Текст книги "Там леший бродит 3 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

11. Домой

Праздновать местный люд любил. К тому же зимой, когда не было работ в поле или в огородах. Посему свадебные гуляния и ярмарка длились весь день, всю ночь и дальше, но уже без меня. Под утро, попрощавшись с изрядно захмелевшим царём, молодыми и всеми гостями царского терема, я отправился домой. Забава решила остаться ещё на денёк, и винить её за это было нельзя – девушка не так давно стала лешачихой, поэтому человеческого в ней оставалось всё ещё много.

Пообещав царевне заглянуть в Валдайский лес, я сразу туда и отправился, чтобы разом покончить с основным делом. Потом же, если получится, мне хотелось отдохнуть от отдыха в слишком уж шумной, на мой взгляд, компании. Всё же мне больше по душе семейные или дружеские посиделки в тесном кругу тех, кого хорошо знаешь, а не пир на весь мир с песнями и плясками.

Сжимая в когтях мешок с гостинцами, я большим орлом парил над заснеженными просторами, наслаждаясь безмятежным видом. Как же же хорошо, когда ничего не заслоняет обзор. В моей прошлой жизни многие люди были уверены, что нет ничего лучше каменных джунглей. Я же всегда считал иначе и искренне не понимал удовлетворения многих видом из окна каменной высотки в другие окна точно такой же, когда можно видеть горизонт и красоту природы.

Вот и сейчас я никуда не спешил и глядел, как внизу под крылом проплывают островки деревень. Сейчас, когда почти все уехали на ярмарку, они казались пустыми, но всё же необычайно уютными. Вон, например, приземистый старичок топил баньку, а старушка вышла на крыльцо покормить верного пса, который тут же растянулся прямо на снегу, выпрашивая помимо лакомства ещё и ласки. Нагулялись эти двое ещё в молодости, а теперь куда больше ценили тишину и умиротворение.

Тоже что ли в баньку сходить?..

Но сначала дела, дела.

Валдайский лес стремительно приближался. Лишенный листвы, он укрылся белым снегом и мирно дремал, ожидая прихода весны. Всё в нём было чинно да ладно: тихо-мирно посапывали в берлогах медведи, лоси вальяжно разгуливали по сугробам, птички, что не улетели зимовать в тёплые страны, бойко скакали с ветки на ветку, роняя вниз пушистые снежинки, под которыми сновали взад-вперед лисы, выискивая добычу.

Немного полетав над лесом и уделив особое внимание той его части, что выросла на месте Чёрного, я уже собирался возвращаться домой, как вдруг увидел на снегу кошачьи следы. Они были слишком уж мелкими для рыси, ведь рысята рождаются в начале лета и к зиме уже довольно большие. Да и дорожка следов ровная. Может лиса или корсак? Снизившись, я пригляделся. Нет. Шли на коротких лапах и пушком на животе чуть замели следы, которые были определённо кошачьи. И где-то я уже такие видел…

Вновь набрав высоту, я полетел туда, куда вели небольшие отметины на снегу. В глаза сразу бросалось, что зверь избегал глубоких сугробов, старательно их огибая, что лишний раз натолкнуло меня на его сходство с Ганнибалом – тот тоже терпеть не мог снег и воду, неужели в наши края ещё один манул пожаловал? Эх, ужиться бы им с Ганей, иначе разнимать замучаюсь.

А может и нет, ведь запах искомый мною зверь оставлял немного другой. След привёл меня в северные предгорья, где в одной из расположенных на высоте трещин обнаружилось убежище, в которое вёл небольшой извилистый лаз. Внутри было темно, но я отчетливо слышал, как за каменной толщей бьется сердце. Судя по настороженному шипению, о моём присутствии тоже узнали.

– Здравствуй, хозяюшка. Выходи, знакомиться будем, – спокойно и мягко произнёс я.

Шипение стихло, но больше ничего не произошло. Лишь спустя пару минут из трещины донеслось осторожное шуршание.

– Не бойся, тебя никто не обидит, – приободрил я неожиданно робкую дикую кошку.

Это сработало. Вскоре из трещины появилась симпатичная мохнатая мордочка с внимательными жёлтыми глазищами. Совсем ещё молодая самка манула понюхала воздух рядом со мной, тогда как я отступил назад, давая ей больше пространства. Кошка немного посидела у входа, разглядывая меня. Её мысли путались и были столь же боязливыми, как и их хозяйка. Она, скорее всего, и не вышла из своего укрытия, если бы не уловила исходящий от меня запах сородича.

Осторожно, опасаясь спугнуть, я находил путь к сознанию самки манула. Чтобы ей было спокойнее, одновременно с налаживанием эмоционального контакта, я присел, становясь меньше, и опустил руку вниз, позволяя зверю её обнюхать. Параллельно с этим в моём сознании запоздало пронеслась мысль о том, что Ганя точно попытался бы оттяпать мне палец, а то и парочку. Но, к счастью, эта девочка была не такой кровожадной, как знакомый мне её сородич. Она медленно приблизилась, обнюхала мою ладонь и лизнула кожу.

– Давай на первом свидании так далеко не заходить, – я погладил кошку по голове.

Животное благодарно заухало, словно сова, и потёрлось о мою ладонь и в знак доверия, и чтобы оставить свой запах. Это вызвало у меня улыбку. Манулы не мурчат, как обычные домашние кошки, а выражают свою симпатию иначе.

– С тобой поладить куда проще, чем с одним моим знакомым котом.

Самка манула наклонила голову и вопросительно уставилась на меня.

– Какой он? – прочитал я её мысли. – Ну, – мне пришлось напрячься, чтобы не выставить Ганю в дурном свете перед дамой, ведь у той начался гон. – Храбрый, свирепый, когда надо. Ещё он хороший охотник.

Кошка прикрыла глаза и, подобрав хвост, поставила на него лапки.

– Слушай, – доверительно сказал я ей. – Давай полную биографию ты у него сама при знакомстве спросишь, хорошо? Основные качества я вроде как перечислил. Тебе недостаточно?

Ответом мне был звук, похожий на чириканье. Кошка дёрнула ушами и пошевелила усами, выжидающе глядя на меня. Как и все женщины, она была весьма любопытна.

– Да, – терпеливо ответил я на очередной её вопрос, – он достаточно пушистый и клыки у него внушительные.

Расспросы ожидаемо продолжились, а же старался отвечать кратко и по существу:

– Нет, паразитов не имеет. Да, чистоплотный. Моется по семь раз на день. Усы длинные. Не плешивый. Где живет? Ну, в большом дереве. Других кошек там нет.

Наконец, самка удовлетворённо кивнула – кавалер её устроил. Я же облегчённо выдохнул, так как никогда не планировал подрабатывать свахой. Опыт вышел весьма сомнительным, и повторять его не хотелось. Благо, всё вроде как прошло удачно. Мы с кошкой условились, что они с Ганей встретятся там, где Валдайский лес сходился с Белоярским, и познакомятся на нейтральной, так сказать, территории.

Закончив с делами, я вернулся наконец домой. Здесь всё так же пахло смолой, сухофруктами, сухими травами и свежим хлебом. Эта смесь запахов теперь ассоциировалась у меня с уютом во всех его проявлениях. И несмотря на то, что отсутствовал я всего ничего, ощущения были такими, словно гостил в Тридесятом царстве неделю.

Первым о моём возвращении прознал Пирожок. Стоило мне приблизиться к порогу, как верный пёс уже радостно залаял за дверью. Ему вторило ворчание Кузьмича, дескать, шляется этот хозяин дома не пойми где, а кто за порядком будет следить? Всё домовой, всё домовой!

– Не бухти, – с порога велел я Кузьмичу и всучил ему новенький веник.

– О! – тут же сменил гнев на милость старичок, беря в руки обновку. – Вот это дело! Благодарствую.

Я кивнул и выдал трущемуся об ноги Пирожку большую сахарную кость, которой пёс тотчас аппетитно захрумкал. Дуся, едва поняв, что всем дарят подарки, не сводила с меня любопытных глазок, получила косынку и принялась с радостным писком носиться по дому.

Поглядывающий на меня со шкафа Ганя обзавёлся пуховой лежанкой, которую тут же опробовал и остался доволен. Но именно для него сюрпризы не закончились, так что манул с поразительным для себя вниманием выслушал мои мысли касательно одинокой молодой кошечки и выдал своё молчаливое согласие на встречу.

Пока я ходил в баню, чтобы вручить Ваське расшитое полотенце, которое тот тут же повязал на пояс, на кухню спустилась Ягишна.

– Явился? – спросила она, старательно делая вид, что её абсолютно ничего не интересует.

Я решил поддержать эту игру, только лишь кивнул и уселся на лавку пить поданный Кузьмичом ароматный отвар. Колдунья помолчала, поёрзала на лавке, бросая на меня недовольные взгляды, после чего как бы между прочим поинтересовалась:

– Как всё прошло?

– Не без происшествий, – неопределённо отозвался я, – но в целом очень даже неплохо.

Ягишна насторожилась.

– Что-то серьёзное?

Покачав головой, я сделал небольшой глоток и прикрыл глаза.

– Да так, одна несведущая в колдовстве юная особа хотела приворожить старшего царевича, но обратила его в волка.

– Пф! – только и фыркнула Ягишна. – Дилетантка… – колдунья замолчала и задумалась. – А что значит это слово? – вслух спросила она и тут же сама себя перебила. – Не важно. И что дальше было?

– Виновная попросила прощения, расколдовала царевича и…

– Умерла страшной и мучительной смертью?

Пивший отвар рядом со мной Кузьмич аж поперхнулся.

– Ну что ты за баба-то такая⁈ – возмутился он. – Лишь бы сгубить кого!

– Просто шучу, старик, – Ягишна скривилась. – Успокойся.

– Успокоишься тут с тобой, – заворчал домовой.

Колдунья же проигнорировала его слова и снова обратилась ко мне.

– И что, – проворковала она, – погулял, спас царевича и домой? Обычный день для лешего Белоярского леса?

– Типа того. – Согласился я.

– И больше ничего не сделал? – продолжала допытываться колдунья, придвигаясь ко мне всё ближе. – Ничего-ничегошеньки?

– Почему не спросишь прямо? – вопросительно поглядел я на Ягишну. – Вижу же, что тебе любопытно…

– Так развидь, – тут же велела колдунья и демонстративно отвернулась.

– Ты как ушёл, она всё время такая, – шёпотом пожаловался мне Кузьмич. – Всю плешь мне проела… Да и не только мне. Даже Дуська за печкой всё время сидела, а мы с Пирожком в подполе спасались. Только кот из дома уйти додумался. Вот, незадолго до тебя вернулся. А эта, – он указал взглядом на колдунью, – всё не уймётся.

– Превратить бы тебя в кочерыжку, – Ягишна снова повернулась к нам и зло прищурилась.

– Силёнок не хватит, – невозмутимо ответил ей домовой. – А вот довести до кондрашки ещё как сможешь.

– Ты зачем ей подсказываешь-то? – удивился я.

В ответ домовой лишь усмехнулся в седые усы и сосредоточился на напитке. Ягишна же снова поёрзала на лавке, собираясь что-то сказать, но потом вздёрнула нос, встала и собиралась уйти, но увидела в моих пальцах нитку бус из красной яшмы. Взгляд женщины оказался прикован к украшению.

– Нравится? – спросил я с улыбкой.

Пусть и нехотя, с надутыми губами, но Ягишна всё же кивнула.

– Значит, угадал я с подарком, – не успели эти слова сорваться с моих губ, как женщина уже уселась мне на колени и убрала с шеи волосы, чтобы я сам надел на неё украшение. Отказ, судя по всему, не принимался, но мне было не сложно.

Стоило ожерелью оказаться на шее Ягишны, как она энергично встала, поцеловала меня в щеку и погладила красные камни кончиками пальцев. Яшма отлично гармонировала с её чёрными волосами, платьем и бездонными тёмными глазами. Судя по довольном виду, колдунье это тоже нравилось.

– Жаль, что такая красота добрее её не сделает, – буркнул Кузьмич, но обрадованная женщина не придала его словам значения.

– А остальным что купил? – спросила она, поворачиваясь ко мне.

– Пирожку косточку, Кузьмичу веник, – начал перечислять я, но колдунья тряхнула головой.

– Что для упрырихи и волчицы? – прямо спросила она, как-то подозрительно на меня поглядывая.

– Олесе брошку, а Варе гребень резной, – простодушно ответил я, чувствуя, как копаю себе яму.

– Брошку и гребень, значит, – повторила Ягишна, постукивая чёрными ногтями по алым камушкам. – Ладно, – неожиданно удовлетворённо произнесла она и вдруг вскинула бровь. – А Забаве что купил? – имя лешачихи колдунья произнесла без неприязни, так как относилась к ней, как к младшей сестре.

– Она сама себе всего накупила, – поделился я и заодно признался. – Ваши подарки тоже вроде как от нее.

Ягишна поморщилась, словно съела что-то очень кислое.

– Вот умеешь ты момент испортить, – пробормотала она.

– Так это же чистая правда, – без тени смущения произнёс я. – Ты не забыла, что лешим жалование не платят? Да и вообще, нам деньги ни к чему. А Забава – царская дочка…

– Вот с её отца жалование бы и требовал! – принялась поучать меня колдунья. – Сколько раз ты его царство спасал? А долг, как всем известно, платежом красен.

Я пожал плечами.

– Всеслав предлагал мне плату, но я отказался. Говорю же, лешему это ни к чему.

– Ты безнадёжен, Белояр, – выдохнула Ягишна, принимая поражение и поднимая руки. Впрочем, через мгновение она улыбнулась и добавила. – Но это, наверное, и делает тебя особенным.

Ещё раз чмокнув меня в щёку, колдунья отправилась наверх, по пути сунув себе подмышку замешкавшегося на лестнице Ганю. К моему удивлению, манул не сопротивлялся и лишь обречённо вздохнул, решив встретить свою судьбу быть поглаженным с молчаливым достоинством.

– Вот ведь девки, – покачал седой головой Кузьмич. – Сидела весь день кислая, а стоило безделушку получить, как вон, в припрыжку скачет и светится, аки искорка. – Он посмотрел на меня и предложил. – Может, баньку?

Несмотря на то, что я и сам хотел попариться, пришлось, скрепя сердце, отказаться.

– Давай лучше вечером. Я сейчас слетаю к волколакам, чтобы гостинцы передать Варе и Антипке, потом к Богушу и его дочкам, дальше осмотрю лес, а как смеркаться начнёт, наведаюсь на погост. После вернусь и сразу в баньку.

– Добро, – чинно закивал Кузьмич и шумно прихлебнул отвара.

Я попрощался и отправился по делам. Погодка стояла отменная и срезать путь сквозь лес не хотелось. Наоборот, у меня появилось желание сполна насладиться его безмятежностью и тишиной, поэтому я, забросив изрядно похудевший мешок на плечо, побрёл по протоптанной тропинке. Снег хрустел под моими ногами, а раскачиваемые ветром деревья скрипели в такт. Зимой лес пел иначе. Его мелодия больше походила на колыбельную: мерную, спокойную и убаюкивающую. В стылом воздухе неспешно кружились снежинки, прилипая к моему плащу и делая его белым, как и почти всё вокруг.

По пути мне встретилась речка. Чтобы не ходить далеко, я свернул к ней и отыскал ближайшую полынью. Стоило позвать, как на зов сразу же откликнулись дочки и внучки водяного.

– Богуш что, снова спит? – спросил я их.

Девицы заулыбались и закивали. Зимой на поверхности чувствовали они себя не очень, мерзли, шмыгали покрасневшими носами и стучали зубами. Долго мучить их я не стал и передал гостинцы: Богушу хреновуху, а самим девчонкам сладости. Обрадованные русалки поблагодарили меня, и ушли под воду, тогда как мне ещё предстояла дальняя дорога.

Нагулявшись вдоволь, я всё же шагнул через лес и оказался у деревни волколаков. Этим холод был не страшен, но зимой они предпочитали сидеть дома и не высовывать на улицу носы без особой необходимости. А такая, как выяснилось, имелась. Заспанный Седогривый сначала ворчал на меня минут пять, а потом всё-таки сказал, что Варя ушла искать Антипку в ближайшую к лесу деревню, ту самую, где ребята хотели покататься на санках во время вызванной Крачуном пурги.

Я мог бы оставить подарки в избе Варвары, но, вспомнив недавние события в том месте, куда она с братцем отправилась, решил проверить, всё ли у них хорошо. Оставив Седогривого досыпать, я переместился на окраину леса и дальше полетел орлом. В этот раз обошлось без набегающих из-за горизонта тёмных туч, но отчего-то у меня на сердце было неспокойно.

Когда впереди показались припорошенные снегом домики, мне в глаза сразу же бросился разгуливающий между ними старик в белой шубе…

12. Еще один день

Варю мне удалось нагнать на подходе к деревне. Она шла по сугробам с угрюмым видом и вязанкой хвороста за плечами. Женщина негромко напевала что-то, но ветер срывал слова с её губ и растворял их в своём вое быстрее, чем у меня получалось хоть что-то разобрать. Не то чтобы меня интересовали музыкальные пристрастия Варвары, скорее это было банальное любопытство. Ударившись о снег и приняв человеческий облик, я приветливо улыбнулся.

– Здравствуй, красавица, далеко ли путь держишь? – мой взгляд скользнул мимо лица женщины в сторону неспешно приближающейся деревни – не появится ли на окраине Крачун.

– И ты здрав будь, Белояр, – Варвара вернула улыбку, обнажив ярко выраженные клыки. Она не была удивлена моим появлением. – Давненько не виделись.

– Есть такое, – не стал спорить я и поднял свой мешок. – Вот мне и захотелось это исправить. Привёз вам с братцем гостинцев с ярмарки, а вас и дома нет. Ты погляди пока, что тут, а я за Антипкой схожу.

Ожидаемо, Варвара на этот трюк не купилась.

– Так пойдём вместе, – она даже шага не замедлила. – Чего подарки посреди сугробов разглядывать? Вернёмся домой и там посмотрим.

– Давай хоть хворост понесу.

– На, – легко согласилась Варя. Она приблизилась, чтобы передать мне вязанку с ветками и шёпотом спросила. – Что стряслось-то?

– С чего ты взяла? – делано удивился я, без труда поднимая ношу.

– Яр, мы, может, и знакомы не так давно, но я многое нюхом чую.

Я вскинул бровь и принюхался, приподнимая руку.

– Вроде ничем дурным от меня не пахнет.

Варвара вновь улыбнулась и покачала головой.

– Не про то я толкую. От тебя всегда одинаково пахнет Белоярским лесом и… – она нахмурилась. – С ним что-то неладно?

– С лесом-то всё в порядке, – я вновь глянул в сторону деревни и волчица, проследив мой взгляд, заметно побледнела.

– Антипка⁈

Она почти сорвалась с места, но я в последний миг успел удержать её за плечо.

– Не спеши, Варя. Там не всё так просто.

Пусть и нехотя, но волчица всё же прислушалась к моим словам. Не последнюю роль в этом сыграли запахи. Если бы в деревне пролилась кровь, Варвара уже мчалась бы туда со всех ног и никакие мои слова её бы не остановили. Но сейчас от деревни пахло обычно: сеном, теплом, едой и домашней скотиной. Это немного успокоило женщину, но не слишком.

– Говори быстр-р-рее, – в свойственной её виду рычащей манере произнесла Варвара, всем своим видом изображая нетерпение. Черты её красивого лица заострились, сделавшись хищными, глаза заблестели, клыки удлинились. Волчице пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить человеческий облик.

– Сейчас по деревне ходит старик в белой шубе, – начал я.

– Кр-р-р-рачун, – кивнула Варвара. – Зимой он всегда по земле ходит.

Я скривился.

– Как здорово, что все, кроме меня, о нём знают. Могли бы и рассказать.

Женщина резко тряхнула головой давая понять, что не намерена вести пространные диалоги. Она всё чаще глядела в сторону деревни и невольно скалилась.

– Что Кр-р-р-рачун устроил? – отрывисто просила Варя.

– Надеюсь, что ничего. – Я вздохнул. – Просто хотел тебя предупредить, как себя с ним вести.

– Это мне известно, – волчица всё же взяла себя в руки и успокоила яростный звериный норов. – Он же не первую зиму приходит.

– Для меня – первую.

– Тогда может мне тебе рассказать, как себя с ним вести? – улыбка Варвары не выглядела беззаботной, скорее немного нервной. Может она и знала о поведении владыки Подземного мира, но понимала, насколько тот может быть непредсказуемым.

– Как-то уже своим умом дошёл. – Поделился я.

– Тогда чего стоим? – волчица дёрнула плечами и первой направилась к деревне. Её пружинистые шаги больше напоминали волчий мах, а движения стали скупыми и выверенными, будто Варя шла на охоту.

По всему выходило, что спутница получше меня знала, как вести себя с Крачуном, но я всё же обогнал её и пошёл первым, чем заслужил одобрительный взгляд и легкий смешок. Снежок весело хрустел под нашими ногами, и, помимо воя ветра, больше ничего не нарушало раскинувшейся вокруг безмятежной тишины.

Вот только сейчас она мне ни капельки не нравилась, поэтому, когда где-то впереди скрипнула дверь и раздался дребезжащий старческий голос, у меня будто камень с плеч свалился. Ледяные скульптуры открывать двери и разговаривать не умеют. Значит, Крачун не свирепствовал. Но расслабляться всё равно не следовало. Я остался при этом мнении, даже когда явственно услышал голос Антипки. Варвара же, наоборот, облегчённо выдохнула и заметно повеселела.

Когда мы подошли ближе, голоса зазвучали явственнее.

– Спасибо, внучок, что воды принёс, – благодарила старушка. – А то все на ярмарку уехали, а я, растяпа, вёдра-то, что они оставили, взяла да разлила…

– Мне не сложно, – чуть смущённо отвечал ей Антипка.

– Возьми вот, гостинцев, мой хороший!

– Да не нужно…

– Возьми, возьми, не обижай бабушку!

Мы вышли из-за угла находящейся на окраине деревни избы как раз в тот момент, когда сухонькая старушка пыталась всучить краснощёкому Антипке какой-то кулек, из которого пахло едой.

– Вот только напекла, – продолжала старушка, – с яблоками сушеными. Вкусные, сладкие!

– Спасибо, бабушка, – всё же согласился Антипка, принимая угощёние. Услышав наши шаги, он повернул голову.

– Тебе спасибо, золотце, – старушка проследила за взглядом мальчишки и заприметила нас. – Варечка, деточка, а кто это с тобой? – спросила она, подслеповато щурясь.

– Леший из Белоярского леса, – отозвалась волчица.

– Ба! – шаркая ногами, пожилая женщина подошла к краю крыльца. – А наши-то говорили, что он выше…

– Дык на морозе скукужился, матушка, – бодро отозвался я, подходя к ступеням. – Куда тебе хворост положить?

– В избу, милок, в избу, – тут же засуетилась старушка. – Все проходите! Сюда, гости дорогие, сюда! У меня и взвар как раз поспел!

Отказывать такому радушию мне было как-то неудобно. Варвара и Антипка, кажется, тоже не возражали против того, чтобы немного скрасить одиночество старушки, а там уже и остальные деревенские вернутся.

Следуя за хозяйкой дома, я вошёл в светлую комнатку, полную аппетитных запахов. Обстановка тут была небогатой, но добротной и вполне уютной. От печи исходило приятное тепло, дремавшая подле неё пушистая кошка поглядела на нас зелёным глазом и тихонько замурчала.

В отличие от остальных, мне достаточно было сбросить рассыпавшийся листьями плащ и обстучать ноги, чтобы не заносить в жилище снег, так что за стол я сел первым. И сразу же обратил внимание, что он уже накрыт на две персоны. Причем одна кружка пустая, тогда как во второй находился остывший, но не тронутый напиток.

– Бабушка, – окликнул я старушку, которая перво-наперво помогла гостям раздеться, а теперь загремела посудой. – Ты ещё гостей принимала?

– А как же, – закивала старушка, выставляя новые кружки и снимая со стоявшего на столе блюда с пирожками полотенце. – Захаживал ко мне старый знакомец. Каждую зиму меня проведывает.

Варвара и Антипка сели с другой от меня стороны, тогда как хозяйка избы, подготовив всё, разместилась рядом. Она чуть поморщилась, когда выпрямляла натруженную за долгую жизнь спину, но тут же снова приветливо заулыбалась.

– Вы угощайтесь, угощайтесь! Пирожки горячие ещё. И взвар, вот, наливайте.

Варя взяла на себя роль помощницы и наполняла кружки сладким и густым отваром из яблок. Пах он просто замечательно. И пускай в гостях у царя Всеслава я не голодал, аппетит всё равно разыгрался прилично.

Но в первую очередь меня интересовало нечто иное.

– Знакомец твой седой и в белой шубе? – полюбопытствовал я у хозяйки избы.

– Он самый, он самый, милок, – ответила старушка, кивая слегка трясущейся головой. Руки у неё тоже дрожали, но не от волнения, а в силу возраста.

Варвара и Антипка обменялись выразительными взглядами, но ничего не сказали. Хозяйка избы же продолжила:

– Давненько мы с ним знакомы. Я ещё девчонкой была, когда он меня облагодетельствовал…– пожилая женщина замолчала и уставилась в пустоту перед собой, словно мысленно уносясь в далёкое прошлое. – Столько лет минуло, а он и не изменился вовсе. – Отрешённо произнесла она. – Тогда как меня годы-то не пожалели. – Сморщенных губ коснулась печальная улыбка.

– И как же вы познакомились? – поддержал я незамысловатую беседу, поедая пирожок, который оказался с яйцом и луком, и запивая его горячим взваром.

– Как? – старушка несколько раз рассеянно моргнула, возвращаясь из воспоминаний в реальность. – Я тогда молоденькой была, в девках ходила, – принялась рассказывать она, искренне обрадованная, что кому-то небезразлично её прошлое. – Родителей и почитай всех близких печенеги посекли, а я спаслась. Меня отец в стоге сена спрятал. Как всё закончилось, я вылезла и побежала в другую деревню к тётке. Та меня и приютила. – Старушка прервалась на тяжёлый вздох. – Тогдашний царь правил не то, что нынешний, вот кочевники и захаживали к нам, как к себе домой. Жили голодно и бедно. Вот тётка и спровадила меня в лес.

– В Белоярский? – зачем-то уточнил я.

– В него, – кивнула бабушка. – Ты, милок, лешим тогда уже был?

– Нет. Я тут недавно.

Пожилая женщина несколько раз кивнула своим мыслям.

– То-то гляжу, ты разговорчивый и улыбчивый, точно в своём лесу одинокую девочку на погибель бы не оставил.

– Не оставил бы, – рьяно выпалил Антипка.

Я же промолчал, размышляя, был ли тогда старый Белояр подвержен скверне или же просто предпочитал не вмешиваться в дела людей. По всему выходило, что поступил он плохо. Наверняка же знал, что в его лесу творится…

– А старый леший, стало быть, оставил, – подтвердила мои мысли старушка, – потому как ни слуху, ни духу от него не было, хотя я и молила, и плакала… Одна одинёшенька в ночном лесу оказалась. Тётка-то с мужем меня на санях привезли и уехали, а мне даже одёжки тёплой не оставили.

Эмпатичный и обладающий обострённым чувством справедливости Антипка нахмурился и сжал кулаки. Сестра погладила его по плечу.

– И вот, – старушка снова вздохнула, – сидела я под ёлкой, плакала, а слёзы, что по щекам катились, на них и застывали. Как сейчас помню, что к смерти уже приготовилась, а тут из-за дерева старик вышел в белой шубе и спросил, почему я тут сижу. А я к тому времени уже еле языком ворочала, соображала туго, но смекнула, что не простой человек предо мною встал: дышал он без пара, да и не мёрз вовсе, хотя шапки и варежек не носил и даже шубу не запахивал.

– А ты очень наблюдательна, матушка, – похвалил я смекалистую старушку.

– Это по молодости была, – махнула морщинистой рукой она, – сейчас-то уже совсем не та. Воду вот разлила…

– Так что старик-то? – напомнил я. – Вы ему всё рассказали?

Пожилая женщина покачала головой:

– Соврала. Сказала, что заблудилась.

– Почему? – возмущённо спросил Антипка и даже привстал.

– Потому как не хотела тётку проклинать. Не от хорошей жизни она такое со мной сотворила. Сама с семьёй же в впроголодь жила, а тут я ещё явилась…

– Всё равно не по-людски это, – насупился Антипка. – Нельзя так делать.

Старушка просто пожала плечами, не желая вступать в спор о моральных устоях.

– Ежели бы всё повторилось, я всё равно соврала тогда, – тихо произнесла она.

Антипка сердито засопел и хотел сказать что-то ещё, но Варя заткнула ему рот пирогом.

– И что же случилось дальше? – спросила она.

– Не поверил мне знакомец, стал допытываться, отчего правды не говорю, но я всё отнекивалась. Последнее, что помню, как холод меня окончательно замучил да так, что язык во рту шевелиться перестал. То ли помирая, то ли засыпая услышала, как старик мне сказал, дескать добрая у меня душа… А потом я очнулась уже в соседней деревне, где меня приютила незнакомая мне семья. Вот и весь сказ.

Все за столом немного помолчали. Вроде как сказка оказалась со счастливым концом, но при учёте, что в ней фигурировал Крачун, мне в это не верилось.

– А что стало с тёткой? Виделись с ней потом?

Поджав губы, старушка покачала головой.

– Не пережили зиму ни она, ни муж ейный. Соседи сказали, что сгинули они посреди пурги…

– Так им и надо, – мстительно произнёс Антипка. – Дурные люди были.

– Времена дурные были, – философски рассудила хозяйка избы, – а люди всякие встречались.

– И о чём же вы со знакомцем разговоры ведёте? – спросил я, размышляя над услышанным.

– Да о всяком, – неопределённо ответила пожилая женщина. – О жизни, о том, что в царстве делается. Говорю-то только я, а он больше молчит и слушает. Потом уходит и пропадает до следующего снега. Такие вот дела… – старушка поглядела на полную кружку взвара, к которой так и не притронулся её недавний гость. – Уж не знаю, увидимся ли мы снова. Всякую зиму думаю, что не доживу, ан нет, держусь пока. С правнуками внучкам помогаю, – сейчас улыбка старушки вышла тёплой. – Скоро с ярмарки вернутся, пирожков покушают с морозу, погреются.

– А нам, пожалуй, пора, – я встал из-за стола. – Спасибо за угощение, хозяюшка, и за историю. Ежели тебе или твоим близким что-то в лесу моём понадобится, просто подойдите к опушке и позовите.

Благодарно посмотрев мне в глаза, старушка кивнула.

– У тебя, выходит, тоже душа добрая, как и у Антипки, и у Варюшки. А коли так, что нечего вам Крачуна страшится. Он суров бывает, но всегда справедлив. Зазря не обидит.

Но том мы и распрощались. Всю дорогу до леса волколаки негромко разговаривали, обсуждая привезённые мной подарки. Я же всё не мог перестать думать о словах старушки. Мне постоянно казалось, что я упускаю нечто важное.

Если Крачун карает лишь тех, кто затевает недоброе, выходит, злом он не является. Скорее добром с кулаками. Но ведь сам он то и дело испытывает людей, словно жаждет увидеть тёмную сторону их души и лишь ради того, чтобы наказать. Достойное ли это деяние? Да и испытания эти…

Я вдруг застыл прямо на опушке собственного леса.

– Белояр? – Варвара удивлённо поглядела на меня. – Всё хорошо?

– Пока не знаю, – честно признался я. – Вы сами до деревни доберетесь?

– Доберёмся, – ответил и за себя, и за сестру Антипка. – А ты к нам в гости не зайдешь?

– Лучше вы ко мне приходите, – сказал я волколакам и, не прощаясь, шагнул сквозь лес.

Оказавшись как можно ближе к нужному мне месту, я обратился соколом и захлопал крыльями, набирая высоту. Путь мой лежал в ту самую деревню, где жила с родичами Млада. Она сама должна была уже добраться до дома. Но добралась ли? Ведь, как ни крути, а поступила она скверно. За такое Крачун и спросить может. Из-за собственных глупости и наивности девка пропадёт…

Едва оказавшись над нужной деревней, я камнем упал в снег, откуда выскочил уже волком. Охранявшие дворы псы тут же заголосили, но мне до них не было никакого дела. Меня интересовал лишь запах, по которому можно было найти Младу. Определившись с направлением, я быстро побежал к нужному дому. Нюх у волка превосходный, так что отыскать запах знакомой выпечки, который всё ещё исходил от одежды селянки, не составило труда.

Вот и двор…

– А я всё гадал, смекнешь ты или нет, – раздался за моей спиной знакомый скрипучий голос.

Псы в деревне разом замолчали. Я сбросил личину волка и, расправив плечи, обернулся к Крачуну.