Текст книги "Там леший бродит 3 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

– Смекнул, как видишь.

– И что теперь? – старик в белой шубе появился буквально из ниоткуда. Он словно вырос из снега, по которому я недавно прошёл. – Зачем явился?

– Чтобы спасти Младу. – Я слышал, как в избе бьётся сердце девушки. Она готовила что-то и негромко пела. – А ты, стало быть, явился наказать её за то, что она по твоей указке сделала?

– По моей? – удивился Крачун. – Э нет, друже, она сама удумала.

– Коли бы не ты, её мысли так и остались бы мыслями. – Сделав два широких шага, я встал напротив собеседника, кожей ощущая исходящий от него холод. – Ты же видел, что Млада несмышленая совсем. Да и не со зла она хотела того, что сделала, а по любви и по глупости. Она не заслуживает кары.

– Может, ты и прав, Белояр, – Крачун задумался. – А может и нет. Но с чего ты взял, что я задумал её покарать?

– Разве ты не за этим сюда явился? – ответил я вопросом на вопрос.

– Нет, – улыбнулся Крачун. – Сюда я явился, потому как отправился за тобой и, признаю, ты меня сильно удивил. Мало того, что смекалистый, так ещё и добрый. Кем ты до лешего был?

– Кем был, того уже нет, – грубо отозвался я, выдерживая пронзительный взгляд старика. – Так что будет с Младой?

– Ну, – Крачун пригладил бороду, – коли ты так рьяно за неё вступился, то ничего. Покамест. Проведаю её следующей зимой, а там видно будет. – Старик хлопнул в ладоши, и меня обдало ворохом колючего снега.

Я инстинктивно зажмурился, а когда открыл глаза, Крачуна и след простыл…

13. Дама в беде

Граница между Валдайским и Белоярскими лесами практически исчезла. Даже под землёй корневые системы образовали единое целое. Если не знать, то можно было и вовсе подумать, что это один огромный лес. Не то чтобы меня это как-то удручало. Мне нравилось слушать, как два леса поют в унисон. А вот ворчание одного нетерпеливого манула уже порядком раздражало.

Я сидел на опрокинутом когда-то давно дереве и глядел на Ганю, который вальяжно разгуливал взад-вперёд по стволу. Он доходил до меня, недовольно зыркал, после чего удалялся к макушке дерева и возвращался, чтобы вновь наградить меня недовольным взглядом. И это продолжалось уже битый час.

– Мне она ничего не сообщала, – уже в который раз повторял я манулу. – Договаривались встретиться здесь.

Кот издал резкий чирикающий звук.

– Может и передумала, – кивнул я. – Кто этих женщин поймет?

Манул почти по-человечески вздохнул и уселся рядом со мной. Привычно подложив под лапки пушистый хвост, он уставился в белую безмятежность, раскинувшуюся перед нами. Пусть и неспешно, но снег шёл уже третий день и успел облепить не только ветви деревьев, но и их стволы с подветренной стороны. Про землю и говорить не приходилось – местами сугробы доходили до пояса даже мне, так что Ганнибал наплевал на свою гордость и теперь передвигался исключительно у меня на плече, словно на вездеходном такси.

Повезло ему. А каково сейчас его возможной подружке?

– Стоп! – выпалил я.

Как говорится, умная мысля приходит опосля…

Ганя недоумённо уставился на меня.

– Едва ли она до сюда доберётся на таких же коротких лапах, как и у тебя.

Манул снова заворчал.

– Ладно, ладно, – успокоил его я. – Не короткие у тебя лапы. Нормальные для твоего вида. И вообще, главное же умение на этих самых лапах передвигаться, а не их длина, правильно?

Жёлтые глаза манула сначала прищурились, а потом вновь стали обычной круглой формы, что свидетельствовало о его спокойствии. Встав и потянувшись, кот забрался на моё плечо. Сделал он это не слишком-то ловко из-за того, что весьма успешно провёл зимнюю зажировку и существенно поправился. Этот факт я благоразумно оставил без комментариев и обратился мыслями к лесу, чтобы отыскать самку манула.

Поблизости бились лишь сердца птиц, да и ветер, что дало со стороны Валдайского леса не нëс с собой запахов животных. Значит, самки манула поблизости не было. Оно и немудрено, при таком количестве снега она далеко от жилища не уйдëт. И чего я раньше об этом не подумал?

Наверное потому, что мысли были заняты выходками Крачуна. Благо в дела леса он хотя бы не лез, иначе ситуация бы сильно обострилась. Но раз уж всë спокойно, можно и Гане помочь, а то он своими когтями мне всë плечо раздерëт.

– Да идëм уже, идëм! – я погладил кота по голове и тут же был подло укушен за палец. Не больно, но немного обидно. – Ты мне это прекращай, – сурово сказал я манулу, – а не то брошу тебя в сугроб, и домой будешь сам добираться.

Ганя протестующе зашипел.

– То, что ты замëрзнешь – не мои проблемы, – ответил я, спрыгивая с дерева и проваливаясь в снег глубже колен.

Манул оценивающе поглядел на сугробы сверху вниз и прекратил возмущаться.

– Вот то-то же, – сказал я ему и шагнул сквозь лес поближе к горам.

Память у меня даже в прошлой жизни была крепкой, так что нужное место удалось найти довольно быстро. Мы с Ганей остановились у входа в обиталище дикой кошечки и переглянулись. Поблизости не имелось никаких следов, а единственным звуком служил воющий в расщелине ветер.

– Может сам? – предложил я манулу, но тот замотал головой, словно человек. – Вот уж никогда бы не подумал, что ты такой застенчивый, – улыбнулся я, но тут же повысил голос. – И только попробуй цапнуть меня за ухо. Живо окажешься пушистым задом в ближайшем сугробе.

Насупившись, Ганя пробурчал что-то недовольное, но кусаться не стал. Вместо этого начал выжидающе таращиться то на меня, то на трещину в камне. Просить о помощи в открытую он не стал, посчитав это ниже своего пушистого достоинства, но всем своим видом показывал, что ждёт моего вмешательства.

Я вздохнул и позвал:

– Хозяюшка, выходи, мы свататься пришли.

Ответом послужила лишь тишина. Мы с Ганей переглянулись.

– Нет, не такой уж ты и страшный, чтобы она передумала, – заверил я сомневающегося зверя, а сам прислушался – по всему выходило, что нора пустовала – внутри никто не дышал и не ëрзал. Да и запах кошки заметно ослаб.

Потоптавшись по моему плечу, Ганя совершил настоящий, по его меркам, подвиг, и сам спрыгнул в глубокий снег. Подойдя к норе, он тщательно обнюхал вход и жалобно поглядел на меня.

Я покачал головой.

– Лезь сам, коли хочешь. Меня никто в гости не звал.

Немного посомневавшись, Ганя решительным шагом подался впервые и… замер, лишь наполовину оказавшись в расщелине. Задние лапы заскребли по камням сначала вперёд, потом назад и снова вперёд, но все безрезультатно.

Повисла напряжённая тишина.

– Мау, – глухо и жалобно издал кот.

– Ты серьëзно? – я с сомнением поглядел на его пушистый хвост, что раздражëнно задергался из стороны в сторону.

Ганя сердито засопел.

– Сейчас погляжу, – я подошëл и аккуратно попытался протолкнуть кота впëрëд. Никак. Тогда я подхватил его под задние лапы и осторожно, чтобы не травмировать, потянул на себя. Тоже никакого эффекта. – Теперь все ясно, – глубокомысленно изрëк я голосом одного мультяшного кролика, – ты застрял.

Ганя тут же запротестовал и предпринял несколько самостоятельных попыток извлечь своё пушистое тельце из каменного плена. Увы, у него вновь ничего не вышло.

– Надо было назвать тебя Винни, – рассмеялся я, наблюдая за потугами сурового и кровожадного охотника.

Манул издал целую вереницу шипящих, рычащих и чирикающих звуков, что я интерпретировал, как обсценную лексику. Оно и немудрено, почти любой бы на его месте принялся материться. Ганя не слушал меня, продолжал неистово дёргаться и бурчать до тех пор, пока не выбился из сил.

– Мау, – печально сообщил он.

– Нет, тебя никто кроме меня не видит, – я присел на корточки, осматривая трещину в камне. В верхней части она немного расширялась, так что извлечь застрявшего ловеласа скорее всего получится довольно споро.

Дважды дёрнув хвостом, Ганя снова зачирикал.

– Да не скажу я ей, как ты застрял. Не переживай. – Заверил я его, подхватывая под лапы. – Давай-ка лучше выдохни и втяни живот. Втягивай, втягивай.

И пусть манул пытался убедить меня в том, что нет у него никакого живота, он всё же сделал то, что я просил. После недолгих стараний мне удалось извлечь взъерошенного и расстроенного кота из расселины. Отойдя в сторонку, он тут же принялся умываться. Благодарить своего спасителя он, конечно же, не собирался. Впрочем, это было ожидаемо.

– Всегда пожалуйста, – пробормотал я, поднимаясь и осматриваясь. Пусть одна проблема и решена, оставалась другая – если кошка не дома, то где она? Охотятся манулы по ночам, а сейчас день, так что самочка должна была заблаговременно вернуться в своё жилище.

Ганя думал так же, о чем не преминул мне сообщить.

– Зайдём попозже? – предложил я, чтобы немного поддразнить пушистого спутника.

Манул тут же выпятил грудь и шикнул.

– А, ну раз ты у нас герой, то веди, – улыбнулся я. – Куда бы ты пошёл на её месте?

Как и ожидалось, кот многозначительно посмотрел на трещину в скале – зимой его страсть к охоте и приключениям заметно поубавилась. Что уж говорить, если дикий манул предпочитал сидеть у тёплого очага на коленях у Ягишны или Забавы и даже позволять им себя гладить на зависть Пирожку. Впрочем, пёс тоже не оставался без внимания, но это уже другая история.

– Это понятно, – серьёзно кивнул я. – Но если дома оставаться не вариант, куда бы ты пошёл?

Теперь Ганя поглядел туда, откуда мы явились – на границу Валдайского и Белоярского лесов.

– Там её нет, – напомнил я ему и ещё раз втянул носом воздух, но запаха самки манула в нём не оказалось.

Задумавшись, Ганя уселся на камни и принялся топтаться на своём хвосте. Размышлял он недолго, и уже скоро встал на четыре лапы и потрусил вдоль скалы, выбирая места, где меньше снега. Причём сторону, в которую двигаться, он выбрал тоже с умом – ту, где гора выступала естественной преградой от ветра. Уж кто-то, а мой спутник знал смысл в комфорте. Оставалось лишь надеяться, что искомая нами кошечка была такой же.

Двигаться по острым камням в облике человека не слишком-то удобно, особенно при отсутствии туристической обуви. Хотя и она, как показывала моя походная практика из прошлой жизни, не всегда являлась панацеей. К счастью, сейчас это перестало быть для меня проблемой, так что я обратился тем, кому подобное передвижение сподручно…

Или скорее сподлапно?

Замерев на месте, Ганя принюхался, потом медленно обернулся и уставился на меня совершенно ошалелыми глазами с небольшое блюдце каждый. Дикий кот трижды беззвучно открыл и закрыл рот, пошевелил усами, после чего всё же пришёл в себя и требовательно топнул лапой.

– Да ладно, не серчай, – рассмеялся я, превращаясь из манула обратно в человека. – Просто хотел почувствовать себя в твоей шкуре. Лапы действительно мёрзнут.

Кот продолжал сверлить меня скептическим взглядом ещё секунд тридцать, после чего всё же отвернулся и потрусил дальше. Я отправился за ним уже в облике рыси. Поначалу мне хотелось полетать, но снегопад усилился, так что сверху не удастся увидеть ничего даже при помощи обострённого зрения хищной птицы. Крупные снежинки валили часто и плотно, тогда как ветра практически не было.

Наверное, о такой погоде многие романтики и мечтают на Новый год. В этом мире, насколько я понял, именно такого праздника нет. И когда его, собственно говоря, отмечать? Без календаря и рабочего графика я полностью потерялся в сопоставлениях привычного исчисления времени и местного. Да и не нужно оно здесь. Бытие лешего научило меня одной простой истине: жить надо не ожиданием чего-то грядущего или памятью о былом, а настоящим.

Мы покинули Валдайский лес и продолжили путь вдоль горной гряды. Идущий впереди Ганя остановился и задергал спиной, сбрасывая налипающие на шерсть снежинки. Я отвлёкся от размышления и поступил также. Холода рыси были нипочём, но превращаться в ходячий снеговик не слишком-то хотелось. Манул подобное мнение разделял, поэтому существенно ускорился. Благодаря сильным и мощным лапам мне не составляло труда следовать рядом с ним, чем я изрядно раздражал склочного кота. Он то и дело косился на меня с явной завистью и постоянно ворчал, сетуя на погоду и кошку, которой не сиделось в тёплом жилище.

Снег всё валил и валил, отчего с каждым шагом мой пушистый спутник становился всё несноснее. Мне уже хотелось прекратить поиски вслепую, как вдруг подувший с другой стороны ветер донёс до меня запах, который я надеялся никогда больше не почуять…

Ганнибал замер, принюхался, после чего вздыбил шерсть, зашипел и оскалил клыки. Его сознанием овладел животный страх, но манул, к моему удивлению, смог совладать с ним и не пустился наутёк. Наоборот, он сделал пусть и робкий, но шаг вперёд и чуть не свалился в снег.

Приняв облик лося, я позволил манулу забраться себе на спину и побежал на запах. Сознание могучего зверя тоже ощущало присутствие противоестественного, но справиться с подобными эмоциями для меня уже не составляло труда. Лось попёр по снегу, как танк, разбрасывая в стороны белые комья, и уже через несколько минут мы добрались до цели.

В моём сознании зазвучали обрывистые голоса:

– Еда. Близко!

– Враг!

– Умри!

Снежный покров расступился, и из него показались гротескные раздутые фигуры некогда гордых хищников – волков. Они терзали когтями массивные облепленные снегом булыжники, пытаясь добраться до того, что под ними скрывалось.

Ближайшего волка я снёс грудью, второму поддал копытом, третьему на загривок разъярённой фурией запрыгнул Ганя. Манул шипел и ревел, терзая когтями подгнившую плоть и ловко уворачиваясь от вырывающихся из-под неё щупалец.

Двое оставшихся на ногах осквернённых волка бросились на меня, но их встретил уже не лось, а огромный медведь. Судя по внешнему виду, поведению и хаосу в мыслях, помочь этим зверям уже не получится. Мне оставалось лишь прервать их страдания.

Первым на меня бросился крупный вожак. Удар медвежьей лапы разворотил его морду, и опрокинул на снег. Прижав извивающееся тело, я когтями вырвал семя порчи из его загривка, раздавил и отшвырнул прочь. На снегу оно тут же погибло, как и его недавний носитель. Второго волка ожидала та же участь.

К этому времени Ганнибалу удалось ослепить своего противника, но разница в габаритах оставалась слишком велика, чтобы манул мог хоть как-то ещё навредить волку. Вместо него это сделал я. Ганя для вида повозмущался тому, что какой-то леший украл у него заслуженную победу, и тут же переключился на оставшихся противников. Осквернённые и обезумевшие волки инстинктивно пытались поймать мелкую добычу, пренебрегая мной. Это оказалось для них фатальной ошибкой. Один за другим существа падали мёртвыми на снег и затихали в его холодных объятиях, устремляя слепой взгляд в белую пустоту.

Когда битва была окончена, Ганя бросился было к камням, но я принял человеческий облик и окликнул его:

– Обожди. Сначала мне нужно кое-что проверить.

Манул всё понял и замер, с сожалением глядя на валуны, из-под которых показалась морда перепуганной самочки. Её мысли я ощущал, и это давало надежду, что животное осталось чистым. Но следовало убедиться, чтобы знать всё наверняка.

– Ну-ка иди сюда, голубушка, – позвал я её так спокойно и дружелюбно, как только мог.

Возможно, кошечка и подошла бы, но она увидела Ганю и замерла в нерешительности. Пришлось мне самому идти к ней и брать на руки. Измождённое животное даже не сопротивлялось. Я быстро осмотрел кошку и облегчённо выдохнул – скверны в ней не было.

– Всё хорошо, – я погладил её по голове и опустил на снег. – Посиди пока тут с Ганей. Он, кстати, ради твоего спасения даже с волками сцепился. Чем не рыцарь?

Кошка недоумённо уставилась на меня глазами, похожими на яркие жёлтые бусины.

– Будешь Бусей, – тут же решил я и повернулся к манулу. – Вот, Ганя, это Буся. Буся – это Ганя. Будьте знакомы.

Пока кот и кошка принюхивались друг к другу, я пошёл по следу скверны. Несмотря на то, что снег завалил следы заражённых волков, смрад отравившей их пакости я чуял довольно явственно. Он привёл меня к дыре в земле. Снежинки падали в тёмный пролом и растворялись в нём без следа, а откуда-то снизу доносилось знакомое журчание Пучай-реки, которое больше походило на стоны умирающих.

Закрыть разлом у меня здесь никак не получится, ведь он находился за границей подвластных мне лесов. Если только вновь расширить их и тогда…

– Непорядок, – раздался рядом со мной знакомый голос.

Резко вскинув голову, я увидел появившегося из ниоткуда Крачуна. Он стоял с другой стороны разлома и угрюмо смотрел на него своими тёмными загадочными глазами.

– Твоих рук дело? – с вызовом спросил я.

Старик поднял на меня тяжёлый взгляд.

– Дурная у тебя привычка, Белояр, во всём без разбору меня винить.

Меня такой ответ не смутил.

– Ты ещё скажи, что там внизу не твоё проклятое царство.

– Моё, – не стал спорить Крачун. Подняв свой посох, он ударил им по краю разлома, и тот тут же сковало льдом. Налетевший снег не оставил от язвы на теле земли и следа, и владыка Подземного мира удовлетворённо кивнул. Отвернувшись, он собрался уходить, но мой голос вновь нарушил воцарившуюся ненадолго тишину:

– Как ты это объяснишь?

Крачун замер, потом повернулся и глянул на меня с нескрываемым удивлением.

– С чего бы это мне, Белояр, для тебя что-то растолковывать?

Я сделал решительный шаг вперёд и сжал кулаки.

– С того, что я тебя спр-р-р-рашиваю! – мой голос сорвался на рык.

Оставшись не впечатлённым, Крачун хмыкнул.

– Не зарывайся, Белояр. – Спокойно произнёс он. – Ты в своём лесу с Кошем один на один не справился бы, а супротив меня выступать лучше и не мысли – сгинешь.

Мне на угрозы было плевать. Я сделал ещё шаг к старику в шубе, на ходу превращаясь в медведя, но тут же обнаружил, что лапы намертво вмёрзли в снег.

– Продолжишь в том же духе, помрёшь до того, как уму-разуму наберешься, – менторским тоном сообщил мне Крачун и, стукнув посохом по насту, исчез в вихре снежинок.

С рёвом я вырвался из ледяного капкана и скрипнул зубами. В этот раз пришлось постараться, чтобы совладать со звериной яростью и укротить клокочущий в груди гнев. Скорее всего, владыка Подземного царства мог бы убить меня на месте, если бы захотел. Но он этого не сделал. Почему?

Хотелось бы знать…

14. Там и сям

– Чего ты третий день подряд смурной такой? – допытывался до меня Кузьмич. Он только что закончил убирать со стола и дожидался, когда сможет завладеть кружкой, которую я всё ещё держал в руках.

Сбитень в ней уже остыл, но я никак не мог допить то, что осталось на самом дне. Осадок делал напиток уж очень сладким и одновременно кислым, да таким, что зубы сводило. Но мне отчего-то не хотелось оставлять ни капли.

– Чего скис? – не унимался настырный домовой.

– Потому что ты три дня подряд мучаешь меня этим вопросом, – сделав над собой волевое усилие, я залпом опрокинул в себя остатки сбитня и поморщился.

– Дык оттого и донимаю, – наконец завладев вожделенной кружкой, домашний дух исчез, чтобы спустя несколько секунд появиться уже с помытой посудой и торжественно водрузить её на полку к остальной, надраенной до кристальной чистоты.

– Сделай милость, прекрати, – встав, я поглядел в окно – солнце ещё только поднималось над лесом. Скоро проснутся остальные домашние, а мне надо бы уйти по каким-нибудь делам, чтобы избежать расспросов в духе Кузьмича. Надоели они за эти дни.

И ведь не расскажешь всё и сразу, иначе каждый решит помочь, а в итоге может только хуже получиться. Забаве пока опыта не достаёт, а Ягишне и вовсе лучше держаться подальше от скверны, Подземного мира и его правителя Крачуна. Сначала мне надо самому во всём разобраться, а там уже и поглядим, что дальше делать.

По-хорошему, мне бы с Крачуном с глазу на глаз переговорить, да разом прояснить всё. Но он, как назло, будто сквозь землю провалился. Хотя почему «будто»? Он мог и в прямом смысле слова сейчас находиться где-то внизу. Обиделся, что ли, на то, как я на него медведем напал? Нет, это вряд ли. Бродит, наверняка, по округе. Но если раньше мы с ним то и дело пересекались, то сейчас от загадочного старика в белой шубе не было ни слуху, ни духу.

Вот так, в кои-то веки раз ищешь дурную компанию, а её нет…

Зато есть хорошая.

По лестнице затопали знакомые шаги, и на кухню вошла Ягишна. Словно беря пример со своего отца, она решил вести себя не так, как обычно, и проснулась довольной. Возможно, тому виной Бусинка, которую я тоже приютил под сенью гигантской билобы. Колдунья с самочкой манула быстро нашли общий язык и практически не расставались, чем злили Ганю. Хотя того злило практически всё на свете.

– Снова хмурый? – буднично поинтересовалась Ягишна, проходя мимо меня с Бусинкой подмышкой и шаря голодным взглядом по полкам.

– Не с той ноги встал, – вяло огрызнулся я, раздосадованный тем, что не успел уйти раньше.

– А ты попробуй в зверином облике спать, – подсказала колдунья. – Тогда вместо ног будут лапы.

Оценивший шутку Кузьмич хмыкнул. Он уже успел выучить все привычки загостившейся тут женщины и подавал ей завтрак: булочку и густой вязкий отвар. Я его как-то раз пробовал – дрянь редкостная. Ещё и на вкус, как земля. Но Ягишне отчего-то такое варево нравилось. Вот уж действительно – каждому своё.

– Приятного аппетита, – чистосердечно пожелал я.

– Спасибо, – отозвалась Ягишна и подарила мене чарующую улыбку. – А тебе просто чего-то приятного. Хочешь, могу помочь? – милая улыбка стала весьма пошлой, но колдунья быстро спрятала её и тряхнула головой, прогоняя мысли одного из составляющих её душу осколка личности. – Извини, никак не отделаюсь от привычки говорить непотребства.

– Ничего, я уже привык, – мой взгляд сместился на окно, откуда донёсся шелест крыльев.

– Привык к чему? – Забава влетела в дом сойкой и приняла человеческий облик.

– К тому, что ты не любишь пользоваться лестницей, – пробормотал я.

– Зачем шагать, коли можно отрастить крылья? – неожиданно философски осведомилась царевна. – Проснулась, потянулась, выпорхнула поутру из оконца, облетела округу, взбодрилась и в тепло!

– Это пока тебе нет тридцати, а там и недосып, и спина отваливается, и депрессия не за горами, – неожиданно выдала Ягишна и вздрогнула, часто заморгав.

– А тебе больше тридцати? – уставилась на неё Забава.

– Не знаю, – отрешённо пробормотала колдунья. – Вообще не понимаю, зачем и почему я это сказала…

Царевна хихикнула.

– Чудная ты, Ягишна, и забавная! – она подалась вперёд и попыталась обнять колдунью, но та бесцеремонно упёрлась ладонью лешачихе в румяную щёку и отстранила её.

– Холодная какая! – доблестно отстояв границы своего личного пространства, Ягишна обхватила пальцами бока тёплой кружки.

– Так на улице-то – зима! – всё также радостно сообщила Забава, ничуть не смущённая жестким отпором со стороны подруги. – Айда в снежки играть, а?

Ягишна долго и выразительно смотрела в весёлые глаза лешачихе, после чего прихлебнула своего земляного отвара и вкрадчиво спросила:

– Девочка, ты меня ни с кем не путаешь?

– С чего бы мне тебя с кем-то путать? – не поняла Забава. – Ты – это ты.

– Звучит вполне логично, – скептически выдала колдунья и тут же повторила незнакомое слово по слогам. – Да что со мной сегодня такое? – она поглядела на меня так, будто ожидала, что я всё объясню.

А ведь я мог. Но стоит ли, да ещё и при всех?

– Наверное, в подземном мире нахваталась от каких-нибудь иноземцев, – сама себе ответила Ягишна и вроде как успокоилась. Одной рукой поглаживая отчаянно зевающую у неё на коленях Бусинку, колдунья сосредоточилась на напитке и созерцании в окно зимней безмятежности.

Поняв, что от подруги поутру ничего не добиться, Забава живо переключилась на меня.

– Яр! – она перескочила с лавки на лавку, словно легкая летняя птичка с ветки на ветку. – Чего сегодня делать хочешь?

– Хотел бы спать, но придётся заниматься делами, – честно ответил я.

– Тогда я с тобой!

– Поешь сначала, золотце, – заботливый Кузьмич поставил перед лешачихой тарелку с едой и кружку сбитня.

– Спасибо, дедушка, – Забава тепло улыбнулась домовому и принялась за еду с завидным аппетитом – деревянная ложка только и мелькала туда-сюда. – Так что у тебя за дела? – с набитым ртом спросила меня лешачиха, но потом вдруг вспомнила о манерах, зарделась и отвернулась, прикрыв губы ладошкой.

– Да так, – неопределённо отозвался я, соображая, как бы половчее соврать, чтобы не рассказывать, что весь день буду летать по округе и искать одного мутного старика. – То, сё, там, сям.

– Прямо-таки весь в делах, – ядовито усмехнулась Ягишна. – Завалишься, поди, к каким-нибудь медведям в берлогу и будешь дрыхнуть весь день.

– Ты меня раскусила, – кисло улыбнулся я.

– Ага, – с напускной гордостью кивнула женщина, – вижу тебя буквально насквозь, так что даже не пытайся от меня ничего утаить. Ясно? – задавая этот вопрос, она как-то особенно внимательно посмотрела мне в глаза.

На миг мне показалось, что колдунья о чём-то догадывается. Но та, спустя мгновение, уже уплетала выпечку, как ни в чём ни бывало. Не успел я облегчённо выдохнуть, как Ягишна вновь подкинула пищи для размышлений:

– Что-то я слишком расслабилась, – произнесла она, чуть растягивая слова. – Надо взять себя в руки. После боя с Кошем силы ко мне полностью вернулись и вроде как даже приумножились. Хорошо бы их опробовать, чтобы понять, чего я теперь стою.

– Ух ты! – тут же оживилась Забава. – А можно посмотреть?

На лице Ягишны отразились противоречивые эмоции. Кажется, он только сейчас поняла, что сболтнула лишнего не в той компании. Но обратного пути уже не было, и колдунья благосклонно кивнула.

– Только если обещаешь побольше молчать, – сказала она. – Но мне нужно место, да такое, чтобы никого поблизости не оказалось, а то вдруг зашибу ненароком.

– На окраине моего леса такое есть, – поспешно закончив с едой, Забава вскочила на ноги. – Места там холодные и безлюдные. А ещё там прежде Чёрный лес стоял, так что народ туда не ходит, опасается.

– Годится, – легко согласилась колдунья, и её тёмные глаза сверкнули азартом. – Слушай, – она посмотрела на лешачиху, – а там, где стоял Чёрный лес, ведь много крови пролилось, так?

– Много, – закивала Забава, обрадованная вниманием к своей персоне. – Я новые деревца вырастила, как раз на том месте, где сердце леса было. А тебе зачем?

– Мне как раз нужно дерево для новой ступы, – пояснила Ягишна.

– Найдём, – заявила Забава с завидной уверенностью и принялась приплясывать на месте от нетерпения. – Ну что, когда пойдём? Ты уже готова?

Никуда не спеша, Ягишна вновь отпила своего отвара.

– И почему мне кажется, что я об этом ещё пожалею? – невозмутимо спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Ничего не пожалеешь, – клятвенно заверила колдунью Забава и, подойдя ближе, потянула её за рукав. – Пошли уже!

– Ладно, ладно, – к вящей радости лешачихи, Ягишна переложила дремавшую у неё на коленях Бусинку на лавку и встала из-за стола. Потянувшись, она глянула на меня. – Ты с нами?

– Нет, – я покачал головой. – Простите, но дела не ждут.

– А, да, дела, – понимающе закивала колдунья. – Те самые, которые там и сям?

– Именно они, – тоже встав, я призвал свой плащ.

– Удобно вам, – проворчала Ягишна, отправляясь наверх. – Пальцами щёлкнули и оделись. – Она замерла на ступеньках и ненадолго задумалась и потеребила висящие на шее красные бусы, с которыми теперь не расставалась. – Правда постоянно в одно и то же. Не надоедает?

– Нет, – ответили мы с Забавой одновременно.

– А мне вот надоедает, – призналась женщина, оглядев своё чёрное платье. – Надо бы обновить одежду.

– Хм, – молодая лешачиха подошла к колдунье, встала с ней на одну ступеньку и померялась ростом. – У меня в тереме остались платья. На обратном пути из Валдайского леса можем туда заглянуть.

– Спасибо, конечно, но не думаю, что мне они подойдут, – Ягишна тоже оценивающе поглядела на фигуру царевны. В то время как сама колдунья была женственной, с плавными округлыми формами, лешачиха уступала ей в размере груди, бёдер и талии.

– Не переживай, – Забаву же разница в формах ничуть не смущала, – у нас в тереме всякие мастерицы есть. Враз всё поправят!

– Ну, раз ты так уверена, – протянула Ягишна, – то давай заглянем.

– Здорово! – Забава разве что не светилась от счастья.

– Вы только Светлану на глаза не попадайтесь, – предупредил я. – А если попадётесь, то хотя бы не говорите, что Ягишна – колдунья. Иначе старик с ума сойдёт.

– Ничего с ним не сделается, – уверенно сказала Забава. – К тому же, мне иногда кажется, что из ума он уже выжил. Ты когда с ярмарки ушёл, он всё пытался меня снова человеком сделать – водой какой-то брызгал, косточки в плащ кидал, да наговоры свои пел…

Я криво усмехнулся.

– Не слишком-то он преуспел.

Забава тоже улыбнулась.

– Это смотря в чём. С лестницы вот он живо скатился, когда моего батюшку достал.

Несмотря на то, что я знал о крутом нраве Всеслава, услышанное меня удивило.

– Неужто царь обидел любимого волхва?

– Он обещал его на кол посадить, коли от меня не отстанет. – Будничным тоном сообщила Забава. Не уверен, что она полностью понимала, насколько реальна такая угроза из уст её отца. А вот Светлан, судя по всему, понимал и рисковать не стал.

Вполне разумно.

– Что-то мне как-то расхотелось к тебе в гости, – сообщила Ягишна, поднимаясь по лестнице.

– Почему это? – Забава увязалась за ней, и вскоре их голоса стихли наверху.

– Вот бы они ещё Дусю с собою забрали, – мечтательно протянул Кузьмич.

– А ты им подскажи, – посоветовал я, и домовой, кивнув, тут же исчез.

Неожиданно кухня опустела. Компанию мне составляла только Бусинка, которой было всё равно где спать. Но вскоре ушла и она, чтобы пристроиться к тёплому боку дремавшего на лежанке в коридоре Пирожка.

– Выходит, не всё равно, – пробормотал я, и тоже стал собираться.

Лес пел тихо и спокойно, стало быть, у меня имелось время на поиски Крачуна. Поблизости он едва ли станет ошиваться, а это значит, что искать старика в белой шубе следует среди людей. А ещё не помешало бы облететь границы своих владений, чтобы проверить, не открылись ли где ещё новые разломы в Подземный мир. Возможно, тот случай с волками был единичным, но перспектива возвращение скверным меня абсолютно не радовала.

Чем больше я думал о связи скверны и Крачуна, тем тяжелее становилось на душе. При мне он без особого труда закрыл разлом. И это вроде как хорошо, потому как я занимаюсь тем же самым. Но почему тогда владыка Подземного мира ничего не сделал с Чёрным лесом? Не то время года? Едва ли. Чёрный лес стоял много лет и, соответственно, зим. Но Крачун даже не пытался покончить с ним. Или пытался?

Вопросы только множились, а тот, кто мог на них ответить, предпочёл вместо этого свалить куда подальше. Ищи его теперь, что ветра в поле. Этим и займусь.

Выйдя из дома, я прикрыл дверь и шагнул сквозь лес, сразу на опушку. Погодка стояла чудесная, и близ раскинувшейся под склоном деревни кипела жизнь. Ребятня шумела, играла в салки и каталась с горок. Судя по звукам, в одной из изб собралась молодежь: они пели, плясали и смеялись. Видать, не нагулялись на ярмарке. Во дворах суетились люди постарше: кололи дрова, ухаживали за скотом, убирали снег и подлатывали дома. На крыльце одного из них пожилые женщины плели лапти и корзины и неспешно общались, обсуждая последние новости, коих в этих краях было не так уж и много. Наверняка судачат о женитьбе старшего царевича. Эту свадьбу будут обсуждать пока или пока не женится ещё одна пара, ну или пока кто-то не помрёт.