Текст книги "Эмиссар (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

Соавторы: Виктор Коллингвуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 2

Доска, которую Сукин держал в руках, выглядела так, словно её долго расстреливали самой мелкой дробью. Снаружи – несколько дырочек, на которые я бы и внимания не обратил. Зато на сколе обнаружились целые ходы, уходившие вдоль волокон и сворачивавшие в стороны.

Плотник сунул в один из них тонкий пруток. Тот вошёл почти целиком.

– Червь, Ваше сиятельство. Морской.

– Такой маленький, а жрёт как слон!

Мастер усмехнулся, но капитан шутки не поддержал. Какая-то морская сволочь тихо обедала нашим кораблём, пока мы торговались с князьями и открывали проливы.

– Откуда он взялся-то? В Китае подцепили?

– Могли и раньше, в тёплой воде, – отозвался судовой плотник. – Снаружи не всегда заметишь, ваше сиясьво. В теплых морях, сказывают, это прям беда. Добрался до обшивки – дальше ему простор!

– Что потребуется?

Мастер объяснил, какие доски придётся заменить. Чтобы добраться до повреждённого участка ниже ватерлинии, надо облегчить судно, подвести к берегу и накренить так, чтобы можно было работать с бортом. С процедурой я был знаком еще по Англии.

С береговыми мастерами работа пойдёт скорее, а своими силами провозимся долго.

– И сколько времени это займёт?

– Неделю… Или две. Как повезёт.

Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! Хреново-то как! Страшно захотелось тут же вызвать кого-нибудь на дуэль и застрелить его к чертовой бабушке! Но вокруг были или лица недворянского звания, или весьма полезный Сукин. Чтобы хоть как-то одолеть охватившую меня злость, я взял какой-то железный штырь и, поднатужившись, согнул. Уф-ф! А теперь разогнуть! И снова… На седьмой раз железяка жалобно хрустнула и распалась на две половинки.

– Ну, вашсиясь… – растерянно-уважительно бросил мастер. – Вы могёте!

– Могу! – рассеянно бросил я. – Ладно, берите людей. Только сначала договоритесь насчёт цены.

– Да не волнуйтесь вы так, Фёдор Иванович! – попытался утешить меня Сукин. – Охотск – лучшее из мест для ремонта корабля. Тут и мастера знатные, ведь каждый год по одному-два на воду спускают!

А вот это интересно! Стоит, пожалуй, посмотреть на русский центр судостроения на Тихом океане.

*.*.*

– В три святителя, двенадцать апостолов и мучеников Козьму с Дамианом! – донеслось из портовой конторы окончание фразы. Я уважительно присвистнул: ни одного матерного слова, но по экспрессии явно не уступает пресловутому малому загибу Петра Великого.

– А то! – уважительно поддержал меня Сукин. – Сам я с новым начальником порта не сталкивался, но наслышан…

Если верить его краткому рассказу, капитан первого ранга Иван Николаевич Бухарин был достоин звания человека-легенды. Уже дважды он приводил с Балтики в Охотск «морские команды» из молодых офицеров, флотских унтеров и опытных матросов, причём мало того, что делал это на удивление быстро, так ещё и не потерял при этом ни одного человека.

– Правда, крутенек он. Сами понимаете, в «медвежьих углах», через которые путь пролегал, чиновники частенько себя высшей властью считают. Да и купцы, как прознают, что обстоятельства чрезвычайные, начинают цену ломить.

– Мне ли не знать! – хмыкнул я, вспомнив вчерашние мытарства в попытках пристроить наше просо.

– Во-о-от! А он в таких случаях под арест брал да на гауптвахту сажал. И тут уже было пару случаев, он нескольких купцов да одного чинушу в полузатонувшем корабле несколько дней на сухарях и воде подержал.

Я неопределённо хмыкнул. С одной стороны, местные купчишки такого обращения вполне заслуживали, я бы и сам… А с другой – а ну как найдёт коса на камень? Я ведь тоже не финик в меду! Ладно, там посмотрим.

*.*.*

Сей грозный начальник принимал нас в тёплом кафтане, который ещё не успел снять, на его столе чернильница прижимала край портовой ведомости. Выслушав капитана, начальник спросил, глубоко ли повреждение, и обещал помочь с мастерами.

– Заодно суда покажите! – попросил я. – Есть у вас что-нибудь на хлебные перевозки?

Сукин, уже собиравшийся уходить, задержался у стола.

– Вам для какой надобности?

Я пояснил, что договорился с китайцами насчет регулярных поставок. Но они согласны возить зерно до Сахалина, а дальше – мы, своими силами.

– Надо будет перевалочный пункт там устроить. Да и поселение неплохо бы. Мы с гиляками договорились часть оплаты лодками проводить, вот пусть их на месте и строят. А при удаче неплохо бы и земледелием заняться. Климат там лучше здешнего, может, что-то и удастся самим вырастить.

Портовый начальник дружелюбно рассмеялся и велел служителю проводить нас на верфи. Сам он обещал подойти, как только разберёт бумаги.

* * *

Оказалось, что покупать корабли здесь придётся с тем же тщанием, с каким в девяностых покупали подержанные машины. Особенно те, которые продавец называл «почти новыми».

Небольшое судно возле берега сначала мне понравилось. Широкое, с невысокой кормой, оно казалось вполне пригодным для мешков с просом. Забравшись вслед за капитаном на борт, я уже прикидывал переход от Сахалина до Охотска, когда тот остановился возле люка.

– Давно воду откачивали?

Сторож, помогавший нам подняться, замялся.

– Вчерась, ваше благородие.

– И сколько?

– До вечера помпой работали. Утром ещё придётся, – признался сторож.

Сукин спустился вниз, вернулся и предложил пройти дальше.

Второе судно оказалось заметно крепче, зато – маленькое. На палубе матрос в потрёпанной шапке латал парус, придерживая полотно коленом. Он показал нам трюм, мой спутник осмотрел крепления, расспросил о последнем плавании и уже не торопил меня на берег.

– Для сахалинского хлеба подойдёт? – оживился я.

– Для какой партии?

– Тысяч на пять пудов, – ответил я, поделив объём привезенного проса надвое.

Иван Андреевич предложил ещё раз заглянуть в люк, а затем объяснил, что с провизией и водой это судёнышко в лучшем случае осилит тысячу пудов. Пять рейсов вместо одного! На жалованье да припасах разоришься.

Пошли к верфям, где возвышались корпуса строящихся кораблей. Оказалось, все они – компанейские, частных – нет. Качество постройки тоже не особо радовало.

– А что вы хотите, Фёдор Иванович? – вроде бы благодушно спросил нагнавший нас Бухарин. – Хорошего железа тут нет, везём аж с Урала. Якорь приходится на три, а когда и на пять частей разбивать, иначе и не довезёшь! Потом здесь в одно целое сковываем, но качество, сами понимаете, хромает! Даже якорную цепь для крупного судна на части делят. И канаты…

М-да-а… Как всё оказывается запущено! А ведь к нам на Ситку корабельное железо и «медяшку» через Охотск и доставляли!

Чем больше я смотрел на все это безобразие, тем яснее становилось: надо налаживать кораблестроение у себя. На Ситке. Ну, или в Калифорнии, на Гавайях, где угодно. Мне надо много кораблей, хороших, быстроходных и крепких. И все снасти, металлические детали и прочее по возможности «отдать на аутсорсинг» китайцам, японцам и прочим, кому удастся.

Иначе в океане нам просто нечего делать. В таких мыслях я оставил Сукину деньги на первые работы по ремонту Елисаветы и отправился к Булдакову, велев догонять, как справится тут с делами.

*.*.*

Михаил Матвеевич ждал меня с чаем. Рядом с его креслом стояла дорожная укладка: видимо, уже планировал возвращаться в Петербург.

– Что у вас с кораблём, Фёдор Иванович?

Я рассказал про червя и срок, который мастер выговорил себе с оговорками.

– Хорошо, что обнаружили здесь, – заметил хозяин. – На море он может таких бед натворить!

– Я это понимаю, но утешает плохо.

Он налил мне чай и спросил о следующем хлебном рейсе. Я выложил перед ним лист с наброском наших тихоокеанских маршрутов, который приготовил утром. До полноценной карты моему рисунку было далеко, но Сахалин от материка отличить можно было.

– Китайский хозяин готов говорить о новой перевозке. Доставлять до Охотска ему неудобно, а до Сахалина – запросто. Или до устья Амура.

– В устье нельзя! – нахмурился Булдаков. – Нерчинский договор запрещает, там оба берега – китайские.

– Да? – удивился я. – А мне говорили, что левый берег везде наш. Ну тем более, надо на Сахалине базу найти. Где-нибудь уже севернее найденного Сукиным пролива, его на джонке проходить способнее. Там можно принимать хлеб и вести сюда своим судном.

– Своим – вашим или компанейским?

– Мне лично все равно. Это не корысти ради, а для снабжения края. Я и просо-то продал вдове дешевле, чем мог бы, для того в том числе, чтобы не дразнить китайцев слишком уж высокой прибылью. Пусть возят товар подешевле, а мы будем наших зверобоев кормить.

– Слишком дешево тоже не надо. Этого китайца надобно удержать на маршруте!

– Он получил обещанное, теперь знает, что русские платят по уговору. Удержим!

Изложил я и прочие планы: строить на месте лодки для расчёта с нивхами, возить людей и грузы по Амуру, выращивать из еды, что получится.

Булдаков улыбнулся.

– В этом году вы сделали удачный опыт. Следующий рейс можно готовить с участием компании. За нами – покупка хлеба по твердой цене и доставка к нашим складам. За вами китайский уговор и морская перевозка до согласованного места. Сахалинскую факторию и прочие темы обсудим отдельно.

Затем разговорились про торговлю с Китаем и вообще, на Тихом океане. Булдакова интересовало, казалось, все: он жадно расспрашивал о ценах, навигации, конструкции кораблей. Немало рассказывал и сам. Как я и предполагал, основную прибыль компания получала от торговли каланьим мехом.

Тут я его огорчил:

– Если мы будем продолжать бить калана так, как привыкли алеуты, через несколько лет истребим его полностью. И Компания потерпит крах!

Михаил Матвеевич помрачнел.

– Вы правы, граф. Я и сам это знаю. Но что же делать?

Тут я начал рассказывать свои идеи, которые вынашивал уже давно:

– Диверсифицировать. Сиречь – разнообразить источники прибыли. Не одним каланом единым можно поднять этот край!

Булдаков тут же приободрился.

– Это интересно, право же, крайне интересно! Расскажите, что вы думаете, граф!

Тут я начал излагать все свои проекты. Рассказал об американской меди, в Кантоне её берут охотно, если металл чистый. Тему золота удалось обойти, зато поведал о других товарах: про рысьи шкуры, медвежьи лапы, панты северного оленя, женьшень – все это берут в Китае с удовольствием. Туда же пойдет моржовый клык. Рассказал про сандал, копру, пальмовое масло и лед. Последнее особенно удивило директора. То, что можно зарабатывать деньги на мороженой воде, даже его много чего познавший ум не сразу смог постичь.

– На Гавайях вообще рай земной. Там можно выращивать и продавать что угодно, вплоть до сахарного тростника, ананасов, хлопка и индиго. В Калифорнии – море рогатого скота, там мясо и кожу можно брать почти бесплатно. Если наладить производство нашей русской юфти, ее можно было бы продавать по всему Тихоокеанскому побережью!

Когда речь дошла до японцев, я рассказал о беседе с князем Со.

– Прямо торговать с ними нам пока не позволят. Но через китайцев и жителей островов Цюсимы проникнуть к ним можно. Та же кожа пойдет на ура. Еще я спросил про китовое мясо. Князь согласился.

– Мясо? – переспросил директор. – Жир я понимаю, ус тоже. Но довезти мясо до Японии…

– Будем солить и охлаждать льдом.

– А добывать где намерены?

– Для начала думаю узнать, где добывают другие. У вас ведь всё Охотское море перед глазами. Неужто никто не бьёт кита?

Булдаков кивнул.

– На Камчатке его много бьют. Мне рассказывали, и Баранов о здешних промыслах сведения собирает. В Петропавловской гавани сможете расспросить, куда ехать к охотникам.

Я перестал вертеть в пальцах ложечку. Вот оно! Японского покупателя мы нащупали, а теперь выяснилось, что за добычей можно идти почти по нашему пути. Жир тоже пригодится, китовый ус покупают – про него я помнил хотя бы по дамским корсетам. Не хватало только самой малости: понять, как это все наладить. Кит – это вам не калан! Его забить ох как непросто…

– А сами видели охоту, Михаил Матвеевич?

– Нет. К Охотску они не подходят, тут мелко. За подробностями вам придётся обратиться к промысловикам.

– Обращусь. Но сперва скажите: компании такое дело интересно?

– Конечно же! – горячо подтвердил Михаил Матвеевич. – Что вы готовы взять на себя, граф?

М-да… Только недавно я сокрушался о том, что ремонт задержит меня на неделю-другую, а теперь сам, по доброй воле планирую задержаться, чтобы расспросить, как бьют китов аборигены Камчатки. Ладно, погрустить я могу и позже!

– Постройку кораблей на Ситке и организацию дела. Первым делом посмотрю местную охоту, найду опытных людей – гарпунеров, резчиков. Выберу суда с капитанами и мастерами, устрою снабжение. Китайскую продажу могу вести сам, по Японии придётся сперва проверить, как уговор работает. Компания даст средства и примет предприятие на свой счёт.

Михаил Матвеевич развернул мой набросок берегов и провёл пальцем от Камчатки к американским колониям.

– Компании нужны новые промыслы. Вы уже нашли покупателей в Китае, хлеб привезли, с Барановым дело ведёте. Медь и железо – тоже хорошо! Если возьметесь за масштабную торговлю по Тихому океану да за китов, я готов вложить средства Компании в судостроение. С этим у нас беда: сами знаете, как на Уналашке сотни тысяч шкур пропали оттого, что не смогли их вывезти. Даже самые срочные перевозки сейчас приходится откладывать: свободного корабля нет.

Я слушал и старался не перебивать. Похоже, директор давно присматривался к этому делу, а теперь нашёл человека, которому мог его поручить.

– Вот и моя цель – устроить межконтинентальную торговлю. Представьте себе, корабль из Ситки везет шкуры, юфть и лед в Китай. Оттуда грузится чаем и движется в Петербург. Обратно на Ситку везет уральское железо, железные изделия, ситцы, оружие, корабельный товар – якоря, корабельные блоки, парусину. И поселенцев – осваивать край. Это принесет немыслимые доходы!

– Но как же каперы? Сейчас море неспокойно, французы объявили Континентальную блокаду, английские каперы гоняются за французами и голландцами…

– Поэтому надо строить быстроходные корабли, способные уйти от любого капера. Как небезызвестные «балтиморские шхуны». Кстати, одну такую мы уже строим на Ситке!

Последнее сразило директора наповал.

– Постойте, граф. Сейчас я подведу баланс и скажу вам, на что можно рассчитывать – произнес он и углубился в расчеты.

Булдаков долго думал, что-то подсчитывая на осьмушке бумаги. Затем решительно отодвинул чашку и торжественно назвал сумму:

– Ну, граф, держите! Миллион рублей компания на такое предприятие выделит.

Я даже охрип, когда переспрашивал:

– Миллион?

– Именно! – подтвердил директор. – Мелочиться в таком деле нельзя!

Сердце у меня радостно запрыгало. Сколько я нынче выручил за просо? Двадцать тысяч, да и те шкурами, которые еще надо будет продать. А тут человек спокойно предлагал сумму, с которой можно всерьёз заняться флотом! Молодой Федька внутри меня уже готов был крикнуть «по рукам!», Ярослав же требовал сначала узнать, что именно кладут ему в эти руки.

– На приобретение судов, устройство новых факторий и промысла?

– Да. С вас за эти деньги стребую поселение на Сахалине и факторию по закупке китайского продовольствия, плавание по Амуру, факторию на Сандвичевых островах, и торговый флот в пятьдесят этих ваших «шхун».

– Тогда не хватит, Михаил Матвеевич!

– Чего не хватит – добавите из прибыли! И все необходимые расходы на людей и снаряжение – тоже из этой суммы и прибыли. Это вложение компании, так что купленные на её деньги суда будут компанейскими.

– Отлично. Какие у меня полномочия?

– В пределах назначенной суммы будете действовать по своему усмотрению. Вы назначаетесь главным управителем всей Тихоокеанской торговли. Баранов будет вам помощником и управителем северо-западного края с центром в Ново-Архангельске. Конечно, мне еще предстоит уладить это с директорами, но, полагаю, препятствий не будет. Ваша репутация, граф, говорит сама за себя!

Булдаков продолжил объяснять условия. Как выяснилось, миллион серебром в сундуке мне никто передавать не собирался! Его еще предстояло «обналичить». То есть, мы с Барановым везем шкуры в Кантон, продаем, но серебро не отправляем в доход Компании, а оставляем себе и тратим на масштабное кораблестроение.

Что же, не так шоколадно, как я поначалу решил, но все равно неплохо!

Затем я вернулся к собственному шкурному интересу и предложил считать устройство промысла отдельным поручением, за которое мне полагается вознаграждение сверх обычного дохода по акциям. Директор принял это без обиды.

– Конечно. Такой высокий пост будет должным образом оплачен. Полагаю, годового жалования в двадцать тысяч рублей серебром вам будет достаточно?

– Предлагаю другую схему! – ухмыльнулся я. – Твёрдое жалование можно даже слегка уменьшить, но добавим премию, если я буду справляться с поставленными передо мной задачами

Писец вывел сумму. Я следил за его пером с удовольствием, которое никакой дворянской воспитанностью скрыть бы не сумел. Миллион рублей на предприятие, пятнадцать тысяч жалования и ещё столько же – возможная премия!

Разумеется, суда будут принадлежать компании, зато выбирать их, собирать команды и пускать в работу предстоит мне. До сих пор я пытался выжать из «Елисаветы» всё, что она могла увезти. Теперь можно было строить корабли по своему вкусу и назначению.

– Камчатку посмотрю по дороге к Баранову, – окончательно решил я. – Там и начну расспрашивать. Если местный промысел устроен иначе, чем нам требуется, поищем китобоев в других местах.

– Американцы умеют, – заметил хозяин. – Англичане тоже.

– Знаю. Придётся убедить их работать на русскую компанию.

– Хорошему гарпунёру поскупиться на жалованье нельзя. А с плохим добычи и вовсе не дождётесь!

Когда Булдаков подписал бумагу, я попросил второй экземпляр и копию распоряжений для компанейских контор.

– О хлебе тоже не забудьте, – напомнил директор, отдавая мне документ. – Баранову киты муки не заменят.

– Понимаю! Хлебные рейсы готовим отдельно. Китайцу до ухода передам, где искать меня для следующего уговора.

На верфь я вернулся в самом наилучшем настроении. Найдя Сукина – он так и не закончил свои дела, всё наблюдал за работами – сразу сообщил ему о своем успехе:

– Иван Андреевич, компания даёт миллион на новое предприятие.

Лейтенант впечатлился.

– На какое?

– Китобойное. С покупкой судов. Вот поручение.

Он изучил бумагу, придерживая край, который трепал ветер.

– Главный управляющий Тихоокеанской торговли, – прочёл он. – Поздравляю! Что намерены делать сейчас?

– Зайти на Камчатку по пути к Ситке. Булдаков говорит, там кита бьют. В Петропавловской гавани узнаем, где найти охотников. Посмотрю, как работают, и поговорю с ними.

– Охоту на «Елисавете» устраивать будете? – с подозрением в голосе спросил лейтенант.

– Нет. У нас для неё ничего нет, а новое предприятие я с утопленного корабля начинать не намерен.

Сукин заметно повеселел.

– Это успокаивает. Камчатку по пути посетить можно. Но надолго задерживаться не станем: как бы навигация не закончилась раньше, чем мы до Ситки доберёмся!

* * *

Несмотря на то, что повреждение оказалось ограниченным, плотники сняли больше обшивки, чем мне бы хотелось. Бухарин помог достать нужные материалы, а Сукин заставил мастеров сделать свое дело на совесть, и не затягивая.

В результате неделя ремонта прошла у меня в сплошных в хлопотах. С китайским капитаном я всё обговорил до его ухода. Сделал предложение о следующей доставке и объяснил, что окончательные условия согласуем после возвращения на юг. Мы условились, как разыскать друг друга, но конкретного срока не назначали. Бухарин, узнав, что у нас в балласте было олово, не отставал от меня, пока не купил для портовых мастерских шестую часть. А Прохор Лукич, тот купчина. что первым предложил мне рубль за пуд проса, удивил меня предложением весьма приличной цены на кедровые орешки. Нет, везти ему их из Орегона я не собирался, а вот попутным грузом от нивхов – почему бы и нет?

Но больше всего времени отняли сахалинские дела: разместил заказы на три лодки «по нивхским техзаданиям» в разобранном виде и договорился с Булдаковым, что как начнётся навигация, он отправит корабль в то поселение нивхов, куда должен был вернуться Северцев. Основная задача: дождаться моего человека, одного или с переселенцами, и доставить в Охотск. Вспомогательная: во время ожидания отыскать удобные места для фактории, описать их и нанести на карту. Кто ж его знает, как быстро Егор вернётся? Мало ли, мог и в пути зазимовать, так что нечего им даром время терять.

*.*.*

Когда «Елисавету» снова поставили на ровный киль и загрузили оловом, я простился с Михаилом Матвеевичем и поспешил на борт.

Убрав бумаги в каюте, я вернулся на борт. Осенний ветер уже забирался под воротник, и при мысли о тёплом Кантоне хотелось поскорее закончить все северные дела. Ещё сильнее тянуло на Ситку, обнять Моану с Теей и узнать, как они добрались с Ноортом.

Но сперва – Камчатка!

Иван Андреевич окликнул рулевого. «Елисавета» поворачивала к выходу в море, и я посторонился, пропуская матроса с концом. Предстояло познакомиться с местными китобоями. Очень надеялся, что эти господа подойдут мне больше, чем корабли, найденные в Охотске.