Текст книги "Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Когда она молчит выглядит очень милой. – подумал я, и начал.

Её мышцы были твёрдыми, но эластичными. Я работал глубоко, разминая камбаловидные и икроножные мышцы, периодически лелея глазами её молодое тело.

– М-м-м… да, вот тут… – она тихо застонала, когда я нашел особенно тугой узел. – Как хорошо… ты и впрямь волшебник.

Ее стоны были легкими, игривыми. Я сразу же подумал: «А она не сдается, похоже, хочет продолжать баловаться». Я старался не обращать внимания на её глупости, концентрируясь на её мышцах, на работе и на том, чтобы мой взгляд не соскальзывал к белому кружеву.

– Теперь… бедра, – скомандовала она, когда я закончил с икрами. – Квадрицепсы. Чувствую, как деревенеют.

Я перешел на переднюю поверхность бедер. Работа была интенсивной, я вкладывал в нее все силы. Она изредка вздыхала, но в целом вела себя довольно спокойно.

Я уже начал думать, что все мои страхи были напрасны, но…

– А теперь… плечи, – сказала она, когда я закончил с ногами. – Вчера Алиса чуть не вывихнула мне руку на поддержке.

Я переместился к изголовью. Она лежала на спине в одном лишь бюстгальтере, и мне пришлось встать сбоку от нее, почти над ней. Отсюда вид был еще лучше, прям идеальный.

Я начал работать с ее трапециями и дельтовидными мышцами, стараясь смотреть только на ее плечи. Но это было невозможно. Её аккуратные, сладкие сиськи так и попадались на глаза.

И тут она начала, точнее, продолжила свою игру.

– Сильные руки… – тихо прошептала она. – Чувствуется мощь… Мне нравится.

Я промолчал, стараясь не реагировать.

– А тебе нравится? – она приоткрыла один глаз. – Как тебе идея работать тут? С нами? Как ты вообще к этому относишься?

– Работа есть работа, – уклончиво ответил я.

– О, не скромничай, – она хихикнула. – Я видела, как ты на Алису смотрел. И она на тебя. Ледяная глыба, а ведь тоже растаяла, ну чуть-чуть.

– Я не заметил, – пробормотал я, чувствуя, как жар разливается по щекам.

– А вот замечай, – ее голос стал томным. – Здесь многое зависит от того, кто кого заметит первым. – сказав это, она расплылась в улыбке, явно довольная сказанным. – А ты вообще видел наши выступления по телеку?

– Парочку. – соврал я, и она тут же отреагировала одним многозначительным:

– Ммм…

Блин, а ей обязательно вот всё комментировать и что-то спрашивать? – задумался я и, пытаясь ее игнорировать, продолжил массаж, но мои движения стали менее уверенными.

Да, млять… вот что она имела в виду, говоря про Алису? И какого фига она ведёт себя так… развязно и вызывающе? Неужели хочет меня соблазнить? Или просто издевается, зная, что молодой парень будет сгорать от возбуждения из-за её вида и слов?

Вопросов было куча – ответов ноль.

– Знаешь, а ведь у меня еще кое-что болит… – она вдруг открыла глаза и заглянула в мои, и в её взгляде было неподдельное кокетство. – Грудь. Большую грудную потянула, наверное. После особо сложных поддержек… Не посмотришь?

Вот же чертенок! – промелькнуло в голове, и я замер, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Она проверяет меня. Ждёт, откажусь или нет.

Я сделал глубокий вдох. Потом еще один. И принял решение. Не убегать. Не отступать. А нападать!

Ладно, вот он, решающий момент. Так. Дыхание. Фокус. Уверенность. Её рот. Член. Нет-нет. Без последних двух.

– Конечно, – сказал я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно. – Это распространенная травма. Нужно оценить степень напряжения.

Я переместился так, чтобы было удобнее, оказавшись прямо у её головы своим пахом. Мои пальцы, еще влажные от масла, дрожали, но я наклонился, готовый начать.

Ирина лежала без движения, но ее дыхание стало чуть более частым. И перед тем как я прикоснулся к её ключице и нашел начало большой грудной мышцы, она резко зажмурилась и тихо, медленно выдохнула.

– Здесь? – спросил я, надавив на место крепления.

– М-м-м… ниже, – прошептала она, и её голос слегка дрогнул.

Я продолжил движение вдоль грудной клетки, все еще работая с мышечным креплением, стараясь не пересекать ту невидимую границу. Мои пальцы скользили по краю ее груди, ощущая под тонким кружевом бюстгальтера напряженные мышечные волокна.

– Да… вот тут… – она снова застонала, и этот стон был уже другим – более глубоким, более настоящим. Ее сосок под кружевом набух и стал твердым. Я видел это совершенно отчетливо, и мой член тут же отреагировал на сие зрелище. А ее лицо покрылось легким румянцем, и она с трудом, будто сама была неуверенна, произнесла: – Еще… ниже…

Сделав глубокий вдох, я наконец позволил подушечкам пальцев коснуться самой выпуклой части ее груди, пробравшись под чашки бюстгальтера. И тут же по ее лицу пробежала судорога удивления.

Ее глаза, до этого момента прикрытые, резко открылись на секунду, прежде чем она снова захлопнула веки, но было поздно – я уже видел в них шок, смешанный с чем-то еще. Алое пятно стыда или возбуждения залило её шею и щеки.

А я быстро усилил нажим, двигаясь пальцами по краю ее груди, иногда заходя дальше, чем того требовал массаж.

Ирина уже не шутила. Не дразнила. Она лежала с закрытыми глазами, ее губы были слегка приоткрыты, а дыхание стало прерывистым. Она ушла в ощущения, и ее собственная игра обернулась против нее.

Я чувствовал ее возбуждение. И свое тоже. Это была опасная, порочная граница, и я уже переступил через нее. Мой член становился твёрже, и мне пришлось чуть отодвиньте, чтобы не упираться ей в макушку.

Затем моя рука скользнула еще чуть дальше, снова касаясь самой выпуклой части ее груди, вершины этих маленьких горок, и маленького твёрдого соска под кружевом.

Ее глаза резко открылись. В них было не возбуждение, а паника. Быстрая, как вспышка. Она схватила меня за запястье, не сильно, но решительно.

– Х-х-хватит, – выдохнула она. Её голос был тихим, но в нем прозвучала сталь. – Всё. Достаточно. Мне… мне лучше.

Она оттолкнула мою руку и села на кушетке, отводя взгляд. Ее щеки пылали. Она была смущена. Смущена по-настоящему. Она потеряла контроль над ситуацией. Надо мной. И, казалось, была настолько поражена, что потеряла дар речи практически на целую минуту.

– Спа… сибо, – наконец пробормотала она, не глядя на меня. – Я… я всё. Спасибо.

Ирина спрыгнула с кушетки, натянула верх костюма и, не прощаясь, почти выбежала из кабинета.

Я остался один. С дрожащими руками, с бешено колотящимся сердцем и с громким, оглушительным вопросом в голове: «Нууууу? Кто кого только что соблазнил, а? И кто в итоге победил в этой странной, опасной дуэли, а, сучка? Я!»

Одно я понимал точно – лед тронулся. И течение уносило меня в самые опасные воды.

Но куда более насущным и физически ощутимым был другой факт – мой член снова стоял колом, налитый кровью и требовательный, как будто и не было недавней разрядки в гардеробной у Татьяны Викторовны.

Я машинально направился к двери, чтобы запереть ее на ключ, и мои ноги сами по себе потянулись в сторону кабинета главного тренера.

Я сделал всего пару шагов по коридору, в голове всплыли слова: «Наш маленький секрет» и «Ты знаешь, куда можно прийти за помощью». Но тут же я остановился, будто врезавшись в невидимую стену.

Третий раз за один день, Орлов? – прозвучал в голове едкий внутренний голос.

Да она подумает, что я законченный маньяк-извращенец! Что у меня вместо мозга один сплошной член!

Сначала утром в санузле, потом днем в гардеробной, а теперь, после сеанса с Ириной, снова бежать к ней с повинной и стояком? Она же профессиональный тренер, а не мой личный секс-терапевт!

Стыд, жгучий и едкий, залил меня с головой. Я представил ее взгляд – сначала удивленный, потом насмешливый, потом откровенно брезгливый. «Ну что, Алексей, опять приперло? Неужели ты сам не можешь справиться?» Да я сгорю на месте от одного такого взгляда.

Я вернулся в кабинет и рухнул на стул, схватившись за голову.

Я – студент-медик, человек, который должен владеть собой! – пролетело в голове. – А вместо этого мое тело живет своей отдельной, пошлой и неподконтрольной жизнью.

Ирина своим наглым, мастерским соблазном разнесла меня в щепки. Она не просто дразнила. Она проводила полноценное исследование на тему «сколько нужно намеков, чтобы массажист вспомнил о своем биологическом виде». И получила исчерпывающие данные.

Я сидел и тщетно пытался взять себя в руки, вызывая в памяти самые отвратительные образы из учебника по патологической анатомии. Не помогало. Память услужливо подсовывала вместо язв и некрозов горячее тело Ирины и ее тихие, прерывистые стоны, когда я касался её груди.

И тут я осознал.

Боже! – я посмотрел на свои руки. – Какой же я идиот! Взял и облапал молодую девчонку! А вдруг она испугалась того, что я сделал?

Да, она сама к этому вела, сама говорила, намекала и так далее, но она же молодая… наивная, глупая, озорная…

Вдруг она сейчас побежала жаловаться Татьяне или, что еще хуже, кому-то другому… маме, папе, полиции!

Это катастрофа! – констатировал я, и уже собирался встать и отправиться на разведку, как внезапно в дверь постучали.

Мое сердце замерло.

Ирина? Вернулась доделать начатое? А может, Татьяна Викторовна? Проверить, не свихнулся ли я? Или они пришли вместе, чтобы надавать мне пинков под зад и выгнать с позором?

– Войдите, – прохрипел я, чувствуя, как сердце начинает бешено стучать.

Глава 4

Анатомия искушения

Дверь открылась, и на пороге показалась… девушка. Или, скорее, энергетический сгусток в облике девушки. Невысокая, до моего плеча, но с такой осанкой, что казалась выше. Гибкая, с короткой стрижкой русых волос, от которой ее большие светло-жёлтые глаза казались еще больше.

В них плескалось озорство, любопытство и какая-то чертовская доброжелательность, от которой мой изможденный психически и физически организм взвыл в режиме тревоги. Слишком уж контрастировала она с ледяной Алисой и вызывающим огнем Ирины.

На ней была простая синяя футболочка и короткие шортики, делающие её образ… до невозможности домашним и оттого еще более опасным. В этом не было нарочитой эротики Ирины или холодного совершенства Алисы. Это была обманчивая простота, которая обнажала куда больше, чем скрывала.

Шортики обтягивали упругую, совсем не детскую попку, а тонкая ткань футболки соблазнительно тянулась над высокой молодой грудью. Она казалась живым воплощением того самого «глотка свежего воздуха», который сметает все барьеры и условности, включая профессиональную дистанцию.

Черт, – промелькнуло в голове. – Она специально так оделась? Выглядит как соседка по общаге, которую застукал в прачечной. Такая… простая.

– Привет! – она весело улыбнулась, оглядывая мой, вероятно, совершенно потерянный и перекошенный от переживаний вид. – Я не вовремя? Похоже, тебя уже кто-то хорошо помял. И не раз.

Ее слова прозвучали настолько метко, что я фыркнул – горько, безнадежно и с ощущением, что меня только что просканировали рентгеном.

– Что-то вроде того, – пробормотал я, с тоской глядя на массажный стол, который стал для меня полем боя, а не местом работы.

– Это Ирина постаралась, да? Я только что её видела. – она вошла и прикрыла за собой дверь с такой легкостью, будто это было перышко, и облокотилась на косяк. Ее взгляд стал понимающим, почти товарищеским. – Не переживай, она со всеми новичками так. Любит проверить на вшивость. Особенно мужчин. Говорит, что если мужчина выдержит ее атаку, значит, с психикой у него все в порядке, и с ним можно иметь дело.

Млять, – пронеслось у меня в голове. – Значит, это был не спонтанный порыв, а действия по плану? Но, похоже, в итоге всё у неё вышло из-под контроля.

– И много… она нашла психически устойчивых? – спросил я с иронией, которую сам же в себе и ненавидел. Голос прозвучал хрипло.

– Ноль, – девушка рассмеялась – звонко, заразительно, и от этого смеха в кабинете будто стало светлее. – Да и не важно, она просто придумала себе развлечение, пока ждет, когда ее тренерскую карьеру одобрят. Скучно ей, вот и изгаляется. Меня, кстати, Софьей зовут.

Развлечение, – с горькой усмешкой подумал я, чувствуя, как напряженная ткань моих штанов наконец-то пребывает в покое под атмосферой этого разговора.

– Честно говоря, я не понимаю, что здесь происходит, – признался я, смотря на ее доброе и приятное лицо. В ней не было ни капли фальши. – Я пришел работать. А тут… это.

– А это и есть работа, – Софья легко подошла к кушетке и устроилась на ней, свернувшись калачиком, как котенок, а не легла, как полагается клиенту. А как только она подперла голову ладошкой, с милой улыбкой спросила: – Что ты хотел от молодых девчонок, которые с пяти лет живут в мире льда, пота и адских нагрузок?

– Ну-у… – я растерялся, а затем, пожав плечами, ответил. – Другого…

– Ааа, ну получай что есть. – она засмеялась и добавила. – Я, кстати, тоже за массажем, ты не против? – она посмотрела на меня с хитрой улыбкой. – Не помнешь чуток? Чисто по-профессиональному? Я, пускай и молодая, но ерундой, как Ирина, не занимаюсь, и нормальная, в отличие от Алисы, разговорчивая. – она подмигнула, и я почувствовал, как напряжение потихоньку уходит.

Наконец-то. Нормальная работа. Без подтекстов, без игр. Просто массаж. Правда, судя по всему, с болтовнёй. Но после сегодняшнего дня простая болтовня казалась райским отдыхом. Пускай я и мечтал годами об женском внимании, но, похоже, совершенно не был к нему готов… Для начала бы привыкнуть к тому, что у нас происходит с Татьяной.

– Конечно, – я с облегчением кивнул, стараясь выглядеть профессионалом, а не перевозбужденным подростком. – На что жалуетесь?

– О-о-о, – протянула она с такой драматической интонацией, будто играла в школьном спектакле. – Спина, шея… Всё как у всех. После сегодняшних прыжков чувствую себя разбитой куклой, которую забыли собрать.

– Хорошо, – я кивнул, уже привыкая к ее театральности. – Ложись, пожалуйста, поудобнее.

– А, секундочку! – она с легкостью спрыгнула с кушетки, словно у нее в ногах были пружины. Схватив одноразовое полотенце со столика, она отвернулась и в одно мгновение, под моим ошарашенным взглядом, сняла футболку. Мой мозг успел зафиксировать лишь мелькнувшую в воздухе упругую спину, тугую, как два спелых яблока, попку в обтягивающих шортиках и тонкую талию, прежде чем она, ловко прикрывшись полотенцем, развернулась и подмигнула мне, снова запрыгивая на стол. – Теперь я готова! – объявила она и заулыбалась. – Ну не удивляйся ты так, а то мне стыдно становится. Я же на массаже…

Черт, а она права, – промелькнуло в голове. – Но от этого не легче!

– А да, прости, – выдавил я, чувствуя, как предательский жар разливается по щекам. – Просто… не привык еще.

Она понимающе улыбнулась и аккуратно перевернулась на живот, уткнувшись лицом в специальное отверстие. Ее голос стал приглушенным, но не менее насмешливым.

– Можешь начинать.

Я подошел ближе и несколько секунд потратил на то, чтобы прийти в себя.

Так, расслабься, ты же не увидел ничего такого! Да, не увидел… но вот сам факт, эта дерзкая, почти бытовая откровенность, сработала на мое возбуждение куда сильнее, чем все продуманные позы Ирины.

Я попытался внушить себе, что это ведь нормально… Так сказать, для лучшего доступа к телу. Чисто профессиональная необходимость. Но, черт возьми, какая уж тут профессиональность, когда перед тобой лежит полуголая гибкая фигуристка, от которой так и веет молодостью и озорством…

Ну-у… окей. – решился я, и налил в ладони масло – то самое, с ментолом, мой верный охлаждающий щит – и прикоснулся к ее спине.

И… обалдел.

Ее мышцы не были монолитом, как у Алисы, или упругим вызовом, как у Ирины. Они были… умными. Глубокими. Я чувствовал под пальцами каждую трапецию, каждую мышцу, вытянутую вдоль позвоночника, но они не сопротивлялись, а словно прислушивались, подсказывая, куда нажать.

– О, да у тебя и впрямь руки откуда надо растут, – прошептала она, и ее тело начало расслабляться почти мгновенно. – Прям как наш… Виктор Петрович.

Я невольно рассмеялся. Образ дяди Вити, делающего массаж таким красоткам. Неужели в его возрасте уже не влечёт к женскому телу? Сколько ему? Лет сорок пять вроде?

– Он… конечно, своеобразный специалист, – дипломатично добавила она, пока я находил особенно тугой узел между лопатками. – Однажды он мне столько синяков на ногах оставил, пытаясь «разбить соль», что я потом две недели ходила, как робот-убийца из дешевого боевика.

Я засмеялся. Было приятно. Вот так просто смеяться. Говорить о нормальных вещах.

Ее тело было живым, отзывчивым, и работа с ним приносила чисто профессиональное удовлетворение. Никакого стояка, никаких похабных мыслей. Только я, мои руки и мышечная ткань, которая благодарно откликалась на каждое движение.

– А ты давно в фигурном? – спросил я, переходя на плечи.

– С тех пор, как родители поняли, что на коньках я бегаю быстрее, чем на своих двоих, – ответила она. – Лет с семи. Сначала просто для здоровья, а потом… втянулась. Люблю лед. Люблю музыку. Люблю лететь, не чувствуя своего тела. Хотя после таких полетов оно напоминает о себе, как видишь.

– И как, не надоело? Столько лет одни и те же движения.

– Я тут слышала, что ты, хирург будущий, что-то еще скажешь мне про однообразные движения? – парировала она, и я представил, как она ухмыляется, уткнувшись лицом в отверстие кушетки. – Это как танец. Один и тот же, но каждый раз – другой. Зависит от музыки, от настроения, от льда…

Ее наивная формулировка снова заставила меня улыбнуться.

Боже, какая же она… солнечная и приятная, – пронеслось в голове. – После всей этой интриганки Ирины и снежной королевы Алисы, общение с ней – как глоток свежего воздуха в противогазе.

И тело у нее… приятное.

Не для похабных мыслей, хотя чего лукавить, задница просто шикарная, я бы с превеликим удовольствием зарылся в неё поглубже хоть прямо сейчас, но с ней всё как-то… просто… спокойно.

Она тёплая, живая, без подвоха.

Софья красивая девушка, но, как бы это сказать… Может, не в моём вкусе просто? Или, возможно, это я просто морально выгорел от последних событий и временно… недееспособен ниже пояса.

Мы болтали еще минут десять. Обо всем и ни о чем. О погоде, о сложной сессии, о дурацких трендах в «ТикТоке». Она была потрясающим собеседником. Легким, беззаботным.

Когда она ушла, послав мне на прощание шуточный воздушный поцелуй и крикнув: «Держись, новичок! Ты круто справляешься!», я почувствовал, что земля наконец-то перестала уходить из-под ног. Да, я все еще был в эпицентре странных событий, но теперь у меня появился… друг, ну или скорее приятель. Ну или, по крайней мере, дружелюбно настроенный клиент.

Я прибрался в кабинете, и мысль о необходимости обсудить график работы с Татьяной Викторовной стала актуальной, когда стрелка часов пробила восемь.

Эйфория от общения с Софьей потихоньку испарилась, сменившись привычной нервной дрожью.

Я вздохнул и направился к её кабинету, каждый шаг по коридору отдавался в висках тяжелым, отмеренным стуком.

Что я скажу? «Здравствуйте, я тут, можно расписание?» После всего, что было? После того, как она… помогала мне? А потом я… еще и кончил на её грудь. Звучало как… издевательство.

Я постучал, и тут же услышал.

– Войдите! – ее голос прозвучал собранно и энергично, будто того разговора в гардеробной и не было.

Она сидела за столом, уткнувшись в планшет, на ее лице застыла маска концентрации. Увидев меня, она отложила гаджет в сторону, и маска сменилась на легкую, почти незаметную улыбку. Не той хищной амазонки, что дышала мне в шею среди вешалок с костюмами, а улыбкой начальника, видящего ценного сотрудника. Это сбивало с толку.

– Ну, Алексей? – она откинулась на спинку кресла, оценивающе оглядывая меня. – Как прошел твой первый день? Если судить по внешнему виду – неплохо?

– Вроде… неплохо, – честно ответил я, останавливаясь перед столом, как школьник у директора.

– Главное – результат. – парировала она, скрестив руки на груди. Этот жест заставил ткань пиджака натянуться, и я с отчаянием понял, что мой мозг уже запрограммирован реагировать на это. К счастью, усталость была сильнее. – И он есть. Алиса сегодня выдала чистейший тройной на тренировке, чего не было с прошлого месяца. Я уже думала, она его забыла. Ирина… – она сделала многозначительную паузу, и мне показалось, что в ее глазах мелькнула та самая, знакомая искорка, – … Ирина была необычно сосредоточена. И молчалива. Что само по себе – событие из разряда фантастики. Видимо, твои методы… производят впечатление.

Неужели она имеет в виду под «методами» мой «контрнатиск» на грудь Ирины? Если так, то я просто гений импровизации.

– Благодарю… – я улыбнулся. – Рад, что могу помочь. – Эм… по поводу графика, – перевел я тему, чувствуя, как горит лицо. Мне нужно было вернуться на твердую почву формальностей. – Хотел узнать расписание сеансов, чтобы понимать, когда я нужен, а когда нет.

– Расписание? – она подняла бровь, словно я заговорил на древнекитайском. – Ах да… на самом деле, твой рабочий день официально начинается с завтрашнего дня, но я решила, что могу рассчитывать на твою помощь и сегодня. В качестве… вводного инструктажа и взамен за мои… услуги. – она подмигнула, и ее улыбка снова стала опасной.

Хо, да на такую сделку я согласен! – пронеслось в голове, но вслух я лишь кивнул.

– И да, раз уж я сегодня столько сделала для твоего… профессионального спокойствия, – она произнесла эти слова с такой сладкой интонацией, что у меня похолодело в животе, – мне и самой захотелось… кое-чего. В порядке взаимности.

О-о-о-о-о! Она хочет секса? Прямо сейчас? Здесь? – мой мозг завис, пытаясь обработать эту информацию. После относительно спокойного сеанса с Софьей это было как ведро ледяной воды. Или кипятка. – Я не готов!

– Да? – выдавил я неуверенно, чувствуя, как кровь, только-только успокоившаяся, снова начинает активно циркулировать по телу, устремляясь в одно, вполне определенное место. – Что вы имеете в виду?

– Ты слышал что-нибудь о куни? – ее голос был тихим, но каждое слово прозвучало с пулеметной отчетливостью.

От этого прямого вопроса у меня перехватило дыхание. Я смог только кивнуть, ощущая, как по телу разливается жар, а в ушах начинает шуметь кровь. Мой член, предательски оживавший при одной мысли о ней, теперь налился свинцовой тяжестью и уперся в ширинку, требуя свободы.

– Прекрасно. – она довольно улыбнулась, глядя мне прямо в глаза. – Значит, сэкономим время на ликбезе. – она перевела взгляд на часы и произнесла. – Пойдем, в такое время нам точно никто не помешает.

Она встала из-за стола с той же плавной, кошачьей грацией, что и утром, и жестом, не терпящим возражений, велела следовать за собой. Мы снова направились в ту самую гардеробную. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в висках.

Войдя в комнату, она закрыла дверь на ключ с таким щелчком, что я вздрогнул. Потом подошла к вешалке и плавно скинула свой пиджачок, оставшись в водолазке.

Она развернулась к невысокой банкетке, стоявшей у стены, и медленно, не сводя с меня горящих темных глаз, с театральной паузой подобрала подол строгой юбки, открывая взгляду еще больше безупречные, сильные бедра, а затем она опустилась на нее и поймала мой завороженный взгляд.

Я замер.

Я уже видел ее в нижнем белье, уже трогал ее грудь, но этот момент был другим. Невероятно интимным и властным. Она словно открывала очередную дверь в свой мир, и я был приглашен войти, но только на ее условиях.

Она медленно, почти лениво, отодвинула тонкую ткань дорогих кружевных трусиков в сторону, открывая взгляду аккуратно подстриженную темную шевелюру. Кровь ударила в голову, и я почувствовал, как мой член, будто по команде, напрягся и подпрыгнул, оттягивая ткань штанов с такой силой, что это должно было быть заметно даже слепому.

Эффект был настолько очевидным, что она тут же хищно ухмыльнулась.

– Да-а-а, молодость, – тихо прошептала она, и в ее голосе прозвучала смесь удивления, одобрения и какого-то хищного любопытства. – Ты уже третий раз возбудился за сегодня. Впечатляющая… выносливость.

Ее слова задели меня за живое. В них не было осуждения, но был вызов. И оценка. Как тренер оценивает потенциал нового спортсмена.

– Это еще не предел, – гордо выпалил я, сам удивляясь своей наглости. Адреналин и возбуждение делали свое дело. – Я и не на такое способен.

Татьяна усмехнулась, низко качнув грудью, и в ее глазах вспыхнул азартный огонек.

– Хорошо, мы это проверим… Но как-нибудь в другой раз. А сейчас… – она стрельнула глазками вниз, на свою обнаженную плоть, а потом снова уставилась на меня, – … покажи, на что способен твой язык. Я хочу кончить. Сейчас.

Это был приказ. Четкий, недвусмысленный.

Я осторожно подошел и опустился перед ней на колени. Воздух в гардеробной был густым и сладким от ее духов, смешанных с возбуждающим, терпким ароматом ее тела. Я положил руки ей на колени, ощущая под пальцами горячую, гладкую кожу ее бедер. Она смотрела на меня сверху вниз, ее взгляд был тяжелым, властным, полным ожидания.

Я медленно наклонился вперед. Позволил своему дыханию коснуться ее самой сокровенной плоти. Она вздрогнула, и я увидел, как сжались ее пальцы на краю банкетки. Затем я коснулся ее половых губ губами. Сначала легко, почти неуверенно, просто прижался к нежной, влажной коже. Она издала тихий, прерывистый вздох, и ее бедра слегка подались навстречу.

Ободренный, я стал действовать увереннее. Я целовал, ласкал ее языком, скользил по всем складкам промежности, находя тот маленький, напряженный, невероятно чувствительный бугорок, который заставил ее выгнуться в дугу и тихо, но отчетливо вскрикнуть. Ее руки впились мне в волосы, то притягивая ближе, с требовательной силой, то слегка отодвигая, направляя и показывая, что ей нужно.

Я слушал ее дыхание, ее тихие, сдавленные стоны, и это был самый сладостный звук на свете. Я полностью отдался этому процессу, забыв обо всем на свете – о стыде, о страхе, о Ирине, Алисе и Софии. Существовала только она, ее вкус – солоноватый, пряный, женский, ее запах, сводящий с ума, ее нарастающее, неконтролируемое возбуждение.

Мое собственное тело не желало оставаться в стороне. Член горел, пульсировал, требуя внимания. Одной рукой я продолжал держать ее за бедро, а другую, дрожащую, сунул в свои штаны. Расстегнув ширинку, я с облегчением высвободил своего взбесившегося дружка.

Он резко выпрямился, влажный от предсеменной жидкости, будто обвиняя меня в непозволительном промедлении. Я обхватил свой напряженный ствол, и стон вырвался уже из моей груди. Контраст был невероятным: нежность и влажность ее вагины на моих губах и грубая, твердая плоть в моей руке.

Я начал дрочить, синхронизируя движения языка с движениями руки. Быстро, жадно, отчаянно. Каждый взмах кулака по своей возбужденной плоти отзывался новым, более глубоким и настойчивым движением языка.

Я входил в неё, погружался глубоко в её горячую, трепещущую киску, чувствуя, как внутренние мышцы сжимаются вокруг моего языка, и это сводило меня с ума. Я ласкал клитор и снова… и снова проникал внутрь влагалища, пытаясь угодить, подчиниться, довести до края.

Ее стоны стали громче, отчаяннее, она начала двигать бедрами, встречая мои ласки. Ее движения становились все более беспорядочными, животными, и она уже не направляла, а просто держалась за мои волосы, как за якорь.

Ее тело изгибалось, подчиняясь нарастающему внутри давлению, а пальцы сжались в моих волосах так, что стало больно, вырывая у меня приглушенный стон, который терялся в сокровенной влаге между ее ног.

– Да… вот так… не останавливайся… – ее голос был хриплым, чужим.

Я чувствовал, как ее тело начинает содрогаться, как подходит та самая волна. И я сам был на грани. Мое дыхание сбилось, спина покрылась испариной.

– Я… я тоже… – простонал я, не в силах сдержаться.

– Вместе… – прошептала она, и это было последней каплей.

Ее тело взорвалось волнами наслаждения. Она громко, сдавленно вскрикнула, ее пальцы впились мне в кожу головы, а ноги на мгновение сомкнулись вокруг моей шеи, прижав плотно к влагалищу, прежде чем безвольно разжаться. В тот же миг мое тело пронзила судорога, и я, со стоном обречения, начал кончать, выстреливая горячими потоками спермы в свою ладонь.

Мы сидели так где-то с минуту, тяжело дыша, в полной тишине, нарушаемой лишь нашим учащенным дыханием. Она медленно открыла глаза. В них читалась глубокая, животная удовлетворенность. Она посмотрела на мою руку, все еще державшую твердый член, из головки которого выглядывала капелька спермы, на мое перекошенное от наслаждения и стыда лицо.

– Ну вот… – она облизнула губы, затем хриплым и ленивым голосом произнесла: – Ты хорошо постарался, очень хорошо… Давно мне не было так… приятно…

Она проговорила это с благодарностью и усталой удовлетворенностью. Затем встала, поправила трусики, вернув их на место, и скатала края юбки, её движения были плавными, ленивыми, исполненными сытой грации хищницы.

Затем она подошла к столу, взяла со стола заранее приготовленный листок бумаги и, вернувшись, протянула его мне, все еще стоявшему на коленях и пытающемуся прийти в себя после первого в своей жизни кунилингуса.

– Вот предварительное расписание. Основные сеансы – утром, после зарядки, и вечером, после основной тренировки. В случае растяжений и травм – внепланово, как было сегодня с Алисой.

Я взял листок дрожащей рукой. Имена, время… рядом с именем Ирины я невольно задержал взгляд.

– Есть вопросы? – её голос вернул меня к реальности. Он снова стал собран, деловым.

– В общем, нет. Всё понятно, – сумел я выдавить из себя.

– Прекрасно. – она снова улыбнулась, на этот раз улыбка стала теплее, почти интимной, но от этого не менее опасной. – И, Алексей… насчет нашего этого… взаимовыгодного сотрудничества. Не переживайте. Я ценю профессионализм. А всё остальное… – она медленно, наглядно провела языком по верхней губе. – … остальное – приятный бонус. При условии, что это не мешает работе. Твоей и моей.

Мой желудок сжался в тугой узел. Она обозначала границы. Свои границы. В пределах которых мне дозволялось существовать, быть полезным и… развлекать её. Я был и сотрудником, и любовником, и, чёрт побери, почти что проституткой.

Но почему-то в этот момент это не казалось унизительным. Это казалось… идеальным стечением обстоятельств.

– Я понял, – кивнул я, чувствуя, как этот разговор, как и мой рабочий день, окончательно заканчивается.

– Отлично. Завтра начинаем по расписанию. Первая у тебя – Софья. В семь утра. Не опаздывай.

Я вышел из её кабинета, крепко сжимая в руке листок с расписанием. Он был моим пропуском в этот мир. И моим приговором.

Семь утра. Софья. Хорошее, спокойное начало. Потом… потом Алиса, и, наконец, Ирина. И так по расписанию всего трижды: утром, перед обедом и вечером. Непростой график… однако.