Текст книги "Там леший бродит 3 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Убедившись, что группу жителей никто больше не преследует, я вновь взмыл в небо, выискивая новую добычу. А её-то здесь водилось в избытке! Судя по поднявшейся в левой части города вьюге, там хозяйничал Крачун. Едва ли кто-то из смертных противников мог хоть что-нибудь противопоставить его сверхъестественной мощи. Да и помощь владыке Подземного мира не требовалась, чего нельзя было сказать о мирных жителях.

Полетев направо, я увидел попавших в окружение ратников царя Тихомира. Встав спиной к спине, пятеро израненных воинов понимали, что не выживут и хотели лишь продать свои жизни как можно дороже. Но смерти не суждено было забрать их в этот страшный час. Стоило мне вступить в бой, как ратники на мгновение растерялись, а потом, воодушевленные неожиданной подмогой, присоединились к разметавшему ряды их неприятелей медведю. Вместе нам удалось быстро расправиться с врагами и немного перевести дух.

– Всякое в жизни видовал, – хрипло произнёс седой воин с окровавленным рассечённым лицом. – Но чтобы такое…

– А ты поживи ещё и не такое увидишь, – посоветовал я ему, приняв человеческий облик.

– Ба, леший что ли⁈ – искренне удивился воин помоложе. Из его плеча торчала вражеская стрела, но это похоже не шибко заботило воина.

– Нет, просто медведь из лесу в гости к вам зашёл, – поморщился я и посоветовал. – Идите к остальным в терем.

Защитники города отметили мою шутку скупыми ухмылками, так как ситуация не позволяла расслабиться. Помогая друг дружке, они поблагодарили меня и, быстро сориентировавшись, поспешили к царскому терему. Немного задержавшийся молодой воин спросил меня:

– С чего ты нам помогаешь?

Мой ответ был предельно коротким:

– Потому что могу.

Покачав головой, юноша бросил на меня недоверчивый взгляд.

– Наше царство нечисть и духи не шибко жалуют, как и мы их…

Я ободряюще улыбнулся ему и мягко произнёс:

– Так может настало время что-то изменить?

– Может, – согласно кивнул юноша и поспешил догонять своих.

Я же вновь поднялся в воздух, чтобы легче было находить тех, кому требовалась помощь. Таких в охваченном пламенем городе оказалось ой как много. Мне приходилось без устали метаться туда-сюда, чтобы не позволить пролиться невинной крови. Благо Крачун управился со своей частью города довольно споро и присоединился ко мне. Вместе нам удалось отбросить печенегов назад. Точнее удалось скорее Крачуну, так как у него получилось нагнать на кочевников суеверный страх и заставить бежать без оглядки. Вот только ни я, ни владыка Подземного мира не сомневались, что они вернуться.

Стоя на чудом уцелевшей сторожевой башне, мы провожали откатившуюся назад орду хмурыми взглядами.

– Много их уцелело, – протянул Крачун, приглаживая седые усы, – но и полегло тоже.

– Река твоя из берегов от такого не выйдет? – я окинул взглядом превратившийся в пепелище город, улицы которого окрасились кровью.

– Надобно проверить, – владыка Подземного царства нахмурился ещё сильнее.

– А ещё надо поговорить с местным царём, – предложил я. – Здесь оставаться опасно. Если не холод убьёт людей, так вернувшиеся печенеги.

– И куда им податься? – бросив через плечо короткий взгляд, Крачун поджал губы.

– В Тридесятое царство, – предложил я.

Крачун хмыкнул.

– И давно ты там царём заделался, что такие решения принимаешь?

– С Всеславом я поговорю. Но вот местного владыку не знаю…

– Я знаю, – нехотя признался Крачун. – Упрямый он и бестолковый, но честный. Этого у него не отнять. – Старик поглядел на меня исподлобья. – Всё думаешь два царства супротив общего врага объединить?

Я поглядел вдаль, где занимался робкий рассвет и кивнул.

– По крайней мере, попробую. Если два царя поладят и с общим врагом покончат, то может и зла вокруг станет меньше?

– Поглядим, – после недолгой паузы задумчиво произнёс Крачун. – Поглядим…

20. Дипломатия

Пусть и без особого энтузиазма, но два царя согласились встретиться и поговорить. Далеко не последнюю роль в подобном решении сыграли, скажем так, дипломаты. Меня бы Всеслав едва ли послушал, а вот дочери пошёл навстречу. Хотя Забава, по её словам, чуть ли не целый день ходила тенью за отцом, пока тот, наконец, не сдался.

Как удалось уговорить Тихомира – история умалчивала. Крачун, с которым мы встретились на опушке, не стал распространяться о методах, коими склонил царя к переговорам. Мне оставалось лишь догадываться, что сделал владыка Подземного мира для достижения своей цели. Надеюсь, что обошлось без жертв. Хотя с Крачуна станется…

В любом случае, встречу правителей назначили недалеко от моего леса, прямо на границе двух царств. Опасаясь скорого повторного набега печенегов, Тихомир разбил большой лагерь, куда стекались жители всей его земли. Вереницы усталых и напуганных людей день и ночь тянулись по снегу. Несчастные беглецы были вынуждены бросить хозяйство и взять с собой лишь самое необходимое, что не гарантировало их выживания не только этой зимой, но и весной.

Но жители Тридесятого царства тоже знали, что такое жестокость кочевников, поэтому не остались в стороне и помогали соседям, чем могли: кто-то приносил еду, кто-то тёплую одежду. Многие мужчины-беженцы оказались ранены, так что мужики из ближайших деревень принимали непосредственное участие в обустройстве лагеря.

Обычных селян-работяг мало интересовали многолетние распри между правителями. Они пришли на помощь из лучших побуждений и просто потому, что не могли иначе. Один из мужиков, что попросили дозволения собрать для соседей хвороста в лесу, сказал мне, что не помочь в такой ситуации – это не по-людски. И я был с ним согласен.

Мы с Крачуном стояли на холме и смотрели на суету в разбитом Тихомиром лагере. Несмотря на причину, собравшую людей вместе, владыка Подземного мира усмехался в седые усы. Когда я вопросительно поглядел на него, старик произнёс:

– Порою, тяготы сплачивают куда сильнее, нежели веселье. – Он ещё раз окинул лагерь неспешным взглядом, определённо подмечая куда больше, чем мог бы обычный человек.

Я кивнул.

– Недаром говорят, что други познаются в беде. Жаль лишь, что беды все разные, и та, что пришла в эти земли, куда страшнее многих.

– Верно, – согласился Крачун. – Но такова жизнь, Белояр.

– Такова жизнь, – эхом повторил я. – От дождика можно под крышей схорониться, мороз у тёплого очага переждать, а что-то пережить можно, лишь сплотившись.

– Вот только сплотятся ли? – в голосе Крачуна звучало сомнение. – Простой-то люд уже сейчас отношения наладил, но вот что решат правители – это уже другой разговор. Если снова ругаться продолжат, то беда случится.

– Надеюсь, они оба это понимают.

– Надейся, надейся, – Крачун хмыкнул. Несмотря на его поведение, мне было отчётливо видно, что старик устал. Даже у его силы имелся предел. – Окромя надежды делать-то больше и нечего.

Говорил он без сарказма и задумчиво глядел куда-то вдаль, поверх лагеря. Там, за холмами, раскинулись бескрайние степи печенегов. Возможно, прямо сейчас по ним движется настоящая орда, готовая смыть любые преграды на своём пути. Мне захотелось немедля обратиться птицей и взмыть в небо, чтобы убедиться в безопасности людей, но это было излишним – вдоль стягивающихся к лагерю верениц беженцев, то и дело проскакивали конные воины. Случись чего, они подняли бы тревогу.

– Может, ты ещё раз поговоришь с Тихомиром? – предложил я.

Крачун медленно покачал головой.

– Нет. Решение должны принять люди. – Он перевёл взгляд на меня. – Я и так сделал достаточно. Теперь всё в их руках. А у меня свои дела.

– Пучай-река?

– Она самая, – владыка Подземного мира посмотрел себе под ноги и нахмурился. – Воды её волнуются. Чую, зреет под ними что-то недоброе. И ежели миряне могут сами за себя постоять и ворогам из плоти и крови отпор дать, то с тенями Пучай-реки им никак не сладить.

Несмотря на то, что я знал ответ на вопрос, который собирался задать, всё равно озвучил его:

– Помощь нужна?

– Справлюсь, – отмахнулся Крачун. Он поднял свой посох и уже собирался ударить им о снег, но я задал второй вопрос, который уже давно не давал мне покоя:

– Почему именно эти земли?

– М? – владыка Подземного мира опустил занесённый для удара посох.

– Почему скверна стала сильна именно здесь?

– Пучай-река сейчас тут течёт, – пожал плечами Крачун.

– Сейчас? – теперь не понял уже я.

– Сейчас, – повторил собеседник. – Она свой бег не только замедлять может, но и русло менять. Где тьмы в избытке, где люд гибнет и бесчинства творятся, туда и она течёт.

– Стало быть, коли всё тут наладится, то и Пучай-река докучать нам перестанет?

– Коли наладится, – по тону Крачуна не было понятно, что точно значат его слова: то ли сомнение, то ли надежду, но пояснять он не стал, ударил посохом по насту и исчез, будто его и не было. Лишь снежинки вокруг меня в воздух поднялись и теперь принялись неспешно опадать.

Прикрыв глаза, я прислушался и уловил множество доносящихся со стороны лагеря звуков: снег хрустел под ногами людей, те переговаривались и как могли устраивали быт, хныкали малые дети, матери успокаивали их тихими песнями, стучали молотки, скрипели сани да телеги. Но мирные звуки перемежались и с другими: скрипели зубами раненные, нервно ржали боевые кони, звякала броня, сталь скрежетала о точильные камни.

И пусть я столько услышал, происходящее всё равно выглядело настоящим затишьем перед бурей. Суета людей казалась чем-то незначительным в сравнении с тем, что их ждёт при неблагополучном стечение обстоятельств. Желая хоть как-то повлиять на ситуацию, я обратился птицей и полетел в лагерь, где сразу же направился к шатру правителя, но тот оказался пуст.

Царя Тихомира мне удалось узнать далеко не сразу и то лишь потому, что один из находившихся рядом людей обратился к нему, озвучив титул. Усталый мужчина в пусть и добротной, но простой одежде не слишком-то походил на правителя. Был он высок и статен, но незримый груз давил на его плечи, стремясь опустить их и склонить спину. Тёмные мешки под покрасневшими глазами свидетельствовали о недосыпе, однако во взгляде всё ещё читались непреклонная решимость и вызов.

Вместе с другими мужчинами царь, закатав рукава, разгружал обоз, попутно приободряя окружающих, причём ко многим обращаясь по имени. Он производил впечатление простого и дельного человека, но не стоило забывать и об упомянутом Крачуном упрямстве правителя, которое вполне вписывалось в подобный характер. Впрочем, Всеслав, тоже был весьма упрям, так что это, вероятно, отличительная черта всех царей.

Почувствовав на себе мой внимательный взгляд, Тихомир выпрямился, расправил широкие плечи и уставился на сидящую на древке потрёпанного стяга хищную птицу. Губы царя растянулись в усталой улыбке, и он произнёс громким раскатистым басом:

– Какие вести принёс ты, ясный сокол?

Естественно, царь не ожидал, что птица ему что-то ответит и, когда я спрыгнул на землю и принял человеческий облик, на миг растерялся. Многие из присутствующих потянулись к оружию, но тут раздался звонкий голос:

– Братцы, вы чего? Это ж тот самый леший, что нас спас!

Повернув голову, я увидел знакомого молодого воина с перевязанным плечом. Несмотря на рану, он тоже таскал тюки одной рукой и старался быть полезным. Мужчина широко улыбнулся и кивнул мне, я ответил тем же.

– Стало быть, ты наш второй спаситель, – Тихомир подошёл ко мне вплотную и испытывающе посмотрел в глаза.

– Слишком громкое звание, – я спокойно выдержал его взгляд, продолжая стоять на месте. – Мне просто нравится помогать людям.

– С чего это? – взгляд правителя оставался недоверчивым, хотя напряжённость из позы постепенно исчезала. Всем своим видом Тихомир давал понять, что не слишком рад перспективе дальнейшего общения с кем-то вроде меня. Но всё же он держал себя в руках.

– Я верю в то, что добро всегда возвращается.

Уголки обрамлённых короткой бородой губ Тихомира поползли вверх в язвительной усмешке.

– А вот твой приятель Крачун иного мнения, – сообщил он, продолжая смотреть мне в глаза и не моргать, будто мы играли в гляделки.

– Мы с ним не сказать, чтобы закадычные приятели, да и нрав у нас разный, – ровно отозвался я, внимательно изучая реакцию собеседника на сказанное. Судя по тому, как в мгновение ока заострились черты его лица, Тихомир оказался весьма вспыльчивым.

– Все вы, нечисть, одного поля ягоды! – вдруг отрезал он, рубанув морозный воздух ребром ладони. В голосе правителя зазвенела сталь.

Выходит, эта тема для него оказалась больной. Следовало как можно быстрее сгладить углы, чтобы всё это не переросло в конфликт, иначе о переговорах придётся забыть раз и навсегда. И пусть мне никогда не нравилось оправдываться, сейчас решалась судьба множества людей.

– Пусть я и леший, – мой голос зазвучал мягко и доброжелательно, – но могу заверить тебя, царь, что в одном поле могут расти разные ягоды, причем не обязательно ядовитые.

– Крачун, – вновь начал было Тихомир, но я прервал его, пока тот ещё сильнее не распалился.

– Крачуна здесь нет, а меня ты не знаешь, так что не спеши судить.

Царь воинственно засопел и сжал кулаки так, что щёлкнули костяшки. Видать не слишком ему нравился владыка Подземного мира и любой, кто с ним якшается. Что ж, судить его за это было сложно. Я и сам прежде не жаловал старика в белой шубе, пока не понял его лучше. Тихомиру же это ещё предстояло, но лишь при условии, что он сможет пережить зиму.

– К тому же, мы оба помогли выжить тебе и твоим людям, – добавил я, выкладывая самый очевидный козырь.

Это подействовало. Тихомир шумно выдохнул и разжал пальцы.

– И что же, теперь явился за благодарностью и платой? – спросил он не без толики презрения.

– Мне не нужно ни того, ни другого, – спокойно ответил я. – Лес даёт мне всё, что требуется. Но, коли вдруг решишь меня отблагодарить, то и отказываться не стану.

– Складно говоришь, – негромко произнёс Тихомир, всё ещё решая, как ко мне относиться.

По мере нашего разговора, вокруг собиралось всё больше и больше людей, как из беженцев, так и из тех жителей Тридесятого царства, кто пришёл на помощь. Те, кто знал меня, заговорили наперебой:

– Наш леший не врет, царь!

– Он всем помогает!

– Корову мою спас и телёнка!

– А нас от анчуток избавил!

– Нас с дочками в горящем городе от печенегов спас! – подхватила женщина, на чьём округлом и приятном лице до сих пор оставалось немного сажи.

– И нам с братцами подсобил, – в очередной раз напомнил молодой воин, и некоторые из ратников согласно закивали.

Тихомир поморщился и вскинул руку, призывая к тишине, и снова решил прожечь во мне дыру одним лишь взглядом. Гнетущая тишина висела несколько весьма долгих мгновений, после чего царь всё же выдохнул и спросил:

– Коли не за наградой, то зачем ты явился, леший?

– Просить тебя не слишком упрямствовать в разговоре с Всеславом, – прямо сказал я. – И не серчай, царь, ему я тоже самое скажу, как только увижу. Вы, может, друг дружку и не шибко жалуете, но только вместе супротив печенегов устоять сможете.

Судя по тяжёлому взгляду, Тихомир и сам это прекрасно понимал, как и то, что сейчас его люди в крайне невыгодном положении, и их выживание стоит под большим вопросом. Ведь оказаться без крова суровой зимой – то ещё испытание, не говоря уже о кровожадных кочевниках.

– Тебе-то какое дело до людей? – спросил царь, устало опускаясь на лежавшую на боку бочку. Тут же к нему подошёл молодой парнишка и подал ковш с водой, чтобы правитель утолил жажду. Тихомир сделал пару быстрых глотков и поглядел на меня, ожидая ответа.

– Не знаю, как в твоём царстве, но в Тридесятом все мы – и люди, и нелюди – стараемся в мире жить.

Тихомир хмыкнул.

– Ты ещё скажи, что твои волки овец не едят.

– Не едят, если я не позволю.

– А ты не позволяешь?

– Когда как.

После нашего обмена репликами, вновь повисла тишина. Люди переводили настороженные взгляды с царя на меня и обратно. Тихомир же погрузился в раздумья. Весь его мыслительный процесс отчётливо проявлялся на суровом, но бесхитростном лице.

– Мой прадед и прадед Всеслава уже пытались мир устроить, – наконец, произнёс он. – Но ничего из того не вышло. Каждый одеяло на себя тянул, каждый хотел лучших условий, и чтобы другой не получил больше. Как бы и сейчас такого не вышло…

– Так может попробуете равные условия? – предложил я. Вообще дипломатия на высшем уровне далеко не мой конёк, но поучаствовать всё же придётся.

– Тогда тоже пробовали, – улыбка Тихомира вышла печальной. – Но каждого царя заботят лишь его люди и род, так что…

– Породнитесь, – на ходу придумал я вариант, который показался мне пусть и не идеальным, но вполне подходящим, когда речь идёт о выживании множества людей. К такому ходу часто прибегали в истории моего прошлом мира, так может и тут сработает? Правда, имелся один нюанс, который тоже требовалось озвучить. – Но только если у тебя дочки имеются.

Видимо, я поспешил с подобным предложением, так как кустистые брови Тихомира сошлись на переносице. Моему собеседнику потребовалось время, чтобы подавить гнев, но он всё же нехотя произнёс:

– Имеется. Одна. – Обрывисто бросил он и нахмурился ещё сильнее. – И ты что, предлагаешь мне единственную дочку, кровиночку мою, за сына Всеслава отдать?

– Можете их для начала познакомить, – зашёл я с другой стороны. – Сколько годков твоей дочери? Годится она в невесты?

– Гожусь! – раздался звонкий голос, и из толпы вышла светловолосая статная девушка, которой на вид не было и двадцати. На отца она походила не сильно, видно, больше пошла в мать. Носила девица лёгкий доспех, а в руках держала тугой лук. Это свидетельствовало о том, что некоторые черты Тихомира она всё же переняла. – И готова ею стать, если это спасёт людей.

Эти слова напомнили мне рвение Забавы, когда та готова была без колебаний пожертвовать собой, лишь бы не дать Чёрному лесу погубить невинных людей.

– Василиса, – мягко начал царь.

– Отец, – тут же отозвалась она, делая шаг вперёд. – Ты сам понимаешь, что это разумное предложение. К тому же я говорила тебе об этом ещё две зимы назад. Сейчас старший сын Всеслава уже женился. Осталось двое. Если промедлим…

– Василиса, – с нажимом повторил Тихомир, и его глаза сверкнули.

– Прости, что перечу, – тут же потупилась девица, но назад не отступила.

Из толпы людей раздались пусть и робкие, но одобрительные возгласы.

– Такой вопрос, дочка, не тебе одной решать, – всё же смягчился Тихомир и, встав, подошёл к девушке, чтобы ласково погладить её по волосам. – Давай наперёд не загадывать. Встретимся с Всеславом и поглядим, что из этого выйдет. Хорошо?

Василиса кивнула и вновь вскинула точёный подбородок.

– Советую присмотреться к младшему царевичу, – негромко сказал я ей. – Думается мне, что вы с ним славно поладите.

Царевна повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнули искры девичьего любопытства. Видно было, что Василиса хотела засыпать меня вопросами, но не решилась сделать этого в присутствии отца. Царь же рассмеялся.

– И как давно ты, леший, в сваты заделался?

– С тех самых пор, как сосватал одного несговорчивого кота, – пробормотал я, размышляя, как же дошёл до жизни такой.

Это рассмешило Тихомира ещё больше. Его раскатистый басовитый смех подхватили дружинники, а за ними и остальной люд. Гнетущая атмосфера над лагерем беженцев немного развеялась, но радоваться было рано.

– Коли так, – отсмеявшись, решил Тихомир, – приходи и ты на наш с Всеславом разговор. Думаю, противиться он не станет.

– Не станет, – уверенно кивнул я, а сам понадеялся на то, что разговор Забавы с отцом прошёл хотя бы так же успешно, как мой и Тихомира.

Иначе быть беде…

21. Общий враг

Переговоры между двумя своенравными и вспыльчивыми царями были явно не тем мероприятием, в котором мне захотелось бы поучаствовать ещё раз. Честное слово, проще двух злых медведей разнять, даже не будучи лешим, чем успокоить подозрительных и непреклонных правителей, которые в драку друг с другом конечно не бросались, но держались почти враждебно и крайне настороженно.

К счастью для меня, Всеслав явился с Иваном и Забавой. Я, не будь дурак, подбил Тихомира на то, чтобы тот позвал свою единственную дочку, дабы не отставать от коллеги по цеху. Ставка на благоразумие молодёжи оказалась рискованной, но в результате полностью себя оправдала. Иван и Забава вполне успешно успокаивали своего воинственного отца, а Василиса не отставала от них и незаметно подталкивала Тихомира к принятию суровой действительности.

Я же играл роль третейского судьи и решал возникающие то и дело споры. Больше всего царей интересовал территориальный вопрос: Тихомир опасался пускать войска соседа на свою землю, даром что по той уже разъезжали печенеги. Всеслав тоже не спешил направлять бойцов на помощь тому, кому не доверял. А ещё цари не могли решить, кто же будет командовать общими силами: один твердил, что на его земле всё решает он, тогда как другой в ответ предлагал оппоненту на этой самой земле и помереть. Дети успокаивали распалившихся отцов, и всё повторялось вновь.

И так раз за разом на протяжении долгих часов. Тихомир и Всеслав сопели столь воинственно, что воздух внутри шатра не успевал обновляться. Дышать было тяжело, голова гудела от бесчисленных споров, а время обратилось в дёготь и никак не желало иди вперёд. Я же ощущал себя мухой, которая умудрилась в этот самый дёготь вляпаться, причем в не самой лучшей компании.

Но делать было нечего: назвался груздем – полезай в кузов. Вот только кто сказал, что в этом самом кузове нужно лежать тихо-мирно и ждать, когда тебя засолят, а потом через пару месяцев закусят тобой хреновуху? Никто. Вот и я не стал бездействовать, сразу же, как только понял, что переговоры окончательно заходят в тупик.

– Вам самим-то не надоело? – несмотря на то, что мой вкрадчивый голос звучал негромко, все присутствующие в шатре замолчали и уставились на меня. И если цари смотрели разгневано, то во взглядах их детей отчетливо читались благодарность и надежда.

– Надоело, – пробасил Тихомир, устало откидываясь на спинку резного стула и прикрывая глаза рукой.

Всеслав коротко кивнул и скрестил руки на груди. Он садиться не стал, и всё это время оставался на ногах. Впрочем, правитель Тридесятого царства никак не демонстрировал физической усталости. Скорее ему просто надоело общаться с почти что своей копией в политических вопросах. Уж слишком оба царя не привыкли, когда с ними кто-то спорил.

– Тихомир, – я выдержал недолгую паузу, ожидая, когда правитель уберёт ладонь от лица и поглядит на меня. – Ты же понимаешь, что один с печенегами не сдюжишь?

– До этого справлялся, – буркнул упрямый царь.

– Но платил за это высокую цену, не так ли?

Тихомир поджал губы.

– А кочевники всё возвращались, – продолжил наседать я, озвучивая факты, которые и так знали все собравшиеся, но отчего-то отказывались принимать. – И сейчас они явились такой силой, с которой как прежде не сладишь.

– Они нас врасплох застали, – заворчал Тихомир, словно старый медведь. – Сейчас рать соберу и покажу им, кто тут хозяин.

– И скольких воинов ты потеряешь? – задал я крайне неудобный вопрос, который должен был вернуть упрямца в реальность.

Так и случилось. Тихомир сжал подлокотники так, что костяшки его пальцев побелели, а дерево под ними жалобно заскрипело. Но я оставался неумолим.

– Даже если вы прогоните печенегов, они вернутся. Все мы это знаем.

И снова Тихомиру оказалось нечем крыть. Всеслав довольно усмехнулся, но не от того, что радовался тяжёлому положению соседа, а потому как тот, кажется, начал понимать всю тяжесть своего положения. Но радоваться царю Тридесятого царства тоже долго не пришлось, потому что теперь я обратился уже к нему:

– Всеслав, сможет ли твоя рать дать отпор кочевникам, коли те явятся всей своей силой?

– Сможет. – Твердо ответил мужчина и воинственно сверкнул глазами. – И пусть все поляжем, не пустим ворога на нашу землю! – он стукнул кулаком по столешнице так, что предметы на ней одновременно подпрыгнули.

Забава устало вздохнула, и в шатре вновь повисла гнетущая тишина.

– Ключевая фраза – «все поляжем», – строго произнёс я.

Оба царя тотчас нахмурились пуще прежнего.

– Но вместе победить мы сможем.

– Мы? – Тихомир недоверчиво посмотрел на меня.

– Мы, – я кивнул.

– Какое лешему дело до простых людей? – снова оседлал любимого коня царь, отчего стоящая подле его стула Василиса закатила глаза.

– Этому лешему дело есть, – веско произнёс Всеслав. – И не только ему, – он с теплотой поглядел на собственную дочь.

– Прошлому лешему Валдайского леса тоже была небезразлична судьба людей, – взяла слово Забава. При упоминании того, кто подарил ей вторую жизнь и силу, в голосе молодой лешачихи прозвучала благодарность. – Неужто у вас иначе?

– У нас нет леших, – сказала Василиса, когда молчание её отца затянулось. – Давно ушли все. Бросили нас.

– Они ушли в Чёрный лес, – догадался я. – Их увела туда тёмная сила и сгубила.

– Она сгубила али не она, но это ничего не меняет – нет у наших лесов больше хозяев, – прогудел Тихомир, тяжело глядя на меня. – А нечисть, что там живёт, распоясалась и только преграды нам чинит. Житья люду простому не даёт.

Ситуация была мне знакомой, но поправимой.

– С этим помогу, но только после того, как с печенегами разберёмся. – Успокоил я Тихомира. – Если за вашими лесами приглядывать некому, то соединю их со своим и наведу порядок, коли ты не против.

Царь хотел было отказаться, но на его плечо легла ладонь Василисы и разом развеяла закипающий гнев.

– Поглядим, – пусть и нехотя, но всё же кивнул Тихомир. – И всё же, ты не ответил на мой вопрос, леший, какое тебе дело до людей?

– Такое же, как и до нелюдей, – я подошёл ближе и посмотрел человеку в глаза. – На этой земле не только один мой лес стоит. Вокруг него целый мир, в котором все соседи. Мы связаны друг с другом, и коли ладить научимся, то лучше прежнего заживём. Вот к чему я стремлюсь.

– Говоришь-то складно, а на деле что? – Тихомир неожиданно поглядел на Всеслава.

– Нам нелюди не докучают, – ответил тот, – а мы в их дела не лезем. Бывает, конечно, всякое, но даже в семьях разлады случаются, чего уж про соседей говорить? Однако же живётся всем теперь лучше, чем раньше. Коли бы не печенеги, так и вовсе бы бед не знали.

– Печенеги. – Скрипнув зубами, Тихомир резко встал со стула, едва не опрокинув его. – Всем они житья не дают!

– Так давайте с ними покончим, – предложил я, решив действовать постепенно. – Но в этот раз все вместе. А уже потом поглядим, как дальше жить. Заключите для начала военный союз против общего врага, ведь оба понимаете, что он вам житья не даст.

– Всё так, – пробасил Всеслав и исподлобья глянул на Тихомира. – Ну что, соседушка, покажем ворогу, что бывает с тем, кто к нам с мечом приходит?

– А сам ко мне с мечом не придёшь? – всё ещё недоверчиво спросил Тихомир, но всё же сделал шаг навстречу собеседнику.

Всеслав тоже двинулся вперёд. Стол, который оказался у него на пути, царь небрежно отодвинул в сторону.

– Никогда ни я, ни мои воины не обращали оружия супротив того, с кем бок обок кровь проливали. – Произнёс он, гордо вскинув голову. – В спину тоже не бьём. Ты сам это знаешь.

– Знаю, – Тихомир остановился напротив собеседника и испытывающе посмотрел тому в глаза. – Но вот предки твои иначе поступали.

Всеслав криво усмехнулся.

– Так с них и спрашивай.

Тихомир вернул ухмылку.

– Какой с мертвых спрос-то?

– Никакого. Посему только за себя и говорю, – Всеслав первым протянул руку. – Забудем старые распри. Выступим вместе против врага и покажем ему, что на земле нашей только добрым гостям рады, а тот, кто со злом явился, пусть на себя пеняет.

– Да будет так, – Тихомир с силой сжал запястье царя Тридесятого царства.

Оба мужчины замерли, глядя друг другу в глаза, а потом одновременно улыбнулись, пусть не тепло, но вполне беззлобно. Как только они разжали пальцы, Всеслав повернулся к младшему сыну.

– Иван, отправь гонца к войску. Пусть выдвигаются.

Царевич коротко кивнул и вышел из шатра. Я же не мог не заметить, с каким любопытством Василиса поглядела ему во след. Тихомир тоже это увидел, но ничего не сказал. Вместо этого он обратился к новому союзнику:

– Где бой врагу дадим?

– Ты свою землю лучше знаешь, – пожал плечами Всеслав. – Есть что на примете?

– На юге есть холмы, – начал было Тихомир, но потом покачал головой. – Хотя печенеги туда не сунутся. Снега слишком много. Они по рекам пойдут. Лёд сейчас крепкий, выдержит. Можно подгадать и напасть на переходе, но где? Да и рать печенеги собрали несметную…

– У меня есть другой план, – поделился я.

Цари вопросительно посмотрели на меня.

– Рядом с моим лесом, недалече отсюда, протекает широкая река, – начал я и, взяв выпавший из жаровни уголёк, подошёл к столу. Освободив место, я схематично изобразил на нём лагерь, в котором мы сейчас находились, Белоярский лес и реку, что огибала его и прокладывала границу между двумя царствами. – Вот здесь, – мой палец обозначил самое широкое место, где от берега до берега было больше двух десятков километров. – Можно их встретить.

– Ты в своём уме, леший? – покачал головой Тихомир. Судя по его взгляду, он испытывал серьёзные сомнения в моём военном гении. – Против конницы печенегов и на открытом месте? Нас просто разметают.

– Не разметают. Сначала дослушай. – Я принялся рисовать на столешнице стрелки. – Мы заманим врага в ловушку. Печенеги придут отсюда или отсюда, – две чёрные линии обозначили направление движения врага, – а целью их станет это место. – Роль лагеря стало играть блюдце с хлебом. – Как только мы заметим приближение врага, то обманем его. Притворимся, что многие воины ранены и начнём отступать.

Всеслав, как заядлый охотник, понял, к чему я клоню и кровожадно усмехнулся, но перебивать не стал. Прямолинейный Тихомир же слушал очень внимательно, не сводя глаз со всё новых и новых обозначений на столе.

– Нас погонят, – здраво рассудил он.

– И мы, точнее вы, побежите в лес, – кивнул я. – Кочевники ничего не заподозрят, но, почуяв добычу, попрут следом. Тогда-то мы и возьмём их в клещи.

– Как? – не понял Тихомир и вопросительно посмотрел сначала на меня, а потом на Всеслава.

– Прежде соберем с обоих царств всех, кто способен сражаться верхом и обеспечим их лошадьми. Эти воины ударят здесь, – одна из стрелок вынырнула из-за обозначения холмов, и вонзила свой острый указатель в линии, обозначающие печенегов. – Я попрошу Крачуна укрыть ратников снегопадом, чтобы кочевники не заметили их раньше времени.

– Хитро, – оценил Всеслав, уже предвкушавший славный бой.

– В этот момент мы прекратим отступление и дадим отпор на месте, – стрелки, ведущие к лесу, развернулись в направлении врага. – Раненых бойцов будут изображать те, кто лучше дерётся стоя на земле. Копья мы спрячем в обозах, а как придёт нужный час, ратники вскочат и ощетинятся ими, будто ежи.