Текст книги "Вулкан Капитал: Орал на Работе 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Карина усмехнулась и протянула ему карты.

– Ага, я так и знала. Полюбому ерунду какую-то спрашиваешь, раз улыбаешься как ненормальный.

Игорь, принимая колоду, сделал преувеличенно серьёзное лицо, надув щёки.

– Нет, на самом деле. Ну… это важно, короче, – сказал он, уже начиная неумело перетасовывать карты и снова уставившись на них с комической сосредоточенностью.

Внутри у него бушевал один-единственный, идиотский вопрос: «Так, карты, выдайте мне пророчество. Согласится ли Карина сегодня взять мой член в ротик?» Он с таким напряжением вглядывался в колоду, словно силой воли пытался разглядеть в узорах рубашек отчётливый намёк. Сделав максимально серьёзное лицо, он левой рукой, как учили, снял часть колоды и с торжественным видом положил стопку перед ней.

Карина, наблюдающая за этой пантомимой, скептически цокнула, но улыбка не сходила с её губ. Она взяла карты и начала выкладывать расклад, её пальцы скользили увереннее, чем в первый раз.

– Ну что ж, посмотрим, что тут у нас… – она перевернула первую карту, и её брови поползли вверх. – Опаньки… Снова Шут. Ты в своих вопросах, я смотрю, постоянен как… в общем, как Шут. Начинаешь дурацкие авантюры с нулевой ответственностью.

Игорь лишь сиял, подмигивая ей в ответ.

Карина перевернула следующую карту, и на её лице появилась забавная смесь удивления и иронии.

– Сила… – протянула она, показывая ему изображение женщины, усмиряющей льва. – Интересный поворот. Выходит, твой путь – это не напор, а… убеждение. Терпение и обаяние, понял? Никакого нахрапа.

– Я – сама нежность, – тут же парировал Игорь, расплываясь в улыбке.

Наконец, она перевернула последнюю карту, и по комнате разнёсся её сдавленный смех.

– Десять Мечей! – фыркнула она, тыкая пальцем в злополучное изображение. – Полный крах, больное эго, крах всех надежд! Видишь? Такой вот тебе исход, ковбой. Будешь действовать в лоб – получишь вот это. Фиаско.

Игорь смотрел то на карту, то на её сияющее от смеха лицо, и его собственный хохот становился всё громче. Вся эта ситуация – он, задающий картам самые пошлые вопросы, и она, с таким пафосом интерпретирующая ответы, – была до абсурда комична.

– Ну что? – спросила она, собирая карты. – Устраивает тебя такой исход? Или будем запрашивать у вселенной третью попытку?

Игорь, всё ещё улыбаясь, сдался и вздохнул.

– Нет уж, хватит с меня гаданий. Я в принципе узнал всё, что хотел.

Он задумчиво почесал затылок, и его взгляд снова стал игривым.

– Вот только один вопрос остался… Как же это самое… осуществить-то?

Карина прищурилась, убирая колоду в картонную коробку.

– Ага! Вот же жук! Ты всё-таки про меня что-то спрашивал, да? Признавайся!

– Да нет, Карин, – залился он наигранно-невинным смехом, отводя глаза.

– Не ври мне, говнюк! – она внезапно швырнула в него коробкой с картами. – Я по твоим глазам всё вижу!

Игорь, не ожидавший атаки, ахнул и чуть не свалился с края кровати, но удержался.

– Так зачем тебе карты, если ты и так всевидящая⁈ – выдохнул он, смеясь.

Ответом ей был её решительный прыжок. Она запрыгнула на него, они с грохотом повалились на пол, и через секунду Карина уже сидела на нём верхом, её мягкая попка прижималась к его паху, где он чувствовал, как его напряжённый член отчаянно пульсирует, прижатый к её телу.

Карина, всё ещё смеясь, схватила его за запястья и прижала к полу.

– Говори, подлец! Что ты у карт спрашивал?

Игорь, отдышавшись после падения, не прекращал ухмыляться. Он лёгкими движениями бёдер начал тереться о неё, чувствуя, как сквозь ткань штанов передаётся тепло её тела.

– Нет, – с вызовом выдохнул он, наслаждаясь её весом и близостью.

Она наклонилась ниже, её волосы щекотали его лицо, а губы оказались в сантиметре от его уха.

– Я хочу знать, – прошептала она, и в её голосе внезапно появилась опасная, игривая нотка.

Игорь высвободил одну руку и схватил её за упругую ягодицу, сжимая её в ладони.

– А что, все гадалки потом так допрашивают клиентов? – проворчал он, приподнимая бёдра, чтобы сильнее прижаться к ней.

Карина рассмеялась прямо над его лицом.

– Нет, – прошептала она, и её глаза сверкнули озорством. – Так делаю только я. – она сделала преувеличенно грозное лицо, нахмурив брови и оскалившись. – И я тебя сейчас укушу, если ты не расскажешь!

В этот момент Игорь освободил вторую руку и тоже схватил её за попку, нежно сжимая полные ягодицы в ладонях. Он смотрел на неё снизу вверх, не в силах сдержать улыбку.

– Ух, какая грозная, – рассмеялся он, наслаждаясь её игрой. – И за что это ты меня собралась кусать? За член?

Ответом стало лёгкое движение её головы. Карина наклонилась и передними зубами нежно, но уверенно захватила его нижнюю губу. Укус был не больным, а скорее покалывающим, сдерживающим.

Она держала его губу в зубах, а её взгляд, полный вызова, был прикован к его глазам.

– Г-в-ри, – пробурчала она почти невнятно, не выпуская его губу из зубов, и её попка непроизвольно подрагивала в его руках.

Игорь, и так возбуждённый до предела, завёлся ещё сильнее. Её вес на нём, тепло её тела сквозь тонкий шёлк, её упругая плоть в его ладонях – всё это сводило с ума. А её глаза – большие, яркие, полные фальшивой свирепости на фоне абсолютно милого, нежного лица – довершали картину. Она пыталась играть роль агрессора, но получалось у неё до смешного мило.

Он не сводил с неё взгляда, его улыбка стала шире и наглее.

– Я буду сопротивляться, – выдохнул он вызов, и его руки на её ягодицах задвигались.

Пальцы его правой руки скользнули вниз, под тонкую, почти невесомую ткань её стрингов. Шёлк поддался, и его кончики пальцев коснулись обнажённой кожи. Он провёл по горячей, гладкой ложбинке между её ягодиц, ощущая, как она вздрагивает при каждом его прикосновении. А затем его указательный палец нашёл искомое – её маленький анус.

Он почувствовал крошечное, плотное, сморщенное колечко мышцы. Оно было удивительно тёплым и сухим, но под лёгким нажимом его пальца кожа поддалась, продемонстрировав скрытую эластичность. Он не проникал внутрь, а лишь нежно водил подушечкой пальца по этому крошечному, интимному порталу, ощущая его текстуру – бархатистую и в то же время упругую, чувствуя, как всё тело Карины замирает.

С его губой всё ещё в её зубах, она пробормотала почти неразборчиво:

– У меня… месячные… дурачок…

Игорь, не отрывая взгляда от её глаз, одной рукой расстёгнул штаны, высвободил свой твёрдый, налитый член и прижал его к её узкой, сморщенной дырочке.

– Самурай не боится крови, – прошептал он с довольной улыбкой, чувствуя, как её тело снова вздрагивает, а её анус рефлекторно сжимается от прикосновения горячей, влажной от возбуждения головки.

Карина, почувствовав его твёрдый, скользкий член у самого входа, разжала зубы и отстранилась на сантиметр, её дыхание стало прерывистым.

– Ты не самурай, ты шут… – на выдохе пробормотала она, и в её глазах читалась смесь страха и азарта.

В тот же миг Игорь отпустил её ягодицу и схватил её за шею, притягивая к себе для страстного, жадного поцелуя. Пока их языки сплетались, его другая рука уверенно направляла член, а бёдра начали давить вперёд. Он почувствовал, как Карина, поддавшись импульсу, чуть присела, помогая ему. Напряжённое мышечное кольцо на мгновение поддалось, пропуская головку внутрь, но тут же её тело дёрнулось, и она резко оторвалась от поцелуя с тихим, сдавленным стоном.

– А-ай… – её лицо исказила гримаса боли, и она замерла, чувствуя, как сухая, тугая плоть жжётся от резкого вторжения. – Больно… сухо…

Игорь замер на мгновение, глядя на её лицо, искажённое гримасой. В её глазах стояла настоящая боль, но под ней он увидел и что-то ещё – вызов, азарт, ту самую готовность к «разрушению старого порядка», о котором кричали её карты. И этого ему хватило.

– Сейчас… пройдёт… – хрипло прошептал он, не отводя от неё взгляда.

Он не выходил, а, наоборот, продолжил плавное, неумолимое движение вперёд. Её анус, туго сжатый вокруг головки, с жжением растягивался, принимая его толщину. Игорь слышал её сдавленные всхлипы, чувствовал, как всё её тело напряглось в болезненном спазме, но не останавливался.

Он медленно, сантиметр за сантиметром, погружался в эту невыносимо тугую, сухую и обжигающе горячую дырочку, пока не вошёл полностью. Карина тяжело, почти рыдая, дышала, её пальцы впились ему в плечи. Боль постепенно отступала, сменяясь глубоким, непривычным давлением, но дискомфорт всё ещё оставался.

Игорь, чувствуя, как её внутренности судорожно обхватывают его член, крепче взял её за ягодицы. Его большие пальцы упёрлись в середину её ягодиц, и он начал плавно, но настойчиво раздвигать их в стороны, растягивая её анальное кольцо и открывая себе ещё больше пространства.

Затем он начал двигаться.

Сначала это были медленные, осторожные толчки, позволяющие её телу привыкнуть. Но вскоре, чувствуя, как её плоть адаптируется, становясь чуть более податливой, он ускорился. Его член, скользивший в её узком проходе, ощущал каждую складку, каждое микроскопическое сокращение её мышц.

Это было невыносимо тесно, невероятно горячо и до мурашек интимно. С каждым движением он погружался в эту обжигающую глубину, чувствуя, как её тело, сначала сопротивлявшееся, теперь начинало вынужденно подстраиваться под его ритм, принимая его всё глубже и глубже.

Игорь продолжал трахать её попку, наблюдая, как её лицо постепенно меняется. Гримаса боли смягчилась, уступив место сосредоточенному, почти отрешённому выражению. Её дыхание стало чуть ровнее, хотя каждый его толчок по-прежнему заставлял её вздрагивать.

Он, не останавливая движений бёдер, наклонился к её уху и тихо, почти шёпотом, спросил:

– Слушай… а у тебя ведь смазка есть, наверно?

Карина, её голос прерывался от его размеренных, но глубоких толчков, тихо ответила:

– Да… есть… в тумбочке… – она сделала небольшую паузу, ловя дыхание. – Но уже пофиг…

Услышав это, Игорь ускорился и сделал резкий, глубокий толчок, войдя в неё до самого основания. Карина резко сжалась внутри, и из её груди вырвался сдавленный, долгий стон, в котором смешались и боль, и зарождающееся, незнакомое наслаждение.

Игорь почувствовал, как её анус, до этого туго и почти сухо обхватывавший его, начал меняться. Внутри, в глубине, появилась долгожданная влага. Теперь его член скользил не только за счёт его усилий, но и благодаря этой новой, липкой и горячей смазке. Каждый толчок сопровождался тихим, влажным звуком, который казался невероятно пошлым и возбуждающим.

И тогда он ощутил, как её тело начало двигаться ему навстречу. Сначала это были робкие, едва заметные движения бёдер, но вскоре Карина уже увереннее стала двигать попкой в такт его толчкам, пытаясь принять его как можно глубже. Её сжатие вокруг его члена стало ритмичным, будто её саму теперь тянуло к этому грубому, но наполняющему её наслаждению.

Карина выпрямилась, опершись ладонями о его грудь. Игорь замер, заворожённо глядя на её лицо. Глаза были закрыты, длинные ресницы трепетали на щеках, а по губам бродила блаженная, почти неосознанная улыбка.

– О да… – выдохнула она, и её бёдра пришли в движение.

Она начала подниматься и опускаться на его члене, находя свой собственный, неспешный и глубокий ритм. Игорь перестал двигаться, полностью отдавшись ей, и лишь смотрел, как её тело принимает его.

«Ух, какая же она тугая! – пронеслось в его голове, пока блаженная улыбка украшала его лицо. – Может, я у неё первый? Хотя нет… точно нет, нельзя забывать про банан».

Каждое её опускание было медленным, почти церемониальным – она садилась на него полностью, до самого основания, и он чувствовал, как её горячая, теперь уже влажная и податливая глубина принимает его всю. А когда она приподнималась, её анальное кольцо, невероятно эластичное и сильное, сжимало его ствол с такой силой, будто пыталось удержать его член внутри.

«Черт, как же там тесно… и тепло. Я не могу… это слишком приятно…»

Её движения и это ритмичное, тугое сжатие её ануса на грани боли сводило Игоря с ума, вызывая волны невероятного, почти болезненного наслаждения.

Его руки потянулись к ней, и он раздвинул полы её халата, обнажив её груди. Они были упругими, с тёмными, налитыми сосочками, и отчаянно подпрыгивали в такт её движениям. Игорь сжал их, ощущая в ладонях тяжёлую, бархатистую плоть. Его пальцы впились в неё, сжимая так сильно, что на белой коже проступили красные следы.

Карина застонала, её голос стал низким и хриплым. Её движения ускорились, стали более жадными и неуклюжими. Она уже не просто садилась на него, а почти падала, с резким, влажным шлепком, и её внутренности, разогретые и возбуждённые, сжимали его член с новой, животной силой.

Игорь закрыл глаза, полностью отдавшись ощущениям.

Её анус, теперь идеально приспособившийся к нему, был обжигающе горячим и невероятно тугим, и с каждым её движением волна наслаждения накатывала всё выше. Он почувствовал знакомое, неумолимое напряжение внизу живота и понял, что близок к концу.

Он открыл глаза, чтобы что-то сказать, но мысль пронеслась чётко и ясно: «Нет, я хочу кончить именно в её попочку».

Снова закрыв глаза, он перехватил инициативу. Его бёдра встретили её очередное опускание короткими, но мощными толчками снизу вверх. Чувствуя, что вот-вот сорвётся, он с силой впился пальцами в её бёдра, полностью остановив её, и затем одним резким, глубоким движением вогнал член в неё до самого предела, заставив её взвыть. Его член, набухший и пульсирующий, будто распираемый изнутри, на секунду замер в самой глубине её тела.

И тогда его отпустило. С тихим стоном он начал кончать, ощущая, как горячие толчки спермы вырываются из него и заполняют её узкий проход. Карина, почувствовав это, прикусила губу, её тело затряслось в мелкой дрожи, и она снова упёрлась руками в его грудь, на этот раз впиваясь ногтями в кожу, оставляя красные царапины.

Её стоны стали тихими, прерывистыми, идущими из самой глубины горла, пока его член последними судорожными толчками изливал в неё всё до последней капли. Карина безвольно рухнула на него, её горячее дыхание обжигало шею и ухо. Игорь, всё ещё не вынимая свой постепенно мягчеющий член, чувствовал, как её анус ритмично и слабо пульсирует вокруг него в такт её тяжёлому дыханию. Всё её тело было влажным и горячим.

– Наглый… наглый котик… – выдохнула она прерывисто, и в её голосе не было ни злости, ни упрёка, лишь усталая, блаженная истома.

Игорь, сам ещё не пришедший в себя, тяжело дышал. Он запустил пальцы в её растрёпанные волосы и стал нежно гладить их, наслаждаясь этой минутой тишины и близости после бури.

Через несколько мгновений Карина с неохотой приподнялась. Раздался мягкий, влажный звук, когда его член вышел из её растянутой, заполненной дырочки. Она тут же прикрыла её ладонью, стараясь удержать вытекающую сперму.

– Ну всё, – прошептала она, всё ещё тяжело дыша. – Теперь умываться и спать.

Игорь смотрел на неё, на её запыхавшееся, милое лицо, на волосы, прилипшие ко лбу и щекам. Его взгляд скользнул ниже, и он увидел то, о чём она говорила вначале. На её внутренних бёдрах и смуглой коже лобка были размазаны красновато-рыженькие пятна – следы месячных. Они смешались с её соками и его спермой, создавая картину предельной, животной интимности.

– Чур, я первая в душ! – объявила она, с трудом поднимаясь с него и придерживая ладонью свою попку.

Игорь, с улыбкой приподнимаясь на локте, кивнул.

– Хорошо.

– А ты вставай давай, – она слегка толкнула его ногой в бок, но без злобы. – Я не оставлю тебя одного в своей комнате. Так что брысь отсюда.

Игорь лишь кивнул, всё так же улыбаясь, и лениво поднялся с пола. Он смотрел, как она, всё ещё тяжело дыша, поправляет халат, и на её лице играла усталая, но довольная улыбка.

– Давай уже, Игорь, – протянула она капризно, но мягко. – А то я чувствую, как из меня вытекают… твои будущие дети, – фыркнула она, смущённо опуская глаза.

Игорь вздохнул, сгорбясь.

– Ла-адно…

Он наклонился, чтобы натянуть штаны, но замер, увидев на своём лобке и основании члена тёмные, размазанные следы её крови. Поняв, что штаны только всё испачкают, он так и оставил их в руках.

– Только давай недолго, Карин, – пробормотал он и вышел из комнаты, его расслабленный член покачивался при ходьбе.

Карина, выходя следом и придерживая ладонью попку, закрыла дверь в свою комнату.

– Постараюсь, – бросила она через плечо и скрылась в ванной.

Игорь услышал, как щёлкнул замок и зашумела вода.

Он тяжело вздохнул, и в голове пронеслось: «Так… я хочу пить». Он побрёл на кухню, и на столе увидел тот самый остывший чай, и, сделав несколько глотков, подумал: «Пиздец… как же хочется спать…» Горьковатая прохлада напитка немного освежила, но усталость за весь этот насыщенный день брала своё.

Ленивый взгляд скользнул вниз, к его члену. На коже всё ещё были видны следы их близости – засохшие блестящие дорожки и рыжеватые разводы. Решив, что ждать конца её омовений нет сил, он подошёл к кухонной раковине, включил тёплую воду и быстрыми движениями смыл с себя все следы, отмыв и член, и лобок.

Стряхнув воду, он натянул штаны на влажную кожу – неприятно, но терпимо. И, почти падая от усталости, поплёлся в свою комнату, чтобы хоть немного прилечь, пока Карина занимает ванную. Он рухнул на свою неубранную кровать, и сквозь сонную дымку в голове доносился ровный шум воды из-за стены.

Веки налились свинцом и неотвратимо смыкались.

«Нет, так нельзя… Надо тоже помыться…» – промелькнула последняя вялая мысль, но тело уже отключилось.

Он едва прикрыл глаза от блаженной усталости и не заметил, как провалился в глубокий, мгновенный сон, даже не успев перевернуться.

Глава 18

Из объятий сна Игоря вырвало настойчивое: «Сосеееед! Вставай!» Голос Карины, звонкий и насмешливый, пробивался сквозь дрему. Он резко дёрнулся, сердце на мгновение ушло в пятки, и он бессознательно выкрикнул в пустоту:

– Сколько сейчас⁈ Сколько время⁈

Послышался сдержанный смех Карины, стоявшей у дверей в его комнату.

– Да не переживай ты так! У тебя ещё час в запасе есть, соня ты моя.

Игорь, отдышавшись, с облегчением потёр глаза и потянулся. Рука нащупала на тумбочке телефон. Он вспомнил, что забыл поставить его на зарядку, но на экране всё ещё маячили жизнеутверждающие 13%. Экран смартфона подтвердил слова Карины – действительно, времени было достаточно, чтобы собраться.

«Блин, и будильник снова забыл поставить», – лениво подумал он, чувствуя, как сознание потихоньку возвращается в реальность.

– Ну что, проснулся же? – снова раздался её голос, уже без насмешки, а скорее с лёгкой заботой, прозвучавшей мягко и почти нежно.

Игорь сладко потянулся, расправляя одеревеневшие мышцы, и улыбнулся в полумрак комнаты.

– Да… Спасибо, Карин. Большое. – пробормотал он, и в его хриплом от сна голосе слышалась искренняя, неподдельная благодарность. – Выручила.

– Должен будешь! – бросила она через плечо уже из коридора, и в этой фразе прозвучала игривая, но в то же время многообещающая угроза. Затем он услышал, как её босые ноги зашлёпали в сторону кухни, и через мгновение донёсся её голос, оживлённый и деловитый: – Эй, ты яичницу будешь? Сделать тебе?

Игорь сел на кровати, и это простое движение отозвалось в висках тяжёлым, глухим стуком. Вчерашние посиделки с Дарьей и поздний отход ко сну напомнили о себе тупой пульсацией. Веки были тяжелыми, как свинцовые ставни, а шершавый язык прилип к нёбу, и ощутился такой отвратительный вкус, словно у него во рту ночевали кошки, а потом проснулись и насрали.

Он схватился за голову, сгрёб пальцами волосы и ответил:

– Да! – его голос прозвучал надтреснуто и устало. – Буду. Спасибо.

С кухни донёсся одобрительный возглас:

– Хорошо!

Игорь ещё несколько минут сидел на краю кровати, протирая глаза. Он сладко, до хруста в челюсти, зевнул и попытался собрать в голове обрывки вчерашнего. Дарья, её пальцы… Потом Лейла, Карина, карты… анус…

Его мысли прервало неприятное липкое ощущение в паху.

«Чёрт, – с досадой подумал он, – вчерашнего подмывания в раковине явно не хватило».

Стыдливая ночная помывка на кухне смыла основные следы «боёв» с Кариной, но не избавила от ощущения, что он всё ещё покрыт тонкой, невидимой плёнкой вчерашней страсти – смесью пота, стресса и памяти о её теле.

С тяжёлым вздохом, заставив себя подняться, он мысленно констатировал: «Так, ладно. Нормальный душ – по-любому надо».

Выйдя из комнаты, он уловил доносящиеся с кухни звуки – шипение масла на сковороде и лёгкий напев Карины. Он краем глаза мельком увидел её спину, склонившуюся над столешницей, и свернул в ванную.

Щёлкнул выключатель.

Яркий свет отразился в кафеле и зеркале, заставив его поморщиться. Он повернул кран, и прохладная вода омыла его лицо, смывая остатки сна.

Плеснул воды на голову, смочив взъерошенные волосы. Вода, стекая по шее, казалось, смывала не просто пот, а саму память о вчерашнем хаосе.

Вдохнув ароматный запах мыла, он почувствовал, как окончательно просыпается, глядя на своё отражение в зеркале – уставшее, но уже более чистое и осознанное.

Быстрый душ занял не больше пяти минут. Стоя под струями, Игорь с наслаждением смыл с себя остатки вчерашнего дня. Но, вытираясь пушистым полотенцем, он с досадой осознал промашку: чистые трусы остались в его комнате.

«Ну вот, блин, – с раздражением подумал он, – и что теперь, обратно в эти пропотевшие штаны лезть? На только что вымытое тело? Нет уж, бред».

Решив не портить свежесть утреннего омовения, он, приоткрыл дверь ванной. Из кухни по прежнему доносилось шипение жарившейся яичницы.

«Проскочу быстро и незаметно», – мысленно заключил он и, крадучись босиком по коридору, ринулся к заветной цели. «Главное – тишина и скорость», – мысленно твердил он, но на середине пути мокрая нога неудачно ступила на пол, от чего его покосило.

Руки беспомощно взметнулись в воздухе, и с грохотом, достойным падения мешка картошки в погреб, он рухнул на пол, больно приложившись локтем. Резкая боль тут же отдалась прострелом в плечо, а линолеум прилип к мокрой коже спины и бедер.

– А-а-аргх! Блять! – вырвалось у него, пока он корчился на полу, хватаясь за ушибленный локоть. – Сука! Нахуй!

Из кухни тут же донеслись быстрые шаги. В проёме показалась Карина с лопаткой в руке, её взгляд скользнул с его голого, влажного тела на полу к его лицу, искажённому гримасой боли, и она расхохоталась.

– Опа! – протянула она, оценивающе оглядывая «экспонат». – А это что за перформанс? Решил проветрить своего малыша?

Игорь, потирая ушибленный локоть и пытаясь подняться, буркнул раздражённо:

– Малыша? Чёт пока его никто так не называл.

Карина рассмеялась, придерживаясь за дверной косяк.

– Шучу я, шучу! А если серьёзно, чего это ты тут голый бегаешь? Может, мне ПНД вызвать? – она подмигнула, и её взгляд, скользнув по его телу, на секунду задержался ниже пояса.

Игорь, наконец поднявшись на ноги, посмотрел на неё в ответ. И в этот миг воздух в коридоре стал густым и тягучим, как мёд. Всё его раздражение от падения и язвительных комментариев вдруг разом улетучилось, смытое внезапно нахлынувшей волной осознания. Осознания того, что стоит он перед Кариной абсолютно голый, мокрый, и под её пристальным взглядом каждая клетка его кожи будто заново пробуждается.

Он видел её не как насмешливую соседку, а как сексуальную женщину. Короткий шёлковый халатик, перехваченный в талии, казался сейчас не просто домашней одеждой, а самым дразнящим нарядом в мире. Тонкая ткань мягко обрисовывала соблазнительные контуры её тела, а в распахнутом верхе угадывалась соблазнительная ложбинка между грудями. Её волосы, собранные в небрежный пучок, и сонная улыбка делали её уязвимой и желанной одновременно.

И в эту самую секунду он почувствовал, как под её молчаливым, изучающим взглядом его «малыш», будто отвечая на невысказанный вопрос, предательски дрогнул и начал пробуждаться, понемногу напрягаясь и наполняясь кровью. Это было уже не просто непроизвольной реакцией, а медленным, властным признанием её сексуальности, которое он был не в силах контролировать.

Его взгляд скользнул с её улыбающихся губ на глубокие тёмные глаза, в которых плескалась уже не только насмешка, но и знакомое, отвечающее тепло. И в этой немой сцене, длящейся всего пару сердечных ударов, пронеслась вся их вчерашняя ночь – страстная, поспешная и грубая.

Карина не могла не заметить его возбуждение, её глаза блеснули озорством, и она тут же фыркнула:

– Ой, а малыш-то решил повзрослеть и поздороваться со мной? – она захихикала, прикрывая рот рукой, и её плечи затряслись в такт. Затем, повысив голос, она добавила: – Какой воспитанный!

Игорь, стараясь не обращать внимания на непроизвольную реакцию своего тела, сделал максимально серьёзное и даже слегка зловещее лицо.

– Ну всё, – мрачно провозгласил он, сделав шаг в её сторону. – Теперь тебя придётся убрать. Мне не нужны свидетели.

Она фыркнула, отступая к кухне.

– Убери свой член лучше, а не… – бросила она, но в следующий миг её лицо внезапно исказилось в комичной панике. – Ой-й, ЯИЧНИЦА! – выкрикнула она и, развернувшись, пулей помчалась обратно на кухню, оставив Игоря одного в коридоре с его утренними проблемами.

Он тяжело вздохнул, глядя вниз на свой член, который, казалось, и не думал успокаиваться, напоминая розовый, налитой кровью гриб, упрямо продолжающий твердеть и увеличиваться.

«Ну и зачем ты встаёшь, а?» – мысленно обратился он к нему, затем развернулся и побрёл в свою комнату, по пути отвечая самому себе другим, более циничным тоном: «А тебя это ебёт, сука?»

От этого нелепого внутреннего диалога со своим членом он тихо фыркнул.

Войдя в комнату, Игорь натянул чистые трусы, ощущая приятную прохладу хлопка на чистой коже. Мокрое полотенце он аккуратно развесил на спинке стула, затем натянул штаны и, наконец, поставил телефон на зарядку.

«Пусть хоть немного подзарядится, пока я завтракаю», – мелькнула практичная мысль.

С кухни донёсся голос Карины:

– Иго-о-о-рь! Готово! Садись кушать!

– Иду, иду! – откликнулся он, лениво направляясь в сторону кухни и с наслаждением потягиваясь.

В голове чётко и безрадостно отстукивало: «Еще есть минут десять, и потом надо собираться на работу».

Войдя на кухню, он увидел Карину, уже сидящую за столом. Она держала вилку с кусочком яичницы, и забавно надувала щёки, дуя на горячую еду, и одновременно что-то листая в телефоне другой рукой. Увидев его, она отложила телефон и улыбнулась.

Игорь, подходя к столу, с преувеличенной важностью осмотрел ситуацию и произнёс:

– Ну и что это такое?

Карина, с набитым ртом, удивлённо подняла брови.

– М-м-м? Что не так? – прожевала она, продолжая улыбаться.

Игорь сделал обиженное лицо.

– Ты не могла, типа, сама мне принести еду в постель? – он с показным, театральным раздражением развёл руками. – Я что, сам теперь должен приходить, чтобы поесть? Ты не обнаглела ли? – его тон был полон шутливого высокомерия.

Карина фыркнула, едва не поперхнувшись.

– Я тебе сейчас эту тарелку на голову одену, смотри-ка на него! – рассмеялась она, но в её глазах вспыхнул озорной, предупреждающий огонёк. – Зажрался уже! – она нахмурилась, изображая гнев, который не мог скрыть улыбки. – Может, мне тебя вилкой тыкнуть, а? – спросила она, и в этой шутливой угрозе слышался вызов.

Игорь наконец не выдержал и ухмыльнулся.

– Ладно, что ты уж сразу психуешь-то, – сдался он, отодвигая стул, и в его уступке сквозила ласковая снисходительность. Потом его взгляд упал на её явно бодрое состояние. – А ты чего, кстати, так рано встала?

С этими словами он принялся за еду, с аппетитом разрезая вилкой пышную яичницу.

– Я же вчера говорила тебе, что с утра дела есть. – напомнила она, поднимая бровь.

Игорь с наигранным непониманием спросил:

– Напомни… Вчера – это когда я тебя в попку трахнул, что ли? – его голос стал низким, игриво-интимным. – Просто я уж и не помню… – добавил он с притворной задумчивостью.

Карина фыркнула и, отломив кусочек хлеба, метнула им в него.

– Ты что, совсем охренел? – выпалила она, и её слова были полны фейерверка смеха и притворной ярости. Игорь с комичным ужасом отклонился, будто от пули, и рассмеялся. – Я тебя вообще-то разбудила, завтрак приготовила, чай… – перечисляла она, покачивая головой, и в её голосе, несмотря на улыбку, слышалась лёгкая, нарочитая обида.

Игорь, всё еще смеясь про себя, мысленно добавил: «…и в попку дала вчера», – от чего его плечи затряслись от сдержанного хохота.

– … а ты ещё троллишь меня с утра? – закончила она, вставая, чтобы отнести тарелку к раковине. – Ты случайно не в цирк устроился работать? А то в коридоре какие-то трюки показывал, и сейчас сидишь, юморишь.

Игорь, уже сидя за столом и уплетая яичницу, улыбнулся во всю ширь с набитым ртом.

– Да я же шучу, Кариночка! Моё солнышко! Не обижайся! – продекламировал он с пафосом.

Карина сделала недовольное лицо, но уголки её губ предательски подрагивали.

Игорь, всё так же улыбаясь, продолжил:

– Я помню, что ты вчера говорила, что дела есть. Но ты не сказала – какие. Так куда ты собралась-то? – он смотрел на неё, изо всех сил стараясь сохранять серьёзное выражение лица, что выглядело до смешного неестественно.

Она попыталась сделать строгое лицо, но, встретившись с его глупым, выжидающим взглядом, не выдержала и расхохоталась.

– Да иди ты… – махнула она рукой, и в этом жесте и словах сквозила смущённая, радостная уступчивость. Затем, разворачиваясь и направляясь в свою комнату, она добавила: – Посуду моешь ты, кстати!

– Я…? А можно я потом помою? – крикнул он ей вслед, торопливо доедая.

– Нет! – донёсся из комнаты её голос, резкий и категоричный, не оставляющий пространства для споров.

– Но мне надо на работу собираться, Кариночка! – взмолился он, вкладывая в обращение всё своё отчаяние и ложную ласковость.

– А мне пофиг! – парировала она, и в её ответе, несмотря на расстояние, слышалось весёлое, непоколебимое торжество.

Дальше он разобрал только что-то вроде «…должен был думать, прежде чем…», но слова утонули в звуках перемещаемых вещей.

Игорь, понимая, что спор бесполезен, принялся быстро-быстро уплетать завтрак, заливая его большими глотками чая. Затем, с театральным вздохом мученика, отнёс тарелку к раковине.

Вода, бьющаяся о фарфор, показалась ему последним аккордом этого утра. Он старательно вымыл посуду, мысленно коря себя за то, что не сбежал на пять минут раньше.

Поставив чистую тарелку на сушку, он бросил взгляд на дверь комнаты Карины.

«Обиделась, что ли?.. Хотя, с ней никогда не угадаешь», – мелькнула мысль, легкая, как паутинка, и тут же растворилась в утренней суете.

Пройдя в свою комнату, он натянул брюки – ткань холодком лизнула кожу. Рубашка подчинилась не сразу, мятый рукав упрямился, пока Игорь не одернул его с привычным движением. Пиджак, висевший на стуле, пах вчерашним днем, каплей пота и чем-то еще, явно пролитым в разгар его опьянения.