Текст книги "Там леший бродит 3 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

8. Людские хлопоты

Спустя пару дней после нашей встречи с Крачуном, я мирно дремал на крыше своего дерева, как вдруг туда влетела орлица и принялась клевать меня в бок. И если у легендарного Прометея не было выбора, то я столь беспардонного отношения терпеть не стал и отпихнул наглую птицу, которая таковой вовсе не оказалась. Обратившись Забавой, она стала теребить меня за плечо и кричать прямо в ухо:

– Яр! Яр, вставай!

Я вновь предпринял попытку отмахнуться, но лешачиха проявила недюжинную настойчивость, ловко увернулась от моей руки и принялась снова тормошить, а иногда ещё и щекотать. Такой наглости я терпеть не собирался, поэтому, приоткрыв один глаз, строго прикрикнул на нарушительницу спокойствия.

– А ну угомонись!

Девица благоразумно замерла, глядя на меня со странной смесью нетерпения и робости. Уж не знаю, чего с утра взбрело в её бедовую головушку, но мне очень хотелось спать. Посмотрев на небо, я увидел, что солнца едва-едва начало подниматься.

Забава сутки гостила у отца и братьев и должна была вернуться только к вечеру. Это во сколько же она вскочила, что примчалась сюда ни свет ни заря?

– Чего тебе понадобилось в такую рань? – негромко спросил я, отчаянно зевая и понимая, как же пересохло горло. Вчера в гости наведывался Богуш, и мы засиделись, обсуждая то да сё. А вот сегодня…

Мой блуждающий взгляд наткнулся на кувшин, из которого отчётливо пахло капустным рассолом с добавлением хрена. По глиняным стенкам неспешно скользили капельки конденсата. Холодный, стало быть. Именно то, что надо!

– Спасибо, Кузьмич, – сказал я, зная, что даже если домового нет поблизости, он всё равно услышал. Может старичок даже и ответил чего, но я не услышал, так как сел и принялся жадно пить прямо из кувшина. И пусть похмелье не мучило меня, как простого смертного, водно-солевой баланс лучше восстановить.

– Ты меня хоть слушаешь? – возмутилась Забава, которая всё это время не смолкала и что-то тараторила назойливой мушкой.

Я добил рассол, шумно втянул носом воздух, чувствуя, как проясняется ум и возвращается былая бодрость. Теперь бы ещё умыться и можно заниматься делами. Вот только Забава же не отстанет…

Пришлось напрячь память, чтобы вычленить из неё недавний поток информации от молодой лешачихи. Информацию я спросонья воспринимал плохо, но кое-что всё же зафиксировал.

– Ты говорила о своём старшем брате. – Я потёр переносицу. – Как там его, Ратибор?

Забава кивнула, продолжая выжидающе смотреть на меня хмуря лоб.

– Морщины будут, – буркнул я.

Девица поначалу заволновалась, но потом насупилась, как мышь на крупу.

– Ничего не будут! – выпалила она, но лоб всё же разгладила. – Я же теперь лешачиха. Мы не стареем. – Голос Забавы под конец прозвучал неуверенно. – Не стареем ведь? – на всякий случай уточнила она.

– Не должны, вроде как, – по-правде сказать, сам я этим вопросом не задавался, но память леса говорила, что леший может выглядеть так, как пожелает, но не моложе того возраста, в котором обрёл свою силу.

– Вот и не заговаривай мне зубы, Яр! – тут же приободрилась девушка. – Лучше собирайся скорее. А то мы опоздаем.

Я насторожился и осторожно спросил:

– Куда опоздаем?

– На свадьбу моего старшего брата! Куда же ещё?

Едва поднявшись с кровати, я сел на неё обратно и озадаченно почесал непослушную гриву своих волос. Со мною в последнее время много чего происходило, но память не подводила ни разу. И пусть это не мое дело, я бы не забыл такого, коли бы меня приглашали или просто сказали о том, что сын царя жениться удумал.

– Впервые об этом слышу, – признался я.

– Ну… – Забава потупилась и поковыряла пальцами ноги пол. – Просто у меня из головы вылетело. – Виновато залепетала она. – Свадьбу Ратибора играть хотели ещё до того, как мне Валдай силу отдал, но потом отложили. Иван дважды напоминал, а я как-то забегалась и… Вот.

– Ага, – многозначительно протянул я.

– Да и столько всего случилось! У меня до сих пор голова кругом идёт. – Продолжала оправдываться Забава. – А вчера вот гостила у батюшки, а он возьми да напомни. Спросил ещё, передала ли я тебе приглашение.

– А должна была?

Лешачиха опустила плечи и вздохнула.

– Должна. Но! – она вскинула голову и одарила меня радостной улыбкой. – Теперь вот передала, так что полетели, ещё успеем! Давай, давай! – схватив меня за руку, Забава потянула её на себя.

– Погоди! – я остался недвижим, словно дерево, в котором жил. – Сначала надо понять, нет ли у меня хлопот в лесу.

– Нет. Я проверила! – тут же сообщила Забава и снова потянула мою руку.

– Может, ты и умылась за меня?

– По пути в ручье умоешься!

– Зима на дворе.

– Тогда снегом разотрешься! – настаивала на своём упрямая лешачиха, продолжая тянуть меня за руку. – Опоздаем же!

– Лучше одна слетай. Передашь от меня поздравления молодым и всё такое. – Большие и шумные мероприятия мне никогда не нравились. Я и в прошлом-то мире предпочитал или в походы ходить, или дома сидеть, а сейчас у меня и вовсе два в одном – не жизнь, а мечта.

– Я уже батюшке и остальным сказала, что ты придешь, – вынужденно призналась Забава. – Ты же у нас как богатырь былинный, спас всех от Чёрного леса!

Никогда в жизни я не искал известности, но всё же невольно обрёл её. Не сказать, чтобы данное обстоятельство меня радовало или тешило самолюбие. Нет. Я делал то, что должно и не ждал за это чествований или платы. А вот на тебе, всё равно против воли в местные герои-защитники записали.

И куда теперь деваться?..

– А батюшка уже и гостям передал, что ты будешь, – продолжала уговаривать меня Забава.

– Это всё равно не мои проблемы…

– Ну Яр! – лешачиха буквально повисла на моей руке. – Если не придёшь, все станут думать, что я набрехала!

– И это тоже твоя проблема. – Поучительно произнёс я. – Не надо говорить за других и перекладывать с больной головы на здоровую.

Забава пронзительно поглядела на меня подёрнутыми влагой глазами, в которых смешались мольба, обида и отчаяние. У неё даже нижняя губа задрожала. Кажется, перегнул я с воспитательными работами. Но куда деваться? Опыта у меня в этом деле не слишком много.

– Вот мне бы на ярмарку попасть, – задумчиво протянул я. – Кузьмичу новый веник нужен, тут, говорит какие-то особенные, да и Дусе можно безделушку какую прихватить. Ягишне что-нибудь, что её порадует, да и остальным…

– Будет ярмарка! – тут же просияла Забава, смахнув едва выступившие слезы. – Да непростая, а самая большая в царстве! Возьмёшь оттуда все, что пожелаешь, только пошли, а?

– Иди уже, а? – донёсся с нижнего этажа голос Ягишны. – Может хоть тогда она замолчит, и я смогу ещё поспать?

– Замолчу! – Забава была готова на всё. Она подбежала к лестнице. – Хочешь, и тебя с собой возьмём? – громко спросила она колдунью.

– Переться в злющий мороз за тридевять земель – это точно не то, чем бы мне хотелось заняться ранним утром, – хмуро произнесла Ягишна, чей раздражённый голос звучал приглушённо. Судя по возне и шуршанию, она укуталась в тёплые шкуры с головой.

– Тогда мы тебе обязательно что-нибудь привезём! – крикнула Забава, но не получила ответа. – Привезём же, да? – с надеждой спросила она меня.

Я безнадёжно вздохнул.

– Ладно, пошли.

Издав что-то среднее между радостным писком куницы и криком довольной чайки, Забава подскочила ко мне и чмокнула в щеку настолько звонко, что уши заложило у нас обоих. Не успел звук стихнуть, как к вящему удовольствию одной ворчливой ведьмы, мы шагнули-таки сквозь лес, оказавшись на его северной опушке.

Недалече и правда протекал ручей, так что, сломав лёд медвежьей лапой, я умылся студёной водой. Щеки закололи невидимые иголочки мороза, кожа раскраснелась, остатки сна улетучились, а им на смену пришла бодрость. И очень кстати, ведь моя спутница не могла устоять на месте.

– Готов? – уже третий раз спросила Забава, выглядывая из-за моей спины то справа, то слева. – Тогда лети за мной!

Обратившись парой соколов-сапсанов мы взмыли в небо и взяли курс на Тридесятое царство. Погодка сегодня стояла, что надо: небо чистое и голубое, облачка редкие, белые и пушистые, словно овечки, ветра почти нет, но мороз обжигает лёгкие. Такая зима мне всегда нравилась. Она навевала воспоминания о детстве и праздновании Нового года, где не существовало ни проблем, ни забот, зато были смех, счастье и подарки.

И всё это ждало меня на устроенной в честь свадьбы старшего царского сына ярмарке! Праздновать Всеслав умел. Не жалея казны, он закатил такой праздник, что гул, музыка и песни от него разносились на многие вёрсты вокруг.

С высоты птичьего полёта на белом снегу издалека виднелось здоровенное пёстрое пятно толпы. В него, словно реки в океан, стекались человеческие потоки из окрестных деревень. Люди шли пешком, ехали на лошадях и на целых повозках – каждый хотел поучаствовать в праздничном гулянии. Уж что-что, а праздновать местный люд умел и любил.

Забава пролетела над ярмаркой и впорхнула в открытое окно на втором этаже. Я сразу же узнал его, так как вело оно в комнату царевны. Там мы с ней впервые и увиделись. А ещё из этого окна тогда выпал царский волхв Светлан и непостижимым образом не только не помер, но даже ничего себе не сломал. Да уж, место навевало воспоминания…

На подоконнике этажом ниже сидел царевич Иван. Увидев нас, он стянул с головы подбитую мехом шапку и приветливо помахал ею, безошибочно определив в двух птицах леших. Впрочем, едва ли обычные соколы влетали бы в терем.

Мы с Забавой впорхнули в комнату и приняли человеческие облики. Не успел я и рта раскрыть, как Забава выставила меня за дверь. Там поджидали заспанные девицы в нарядных сарафанах с тюками в руках. Моё появление подействовало на них, как будильник. Красавицы, словно напуганные птички, встрепенулись и уставились на меня.

– Доброго денёчка, – улыбнулся я.

Девицы сначала рассеянно закивали, а потом зарумянились, кокетливо захлопали длинными ресницами и начали бросать на меня любопытные взгляды. Дверь за моей спиной открылась и из неё показалась Забава. Девицы тут же поклонились мне и юркнули в комнату.

– А что, собственно говоря… – не успел я договорить, как по лестнице застучали быстрые шаги.

– Белояр! – обрадовано воскликнул Иван, поднимаясь наверх и стискивая меня в крепких объятиях. – Как же я рад тебя видеть! – судя по запаху и красным щекам, царевич уже начал праздновать свадьбу старшего брата. – Мы уж думали, что Забава не сможет тебя к нам затащить.

– Я тоже не думал, – аккуратно отстранив царевича, я оглядел его с головы до ног и хлопнул по плечу. – А ты возмужал, Иван. Глядишь, и твою свадьбу скоро справлять будем.

– И только попробуй не явиться! – широко улыбнулся парень и поманил меня за собой. – Пойдём, нарядим тебя, как дорогого гостя.

Я одёрнул свой привычный плащ.

– У вас тут что, дресскод?

Хмельной Иван тряхнул головой.

– Не знаю, о каких котах ты говоришь, пошли, – он направился по лестнице вниз.

Мы спустились, прошли по коридору и вошли в ещё одну комнату, где нас дожидался средний брат Ивана – Святослав. Компанию ему составляли две миловидные девицы и тучная дама постарше.

– Вот и наш гость дорогой! – обрадовался Святослав не меньше Ивана. Он благополучно забыл, как я при первом знакомстве едва не заставил его жевать траву и широко улыбнулся мне как старому другу. – Как добрался?

– С ветерком, – неопределённо отозвался я, разглядывая разложенные на лавках предметы одежды от тонких холщовых рубах, до богато расшитых шуб.

– Садись, – велел мне Иван, подвигая резной стул.

Не успел я опуститься на него, как девицы тут же принялись расчёсывать мои волосы и бороду, пока их старшая коллега подбирала для меня подходящее облачение. Я нахмурился, но возражать и упорствовать не стал. Лишь ворчливо пробормотал:

– Можно подумать, что это я женюсь.

Братья переглянулись.

– Надумал-таки? – спросил меня Иван, почесав чуть отросшую бороду. – А на ком?

– Как это на ком? – не понял его Святослав. От него хмелем разило куда сильнее, да и на ногах он стоял не столь уверенно. – На нашей Забавушке, вестимо. Она ж лешачиха вроде как, а Белояр леший. Всё сходится.

– Совет да любовь! – тут же расплылся в счастливой улыбке младший царевич. – Надо отцу сказать.

– И Светлану! – подхватил Святослав. – Старика точно кондрашка хватит от таких вестей! Вот потеха-то будет!

Оба царевича расхохотались так, что слышно было даже за стенами терема. Мне не хотелось портить им искреннее веселье, но ясность внести всё ж таки пришлось:

– Жениться я не собираюсь.

Братья прекратили хохотать, почесали головы и снова переглянулись.

– А чего тогда сказал? – спросил Иван.

– Я сказал «можно подумать».

– А! – многозначительно и немного разочарованно протянул нестройный дуэт царевичей.

– Но ты не затягивай с этим делом, – доверительно посоветовал мне Святослав. – Мне вот тоже пора бы. Отец сказал, что как снег сойдёт, вторую свадьбу сыграем. Мою, стало быть. А пока можно и погулять. Ратибору теперь-то уже не до крестьянских девок станется, а нам самое оно!

Я никак не прокомментировал это заявление, так как меня подняли со стула в попытках нарядить по последнему писку местной моды. Не то чтобы мне не нравилось, когда молодые красавицы стремятся меня раздеть, но не в этом случае. Деликатно отодвинув бойких девиц во главе с пышнотелой предводительницей, я оттеснил их к двери.

– Благодарю за помощь, но дальше я сам.

– Как угодно, – с нескрываемым разочарованием протянула грузная женщина и увела помощниц прочь.

Пока я спокойно переодевался, чтобы соответствовать статусу дорогого гостя, царевичи обсуждали предстоящую свадьбу и спорили, пиво из какой деревни понравилось им больше. Стоило мне облачиться в одежду явно с царского плеча, как закрытая недавно дверь распахнулась, и порог переступил сам царь Всеслав.

– Белояр! – пробасил он, стискивая моё предплечье. – Славно, что ты явился. Пойдем гулять!

– Рад видеть тебя, царь, – я ответил на крепкое рукопожатие. – Сейчас Забаву дождусь и…

– Я тут! – за спиной царя появилась его дочь. Она тоже сменила одежду и выглядела теперь так, как и должна выглядеть молодая царевна. Лишь природная энергия и неестественный блеск глаз выдавал в ней сверхъестественную силу. А ещё, несмотря на внешний лоск, пахло от Забавы по-прежнему свежестью Валдайского леса. – Пошли веселиться! – она взяла меня под руку.

– Наконец-то! – обрадовался Иван и первым выскочил из комнаты.

Вся наша компания миновала коридор, спустилась вниз и направилась к главным дверям. Внутри терема царила праздничная суета: слуги сновали туда-сюда, накрывая стол и готовясь к приёму гостей. Но пока за стол меня никто не звал. Наоборот, наш путь лежал на улицу. По пути к нам присоединился Светлан. И если с Забавой он был вежлив и обходителен, то в мою сторону старался даже не глядеть. Хотя царская дочь теперь лешачиха, но, для волхва это видимо «другое».

Ну и ладно.

– А где твой старший сын и невестка? – между делом спросил я Всеслава, когда мы покидали терем.

– Каждый пока в своих покоях, – ответил царь, жестом указывая себе за спину и повернулся к Светлану. – К обряду всё готово?

– Конечно, царь-батюшка, – закивал волхв, тряся красными щеками. – Как скажешь, так и начнём.

– Позже, – Властно произнёс Всеслав. – Сейчас хочу на ярмарке погулять и… – договорить царь не успел, так как во двор терема въехали богато украшенный сани, которые сопровождали конные воины.

Судя по всему, не один я тут был дорогим гостем.

– Раньше срока, – буркнул Всеслав, но всё же улыбнулся и направился к саням, с которых сходил статный худощавый мужчина лет сорока и женщина немногим младше. – Веселитесь, меня не ждите. Ещё свидимся, – негромко сказал царь, прежде чем удалился.

– Пошли! – улыбчивая Забава потянула меня за руку.

Пройдя через внутренний двор, мы вышли за частокол и тут же окунулись в живой океан веселья и смеха. Люди пели, плясали, радовались и водили хороводы. Детвора каталась с огромных ледяных горок, лавочники громко зазывали посетителей, а музыканты сопровождали всё это ритмичной и задорной музыкой.

Среди всего этого буйства эмоций и красок, я вдруг ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок. Но, прежде чем мне удалось разобраться в своих ощущениях, Забава и Иван утянули меня в хоровод. Среди мелькающих вокруг людей мне на миг почудился седой старик в белой шубе с меховой опушкой…

9. Не до веселья

Забава вместе с остальными веселилась от души. В отличие от многих взрослых она не гнушалась поиграть с детворой в снежки или покататься вместе с ними с горки. Ребятишки же пребывали в полнейшем восторге от того, что компанию им составляет лешачиха, которая ещё и самая настоящая царевна. Иван поначалу старался не отставать от сестры, но потому увязался за какой-то смешливой красавицей и был таков.

Я же взял на себя роль наблюдателя и, неспешно попивая хмельной мёд, прогуливался по ярмарке, отвечая на весёлые приветствия всех, кто меня узнал. А таковых оказалось довольно много. Даже слишком, как по мне. И почти все стремились со мной выпить, благо алкоголь меня почти не брал, так что никто не ушёл обиженным. Разве что двое хмельных крепких мужиков пригорюнились о того, что я не превратился в медведя и не поборолся с ними. Но жёны быстро объяснили им всю нелепость этой идеи, а я на прощание дружелюбно пожал руки обоим, отчего те удалились, разминая скрюченные и покрасневшие пальцы.

Мимо меня пронеслась шумная компания молодёжи с песнями и плясками. Одна бойкая девица попробовала увлечь меня танцем, но пришлось её огорчить – у меня имелись другие планы. Уж не знаю, разыгралось ли это воображение, но мне то и дело чудился старик в белой шубе: вот он промелькнул за хороводом, вот вышел из-за повозки и скрылся за горкой или просто на короткий миг показался в толпе. Галлюцинаций у меня прежде не было, так что повод для беспокойства имелся в любом случае: или Крачун действительно здесь, или же пирожок с грибами, который я недавно съел, оказался с подвохом.

По правде сказать, сейчас я предпочёл бы второе – видеть непредсказуемого владыку Подземного царства в таком скоплении людей мне очень не хотелось. В дрожь бросало от одной мысли, что вся эта весёлая, пёстрая и живая толпа в мгновение ока может обратиться жутким садом ледяных фигур. В том, что Крачун способен такое устроить я не сомневался ни на секунду.

Когда я в очередной раз проходил мимо огромной снежной горки, чувство опасности обострилось до предела. Я резко развернулся, вскинул руку и… успел поймать снежок, который летел мне точно в голову.

– Ух ты! – восхищенно и одновременно выдохнула собравшаяся вокруг Забавы детвора.

– Говорила же, что он сможет! – улыбнулась заявила лешачиха, причём с такой гордостью, будто сама это проделала.

Но она так пока не могла, поэтому и получила от меня недавно пущенным ею же снежком прямо по шапке.

– Я ещё и не так могу, – усмехнулся я, ловя радостные взгляды заливающейся смехом детворы.

– Ты просто раньше лешим стал, – надув губы, Забава подняла головной убор, отряхнула, но так и не надела. Вместо этого она нацепила дорогую меховую шапку на самую смешливую девчушку. Несмотря на трескучий мороз, мы, лешие, ощущали его куда слабее, нежели люди, и вполне могли разгуливать зимой без головного убора.

Взявшие пример со старших, детишки устроили настоящую снежную битву. Белые снаряды со свистом летели во все стороны, вовлекая в забаву и случайных прохожих. Совсем скоро вокруг горки развернулось настоящая, но беззлобная баталия. От такого количества снежков увернуться было тяжело даже лешему, так что я предпочёл ретироваться.

– Испугался! – не на шутку развеселившаяся царевна запрыгнула мне на спину и обвила руками шею.

– Ещё бы, – невозмутимо отозвался я, демонстрируя ей кружку. – Ты чуть не разлила мой мёд. Хотя… – мой взгляд упёрся в плавающий в сладкой хмельной жидкости снежок.

– Просто хотела тебя развеселить, – выпустив мою шею, Забава соскользнула на снег и встала рядом. – А то ты какой-то смурной. Это потому, что не хотел приходить?

– Нет, вовсе нет, – я покачал головой. – Ты молодец, что меня вытащила.

– Совсем ты меня запутал, Белояр, – нахмурилась царевна и исподлобья посмотрела мне в глаза. – Если рад, что пришёл, то чего на ярмарке, как на тризне бродишь? Вижу же, что тебя гнетёт что-то. Поделись!

– Ничего меня не гнетёт, а поделиться могу разве что мёдом, – предложил я девице, не желая рассказывать ей правды. Во-первых, тревогу бить пока было рано, а во-вторых, мне нравилось смотреть на веселящуюся Забаву. Сейчас она разительно отличалась от той измождённой недугом девушки, и мне не хотелось, чтобы что-то омрачало её жизнь. Лешачиха совсем недавно начала дышать полной грудью. Пусть так и продолжается как можно дольше.

Забава наморщила нос:

– Не люблю мёд, – сообщила она. – Слишком сладкий, а Ягишна говорит, что сладкое для женщины – это вред. От него бока растут. Вот!

– Всё хорошо, ежели в меру, – парировал я, размышляя над тем, откуда у колдуньи такая информация. Вероятно, снова даёт о себе знать один из осколков, из которых воссоздана её душа. Как-то на днях Ягишна пыталась объяснить Кузьмичу, что такое круассан сама не понимая, откуда о нём знает. В результате получился у домового и колдуньи какой-то рогалик-доходяга, но сейчас речь не об этом.

– Так-то оно так, – Забава с сомнением покосилась на мою кружку, – да всё одно – не люблю я мёд. Давай лучше киселю горячего попьём? Вон там вкусный очень! – схватив меня за руку, девушка устремилась к одному ей ведомому месту среди множества уличных лавочек.

Мы влились в шумный людской поток и понеслись вместе с ним вперёд. Рост позволял мне лучше ориентироваться, тогда как Забава, видимо, двигалась то ли по памяти, то ли по запаху. Но, как бы то ни было, она довольно быстро привела нас к цели. У небольшого костра, над которым висели закопчёные котелки пахло ягодами, а приземистый старичок вместе со своей круглолицей женой разливали ароматный кисель всем желающим. За символическую плату, разумеется.

Напиток был вязким, обжигающе горячим и не спешил остывать даже на морозе. Сделав осторожный глоток, я почувствовал небольшую сладость, прекрасно гармонирующую с ощутимой кислинкой. Кисель понравился мне настолько, что я всерьёз задумался над тем, как бы научить Кузьмича варить точно такой же.

– Хорош киселёк? – раздался рядом со мной знакомый голос.

Подавив завертевшееся на языке ругательство, я повернул голову к Крачуну как раз в тот момент, когда ему ответила Забава:

– Хорош, дедушка, очень хорош!

– Вот бы попробовать, – мечтательно протянул старик в белой шубе и похлопал себя по карманам, – да кошель дома оставил… – он покосился на меня и криво усмехнулся.

Мои кулаки непроизвольно сжались.

– Тогда давай я тебя угощу, – тут же нашлась царевна. – Хозяюшка, – обратилась она к разливающей кисель старушке. – Налей ещё кружечку для дедушки.

– Сейчас, сейчас, – засуетилась бабушка, выполняя очередной заказ.

Забава забрала кружку, положила в сухую ладонь старушки округлую монетку с неровными краями, после чего отдала кисель Крачуну.

– Вот, пей на здоровье!

– Ай спасибо, внученька, – закачал седой головой владыка Подземного мира, изображая на морщинистом лице радостную благодарность. – Уважила ты старика. – Он аккуратно взял кружку, держа её за самый край рукоятки.

Я заметил, как от киселя сразу же перестал идти пар.

– А как иначе? – удивилась не обратившая на это внимания Забава. – Меня батюшка учил старших почитать.

– Хорошо он тебя научил, – одобрил Крачун.

– Дедушка, – в глазах Забавы промелькнуло недоумение. Она осторожно втянула носом воздух. – А почему от тебя так пахнет?

– Потому что в баньку давно не ходил, – вмешался я в разговор, оттесняя Крачуна от лешачихи. – Ты, Забава, иди, погуляй ещё, брата с невестой поздравь, да скоро собираться будем.

Лешачиха хотела что-то спросить, но к счастью из толпы вынырнул Иван-царевич и увлёк её за собой для разговора с отцом. Проводив их взглядом, я развернулся к Крачуну.

– Чего ты здесь забыл?

– Так ярмарка же, – с беззаботной улыбкой ответил тот, разглядывая кисель внутри своей кружки. – Люд веселится, вот я и явился поглядеть, да погулять.

За нашими спинами раздался разочарованный детский вздох. Совсем ещё молоденькому мальчишке, что держал за руку свою маму, не досталось киселя.

– Прости, дитятко, – причитала старушка. – Погодить тебе придётся, пока новый сварю.

Но ребёнок лишь шмыгал носом и глядел на пустые котелки полными слёз глазами.

– Возьми мой, – совершенно бесшумно Крачун вдруг оказался подле ребенка и его матери и протянул пацану свою кружку, которую тот тут же сцапал двумя руками.

Молодая мама полезла за пазуху, но старик в белой шубе покачал головой:

– Платы мне не надобно, всё равно кисель мне задаром достался.

– Спасибо, дедушка, – мама ребёнка чуть склонила голову.

Крачун улыбнулся ей и уставился на пацана холодным взглядом.

– Спасибо, дедушка, – повторил за мамой ребятёнок, и глаза владыки Подземного мира немного потеплели.

– Пей на здоровье, – он потрепал мальчишку по шапке и, отвернувшись, зашагал прочь.

Я поспешил за Крачуном, не желая терять его из виду. За моей спиной раздался озадаченный голос мальчугана.

– Матушка, кисель-то холодный! – пожаловался он. – Там, вон, ледышки плавают!

– Давай сюда, дитятко, я живо погрею, – предложила старушка, гремя котелком.

Продолжение их разговора я не слушал, так как догнал Крачуна. Тот как раз остановился и принялся скользить взглядом по толпе.

– Хватит уже людей испытывать, – я встал рядом с ним.

– Коли их не испытывать, как узнать, кто душой ладен, а кто сердцем чёрств? – спросил старик в белой шубе, глядя прямо перед собой.

– Зачем тебе это знать?

– Чтобы понять, кого наградить, а кого наказать, – ровно произнёс Крачун, наконец удостоив меня взгляда. – Зачем же ещё?

– Всякий может и хороший поступок совершить, и оступиться. Не тебе их судить.

– Так я и не сужу, – призвав в руку свой посох, сейчас выглядевший не ледяным, а деревянным, Крачун разжал пальцы и тут же уронил его. – Я оцениваю.

– Вот, дедушка, держи, – проходящий мимо случайный паренёк тут же поднял посох и вернул старику. Несмотря на то, что молодой человек был явно увлечён шагавшей рядом девицей, он решил задержаться и помочь.

– Спасибо, внучок, – произнёс Крачун, внимательно разглядывая парня. – Добрая ты душа.

Смущённо улыбнувшись, паренёк попрощался и поспешил догнать подругу. Та же вдруг поскользнулась буквально на ровном месте и упала точно в объятия догнавшего её молодого человека.

– Да ты прямо Купидон, – скривился я.

Крачун нахмурился.

– Как-то срамно звучит, – проворчал он. – Не кличь меня так. У меня своё имя имеется.

– Хорошо, – покладисто согласился я. – Скажи тогда, Крачун, что с парнем было бы, пройди он мимо?

– Тогда бы он поскользнулся, и зад себе ушиб, – улыбнулся он в седые усы. – А девица красная над ним бы потешаться стала.

Я вскинул бровь.

– И ты не стал бы превращать юнца в ледяную статую?

Владыка Подземного мира поглядел на меня с укором.

– Белояр, – проникновенно произнёс он, – я, по-твоему, кто?

– Старик с большой силой и странностями, – без промедлений ответил я.

– Пожалуй, – Крачун медленно кивнул. – Возраст мой не зимами, а веками меряется, силою тоже не обделен, что же до странностей… Имеются, вестимо. Всё так. Но не нужно думать, что я зло во плоти.

Скептически хмыкнув, я покачал головой:

– Звучало бы правдоподобнее, не уничтожь ты целый отряд печенегов за несколько мгновений за то, что они тебя не уважили.

– Считаешь, что они этого не заслужили?

– Речь не о том…

– О том, – перебил меня Крачун. – О том, Белояр. Коли кто-то дурное удумал, то нет ничего скверного в том, чтобы не позволить ему сотворить задуманное. Наоборот, скверно бездействовать.

– Складно говоришь, – не стал спорить я. – Но ты бы помешал им, коли они бы тебя уважили, как ты того хотел?

Между мной и владыкой Подземного мира пронеслась стайка детворы и их родичей, ненадолго разделив нас. Не успел я отыскать собеседника взглядом, как он вдруг подступил ко мне с другой стороны.

– Прояви они доброту, исход был бы другим, – не выражающий никаких эмоций голос Крачуна звучал глухо и отрешённо. – Но задуманного они бы не свершили, и мне то доподлинно известно.

– Откуда? – тут же спросил я, недоверчиво прищурившись.

– Потому как ты бы им не позволил, – пожал плечами Крачун. – Видел я, как волколаки следы нашли, а потом их вожак тебе о том доложил.

– Как ты это узнал?

– У каждого свои тайны. – Неопределённо ответил мой собеседник, и стало ясно, что в детали он вдаваться не намерен. Отвернувшись, он неторопливо направился в сторону от снующих туда-сюда людей. Остановился он лишь на самой окраине ярмарки. – Спрашивай уже, чего хотел, – негромко сказал он.

– Ты хороший или плохой?

– Ни тот, ни другой, – повернув голову, Крачун подмигнул мне. – В отличие от той, что сегодня недоброе задумала…

– Что? Кто? – опешил я, озираясь.

– Скоро узнаешь, – деревянный посох в руке старика стал ледяным. Он поднял его для удара о землю.

Мне стало ясно, что помогать он не собирается.

– Вмешиваться не станешь? – только и спросил я.

Крачун покачал головой:

– Незачем, ты же тут. – С этими словами он ударил посохом по снегу и исчез в его ворохе.

Люд же вокруг продолжил сновать так, будто ничего и не случилось. Все наслаждались праздником, а вот мне стало ещё больше не до веселья. Следовало как можно быстрее отыскать Забаву. Пусть Крачун и себе на уме, но чутьё мне подсказывало, что он не лгал: кто-то здесь задумал недоброе…

Не желая терять времени даром, я обратился птицей и полетел к царскому терему. Там тоже все веселились. Я быстро отыскал взглядом беседующую с отцом Забаву. Они стояли на ступенях, куда я и приземлился.

– А, Белояр, это ты, – благодушно улыбнулся Всеслав, убирая ладонь с рукояти кинжала, что покоился на его поясе в украшенных ножнах. Ратники, что уже шагнули было в нашу сторону, вернулись на свои посты у дверей терема.

– К чему суета такая? – удивлённо спросила меня Забава. – Ходить устал?

– Не в том дело, – я быстро огляделся. Вроде всё вокруг шло так, как должно.

– Что не так? – по интонации моего голоса царевна мигом поняла, что меня что-то тревожит.

Всеслав тоже это уловил и нахмурился.

– Кто-то может сорвать празднование, – сказал я так тихо, чтобы больше никто не услышал.

Царь пренебрежительно хмыкнул и расправил плечи.

– Никто не посмеет, – уверенно заявил он, скрещивая руки на груди. – В моём царстве всякий знает, что за такой проступок никому спуску не дам!

– Хорошо, коли так, – памятуя о его прямолинейном и настырном характере, я решил не спорить с Всеславом, а зайти с иной стороны. – А с других царств враги твои могут чего учинить?