Текст книги "Эмиссар (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

Соавторы: Виктор Коллингвуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 3

Охотское море оказалось туманным и бурным. Лишь у мыса Лопатка, самой южной оконечности Камчатского полуострова, наконец, показалось солнышко. До того Камчатка несколько дней пряталась за такой плотной серой завесой, что я начинал подозревать: берег придумали картографы, а Сукин поддерживает обман чисто из уважения к их труду. Теперь на северо-востоке открылись заснеженные склоны, над которыми ещё висели клочья облаков, и море сразу повеселело. По длинной волне бежали светлые полосы, даже заледеневшие за ночь верёвки на палубе выглядели наряднее.

Черныш лежал у моих ног, подставив бок солнцу. Он давно усвоил, что вмешиваться в корабельные дела лучше после завтрака, и сейчас лишь приоткрыл глаз, когда с носа закричали:

– Кит! По правому борту!

За фальшбортом поднялся белый столб, рассыпавшийся наверху блестящей пылью. Солнечный свет прошёл сквозь неё, и на мгновение над водой возникла маленькая радуга. Пока я любовался этим бесплатным представлением, дальше показался другой фонтан, а ближе к нам из моря выступила широкая чёрная спина.

Вот они, мои источники мяса для японцев, осталось совсем немного: взять эту скотину, разделать и довезти до покупателя в приемлемом виде.

Спина скрылась, оставив на поверхности гладкое пятно. Черныш поднялся, поставил передние лапы на борт и заворчал. Что именно не понравилось псу, понять было трудно. Возможно, размеры животного. А может, отсутствие у него желания познакомиться.

– Спокойно, брат. Сегодня обойдёмся без тебя.

Капитан стоял возле кормового люка с трубой, укрыв подбородок поднятым воротом, и рассматривал воду впереди.

– Там лодки, Фёдор Иванович.

Сначала удалось различить лишь несколько чёрточек между волнами. Потом одна чёрточка выросла в лодку с приподнятым носом. Гребцы работали короткими вёслами, стараясь подойти к тому месту, где только что показался кит. За ними держались ещё две лодки.

– Ну-ка, дайте трубу!

В окуляре всё прыгало вместе с качкой. Поймав, наконец, лодку в поле зрения, я разглядел сидевшего на носу человека, который держал длинное древко. Остальные пригнулись, налегая на вёсла.

– Охотятся?

– Похоже на то.

– Вот и славно! Иван Андреевич, подойдём поближе. Посмотрим, как работают.

Капитан прикинул расстояние до берега, затем отдал распоряжение рулевому.

– Вплотную не поведу. Лодкам мешать будем, да и кит может выйти под самый нос.

– Мне вплотную и не надо. Лишь бы видно было.

Булдаков советовал искать промысловиков на Камчатке. Сейчас посмотрим, как приканчивают добычу, потом предложим нескольким пойти с нами на Ситку.

Одно только смущало: лодки были небольшими. Сравнив ближайшую с показавшейся китовой спиной, я невольно усмехнулся. Самая настоящая охота на слона с кухонной табуретки. Правда, для этих мужиков всё происходящее явно было привычным.

На палубе собрались свободные от вахты матросы. Тау вытянул шею над чужим плечом, но после окрика боцмана освободил проход. Тилезиус вышел с записной книжкой, на ходу застёгивая верхнюю пуговицу. Учёный устроился рядом, придерживая книжку, чтобы ветер не переворачивал страницы.

– Вы намерены присоединиться, граф?

– Чем? Багром? Нечем у нас кита добывать!

Он улыбнулся. Репутация, мать её. Даже когда занимаешься коммерцией, от тебя ждут очередного безобразия.

Ближайшая лодка вдруг сбавила ход. Впереди неё медленно выступило тёмное, отливающее мокрым серебром тело. Охотник на носу поднял древко, подался вперёд и ударил.

Разглядеть, насколько глубоко вошло оружие, я не успел. Из моря поднялся хвост. Гребцы дружно заработали вёслами, уводя лодку в сторону, и белая вода закрыла её почти до бортов.

– Уходи! – вырвалось у кого-то из матросов.

Лодка выскочила из пены. Человек на носу уже сидел, держась за борт. Второй гребец вычерпывал воду. Кит нырнул, море ещё несколько мгновений побурлило в том месте, затем всё успокоилось. Я перевёл трубу на остальных. Они тоже отходили. Странно. Кита вроде зацепили, а теперь бегут от него, как злостные должники от кредиторов.

Минуту спустя неподалёку поднялся фонтан. Охотники не бросились туда. Старший в первой лодке что-то прокричал товарищам, махнув древком в сторону суши. Гребцы повернули.

– Не заметил, чтобы они отпускали линь, – сказал капитан.

Я тоже. Только ударил – и назад.

Промысловики шли к берегу. Ни погони, ни попытки сблизиться повторно. Добыча тем временем показалась гораздо дальше, до неё было уже порядочно, и я не понимал, почему за ней не идут.

– Иван Андреевич, давайте их окликнем. Надо узнать, что у них случилось.

– Если подойдут сами, поговорим. За лодками к берегу я не пойду.

– И не прошу.

По моему распоряжению матрос поднял над фальшбортом кусок белой парусины. Я помахал шапкой. Нас заметили: ближайшая лодка изменила направление, а в двух других гребцы перестали работать, ожидая решения товарищей.

Пока охотники приближались, капитан убавил ход. У борта приготовили конец и верёвочный трап. Черныша пришлось отвести: он встретил незнакомцев таким рыком, что человек на носу схватился за своё древко.

– Архипыч, придержи зверя. Сейчас он мне всю торговлю разгонит.

Захар отвёл пса к мачте, удерживая за ошейник. Под бортом остановилась дощатая лодка, низкая и узкая. На её носу сидел пожилой бородатый мужчина в тёмной меховой одежде. Вода стекала с волос на щеках, на рукаве свежей светлой полосой выделялся разорванный шов. Древко он положил поперёк колен.

– По-русски понимаете? – крикнул я.

– Понимаю!

Чудесно, одной головной болью меньше!

– Поднимайтесь. Поговорим!

Гость передал оружие товарищу и полез по трапу. На палубу выбрался босиком, мягкую обувь снял ещё в лодке. Увидев Черныша возле мачты, остановился подальше от него.

– Кусает?

– Когда разрешу.

Мужчина удовлетворённо кивнул. Такой порядок ему, похоже, был понятен.

– Кита задели? – спросил я.

– Задел.

– А чего же бросили? Ушёл с оружием?

– Ушёл. Так надо.

Пришлось расспрашивать медленно и подробно. По-русски гость говорил с заметным усилием, но вопросы понимал, а там, где не хватало слов, помогал себе руками. Заодно выяснилось, что русские суда он видел неоднократно, бывал у торговцев и табак любит вполне по-нашему.

Старик передал пса матросу, принёс кружку горячей воды, а я достал табак. Охотник сначала согрел ладони о кружку, потом уселся на предложенный ящик. Его товарищ из лодки передал наверх оружие.

Он показал конец древка, на который насаживали съёмный наконечник. Тот теперь находился в ките. Верёвка к нему не крепилась.

– А удерживать чем? – уточнил я, показывая на древко.

Гость покачал головой и вытянул руку к морю.

– Уходит. Потом берег.

Он попросил товарища принести свёрток. В тряпице лежал запасной каменный наконечник, тщательно оббитый и острый. Мужчина держал его за основание, предупредив, чтобы я не трогал остриё. Затем произнёс местное название травы, которого я не понял.

Тилезиус попросил повторить название. Гость объяснил, что острие смазывают ядом из корня, а растение показал руками, пытаясь изобразить цветки. Учёный несколько раз переспрашивал.

– По всей вероятности, аконит, – предположил учёный. – Корень употребляют для отравления оружия.

– И кита этим берут?

– Как видите.

Впрочем, видеть мы пока могли только убегающую добычу. Я попросил объяснить всё с начала.

Оказалось, охотники ищут удобный случай для подхода, наносят удар и отступают, предоставляя яду сделать своё дело. Животное ещё какое-то время плавает, потом погибает. Если море принесёт его к берегу, можно разделывать.

– А если не принесёт?

Пожилой промысловик развёл руки. Судя по спокойному выражению лица, такое случалось достаточно часто и особенного удивления не вызывало.

– Другого бить.

– То есть этого ты уже не увидишь?

– Может, увижу. Или другой человек увидит.

На запасном наконечнике была метка охотника: по ней можно узнать, кто поразил найденного кита. Добычей делились с нашедшими.

Подойти к такой громадине они, конечно, умели. Наш гость спокойно рассказывал об ударе, после которого я ожидал увидеть перевёрнутую лодку. А я всё мысленно возвращался к судьбе добычи.

Удар нанесён. Кит стоит целое состояние. Но добыча уходит, и ты остаёшься в лодке с мокрыми штанами, ожидая, не вернёт ли море твою прибыль. В моих прежних делах тоже встречались люди, обещавшие: «Ты пока вложись, потом всё придёт!» Обычно после этого приходили только неприятности.

– Долго ждёте? – спросил я.

Он показал несколько пальцев, потом добавил ещё. Точного срока не было. Погода могла помочь, могла унести тушу далеко от жилья. Охотники знали свой берег, смотрели, куда идёт вода, и надеялись на удачу. А главное, кит к берегу наверняка приплывал уже основательно протухший. А оно мне надо? Что про это скажут японцы, просвещенный князь Со? Что северные варвары привезли тухлятину? Нет уж, нахер-нахер!

– Это не дело, – пробормотал я. – Надо сразу бить наглухо.

Тилезиус поднял голову от рисунка наконечника.

– Животное весьма велико, граф.

– Я заметил. Только мне потом покупателю отвечать. Что я ему скажу: что мол, клиент вчера только плавал, хвостом махал? А что с душком – так это вам кажется?

Учёный улыбнулся, а наш гость, уловив, что мы говорим о торговле, оживился. Жир у него был на берегу, можно купить. Мясо тоже найдётся. Он даже принялся объяснять, где стоять, чтобы высадиться.

Я поблагодарил и отказался. Что-то не уверен, что аконит полезен для желудка. К тому же мне нужно было не китовое мясо, а люди, которые помогут устроить промысел. Пригласить этого старика на Ситку можно, но что он станет делать там? Травить китов аконитом, а потом вместе со мной гадать, куда его прибьет ветром?

Оставшийся табак я высыпал гостю в ладонь. За полезный разговор платить не жалко. Он спрятал подарок за пазуху и попросил кусок ткани. Получив лоскут, охотник остался доволен. Наконечник снова завернул сам, не подпуская к нему любопытных матросов, и спустился в лодку. Гребцы дружно оттолкнулись вёслами от нашего борта.

Капитан вернул «Елисавету» на прежний курс. Вдали ещё появлялись фонтаны, а я уже не представлял, что предложить этим охотникам на Ситке. Булдаков предупреждал, что сам промысла не видел. Здесь китов действительно били, но для моего предприятия этого было мало.

Пёс, освобождённый из-под опеки, ткнулся носом в ладонь. Почесав его за ухом, я наконец убрал трубу.

– Ладно, брат. В Петропавловске поспрашиваем.

До гавани шли под низкими облаками. На открытом море налетал холодный ветер, а с берега тянулись снежные полосы, за которыми временами совершенно пропадала суша. Вахты несли строго, и праздное любование океаном быстро потеряло привлекательность.

В такие дни о Ситке думалось особенно охотно. Там меня ждали дела, предъявление бумаги Баранову и, главное, известия о Моане с Теей. Добрались ли? Все ли здоровы? Ноорт был толковым моряком, за его судно я особенно не тревожился, но всё равно хотелось поскорее увидеть своих. От охотских прожектов я уже начинал уставать. Каждое дело требовало новой поездки.

Когда «Елисавета» вошла в Авачинскую губу, капитан заметно повеселел. После открытого моря вода здесь казалась почти неподвижной. Снежные горы открывались над низкими облаками, и на их фоне наше судно выглядело игрушечным. У Петропавловской гавани темнели деревянные дома, возле берега лежали вытащенные лодки, а на склоне между строениями протянулась тропа, по которой с трудом тащили сани.

Город и порт не выглядели центром цивилизации, но после холодного перехода радовал даже вид дыма над крышами. Там топят печи. Там можно сидеть за столом, не придерживая кружку локтем.

– Воду пополним, – распорядился Иван Андреевич, когда якорь был отдан. – И посмотрим, что найдётся из свежей провизии. Долго здесь стоять не следует.

– Знаю, Иван Андреевич. Пока ваши закупают, я узнаю про китобоев.

– Только сперва к начальству зайдём и вместе предъявим бумаги.

Архипыч принёс мне тёплый кафтан и шапку, внимательно осмотрел сапоги. Черныш, заметив приготовления, встал у трапа раньше всех. Пришлось взять и его: иначе весь корабль слушал бы жалобы покинутого зверя.

На берегу нас встретил служивый, который больше занимался лодкой с бочками, чем прибывшим графом. Услышав фамилию, он одёрнул одежду и повёл к начальству. Пёс трусил впереди, периодически проверяя, достаточно ли быстро мы идём.

Служебные разговоры заняли больше времени, чем хотелось. Нужно было объяснить, откуда пришли, почему заходили в Охотск, что случилось в китайских водах. При упоминании Булдакова принимавший нас офицер распрямился, а подписанную бумагу читал медленно, возвращаясь глазами к отдельным строкам.

Я не мешал. Пусть ознакомится, звание Главного управляющего Тихоокеанской торговли должно было пригодиться хоть для чего-нибудь помимо будущих головных болей. При этом миллион рублей в моём кармане не лежал, да и суда для новой флотилии пока существовали только в планах. Зато разрешение действовать имелось. Можно было начинать искать людей.

– Хотел бы расспросить о китобойном промысле! – сказал я, когда бумага вернулась ко мне. – Кто у вас этим занимается?

Офицер удивился.

– Здесь, Ваше сиятельство?

– Здесь. Или по соседству.

– Живого кита у нас не бьют.

– Совсем?

– Не слыхал, чтобы били. Когда море принесёт, жители режут. Мясо едят, жир берут.

– А если море не принесёт?

Он неуверенно улыбнулся, предполагая, что я шучу. Пришлось объяснить: требуются промысловики для будущих судов. Гарпунеры, умеющие подойти к животному и удержать его после удара. Людей, способных разделать тушу, тоже придётся нанимать, но сперва её надо получить.

– Тогда вам лучше с промышленниками говорить. Они по разным берегам бывали. Велеть позвать?

– Сделайте одолжение.

Лейтенант тем временем договорился о воде и провизии. Пока искали сведущих людей, мы успели закончить портовые хлопоты. Мне объяснили, в каком доме его ждать, а Сукин отправился к лодкам.

– К вечеру буду на борту, – пообещал я.

– Буду ждать, – ответил моряк. – Расскажете, что узнали.

Разговор с промышленником устроили в доме возле гавани, где мне предложили чай. Хозяин, Яков, оказался сухим пожилым человеком с криво сросшимся пальцем. Наливая кипяток, он придерживал крышку чайника здоровой рукой. Промышленник уже знал, о чём я хочу расспросить, и встретил без обычных долгих любезностей.

– Из Охотска идёте, Ваше сиятельство?

– Оттуда. Теперь вот хочу с китами разобраться.

– Здешние только выброшенных и режут. Как море принесёт – кому повезёт, тот и берёт. Иногда лодками ещё на воде успевают подойти.

– Про это слышал. А самим добывать?

Я рассказал о встреченных у Лопатки охотниках. Собеседник подтвердил, что на юге такой способ известен, и принялся объяснять, на какой берег чаще приносит туши. Но мне эти сведения были бесполезны, всё равно такое мясо японцам не продать!

– Яков, мне ждать не годится. Судно денег стоит каждый день. Если отправлю его на промысел, оно должно привезти добычу. Капитану и команде простаивать тоже невыгодно: жалованье составляет меньше половины их доходов, им нужна премия за добычу!

Промышленник усмехнулся, наливая себе чай.

– Всё привезти никто не пообещает, разве что пустобрёх какой. Это – море!

– Это понятно. Но к гарпуну-то можно верёвку привязать? Чтоб после удара не терять?

– Так чукчи бьют. На севере.

Вот теперь я придвинулся к столу.

– Сами видели?

– При деле не был. С людьми, которые у них жили, говорил. Привозили оттуда и носки гарпунные. С ремнём. В звере носок повернётся – назад его так просто не вытащишь.

Он взял со стола ложку, прикрыл её ладонью и потянул за ручку. Затем развернул поперёк. Наглядно, ничего не скажешь.

– К нему долгий ремень. В байдаре складен, чтобы свободно уходил. Кит нырнёт – отпускают. Выйдет – подгребают ближе, ещё бьют.

– Лодку за собой таскает?

– Таскает. Байдары у них большие. По нескольку вместе ходят. Пузырь яркий привязывают, чтобы видеть, куда зверь ушёл.

Постепенно выяснялась вполне разумная последовательность. К добыче оставались привязаны, следили за ней, повторяли удары. Когда она слабела, можно было приблизиться и добить. Для этого служило другое оружие, старик назвал его копьём.

Сразу наглухо, стало быть, и у них не всегда получалось. Но кит хотя бы не отправлялся умирать в неизвестном направлении. Между ударом и разделкой работали люди, умеющие довести дело до конца.

Мне нужны были именно такие.

– Где этих охотников искать? – спросил я.

Яков перечислил несколько северных берегов и заливов. В названиях я путался, поэтому достал бумагу и попросил повторить. Он заметил мою спешку, но вместо нового рассказа указал пальцем на окно, за которым по стеклу ползла мокрая снежная крупа.

– Только нынче поздно, Ваше сиятельство. Пока туда дойдёте, ещё похолодает. А вам, я слышал, ещё на Ситку нужно поспеть.

– Охоту всю зиму ведут?

– Где вода открыта, и зверь есть, там промышляют. А где лёд встанет, лодкой не выйдешь. Точное место знать надо. Лучше у тех спросить, кто туда недавно ходил.

Хотя бы не хвастался, что знает весь северный берег. Я был ему благодарен уже за это!

– Найдётся такой человек в гавани?

– Поищем. Только надобно понять, куда именно ехать изволите.

– К тем, кто кита гарпуном бьёт. И ещё мне нужны олени.

Собеседник перестал разливать чай.

– Олени?

– Для Америки. На Аляску перевезти. Со стадом людей, которые умеют его пасти. Здесь ведь есть, у кого купить?

– Купить можно. Довезти труднее.

С перевозкой ещё предстояло помучиться. Но без пастухов я бы и начинать не стал.

– Потому и спрашиваю, – ответил я. – Если привезти одних животных, а пастухов оставить, с них толку не будет. Мне нужен уговор с людьми.

Хозяин отодвинул чайник, освобождая место для моей бумаги.

– Только те, кто на байдарах в море ходит, могут и не уметь держать стада. Оленные в других посёлках живут.

– Значит, с одними о китах поговорим, с другими – об оленях. Всех в одну лодку сажать не собираюсь.

Промышленник рассмеялся и, наконец, долил чай. Разговор стал гораздо интереснее. Требовалось выяснить, кто может представить меня нужным людям, какой товар они охотно возьмут и что заставит опытного охотника оставить свой берег. Отдельный вопрос – семья. Если человек согласится пойти на моё судно, это ещё не значит, что его домашние отпустят без возражений.

Нанять гарпунера в чужом селении с тем же удобством, что грузчика у пристани, явно не выйдет. Предстояло познакомиться со старшими, объяснить дело и показать, что я собираюсь платить. Возможно, придётся сперва походить с ними на промысел. Такой вариант меня устраивал гораздо больше, чем слушать рассказы в тёплой комнате.

– Умелому охотнику заплатим щедро, – пообещал я. – Но сперва хочу видеть его работу. И пусть он увидит, куда зову.

– В Америку вы зовёте, – напомнил хозяин. – До неё далеко.

– Далеко. Потому людей и ищу заранее. На новом судне хватит места и для охотников, и для их пожитков. Условия обсудим. С пастухами придётся отдельно решать, сколько оленей можно взять.

Попросив Якова разыскать человека, знакомого с северным берегом, я оставил адрес корабля и вернулся в гавань. За время разговора снег успел припорошить тропу. Черныш бежал впереди, с удовольствием обнюхивая следы, а мне пришлось идти осторожнее: под снегом скользила мокрая земля.

У лодок работали наши матросы. Наполненную бочку подводили к воде на коротких досках, и боцман ругался всякий раз, когда она грозила съехать боком. Купленная рыба уже лежала под парусиной. Всё шло своим порядком, корабль готовился к океанскому переходу, пока босс присматривал себе новые приключения.

На «Елисавету» вернулся к сумеркам. Архипыч встретил у трапа и первым делом проверил, сухие ли у меня ноги.

– Нашли своих промышленников, батюшка?

– Здесь не нашёл. На севере есть.

Старик помолчал, придерживая Черныша, чтобы тот не сбил меня с трапа.

– Ещё севернее?

– Ещё.

– Господи, помилуй. Мы уж и так от тепла отъехали порядочно.

Он произнёс это без осуждения, скорее с хозяйственной тревогой: придётся добывать одежду потеплее. В каюте я снял кафтан, позвал капитана и разложил записанные названия. Сукин выслушал рассказ до конца, не перебивая. При словах об оленях спросил, где я собираюсь разместить их на корабле, но, узнав, что пока речь лишь о переговорах, развернул карту.

– Вы хотите идти к чукчам, – произнёс он.

– Хочу найти гарпунеров. Здесь их нет. У Лопатки мы сами видели, как работают, а для наших судов такой промысел не подходит.

– Мы собирались после короткого захода идти на Ситку.

– Помню.

– Фёдор Иванович, вы сами так торопились к семье, что аж железо руками на части рвали!

Это уже было больнее, чем рассуждения о сезоне. Моана наверняка ждала. Тея тоже. И я хотел быть там, а не забираться в ещё более холодные места. Однако послать вместо себя приказчика тоже не мог: Северцев сейчас где-то на Амуре, да и договариваться с незнакомыми охотниками мне предстояло лично.

– Тороплюсь и теперь, – ответил я. – Но на Ситке мы начнём строить суда. Потом придётся возвращаться за людьми. Лучше разобраться с ними заранее.

Капитан провёл пальцем вдоль берега.

– Здесь немалый переход. Нельзя выбрать любое селение и рассчитывать, что удастся подойти. Надо знать место высадки. Если ветер усилится, к открытому берегу шлюпку не спустим. А если лёд прихватит…

– Яков обещал поискать того, кто там бывал. Завтра узнаем, нашёл ли. Вы его расспросите о подходах, я – о людях. Без этого курс не меняем.

– Это разумно.

Он не улыбался. Служебный тон был вполне понятен: одно дело терпеть хозяйские прожекты за чаем, другое – вести ради них корабль в позднюю навигацию.

– Ещё нужно понять, на сколько времени вы там задержитесь, – продолжил моряк. – Ежели пригласить промышленников, можно и письмом начать.

– По письму я не разберусь, кого нанимать. Надо увидеть, как работают. Купим хорошее железо, смастерим гарпуны – а потом выяснится, что без опытного человека ими только палубу царапать. Нет, Иван Андреевич, поеду сам.

– А «Елисавета»? – спросил капитан.

– На берегу всё посмотрю, тогда решим. Держать корабль возле меня месяцами не стану. У вас и без этого есть куда идти.

– Распоряжение о дальнейшем рейсе потребуется определённое.

– Получите. Пока мы в Петропавловске. Завтра выясним, куда можно добраться.

Иван Андреевич сложил карту. Разговор ему явно не понравился, но спорить с решением он больше не стал. Я же ещё некоторое время сидел над листком с северными названиями.

В дверь просунулся Черныш и, получив разрешение, улёгся возле стола. Вот кому перемена маршрута была совершенно безразлична! Я мог ехать на Ситку, к чукчам или хоть обратно в Китай, псу требовалось только не остаться на корабле без меня.

Хороший мальчик.

– Поедем на север, брат, – сказал я, опуская руку ему на голову.

Пёс тяжело ударил хвостом по полу. Согласен. Хоть один член экспедиции одобрил новый маршрут без замечаний!