился Турно Токко, то экипаж сдался, а гребцы укрылись в трюме. Греки взяли его на буксир и принялись преследовать другие, но трос оборвался, и кораблю Токко удалось скрыться, использовав благоприятный ветер. Однако преследуемый императорским флотом, он выбросился на берег о. Левкады, относящегося к владениям Карла Токко[218]218
  Ibid., p. 200–201.


[Закрыть]. Морская битва при Эхинадах означала, по словам Закифиноса, последний успех флота Византийской империи[219]219
  Ibid., p. 201; cf. H. Antoniadis-Bibicou. Etudes d'histoire maritime de Byzance. A propos du «Thème des caravisiens». Paris, 1966, p. 16. В работе Арвейлер (H. Ahrweiler. Byzance et la Mer. Paris, 1966) эта битва не упомянута.


[Закрыть].

Постепенно в Морею перебрались все братья Палеологи, сыновья Мануила II, за исключением Андроника, правителя Фессалоники, и самого императора Иоанна VIII, который тем не менее часто посещал Мистру. Младший из братьев, Константин Драгаз (будущий император Константин XI), стал владетелем Кларенцы, Востицы, почти всей Мессении, а Фома получил во владение земли в Аркадии[220]220
  Точные границы владений каждого определить трудно из-за частого обмена между ними или перераспределения владений (подробнее см.: Pseudo-Phrantzes, II, 2, р. 268–270). Однако надо отметить, что при всех обстоятельствах деспот Мистры оставался, очевидно, верховным правителем всего Пелопоннеса. Ηγεμόνας Σπάρτης τε και άλλης Πελοπόννησου – постоянный эпитет, который дают ему византийские историки (например, Chalcocondylas, р. 216). Очень интересны данные о приезде в Мистру разных членов императорской семьи, в частности невыживших детей Мануила II, собранные Шрайнером. Так, еще до 1399 г., т. е. до приезда в Мистру императрицы Елены с Иоанном и Феодором, был привезен сюда второй сын Мануила II Константин, родившийся как полагает Шрайнер, в 1393 или в 1394 г. Именно он, по-видимому, предназначался для наследования Феодору I в Мистре, но умер и был здесь же погребен; младший сын Мануила II Фома тоже был послан в Мистру задолго до того, как получил апанаж; наконец, Сфрандзи упоминает еще двух девочек, которые родились, видимо, между 1394 и 1398 гг. и умерли еще до сентября 1405 г. в Мистре. См.: Р. Schreiner. Chronologische Untersuchung, S. 292, Anm. 35–36; cf. I. W. Barker. Manuel II Palaeologus, p. 497–499.


[Закрыть]. Общими усилиями Палеологи нанесли окончательный удар по франкскому княжеству. В мае 1429 г., когда архиепископ и духовный князь Патр Пандольфо Малатеста был на Западе, Константин захватил город с согласия населения, которое оказало ему пышный прием. По словам Сфраядзи, знать города и весь народ (οι τοΰ κάστρου εκκριτοι και πας ό λαός) приветствовали Константина и передали ему ключи от города. Сам Сфрандзи был назначен правителем Патр[221]221
  Sphrantzes, XIX, 10 (Pseudo-Phrantzes, II, 8, p. 292).


[Закрыть]. Не смог удержаться в своих владениях и Чентурионе Цаккариа, освободившийся из византийского плена. Фома принудил его отказаться от княжества и выдать за него свою дочь Катарину[222]222
  Sphrantzes, XX, 10 (Pseudo-Phrantzes, II, 9, p. 298).


[Закрыть]. Весь Пелопоннес, за исключением венецианских колоний в Мессении и Арголиде, возвратился теперь, после 225-летнего господства франков, под власть греков. Однако раздел земель между братьями, отражавший объективный процесс раздробления феодальных владений, не мог не сказаться отрицательно на общем положении страны. В хронике Псевдо-Франдзи это обстоятельство оценивается как «великое зло, причиненное власти ромеев» (δι ήν αιτίαν και μέγα κακόν τη 'Ρωμαίων άρχη προεξένησε)[223]223
  Pseudo-Phrantzes, I, 31, p. 260.


[Закрыть]. Личные распри и междоусобные воины стали постоянными. Самый энергичный из братьев, Константин, стремился овладеть всем Пелопоннесом. Как раз в это время правитель Мистры Феодор Палеолог «из-за ненависти к жене и из-за вражды с ней стал стремиться к монашескому образу жизни (ές τήν Χαζή ραίων δίαιταν) и призвал своего брата (Константина) к власти»[224]224
  Chalcocondylas, p. 206.


[Закрыть]. Но когда в Пелопоннес прибыл император Иоанн VIII, чтобы, очевидно, лично осуществить передачу Мистры, Феодор «сразу же раскаялся и заявил, что он еще не пойдет (в монахи), так как не позволяют лучшие ЛЮДИ страны (μή έπιτρεπόντων των της χώρας αρίστων)[225]225
  Ibid., p. 239–240.


[Закрыть]. Конфликт был предотвращен только благодаря самому императору. По соглашению 1437 г. Константин покинул Морею. В 1443 г. ему удалось убедить Иоанна передать ему Селимврию на Мраморном море, но в это время в Константинополь из Мистры прибыл протостратор Лев Франкопул, посланный деспотом Феодором, чтобы договориться с Константином об обмене Мистры на его удел[226]226
  Sphrantzes, XXV, 7 (Pseudo-Phrantzes, II, 19, p. 336).


[Закрыть]. В результате достигнутого соглашения Константин стал правителем Мистры с октября 1443 г.[227]227
  Sphrantzes, XXVI, 1 (Pseudo-Phrantzes, II, 19, p. 338); Lambros-Amangos. Βραχέα Χρονιν.ά, σελ. 33, 47.


[Закрыть] На том же корабле, на котором он добирался в Пелопоннес, деспот Феодор отправился в Селимврию.

Вся последующая деятельность Константина Палеолога в Мистре рассматривается в современной историографии как осуществление в области реальной политики тех идеалов, которые теоретически были обоснованы Плифоном: отказ от идеи универсальной империи, носительницей которой в течение тысячелетия была Византия, и основание нового национального греческого государства в рамках Пелопоннеса, Аттики и Средней Греции[228]228
  D. Zakythinоs. Le despotat, I, p. 120; Fr. Masai. Pléthon et le platonisme de Mistra. Paris, 1956, p. 41–42; A. Vacalopoulos. Origins of the greek nation (Rutgers Byzantine Series). New Brunswick, New Jersey, 1970, p. 169–180.


[Закрыть]. Действительно, уже весной 1444 г. его войска, используя в качестве плацдарма заново отстроенный Гексамилион, вторглись в Беотию, заняли Фивы и Ливадию и двинулись на Афины, которые были вассалом турецкого султана[229]229
  Chalcocondylas, p. 318–319.


[Закрыть]. По словам Халкокондила, «тиран Аттики (т. е. афинский герцог Нерио II Аччайуоли, – И. М.), обещав ему платить дань (φόρον), заключил перемирие»[230]230
  Ibid.


[Закрыть]. Афины, таким образом, стали вассалом Мистры. На следующий год, несмотря на поражение христианских армий под Варной (10 ноября 1444 г.), войска Мистры продолжают наступление и захватывают Беотию, Фокиду и почти всю континентальную Грецию вплоть до Пинда. Албанцы и валахи Пинда охотно признали сюзеренитет греческого деспота; они даже подняли восстание против турок и заняли Цейтун, Лидорики и другие местности[231]231
  Ibid.


[Закрыть]. Это был последний период славы, который познала Мистра перед близким падением. Воспользовавшись тем, что Нерио снова принужден был платить дань туркам и заключить с ними мир, греки осадили Афины и взяли их, и только начавшийся поход турок в Пелопоннес заставил мистриотов очистить Аттику[232]232
  Ibid., p. 322.


[Закрыть].

Тем не менее следует, пожалуй, согласиться с Беком в том, что для вышеприведенной оценки деятельности Константина источники не дают достаточных оснований. Напротив, те немногочисленные источники, которые хоть что-то сообщают о планах Константина (письмо кардинала Виссариона к Константину Палеологу от 1444 г., по датировке Бека; письмо Чириако из Анконы императору Иоанну VIII и др.), свидетельствуют, что мероприятия Константина были частью общих действий, предпринимавшихся в это время христианскими державами против турок, и своей конечной целью имели именно восстановление империи[233]233
  H.-G. Beck. Reichsidee und nationale Politik im spâtbyzantinischen Staat. BZ, 53, 1960, S. 87–90.


[Закрыть]. По словам Виссариона, Константин, этот «новый Агесилай», переправится с лакедемонянами (читай: с мистриотами) затем в Азию и восстановит старую империю[234]234
  Ibid., S. 89, Anm. 11.


[Закрыть]. Дальнейшие события оказались трагичными для греков. Султан потребовал от правителя Мистры сдачи всех занятых его войсками городов, но Константин упорствовал. Весною 1446 г. турки собрали у Церета огромное войско. Деспот отправил послов с переговорами о мире, но султан приказал бросить их в тюрьму и двинулся на юг. С армией, обозом верблюдов и телег двигался Мурад к Истму. Собранные Константином со всего Пелопоннеса войска греков были сосредоточены за укреплениями Гексамилиона. Всем было ясно, что от исхода сражения будет зависеть судьба Греции. Турецкий лагерь и обозы, расположившиеся на перешейке вдоль укреплений, растянулись «от моря до моря»[235]235
  Chalcocondylas, p. 342.


[Закрыть]. На следующий день их артиллерия открыла огонь. Три дня пушки (τηλεβόλου μακροί) и осадные орудия (αί μηχαναί) наносили удары по истмийским стенам. На четвертый день вечером по всему турецкому лагерю запылали костры – турки готовились к штурму. 10 декабря на рассвете начался штурм. Турецкие войска, среди которых находился сам султан Мурад с янычарами, приблизились под прикрытием артиллерии и начали взбираться на стены. Первым взобрался на укрепления янычар сербского происхождения по имени Хитирис (Χιτήρης), за ним устремились остальные[236]236
  Ibid., p. 343–347; cf. D. Zakythinоs. Le despotat, I, p. 233.


[Закрыть]. «Последний оплот свободы Греции пал к ногам янычар»[237]237
  F. Gregоrоvius. Geschichte, II, S. 369.


[Закрыть]. Напрасно пытался Константин остановить бегство своих войск. Сам он с трудом избежал плена, спасшись бегством в глубь Лаконии. Страна была опустошена, но Константин сохранил за собою власть над Мистрой, обязавшись в качестве турецкого вассала платить со своих земель харадж[238]238
  Ibid. S. 370.


[Закрыть].

Через год, 13 октября 1448 г., умер император Иоанн VIII, и снова «из-за пурпуровых лохмотьев Византийской империи»[239]239
  Ibid.


[Закрыть] вспыхнула ссора между наследниками престола – братьями Константином, Фомой и Димитрием. Поскольку Константин не был порфирородным, то Димитрий считал себя прямым наследником престола и уже заранее составлял план удаления братьев от трона[240]240
  Sphrantzes, XXIX, 2 (Pseudo-Phrantzes, III, 1, p. 348).


[Закрыть]. Однако «среди константинопольцев считалось, что он недостоин этого, тем более что жив старший брат, превосходящий его во всех добродетелях»[241]241
  Ibid.


[Закрыть]. После получения унизительного разрешения турецкого султана, к которому еще 6 декабря был послан Сфрандзи,[242]242
  Ibid., XXIX, 3 (Pseudo-Phrantzes. Ibid.); cf. Dolger. Regesten, n. 3519.


[Закрыть] в Мистру с миссией венчать Константина на царство отправились сановники (οί μεγιστάνες) Алексей Ласкарис Филантропен и Мануил Палеолог (по прозванию Ίάγρος или Γιάγαρις) со свитой из 200 наемников[243]243
  Sphrantzes, XXVIII, 4 (Pseudo-Phrantzes, III, 1, p. 348); Lambros-Amantos. Βραχέα Xpovty.4, σελ. 55.


[Закрыть]. Они везли с собою все необходимое для коронации: в золотом ларце благословение патриарха на царство, призвание сената и дар Константинополя – серебряный щит, на изготовление которого ушла серебряная дверь, последняя из всех серебряных дверей Большого дворца[244]244
  В. Череванский. Последний вздох Византии. СПб., 1909, стр. 114.


[Закрыть]. 6 января 1449 г. в скромной обстановке в Митрополии Мистры состоялась коронация, после чего новый император на каталанских триерах отправился в столицу, население которой, «преисполненное ликования и радости, устроило ему, согласно обычаю, большой триумф» (θριάμβους μεγάλους)[245]245
  Pseudo-Phrantzes, III, 1, p. 350.


[Закрыть].

Последний период истории византийской Мистры (до 1460 г.) – это время анархии (особенно после падения Константинополя 29 мая 1453 г.), непрерывных междоусобных войн, последовательной утраты всех оставшихся византийских владений. Основываясь на данных Критовула, Удальцова констатирует тот факт, что Мистра в этот период становится центром туркофильской партии, причем усматривает социальную базу этой партии в «феодальной и патрицианской знати», группирующейся вокруг правителя Мистры Димитрия Палеолога, и в «части торгово-ремесленных кругов», настроенных отрицательно по отношению к их итальянским конкурентам. В этом своем качестве Мистра (в работе Удальцовой она фигурирует под названием Спарта) ведет борьбу с партией латинофилов, социальной базой которых Удальцова считает часть феодальной знати, группирующейся вокруг деспота Фомы[246]246
  3. В. Удальцова. Борьба партий в Пелопоннесе во время тупейного завоевания, по данным византийского историка Критовула. Средние века, ІII, 1951, стр. 162, 163, 177.


[Закрыть]. Действительно, то, что пишет Критовул по поводу «завоевания» Мистры турками и «захвата» деспота Димитрия в плен, иначе нельзя назвать, как «комедией». «Все это, – говорит Критовул, – было разыграно для показа, а втайне все уже было договорено, решено и сделано»[247]247
  Critobul din Imbros. Din domnia lui Mohamed al Il-lea-anii 1451–1467 Bd. Grecu. 1963, p. 257, III, 20, § 6.


[Закрыть]. Во время своего похода на Пелопоннес Мехмед II для видимости вторгается не во владения деспота Фомы, «с которым была вражда», а во владения деспота Димитрия, «с которым у него была дружба»[248]248
  Ibid., p. 255, III, 20, § 4.


[Закрыть]. В течение трех дней султан ждал Димитрия в Коринфе, потому что «он ведь сообщил ему через Асана, что они встретятся»[249]249
  Ibid., § 2.


[Закрыть]. Деспот же, прибыв из Монемвасии в Мистру, не явился к султану, а послал с большими дарами (μετά δώρων δτι πολλών) Асана, который самолично договорился обо всем с султаном и Махмутом-пашой. Был инсценирован арест Асана, которого султан приказал содержать в тюрьме без оков (έν φυλακή εχειν άδέσμω)[250]250
  Ibid., § 3.


[Закрыть]. Захватив Аргос, Мехмед II отправил ночью Махмута-пашу с войском в Мистру и для виду (δήθεν) приказал блокировать в ней Димитрия. Прибыв на следующий день в Мистру и окружив ее войсками, Махмут начал «мирные и дружеские» переговоры с деспотом о сдаче города. Когда Димитрий попросил, чтобы сначала к нему отпустили Асана и чтобы тот принес ему гарантии (τά πιστά), Махмут сразу же выполнил его просьбу, послав вместе с Асаном в Мистру сатрапа Хамуза, который «из всех был самым лучшим другом деспота»[251]251
  Ibid., § 5 et p. 257, III, 30, § 6.


[Закрыть]. Прибыв в Мистру, послы быстро договорились с деспотом и привели Димитрия в лагерь турецкого паши, принявшего деспота «приветливо, радостно и с подобающим почетом». 30 мая 1460 г. турки захватили город и его цитадель – событие, отмеченное всеми хронистами и историками того времени[252]252
  Ibid.; Chalcocondylas, p. 472–473; Sphrantzes, XL, 1 (Pseudo-Phrantzes IV, 10, p. 534); Lambros-Amantos. Βραχέα Χρονικά, σελ. 12, 25/30, 35, 48–49.


[Закрыть]. Особенно разительно факт добровольной сдачи Мистры выступает на фоне ожесточенного сопротивления, которое оказали туркам города и крепости Пелопоннеса – Флиос, Акова, Астрос, Гревенон, Калаврита, Салменикон, Каритена, Гардики, Кастрица и т. д. Многие из них были взяты приступом, жители или вырезаны, или уведены в рабство[253]253
  F. Babinger. Mehmed der Eroberer und seine Zeit. München. 1953, S· 186–187; A. Vacalopoulos. Origins of the greek nation, p. 209 sq.


[Закрыть].

Но один ли Димитрий и его окружение виновны в сдаче Мистры и других городов Пелопоннеса, в частности Коринфа? Ведь сохранились сведения, показывающие, что Димитрий принимал непосредственное участие в борьбе с турками. В хронике Псевдо-Франдзи сообщается, что, когда султан послал в Пелопоннес своего полководца Турхана с многочисленным войском, чтобы помешать деспотам Фоме и Димитрию прийти на помощь императору, греческое войско напало в ущелье на часть турецкой армии, возглавляемую сыном Турхана Ахметом, и нанесло ей сильное поражение. Большая часть турецкого войска была уничтожена, сам Ахмет попал в плен и был отправлен в Мистру к Димитрию[254]254
  Pseudo-Phrantzes, III, 6–7, p. 380.


[Закрыть]. Король арагонский и неаполитанский Альфонс V в письме от 2 апреля 1453 г. выразил Димитрию свою радость и поздравление по поводу этой победы[255]255
  D. Zakythinos. Le despotat, I, p. 246.


[Закрыть]. Показательны также связи деспота Димитрия с Западом, как торговые (например, с Флоренцией и Рагузой), так и дипломатические, целью которых было вымаливание помощи для борьбы с турками (например, с Феррарой, но особенно с королевским двором Неаполя). Из письма 20 августа 1448 г. неаполитанского короля к Димитрию известно, что посол деспота Мануил Дизипатос был в то время у короля[256]256
  Ibid., p. 278.


[Закрыть]. В начале 1451 г. велись оживленные переговоры по поводу брака между дочерью Димитрия Еленой и одним из племянников Альфонса. Кульминацией в этих отношениях явился неаполитанский договор 5 февраля 1451 г., по которому в случае объявления Альфонсом войны туркам Димитрий должен был оказывать ему всяческую помощь, в частности явиться к нему с 6 или 8 тыс. всадников и сколько возможно пехотинцев[257]257
  Ibid., p. 280.


[Закрыть]. Тщательно обусловив соглашение о военном сотрудничестве против турок, обе стороны рассмотрели вопрос о разделе земель, которые союзные войска оккупируют, если война будет благоприятна. Константинопольская империя перейдет под власть короля, а он уступит своему союзнику Морею, континентальную Грецию, Фессалию, Македонию с Фессалоникой вплоть до Серр и Хрисополя, и другие владения. Кроме того, если Альфонс решит отказаться от своих восточных владений или умрет раньше деспота, последний унаследует от него империю[258]258
  Ibid.


[Закрыть]. Таким образом, эти проекты, хотя и весьма далекие от реальной действительности, показывают истинные тенденции внешней политики Димитрия Палеолога и разбивают миф о его абсолютном туркофильстве, базирующийся на крайне тенденциозных данных произведения Критовула. Не было, очевидно, у Димитрия и намерения сдать Коринф. Сфрандзи пишет, что Асан был послан деспотом, «чтобы лучше защитить город»[259]259
  Sphrantzes, XXXVIII, 2, p. 110.


[Закрыть]. Подтверждает это и сам Критовул, сообщая, что Асан был уполномочен попытаться заключить перемирие с султаном, «но только не уступая ему Коринфа»[260]260
  Critobul, p. 229, III, 7, § 4.


[Закрыть]. Сдача Коринфа была личной инициативой Матфея Асана, который, «войдя в город и увидев, что коринфяне ужасно страдают от голода и не имеют больше сил держаться, начал переговоры с султаном о заключении соглашения и о сдаче города»,[261]261
  Ibid., § 7.


[Закрыть] поставив Димитрия перед совершившимся фактом.

Нет также оснований, как нам кажется, подчеркивать различие между отдельными группировками пелопоннесской феодальной знати с точки зрения их отношения к турецкому завоеванию. Когда пал Константинополь, оба деспота, и Фома, и Димитрий, решили бежать в Италию, и только обещание Мехмеда II сохранить им владения заставило их остаться[262]262
  D. Zakythinos. Le despotat, I, p. 247.


[Закрыть]. Напротив, Фома во время первого пелопоннесского похода султана передал ему все города, которыми раньше владел Константин, «словно огородные овощи» (ώς λάχανα κήπου)[263]263
  Pseudo-Phrantzes, IV, 15, 5, p. 528.


[Закрыть]. Наконец, еще один пример: Никифор Луканис, один из виновников сдачи Коринфа туркам, которого хроника Псевдо-Франдзи называет «погубителем Пелопоннеса» (Πελοποννησιοφθόρος), считающимся одним из первых и верных архонтов деспота Димитрия,[264]264
  Ibid., IV, 16, 2, p. 528.


[Закрыть] вдруг вместе с другими архонтами убеждает деспота Фому начать войну против брата и поднять восстание против султана. Таким образом, нужно признать, что обстановка на Пелопоннесе в период турецкого завоевания отличалась крайней сложностью и запутанностью. Далее мы попытаемся дать свою интерпретацию отношения различных классов и слоев населения Морей к турецкому завоеванию, разумеется, не рассчитывая на ее бесспорность.