Текст книги "Сюрприз для дона Серхио"

Автор книги: Игорь Кранцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

– Сеньор Президент, – начал он, привстав из-за стола, – у «Рио-Гранде» из Уль-Трухильо игровая форма жёлто-чёрного цвета, и «Пеньяроль» тоже жёлто-чёрный. У них хорошая футбольная академия, и мы могли бы отправлять туда лучших юных футболистов из Умбрии. А ещё можно дружить болельщиками.

– В смысле «дружить болельщиками»? – раздражённо спросил Че Пулья.

– Не мешай, – остановил его Президент, – продолжай, Куэльяр.

Тот улыбнулся, потёр руки, улыбнулся дону Серхио и продолжил:

– Ну, смотрите – «Рио-Гранде» в жёлто-чёрном и «Пеньяроль» в жёлто-чёрном. Их болельщики могли бы ездить в Уль-Трухильо и поддерживать нашу команду. А наши – летать в Уругвай. Я вот уже готов!

– Чушь какая, – проворчал Пулья.

– Великолепно, Куэльяр! Помимо синего маршрута по местам, связанным с Ле Ниньо, мы могли бы и футбольный туризм развивать!

Дон Серхио хлопнул в ладоши и посмотрел на Пулью. Несмотря на всю абсурдность диалога, тот понял, что надо одобрительно кивнуть, потому что спорить с доном Серхио не стоит, а Хулио-Педро Куэльяр продолжил:

– А у них ещё в Монтевидео есть «Насьональ» – он бело-красно-синий. Как наш «Старт». А «Льяда» из Миллекасереса…

– Ты записывай, Годой, записывай! – дон Серхио посмотрел на застывшего в дверях сотрудника службы протокола и указал в сторону поймавшего кураж председателя футбольной федерации.

– Хорошо, дон Серхио, – ответил приободрившийся протокольщик.

– Сегодня на матче, – Куэльяр снова сделал глоток ароматного кофе, выданного за напиток из Сан-Пабло, – будет Председатель Уругвайской футбольной ассоциации. И я мог бы переговорить с ним. И мог бы потом в командировку в Монтевидео, если Вы одобряете.

– А вот это хорошо, хорошо! Неплохая идея! Вы слышали, Пулья? Учитесь у Куэльяра, – Тапиа довольно улыбнулся и снова закрыл глаза.

По-прежнему стоявший рядом с Куэльяром Че Пулья, тихо, но в тоже время ядовито выплюнул ругательство, которое толстяк из футбольной федерации определённо услышал. Но Хулио-Педро Куэльяру было всё равно, потому что он был уверен, что чести испить кофе с Президентом удостоили именно его, а Вице-Премьер Пулья просто пригласил пройти внутрь.

Хулио-Педро Куэльяр тем временем диктовал Годою имена ведущих уругвайских футболистов и легенд сборной. Сегодня эти фамилии будут добавлены в речь Президента Пульи, которую озвучит во время визита в Сьерра-Сенгилео, призывая поддержать «Солнечных Орлов» в игре с грозным соперником. Да и при обещанной Куэльяром встрече с уругвайским футбольным чиновником на ВИП-трибуне стадиона эти знания пригодятся.

Глава 12

На площади перед зданием Президентской администрации появились два микроавтобуса. Водитель одного из них помахал сидевшему в салоне «Жука» Сальвадору Горацио, а тот, улыбнувшись, ответил не менее дружеским жестом. До отъезда в Сьерра-Сенгилео оставалось ещё почти полчаса, а потому Горацио до этого момента намеревался сидеть в своей машине и лишь потом пересесть в предназначенный для отъезжающих транспорт.

– Да открывай уже! У меня руки заняты.

Сальвадор Хара стоял возле пассажирской двери, осторожно держа за кромки два бумажных стаканчика с дешёвым кофейным напитком из автомата. При этом он сам активно кивал водителям микроавтобусов в знак приветствия. Чтобы не скучать и не задремать во время ожидания отправки в Сьерра-Сенгилео, фотограф сам предложил Горацио сходить в здание Администрации за кофе – автомат там стоял у самого входа, и охранник без проблем пропустил туда фотографа из Президентской пресс-службы.

– А, Диабло! Горячий! Зараза, – Горацио едва не выплеснул коричневатую жижу из стакана прямо на брюки.

В это время один из водителей – тот самый, что приветствовал Горацио – вышел из микроавтобуса, и, наклонившись, заглянул под колёса своему автомобилю, а затем недовольно покачал головой. Открыв двигатель, несколько секунд смотрел на мотор, а потом выругался, подняв руки к небу. Заметив это, второй водитель подошёл узнать что случилось. «Что? Опять?», – услышали его голос два Сальвадора.

– Мигель, чего там? – держа в левой руке стаканчик, Хара приоткрыл изнутри дверь с пассажирской стороны «Жука» и поинтересовался у водителя о проблемах.

– Здорово, безлошадный, – ответил водитель по имени Мигель.

Это был крепкий молодой человек лет тридцати с густыми волнистыми волосами, бронзовой кожей и контрастирующими и небольшими серыми глазами, которые бы больше подошли европейцу, а не жителю Южной Америки.

– Ты же знаешь, что я вынужден был продать машину, – сказал Хара.

– Знаю, – ответил Мигель, как будто смутившись, и снова отвернулся к двигателю.

– Так что там? Поедем?

– На «Жуке» поедете. Он, надеюсь, в состоянии прожужжать несколько десятков километров, а сеньор Горацио? – рассмеялся Мигель.

– Эээ, я не собираюсь гнать в Сьерра-Сенгилео, – вмешался в беседу владелец маленькой легковушки, – кто мне бензин оплатит? Да и с такой скоростью как вы гоняете, я не смогу.

Горацио с ужасом вспоминал и давнюю поездку в Сан-Пабло, когда местный водитель, казалось, лишь каким-то чудом вписывался в серпантин, стараясь успеть за доном Серхио. Да и последующие поездки за пределы Уль-Трухильо были не менее экстремальными для представителей СМИ.

– Э, амиго, а ты не боишься оставлять автомобиль здесь до позднего вечера? – спросил второй водитель.

– Ну, тут же Президентская Администрация, – недоумевал Горацио.

– Вот именно! Президентская Администрация Умбрии. Поэтому сигнализацию тут надо иметь понадёжнее, – произнёс Мигель и тут же расхохотался на пару с другим водителем.

– Лучше двигатель чините!

– Да нормально всё будет, мой друг Горацио. Когда иначе было? – раздалось в ответ.

Корреспондент второго канала отхлебнул напитка, вкус которого мало напоминал «Дульчерию», что подают в «Эль-Мадригале», и, поморщившись, увидел краем глаза как Хара смотрит куда-то вдаль.

– У тебя была машина? – спросил Горацио своего тёзку, – ты же говорил, что не водишь автомобиль.

– Да. Была. Раньше, – ответил Хара, вздохнув.

– Но почему теперь не ездишь?

Хара вместо ответа указал на «Форд» с логотипом Первого канала Умбрии, из которого с привычным непроницаемым лицом вышел Николас Альварес и принялся извлекать из багажника штатив и сумку с видеокамерой. А из двери рядом с водителем, неожиданно появилась Марго Соль. Два Сальвадора переглянулись, и Горацио даже забыл, что спросил Хару про его водительский опыт и причины отказа от вождения.

Миниатюрная красотка, которая как считали приятели, по-прежнему трудилась в редакции журнала, пишущего о культуре, держала в руках микрофон первого гостелеканала с красной поролоновой насадкой и улыбалась. Заметив старенький «Фольксваген», она направилась к водительской двери.

– Привет, Горацио! Видишь? – Марго потрясла перед лицом коллеги красным микрофоном.

– Привет, – Сальвадор Горацио вышел из машины и пожал плечами, – а я думал, что ты в журнале.

– Думал он! О, привет, Хара, – девушка одновременно продолжала разговор с Горацио и приветствовала его спутника, – я это место на первом долго ждала. Вот! Мечта сбылась! Теперь я на телевидении.

– Поняяятно, – произнёс Горацио, пожимая руку подошедшему оператору Николасу Альваресу.

Тот жестом попросил у Горацио стаканчик с кофейным напитком, хлебнул и недовольно поморщился.

– Что? Что «понятно»? – Марго опустила тёмные очки и взглянула на коллегу с конкурирующего канала поверх них своими выразительными глазками.

– Понятно, что если бы ты, цыпа, продолжала писать про культуру, нежилась бы сейчас в своей постельке, а не ждала выезда в Сьерра-Сенгилео, – усмехнулся Альварес.

Марго раздражённо покачала головой, сделала небольшую паузу и выдала эмоциональную тираду опытному оператору:

– Послушай, Нико. Это не твоё дело с кем и когда я нежусь в постели!

Николас Альварес посмотрел ей вслед, потом в другую сторону, затем, наконец, на Горацио и Хару.

– Видел что телевидение с некоторыми людьми делает? Только со вчерашнего дня у нас работает и какие заявления, – произнёс он, обращаясь к Горацио, – а когда мы с тобой в Сан-Пабло летали, ты таким не был. А ведь тоже только начал работать на второй «кнопке».

– Знаешь, Нико, – Горацио взглянул на стаканчик из кофейного автомата, – Во-первых, моей отец – не генерал, а, во-вторых, если бы ты меня назвал цыпой, я бы тоже обиделся.

Молодой журналист отошёл к стоявшей в стороне Марго и безуспешно пытавшейся закурить. Горацио предложил ей свою зажигалку. В этот момент подъехала машина, которая привезла на место сбора пресс оператора второго канала. Любитель поездок за пределы Уль-Трухильо Алессио Лопес с изумлённым лицом открыл дверцу и обратился к Марго Соль:

– Наверное, сегодня в Умбрии снег пойдёт. Ты – и на телевидении? И сразу в поездке с Президентом?

– Да что вы все пристали? – возмутилась девушка.

Альварес тепло поприветствовал старого приятеля и тихо шепнул:

– Вот такой у меня сюрприз сегодня. Только-только устроилась к нам. И сразу упросила Рубена Леона уступить ей право съездить в провинцию.

Лопес многозначительно скривил губы и оценивающе посмотрел на Марго. Та словно почувствовала его взгляд и недовольно фыркнула.

Тем временем, Дон Серхио, выходя из резиденции, быстро прошествовал мимо Министра здравоохранения Эрнесто Сотомайора. Однако, тот успел рассмотреть его и сделал определённые выводы.

– Так-так! Опять? – накинулся он на выходящего из здания Хосе Пулью, проигнорировав при этом Председателя футбольной федерации Хулио-Педро Куэльяра.

– Что «опять»? Доктор, Вы не выспались? – Пулья отпихнул руку назойливого министра.

– Я видел его зрачки, Пулья. Не дай Бог отдаст концы в Сьерра-Сенгилео. Это не шутки!

Пулья остановился, огляделся и тихо, но зло произнёс, пытаясь при этом шутить:

– Доктор, Вы же понимаете. У пациента сегодня сложный день. Утром поездка в провинцию, а вечером – посещение футбольного матча. Он должен быть бодрым. Бодрым весь день!

Сотомайор, оглядываясь и улыбаясь, схватил Пулью за руку и оттащил его в сторону.

– Сколько? Сколько ты ему дал? – прошипел руководитель умбрийской медицины.

– Эрнесто, амиго. Ты знаешь, что всё под контролем!

– Хватит ёрничать, Пулья!

– Вот как? А не ты ли, сволочь, первым рекомендовал давать ему понемногу эээ… лекарства? Для поддержания в форме во время длительных поездок?

Вице-премьер едва не ткнул пальцем в мясистое лицо Сотомайора. Казалось, ещё немного, и прямо на лужайке у виллы дона Серхио произойдёт драка.

– Понемногу, понимаешь? – Эрнесто Стомайор взял себя в руки, – сто лет назад это вообще лекарством считалось.

– Так я немного и дал. Говорю же – для бодрости.

В этот момент мимо прошествовала Вера Сантьяго из молодёжного парламента Умбрии. Вице-Премьер и министр здравоохранения, не сговариваясь, синхронно процедили ругательства ей вслед. Рассмеявшись, Пулья, приобнял доктора Сотомайора и развернул его в сторону кортежа представительских автомобилей.

– Так я понемногу даю, – повторил Пулья, а затем подмигнул и ухмыльнулся.

– Тогда в Сан-Пабло было не «немного», Че. Это я тебе как доктор говорю! – Сотомайор вновь начал сердиться.

– Сотомайор, не будь занудой, – махнул рукой Пулья.

Оставив Вице-Премьера возле его служебного автомобиля, глава Минздрава зашагал к своему «Ниссану», стоявшему чуть дальше. Тем временем, на находящемся впереди Президентского минивэна полицейском автомобиле засиял синий маячок, и визит в провинцию Сьерра-Сенгилео официально начался.

В десяти километрах к юго-западу от Уль-Трухильо президентский кортеж обогнал идущие практически друг за другом микроавтобусы «Тойота» с журналистами. Сидевший за спиной водителя в одном из микроавтобусов Алессио Лопес небрежно посмотрел на двигающуюся по соседней полосе легковушку и даже узнал сидевшего на пассажирском месте министра Сотомайора.

– Мигель, а слабо их догнать? – обратился он к водителю.

– Мне не тяжело, – ответил тот, – но, боюсь, наша старушка не выдержит сегодня гонок.

При этом Мигель вдавил педаль газа, и тут же откуда-то снизу раздался неприятный скрежет.

– Да ладно, не гони. Без нас не начнут, – успокоил его Алессио Лопес.

– Эй, Марго, ещё не жалеешь, что пришла на телевидение? А, цыпа? – Николас Альварес рассмеялся, ожидая ответа от девушки.

– Нико, уймись! Если бы я знала, что ты такой вредный, то точно осталась бы в журнале.

Пейзаж за окном стремительно менялся, и некоторые из сидящих в салоне почувствовали, что их начинает укачивать. Горацио спешно ощупывал карманы в поисках леденца, а Хара с опаской прислушивался к шуму двигателя.

– Тебя ничего не смущает? – спросил он.

– Чего меня должно смущать-то? – пожал плечами Горацио.

– Ааа, – фотограф Президента отмахнулся, – твой-то «Жучок» ещё похуже иногда ревёт. Вот тебя ничего и не смущает.

Горацио попытался сделать глоток из бутылки с минеральной водой, которую жестом попросил у сидевшего молчаливого сотрудника «Нуэво Диарио», но в этот момент микроавтобус резко дёрнуло. Часть содержимого бутылки с водой оказалась на рубашке журналиста второго телеканала. В этот момент Лопес заметил, что их микроавтобус обошёл второй такой же автомобиль – с пресс-секретарём дона Серхио Деметрио Домингесом, оператором президентской пресс-службы и ещё несколькими людьми.

– Эй, Мигель! А говорил, что гнать не будешь! – рассмеялся Лопес.

– Привычка, – ответил водитель.

– Ладно, ерунда, – махнул рукой Лопес, – дона Серхио мы всё равно не догоним.

– А если он начнёт совещание без нас? – спросил Горацио.

Многоопытный оператор второго канала закатил глаза к потолку и выругался.

– Ты чего? Никак не привыкнешь? Эль Команданте работает на нас. На меня и вот на него, – Лопес махнул рукой в направлении Альвареса, – если мы не снимем то, что он делает, то и никто во всей Умбрии об этом не узнает. Так что без нас он ничего не начнёт!

– Вас, может, и подождут, а вот с меня всё равно спросят почему так долго, – проворчал водитель Мигель, вновь выжимая педаль газа.

Автомобиль зарычал словно раненный зверь, за окном мелькнул дорожный знак, свидетельствующий о том, что до Сьерра-Сенгилео осталось 20 километров. Только на большой скорости едва ли кто из сидевших в салоне сумел его рассмотреть. Как и увидеть густые тучи, двигавшиеся с севера.

Глава 13

Мышцы рук приятно болели, чего нельзя было сказать о лице. Я только что закончил занятие с Тренером, которое вновь прошло в больничном дворе. Сегодня Тренер ю вновь извлёк откуда-то потёртый мяч и показал пару футбольных трюков, постоянно комментируя, что Хоакин и Этчеверия выдавали подобное в своих ярких матчах. Я не помнил об этих играх ничего, и, возможно, поэтому с интересом слушал его.

Он устанавливал мяч и предлагал попасть в небольшой участок забора как будто это футбольные ворота. Признаться честно, с меткостью дело у меня обстояло не очень – не знаю уж как в моей прошлой жизни, но Тренер был снисходителен и постоянно подбадривал меня.

– Так не больно? – медсестра, накладывающая мазь на моё лицо, отвлекла меня от мыслей о недавнем занятии.

Я отрицательно покачал головой. Запах мази, который поначалу сильно раздражал, последнее время не производил на меня никакого эффекта – видимо, я привык к этой вони.

– Должна сказать, что Вы выглядите намного лучше, – прошептала она, – шрамы почти не видны. Вы становитесь похожи на себя прежнего – до аварии.

– А ты знаешь как я выглядел до аварии? И что ты знаешь обо мне? – я схватил её за руку.

– Сеньор, – ей потребовались усилия, чтобы справиться со мной, – я просто имею в виду, что следов почти не видно.

Она вышла из палаты, а я подошёл к небольшому столику и взял пакетик сока. Сегодня принесли манговый. Если честно, я бы предпочёл апельсиновый, но и это ничего. Видимо, после интенсивной тренировки я заснул, потому что очнулся от того, что та самая медсестра трясла меня за плечо. Интересно – сколько я проспал?

– Сеньор, Вас зовёт доктор Роблес, пойдёмте я Вас провожу.

«Я Вас провожу». Да я уже сам знаю дорогу. Наверное, путь от палаты до кабинета Роблеса – это одна из тех немногих вещей, о которых я знал в своей жизни. Нынешней жизни. В старой почти наверняка был Президент Тапиа и матч Умбрии с Уругваем. В новой был номер «Эль-Кампеона», книга Ивана Альфарероса, которую я дочитал, Тренер, этот унылый коридор, моя палата и кабинет Роблеса. Ах, да – ещё очаровательная Вирджиния Байя, которая постоянно задавала мне вопросы, пытаясь – как она сама говорила – разбудить мои воспоминания.

Интересно – а что сегодня? Зачем меня Роблес хочет видеть? Я шагал и в очередной раз рассматривал опостылевший коридор. Вот здесь будет сбитый угол у входа в палату, покрашенный почему-то белым, а не синим, как вся стена. А если дверь приоткрыта, то на кровати можно будет увидеть старика, который, похоже уже не встаёт. А над ним – рыжее пятно на потолке. Ага, вот и старик. На сей раз он лежал лицом к двери и тяжело дышал. Я рассмотрел его – седые усы и почти безжизненные глаза. По-видимому, несчастный так и закончит свои дни, глядя то ли на пятно на потолке, то ли на меня. Сейчас у меня на лице по крайней мере была лёгкая маска, а не бинты.

Наконец, я вошёл в кабинет Роблеса. Вирджиния тоже была здесь. В этот раз она была одета в стильный пиджак оливкового цвета и чёрную – чуть выше колен – юбку. Волосы были зачёсаны назад. Интересно – видел ли я её раньше? До аварии. В том же «Эль-Мадригале» – я помню: во время нашей первой встречи мы обсуждали это заведение. Да! «Эль-Мадригал» – ещё одно воспоминание откуда-то из глубин моей памяти.

Но, в конце концов, какое это имеет значение? Ну, допустим, меня отсюда выпустят, я ограблю этого чёртового Роблеса – денег же у меня нет – и поведу эту самую Вирджинию в «Эль-Мадригал» угостить кофе.

«Знаете, я красивая сексуальная женщина, работаю психиатром. Обожаю строгие деловые костюмы», – скажет она во время нашего свидания.

А я отвечу: «А в больнице в Сьерра-Сенгилео в палате с ободранным входом возле стены лежит старик с усами, который скоро отдаст концы. А ещё со мной занимается здоровяк-Тренер». Какая чушь!

– Помните – мы дали Вам книгу? – спросил Роблес.

– Альфарерос? Почитал. Неплохо. Не знаю читал ли я его рассказы раньше, но могу с уверенностью сказать одно – в девятнадцатом веке я не жил.

Вирджиния и Роблес переглянулись и улыбнулись. Главный врач клиники спросил:

– А пересказать книгу сможете?

– Да легко… Молодой богач отправляется из своего имения в большой город…

– Достаточно-достаточно… – Роблес похлопал меня по плечу, – я уверен, что эту книгу Вы запомнили. А номер «Эль-Кампеоне»? Ну, хотя бы про матч Умбрии с Чили?

– Ну, я прочитал, что наши проиграли 1:3.

Вирджиния Байя приблизилась ко мне вплотную и попросила повторить что я сказал.

– Я прочитал, что…

– Стоп! – закричала она, щёлкнув пальцами, – Вы что сделали?

– Прочитал о матче со сборной Чили.

– То есть, так – без прочтения – Вы про этот матч не помнили ничего?

– А должен?

Роблес в свою очередь подошёл к тому самому графину и налил половину стакана себе. Медленно сделав глоток за глотком, он посмотрел в окно, затем на портрет Президента Тапиа и вернулся ко мне.

– Сеньор, про этот матч тогда не говорили разве что из утюга. Все новости, все ток-шоу, все чёртовы газеты и сайты были посвящены этому. Вы же понимаете, что весь континент сходит с ума по чёртовому футболу.

– Пожалуй, – я кивнул головой.

– Но Вы о нём узнали, лишь прочитав газету, – произнесла Вирджиния Байя, – верно?

К чему она клонит? Неужели она думает, что я обманываю её насчёт потери памяти. Нет! Я действительно не помню об игре с Чили. Зато помню что-то о матче умбрийцев с Уругваем. Мало ли, что я обещал Тренеру не говорить об этой игре! Проклятье! Пусть объяснят мне хоть что-то.

– Но мне кажется, что я что-то помню о матче Умбрия-Уругвай.

Я умоляюще смотрел на них обоих. Роблес и Вирджиния смотрели друг на друга. На сей раз пауза затянулась, пока доктор Байя не решила её нарушить.

– И что Вы помните об этом матче?

– Да помню, что много говорилось об этом матче… И всё!

Роблес подошёл к графину с водой и, наполнив стакан, подал его мне. Пить мне не хотелось, но он настойчивым жестом предложил мне опорожнить содержимое.

– Сеньор, Вы не можете помнить подробности того матча. Когда он шёл, я Вас оперировал. Святая Дева! В тот момент я даже не знал будем ли мы с Вами беседовать. Вы очень сильно пострадали в той аварии.

Глава 14

Городок Сьерра-Сенгилео, расположенный у одноимённой горной гряды, встретил два микроавтобуса с журналистами пасмурным небом и плакатом с изображением Президента Тапии. Сам дон Серхио в этот момент находился в резиденции Губернатора, о чём свидетельствовали многочисленные автомобили, выстроившиеся у белого старинного здания.

– Что-то задерживаетесь, – промямлил Базиле Годой, открывая дверь автомобиля Мигеля и подавая руку Марго Соль, которая первая устремилась к выходу.

– А они давно что ли примчались? – спросил водитель Годоя, указывая на скопление представительских авто.

– Да минут десять, кофе пьют у дона Густаво в кабинете.

– Как я и говорил. Без нас не начнут и будут пить кофе, – произнёс Алессио Лопес, – привет, Базиле.

– Идите – вам там тоже можно перекусить. Только в другом кабинете – на первом этаже налево. Успеете.

– А сам чего? Тоже ведь небось голоден, – Николас Альварес так крепко сжал руку Базиле Годоя, что тот сморщился.

– Мне нельзя! Я на работе, – развёл руками Годой.

Вместо ответа сотрудник Президентской Службы Протокола услышал лишь смех и восклицания вроде «Эх, Базиле-Базиле! Так и будешь трибуну таскать за нашим Эль-Команданте пока не загнёшься». Годой постоял, словно решая что ответить, а потом тихо выругался вслед Альваресу, Лопесу и остальным.

– Слушай, Базиле, напомни что у нас первое по планам?

Это Сальвадор Хара проверял аппаратуру и задержался в машине, а сейчас резко возник за спиной у чиновника. Годой от неожиданности вздрогнул и тут же замер. Его широкие брюки на ветру стали развеваться вокруг ног как привязанные к матчам паруса. Он деловито раскрыл кожаную папку, с важным видом помусолил палец и перевернул пару листов, как вдруг порывом ветра их понесло по площади. Хара, чертыхаясь, бросился за бумагой, а затем подал их сотруднику службы Протокола.

– Спасибо, – пробурчал тот, – ты посмотри какие тучи!

– Да уж – погода к прогулкам не располагает. Главное, чтобы вечером на футболе дождя не было. А то как с чилийцами получится, – ответил Хара.

Он хотел добавить что-то о греческом тренере умбрийской сборной и его высказываниях после прошедшей игры, но вернувший порядок своим бумагам протокольщик вернул фотографа из вечернего Миллекасереса в утренний Сьерра-Сенгилео:

– Осмотр строящейся фермы первая точка. Это здесь на окраине, потом банановая плантация…

– Осмотр фермы? Плантация? – переспросил Хара, – посмотри погода какая. Вот-вот дождь начнётся. Что мы увидим?

– Да откуда я знаю? – занервничал Годой.

– Да не злись, Базиле! Лучше пошли внутрь. Выпей хоть стаканчик кофе или матэ – не помешает. А то заладил – «На работе, на работе!». Как будто дону Серхио сейчас до тебя.

– Ладно, уговорил. Но только стаканчик матэ.

У самого входа им встретился водитель машины Эрнесто Сотомайора, который направлялся к своему автомобилю. Сев за руль, мужчина провёл пальцем по экрану смартфона. Он тут же поморщился – приложение «Погода» обещало начало сильных дождей в ближайший час. Бросив в сторону телефон, водитель включил радио. Из динамиков раздался голос капитана футбольной сборной Умбрии Сантьяго Коразона, который рассказывал о настрое на сегодняшний матч с Уругваем. «Ааа, проиграют», – проворчал водитель и переключил на другую волну. Бодрый голос ведущей зачитывал официальную хронику о начинающемся визите Президента в провинцию Сьерра-Сенгилео. Мужчина выругался и выключил звук.

– О, Базиле, давай проходи! Решился всё-таки? – улыбнулся Николас Альварес.

В этот момент он отодвигал от Марго Соль сладкие чуррос, предлагая перед поездкой сытные бурритос и лепёшки арепа с приправой. Девушка доказывала, что она не голодна. Алессио Лопес, по подбородку которого тёк соус, а вместе с ним и Сальвадор Горацио налегали на сытную пищу и кивали в знак согласия с Альваресом.

– Марго, лучше поешь сейчас. Потом начнутся бешеные гонки. Нашего Эль-Команданте накормят – время найдут. А вот нас не факт, – сказал Горацио.

– Это тебе не о культуре неспешно писать, – добавил Лопес, вытирая подбородок салфеткой.

– Разрешите я бурритос возьму, – Сальвадор Хара протиснулся к столу между бригадой второго государственного канала.

Алессио Лопес одобрительно кивнул головой, и капля соуса с его подбородка, несмотря на все усилия, всё же смачно шлёпнулась на белоснежную скатерть. Но оператор этого не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

– Дон Густаво прекрасно понимает как угодить прессе, чтобы рассказали о его провинции в нужном ключе, – довольно произнёс Лопес.

– И всё же мы не есть сюда приехали, – проворчал Базиле Годой и осмотрел зал.

Его взгляд нашёл пресс-секретаря Президента Домингеса, запивающего большой кусок выпечки. Годой махнул рукой и схватил с тарелки тортилью и пошёл к чайнику с кипятком.

Через 15 минут журналисты сидели в микроавтобусах в ожидании Президента и остальных высокопоставленных чиновников, которые по-прежнему оставались в резиденции дона Густаво на неформальной приветственной трапезе. Годой сел на свободное место в машину к Альваресу, Харе, Горацио, Лопесу и остальным.

– Слушай, Базиле, ты же знаешь куда едем дальше? – спросил Нико Альварес.

– По планам ферма. Здесь – на окраине. Я же уже говорил.

– Так, может, поедем? Нам бы аппаратуру развернуть пока шефа нет.

– Ник, это по планам. По планам – понимаешь? – Годой устало улыбнулся, – ну, накалывались же уже. Дон Серхио же выходил из здания и менял весь график. А вы уже уехали на первую точку аппаратуру расставлять. А это не первая, а третья точка в итоге была.

– Ну, ничего же страшного не произошло?

– Для прессы ничего. А мой коллега Леонсио тогда по голове получил за то, что пресса уехала раньше.

– Леонсио – это который Гваделупу с Гватемалой путает? Он всё ещё ждёт делегацию из Аллегории?

После реплики Сальвадора Горацио, вспомнившего о конфузе коллеги Базиле Годоя на одном из официальных мероприятий, внутри микроавтобуса рассмеялись все, кроме Годоя. «Да ну вас…», – процедил сотрудник Службы Протокола и отвернулся к окну.

Спустя десять минут дверь губернаторской резиденции распахнулась, и на пороге возникла фигура венесуэльского здоровяка Гутьерреза. Не снимая тёмных очков, он взглянул в мрачное небо, и, словно не веря глазам, выставил вперёд ладонь, на которую тут же шлёпнулась капля дождя. Точно такие же капли принялись окрашивать старинное белое здание в один из оттенков серого цвета.

– Бум-бап, бум-бап! – Горацио и Хара начали изображать диджейский битбокс в такт барабанящему по крыше микроавтобуса дождю.

Именно в этот момент Базиле Годой под общий смех вылетел из «Тойоты» с криком «Зооонт! Зоооонт для шефа!» и помчался к другой машине.

– Ну, вот! Дождались! Не дай Бог камеру зальёт, – проворчал Алессио Лопес.

Он тут же наклонился к своему кофру, чтобы достать оттуда видеокамеру и чехол-дождевик. А затем при помощи нехитрых манипуляций сделал из этих двух компонентов единое целое, при этом недоверчиво осмотрев спрятанную от дождя аппаратуру.

Двигатель вновь зажужжал с неприятным подозрительным гулом, и старенький микроавтобус, который в родной Японии с таким пробегом давно бы стоял перед выбором будущего в виде утиля или музейного экспоната, отправился покорять просторы Умбрии вслед за Президентом страны.

Капли всё продолжали отбивать по крыше свой бит, который то нарастал, то стихал, а пейзаж за окном благодаря серо-фиолетовым цветам небосклона мало напоминал тёплую страну, расположенную возле экватора. Пара резких поворотов, и старые дома на окраине Сьерра-Сенгилео сменились аккуратно высаженными гуайявами.

– Кажется, подъезжаем. Вон эта ферма, – Альварес, поминая всю нечисть, вслед за Лопесом натягивал на объектив прозрачный чехол с ярко-жёлтым логотипом известной японской фирмы.

За окном появились длинные корпуса загонов для животных, ограды для их выгула, а также сваи, судя по всему, предназначавшиеся для постройки ещё одного помещения. Автомобили остановились, и операторы, вместе с Харой, проклиная сегодняшнюю погоду, вышли наружу. Но уже через несколько секунд, когда под проливной дождь стал выходить и остальной «экипаж» старенького судна, Альварес махнул рукой в знак того, что нужно возвращаться обратно. Лопес, заходивший последним и успевший изрядно промокнуть, с хохотом захлопнул дверь.

– Судя по всему, наш дон Серхио решил не выходить из своего членовоза, – воскликнул он, – будет осматривать объекты прямо из окна.

– Так что мы ничего и не снимем, – добавил Нико Альварес.

Журналисты наблюдали как министр сельского хозяйства и Губернатор Густаво Эрнандез бегут к президентскому «Фольксвагену» – судя по всему, оттуда последовал звонок. Хосе Пулья, раскрыв дорогой зонт, следовал за ними, тщательно выбирая куда наступить. Он нервно провёл рукой по лбу – видимо, стряхивал капли, которые всё же попали на него. Постояв несколько минут, президентский «Фольксваген» двинулся со своего места, а за ним поехали и все остальные автомобили.

– Не поняла? А что же мы будем рассказывать про визит? – Марго Соль явно растерялась.

Тем временем, под аккомпанемент барабанящего по крыше дождя автомобиль с Президентом Тапиа двинулся прочь от фермы в Сьерра-Сенгилео. Неприятно крякнув, с места двинулся и микроавтобус под управлением Мигеля с продолжающей возмущаться новой сотрудницей первого канала и остальными.

– «Во время своей поездки Глава Государства осмотрел строящуюся ферму и дал соответствующие указания профильным ведомствам. Наш телеканал будет следить за развитием событий». Ну, как-то так, – разрядил обстановку Сальвадор Горацио.

– А ты быстро учишься, дружище, – Нико Альварес вытирал слёзы, – учись, Марго как надо писать тексты о визитах главы государства. Заслуженный писатель Умбрии врать не будет. Ни одного слова лжи!

– Да уж. Хорошая поездочка, – девушка покачала головой, – а что делать-то? Картинки у нас никакой. Что показывать-то?

– Бери камеру, выходи и снимай. Может быть, охрана и не заметит тебя под этим водопадом, а, значит, и не застрелит, – Альварес в отчаянии пытался хоть как-то объяснить происходящее.

В следующие два часа при непрекращающемся ливне дон Серхио не выходя из автомобиля осмотрел бесконечные банановые заросли, строящийся за бюджетные деньги детский сад, а затем отправился по раскисшей просёлочной дороге в сторону маисовых полей. Там произошла такая же остановка. Разве что министра образования в главной машине вновь заменили министр сельского хозяйства и Че Пулья. А возле площадки, где в одной из деревнь планировали построить лечебницу, к президентскому авто по лужам шлёпал Эрнесто Сотомайор. Затем, проехав по скользкой глинистой почве между старенькими домиками, кортеж свернул обратно в сторону главного города провинции.