Текст книги "Эмиссар (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

Соавторы: Виктор Коллингвуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Бао присел на край пустого ящика рядом с верстаком:

– И что такая штука сделает вражескому кораблю?

– Прицельно борт не пробьёт – точность у неё так себе. Зато если дать залп по палубе, когда сближение уже пошло, там начнётся весёлая беготня с вёдрами вместо стрельбы из пушек. Подойти на абордаж будет куда проще.

– А если они спалят сам транспорт вместе с грузом?

Я на секунду прикусил язык. В моём воображении уже вовсю ревели самодельные «конгривы», а паникующие сиамцы прыгали за борт. Вот только в трюмах под этой красотой как раз и лежали мои будущие ружья и пушки. Поджарить собственный заказ за свои же деньги – это было бы верхом иронии.

– Жечь всё подряд мы не будем. Сначала отстреляем пробную партию на берегу и посмотрим, как они вообще держат направление. А там решим, по кому применять.

– Когда испытания?

– Как только мастер скажет, что готов.

Старик потребовал перевести последнюю фразу ещё раз. Убедившись, что безумный иноземец не требует выдать готовое оружие через полчаса, он заметно подобрел и сам принялся уточнять длину стабилизирующего шеста.

Бао отлучился к отцу за официальным разрешением, а мы с пиротехником углубились в сопромат. Манильских канатов, о которых просил Ноорта, сюда пока не завезли, старик достал моток местной кручёной верёвки для обмотки ствола, но решил сначала лично проверить её на разрыв.

Пока мы спорили о пропорциях, помощник принёс охапку свежего бамбука. Черныш тут же сунул туда любопытный нос, явно присматривая себе палку посолиднее, и Тау благоразумно увёл пса на улицу от пороховых ящиков подальше.

Вскоре вернулся Бао: Чжэн И дал добро на опыты. Условие было простым – штатный заказ на сигналы сдать минута в минуту, а все мои ракетостроительные изыскания оплачиваются из моего кармана. О массовом производстве до успешных стрельб речи вообще не шло.

– Цена вопроса? – деловито спросил я у старика.

Мастер назвал сумму, не забыв включить туда доплату за сверхурочные помощнику и вредность производства. Что ж, после вчерашнего потрошения пиратской кассы я мог позволить себе побыть меценатом. Я отсчитал задаток на верстак, велел служащему занести расход в гроссбух и отписать госпоже Чжэн, на что тратятся средства концессии.

– Так и написать, что вы уже нашли себе новое занятие? – с лёгкой улыбкой уточнил переводчик.

– Напиши, что основной капитал цел, развлекаюсь исключительно на дивиденды от карт.

К сумеркам на верстаке уже лежал первый прототип – пока пустой внутри, но плотно перетянутый по коленцам витками пропитанной бечевы. Прежде чем забивать внутрь пороховую мякоть, старик хотел убедиться в балансировке корпуса. Я покрутил увесистую трубку в руках и бережно вернул на место.

Перед самым уходом на свой корабль в мастерскую снова заглянул Бао. Оценил заготовку и взял с меня слово, что без него испытания не начнут.

– А маджонг на берегу не забыли? – поинтересовался я.

– Убрали в сундук вместе с серебром. Вот вернёмся из похода – отыграю у тебя всё до последнего пиастра.

– Ты сначала посмотри, как мои ракеты полетят.

– Деньги твои, – усмехнулся Бао в дверях. – А ракеты пока что дедовы.

Пиротехник, которому перевели эту шпильку, удовлетворённо хмыкнул и собственническим жестом пододвинул бамбуковую трубу к себе.

Я торчал в мастерской до тех пор, пока Тау не напомнил, что на «Юноне» нас скоро начнут искать с фонарями. На верстаке оставался мой рисунок, рядом лежали отобранные бамбуковые гильзы, а старик уже вовсю раздавал зуботычины и указания помощнику на завтрашнее утро. Денег на эту затею я не пожалел – теперь чертовски хотелось поглядеть, полетит наша шайтан-труба куда надо или просто красиво рванёт на старте.

Глава 19

Первая ракета с шипением ушла над водой, оставляя за собой рваный хвост сизого дыма. Бао проводил её взглядом и расхохотался, когда бамбуковая труба, выплюнув последние искры, бесславно плюхнулась в волны далеко за мишенью.

– Высоковато пошла, – глубокомысленно заметил он через переводчика.

Я и без комментариев видел, что не в яблочко. Парусиновый щит на маленьком плоту остался девственно чист – от грохота с него только шарахнулись две перепуганные чайки. Вторая ракета пошла ниже, но на полпути вдруг заложила такой лихой вираж влево, словно вспомнила о неотложных делах в соседней провинции.

– А эта в кого целилась?

Старый пиротехник долго буравил взглядом опустевший пусковой жёлоб и с ответом не спешил. Потом сквозь зубы выругался, подозвал подручного и велел тащить одну из оставшихся на берегу ракет обратно в мастерскую.

С пригорка за его спиной бухта напоминала настоящий испытательный полигон. Подход с воды перекрыли дежурной лодкой, а праздношатающихся зевак заранее загнали за навесы. Черныша Тау увёл ещё до первого залпа: пёс упирался всеми четырьмя лапами и обиженно оглядывался на меня, явно возмущённый тем, что главный бабах устроят без его личного контроля.

– И когда они начнут попадать? – поинтересовался Бао.

– Поверь, мне бы тоже очень хотелось это знать.

Служащий перевёл мой ответ. Молодой пират покосился на меня и снова расхохотался. Похоже, эксцентричный русский граф, который сначала скупает за свой счёт ракеты, а потом с философским спокойствием гадает, в какую сторону света они полетят, веселил его ничуть не меньше, чем вчерашняя закупка бамбуковых брёвен.

Зато третий пуск заставил скептиков прикусить языки. Ракета со злым воем пронеслась в двух шагах от парусинового щита и врезалась в воду сразу за плотом, окатив мишень фонтаном брызг. Звук вышел настолько внушительным, что пристроившийся на дальних камнях мальчишка кубарем скатился с валуна и дал стрекача в кусты.

А вот это уже разговор!

– Близко легла, – задумчиво оценил Бао.

– А теперь представь, что их летит сразу десяток. А ты в этот момент стоишь на чужой палубе у шкотов и понятия не имеешь, какая из них свернёт тебе в лоб.

Молодой командир оглянулся на своих моряков. Те оживлённо переговаривались, тыча пальцами то в качающийся на волнах плот, то в сторону мастерской. Иронии на лицах заметно поубавилось.

Впрочем, сам мастер военной приёмки не расслабился и разрешил грузить только лично проверенные ракеты. Несколько набитых стволов он безжалостно забраковал, даже не дожидаясь моих вопросов, и отправил на переделку.

Доводка отняла ещё двое суток. Некоторые ракеты разрывались, поэтому мы с мастерами решили обматывать бамбуковые корпуса прочной веревкой. Пришлось добавить железные сопла – обычные отверстия между секциями бамбука быстро прогорали. Старик что-то долго колдовал с центровкой, применял разные виды «хвостов», стабилизирующих полет. Но в итоге к выходу эскадры у меня на руках было двадцать четыре боевые ракеты – не считая тех, что мы уже утопили на стрельбах. Старик как раз сдал флотский заказ на сигнальные огни и согласился идти в поход вместе с нами и своим подручным. За риск и полевую командировку пришлось, разумеется, накинуть сверху, но вчерашний выигрыш в баккара позволял не мелочиться.

Бао предложил погрузить ракетные ящики на одну из его боевых джонок.

– На ваших посудинах пороху и без меня хватает, – отказался я. – Пусть едут на «Юноне». А куда их пристроить, решит наш капитан.

Тот осмотрел новое хозяйство ещё на пристани, устроил пиротехнику допрос с пристрастием через переводчика и выделил под ящики сухой закуток, куда не захлёстывало волну при качке. Под пусковые станки расчистили место на шкафуте – подальше от собственной крюйт-камеры и пороховых картузов. Первыми наши деревянные станки обнюхали судовой плотник и боцман. Оба, естественно, нашли десяток поводов придраться и, пока крепёж не усилили по флотской науке, китайцам не позволили даже поднимать ящики на борт.

Мне не терпелось сняться с якоря, но пришлось смиренно ждать, пока матросы закрепят последний короб, а капитан лично проверит, не мешают ли станки бегать по палубе. После памятного шторма спорить с ним из-за лишнего часа задержки мне совершенно не улыбалось.

Зато когда всё увязали и заклинили, по палубе можно было ходить спокойно – без риска споткнуться о собственный ракетный арсенал и улететь за борт верхом на бамбуковой трубе.

Перед самым отплытием к нам на борт поднялся Бао с дорожным узлом за плечом и знакомым деревянным ларцом под мышкой.

– И маджонг на войну берёшь? – удивился я.

– На обратном пути буду отыгрывать у тебя серебро. А как всё отыграю – в этот короб как раз монеты ссыплю, чтобы зря тару не гонять.

Нет, определённо наш человек! Идёт под пушки, а про реванш и тару под наличность не забывает.

Своих капитанов он собрал на совещание прямо у борта «Юноны». Один поднялся на палубу, остальные слушали с подведённых шлюпок. Бао коротко объяснил порядок похода, показал флажные сигналы и заставил каждого повторить расклад. Ещё позавчера я видел за столом шумную ватагу карточных игроков, но сейчас перед молодым командиром стояли вышколенные офицеры, отвечавшие чётко и по уставу.

Чжэн И дал добро на наш выход. Окончательный делёж будущих трофеев предстояло утрясти уже на месте с вьетнамским командующим. Сам пиратский адмирал шёл отдельным отрядом с главными силами, а в нашу группу кроме «Юноны» вошли шесть боевых джонок под началом Бао.

Переход затянулся дольше, чем хотелось нетерпеливому Феде. Мы спускались на юг вдоль вьетнамского побережья, затем обогнули низменный мыс Камау на самой оконечности полуострова и свернули в Сиамский залив к берегам Камбоджи. Пока дул попутный ветер, шли бодро, но в полосах штиля разномастные джонки расползались кто куда, и их приходилось заново сгонять в строй сигналами. Лишь через несколько суток после поворота в залив лоцман, присланный с флагмана Чжэн И, ткнул пальцем в зелёную полоску нужного берега.

В дороге Бао живо интересовался нашим новым парусным вооружением. Подъём грота с бамбуковыми латами он одобрил, а когда парус начали убирать, по старой матросской привычке сам кинулся помогать на снастях. Наш боцман, сослепу не разобрав в суматохе, кто перед ним, в три этажа рявкнул, чтобы посторонние не совали клешни в бегущий такелаж. Молодой пират мгновенно убрал руки, с интересом понаблюдал за слаженной работой матросов, а потом повернулся к переводчику и потребовал дословный перевод боцманской тирады.

– Он сказал, что вы мешаете работе, – дипломатично выкрутился служащий.

– Это я по тону понял. А вот про мать и якорь – это что было?

Бедный служащий густо покраснел и замялся. Пришлось мне самому вкратце ознакомить союзника с богатством русского морского фольклора.

Бао расхохотался так заразительно, что на шкафуте заулыбались даже хмурые матросы. С тех пор в работу парусной команды он больше не лез, наблюдая со шканцев, зато с нашим боцманом при встрече неизменно здоровался за руку первым.

Однажды днём капитан поймал свежий галфвинд, и «Юнона» несколько часов подряд летела наравне с лучшей джонкой отряда. Я уже размечтался, какую скорость выдадут на таком ветру мои будущие шхуны, но тут ветер зашёл в крутой бейдевинд, и плоские китайские паруса мгновенно обошли нас на корпус. Бао не преминул указать мне на этот факт с таким злорадным удовольствием, словно отыграл у меня разом полтысячи пиастров.

Ну ничего, приятель, смеётся тот, кто смеётся последним. Вот заложим на верфи настоящие балтийско-американские клиперы – тогда и посмотрим, кто кому корму покажет!

* * *

Война встретила нас не громом пушек, а драными мешками с рисом. На деревянной пристани злой как чёрт вьетнамский офицер распекал шкипера грузовой лодки, тот в ответ лишь тыкал пальцем в подмокшие кули и виновато разводил руками. Из лопнувшего шва на причал сыпалось зерно, и двое солдат торопливо сгребали его горстями обратно в мешок. Чуть поодаль с баркаса сводили человека с густо окровавленной повязкой на бедре. Раненый хорохорился и пытался отпихнуть товарищей, чтобы идти самому, но с первого же шага побелел и мёртвой хваткой вцепился в чужое плечо.

«Юнона» осталась покачиваться на внешнем рейде. Соваться в мелкое речное устье, куда шмыгали местные плоскодонки, наш капитан наотрез отказался, да лоцман и не настаивал – показал безопасную банку для якоря и переправил нас к берегу на шлюпке.

Чжэн И уже оказался здесь и вёл переговоры с вьетнамским военачальником. Мы нашли их под широким тростниковым навесом над картой, края которой от морского бриза придавили увесистыми голышами. Увидев нас, пиратский адмирал жестом пригласил меня занять место напротив офицера.

Вьетнамец выглядел измотанным, через всю его скулу тянулся свежий, ещё не сошедший струп. Поднявшись для приветствия, он невольно придержал левой рукой перевязь – судя по всему, недавнее дело досталось ему недёшево. За его плечом стоял военный писарь, сносно изъяснявшийся по-китайски, а наш служащий переводил мне уже с китайского на английский.

Этот двойной телеграф превращал каждую фразу в долгую процедуру, да ещё за спиной без конца грохотали мешки и переругивались грузчики, на которых офицер то и дело нервно оглядывался.

– Сиамский караван уже в море? – сразу взял быка за рога Бао.

Военный переводчик ответил без заминки. Большой конвой засекли к западу отсюда: сначала весть принесли рыбаки с береговых постов, а затем за сиамцами увязалась быстрая дозорная лодка. Последний гонец прибыл вчера после заката.

– Сколько вымпелов?

Офицер назвал цифру, но тут же поправился: в плотном строю паруса перекрывали друг друга. В итоге сошлись на том, что судов больше двух десятков, считая конвой. Боевые джонки шли в авангарде и в хвосте колонны, зажав неповоротливые транспорты в коробочку.

– Где они собираются разгружаться? – спросил я.

Вьетнамец положил палец на изрезанный берег у Кампота. Там сиамский корпус держал оборону против войск Нгуенов и остро нуждался в порохе, свинце и свежих штыках. За приготовлениями каравана следили давно, и теперь подвернулся идеальный шанс перехватить жирный куш прямо на воде, пока груз не ушёл в сухопутные полки.

Оружейный конвой с доставкой почти на дом! Именно ради такого случая я и вписался в эту пиратскую кампанию.

Офицер поинтересовался боевыми возможностями моего корабля. Тут я благоразумно передал слово капитану «Юноны», сошедшему на берег вместе со мной. Тот придирчиво допросил лоцмана насчёт глубин и банок, после чего сразу отмёл идею лезть в прибрежное мелководье: чесать брюхо о чужие рифы в наши планы не входило. Вместо этого капитан предложил связать боем сиамские корабли прикрытия со стороны открытого моря, пока юркие китайские джонки будут потрошить транспорты.

Бао тут же ухватился за эту мысль: чтобы его абордажники спокойно навалились на купцов, кто-то должен оттянуть на себя флагмана охраны. Помудрив над картой, капитан с молодым пиратом быстро набросали диспозицию: «Юнона» и две самые крупные китайские джонки бьют с мористой стороны по эскорту, остальные четыре режут строй транспортов, а четвёрка лёгких вьетнамских судов перекрывает мелководный проход вдоль самого берега, чтобы никто не улизнул под шумок.

– На ваших судах только пехота? – уточнил я у вьетнамца.

– Там и солдаты, и опытные кормчие с матросами, – перевёл служащий.

– Отлично. Потому что нам понадобятся призовые партии, чтобы увести отсюда захваченные транспорты.

Офицер выдал длинную тираду, которую Чжэн И заставил повторить дважды, прежде чем перевод дошёл до меня: людей на призовые команды выделят с берега, но задерживаться в море нельзя. Армии Нгуенов требовались трофеи в целости и сохранности, а не эффектный фейерверк из горящих сиамских кораблей.

Чжэн И тяжело опёрся кулаками о край стола:

– Если транспорты уйдут, твоему генералу будет плевать, сколько охранных джонок мы пустили на дно.

– Значит, сделаем так, чтобы никто не ушёл, – резюмировал я.

Когда переводчик довёл мою реплику до конца цепочки, понурый вьетнамский офицер впервые за весь разговор криво улыбнулся.

Про мои ракеты он выслушал с живым интересом, но я сразу сбил лишний оптимизм: чудес меткости ждать не стоит. Летит эта штука далеко, воет страшно и шороху на палубе наводит знатного, но уложить её точно в конкретную мишень не выйдет. Так что пускать ракеты мы будем только на сближении, пока наши собственные абордажники не сцепились с противником борт о борт.

Бао поставил палец на деревянную фишку, обозначавшую головной корабль сиамского охранения:

– Прежде чем мои парни пойдут на грузовые суда, вот этим ребятам нужно устроить хорошую головную боль.

– Тогда придержи свои джонки на кабельтов позади, пока мы не отстреляемся ракетным залпом.

Молодой пират послушно сдвинул фишки. Капитан «Юноны» попросил оставить ему ещё пару румбов чистой воды для разворота под бортовой залп, и Бао снова подправил строй на карте.

Намеченный было курс лоцман забраковал – прямо по курсу торчала песчаная коса. Пришлось сместить линию нашего захода ещё немного мористее. С тактикой разобрались; настало время обсудить самый приятный пункт программы – делёж шкуры неубитого сиамского медведя.

– А теперь давайте про оружие, – сказал я.

Вьетнамский офицер мгновенно ощетинился и отчеканил что-то сухое и официальное. Через двойное сито переводчиков до меня дошло следующее:

– Все захваченные военные грузы сначала поступают в распоряжение чиновников государя для описи. Забирать оружие прямо с палуб до казённого учёта строго запрещено.

– Да я вроде и не собирался рассовывать мушкеты по карманам сюртука. Пусть ваши писари считают, сколько влезет, но после учёта я хочу получить свою долю без бюрократических проволочек.

Тут своё веское слово вставил Чжэн И. По союзному договору с Нгуенами твёрдая доля любых морских трофеев отходила китайцам, и спорить с хозяином целого пиратского флота раненый офицер не рискнул. За участие «Юноны» и ракетный сюрприз адмирал согласился уступить мне пятую часть от общего куша своей эскадры. А если годных стволов и пушек окажется больше, я получал право первым выкупить излишки из китайской доли по сходной цене.

– Только чур, рис и тухлую рыбу мне в пай не записывать, – сразу обозначил я позицию. – Беру исключительно ружьями, исправными пушками и порохом со свинцом. Сначала выгребаю свою пятую долю, остальное докупаю серебром.

– А если все захваченные ружья потребуются армии его величества? – прищурился вьетнамец.

– Значит, столкуемся по тем стволам, которые останутся в доле Чжэн И. Я не собираюсь оставить ваших солдат безоружными.

Офицер вполголоса переговорил с пиратским адмиралом. Наш служащий и военный писарь синхронно заскрипели кисточками по бумаге; затем китайский и вьетнамский тексты соглашения долго и нудно сверяли через обоих переводчиков, а мне вслух зачитали английский конспект. Свой автограф с графским росчерком я поставил только после того, как туда отдельным пунктом вписали моё приоритетное право выкупа оружия из пиратской доли.

Двадцать процентов от китайского пая! Звучит солидно – ещё бы заранее заглянуть в сиамские коносаменты и узнать, сколько это будет в штуках. Главное – после боя первым оказаться у трофейных ящиков, пока мои предприимчивые союзники не растащили самые сливки.

Прощаясь, вьетнамский офицер торжественно сообщил, что в реляции государю Нгуен Аню непременно укажут и доблестных моряков Чжэн И, и русский корабль.

Я на миг в красках представил, какие глаза будут у чиновников в Петербурге, если до них когда-нибудь дойдёт депеша из далёкого Индокитая: ушёл, понимаешь, граф Федор Толстой в кругосветную экспедицию с Крузенштерном, по дороге списался на берег, а теперь в Сиамском заливе командует пиратской эскадрой на службе у вьетнамского императора. Настоящий Федя от такой детали биографии точно пришёл бы в телячий восторг.

Впрочем, местному командиру было не до моих светских фантазий. Он подозвал лоцмана, заставил ещё раз пройтись пальцем по проливам между островами, а затем велел кликнуть старшину с той самой дозорной лодки, что вела караван.

Вот этого парня я слушал в оба уха. По словам разведчика, конвой шёл рваным темпом: ходким судам то и дело приходилось травить шкоты и сбрасывать ход, поджидая пузатые тихоходы. Между бортами постоянно сновали посыльные лодки. На одном крупном транспорте палуба была чёрной от солдатских голов, на другом разведчик приметил штабеля длинных заколоченных ящиков под усиленной охраной. Что именно лежало под крышками, с воды, понятно, не разглядишь, но к сундукам с рисом обычно не приставляют часовых с мушкетами.

– Как же они вас к себе на пушечный выстрел подпустили? – полюбопытствовал я.

– Так мы под драным парусом шли, сети в воду травили, – ухмыльнулся старшина. – Кому какое дело до нищих рыбаков?

Бао перекинулся с ним ещё парой быстрых фраз на местном диалекте, после чего припечатал ладонью узкую горловину пролива на карте:

– Если курс не сменят, встретим их прямо здесь. А свернут в обход – дозорные лодки подадут сигнал дымом.

– Давайте только сначала убедимся, что это основная колонна, – вставил я. – Будет очень обидно разнести в щепки чужой арьергард и выяснить, что все мои будущие ружья спокойно уплыли соседним фарватером.

За столом дружно грохнули. Улыбнулся даже раненый вьетнамец, который поначалу косился на меня как на заморского купчишку, путающегося под ногами у военных.

* * *

В сумерках Бао устроил последний инструктаж для своих капитанов прямо на прибрежном песке. Я постоял рядом, благоразумно не встревая без нужды. Молодой командир прутиком начертил на мокром песке контуры островов, разложил ракушки вместо кораблей и заставил каждого капитана показать свой манёвр. Когда один из лихачей предложил срезать угол вплотную к рифам, лоцман молча размазал его линию босой пяткой и прочертил новую – по глубокой воде.

Тем временем к якорной стоянке подошли четыре вьетнамские военные джонки. Сидели они в воде низко, зато над фальшбортами торчал целый частокол пик и ружейных стволов. На головном судне офицер охрип, пытаясь загнать пехоту на банки: солдаты облепили борт и во все глаза таращились на диковинную для них трёхмачтовую «Юнону».

У нас на палубе старый пиротехник в десятый раз перепроверял укладку своего взрывоопасного хозяйства. До самого боя ракеты оставались в наглухо закрытых ларях. Служащий вместе с подручным мастера провёл финальную ревизию и протянул мне бумажку с отчётом: двадцать четыре штуки, все в полной боевой готовности.

Капитан позвал меня на батарейную палубу. Пушкари уже разнесли шомпола и банники, уложили кранцы первых выстрелов. Капитан показал мне выгороженный мешками с песком пятачок для ракетных станков и велел боцману приставить к китайцам двух расторопных матросов – чтобы и с подноской помогали, и под откат собственных пушек в дыму не угодили.

– Как надумаете пускать свои шутихи, Ваше сиятельство, сперва маякните мне, – строго предупредил капитан. – Мне нужно держать судно так, чтобы ваш огонь в наши собственные паруса не задуло.

– Сначала выведите нас на дистанцию, а там поглядим, кто подставится первым.

– Я скажу, когда вам будет можно стрелять. Пока союзные джонки крутятся под бортом – никаких пусков ракет.

– Договорились.

Бао поднялся к нам на борт уже в полной темноте. Следом за ним по штормтрапу взлетел его старший капитан, шепнул последние донесения от береговых постов и тут же скользнул обратно в шлюпку. При молодом командире остался только сигнальщик для связи с эскадрой да лоцман – тому завтра предстояло провести нас через лабиринт отмелей, которые на моей английской карте значились абсолютно чистой водой.

Черныш встретил ночных гостей с таким бурным восторгом, будто всю жизнь мечтал пойти в пираты. Ларчик открывался просто: Бао прихватил с берега свёрток с жареной рыбой и, пока здоровался с вахтенными, беспечно держал его на уровне собачьего носа.

– Только с костями не давай! – вовремя перехватил я инициативу.

Тау тут же конфисковал рыбу, ловко выбрал хребет с мелкими костями и только после этого скормил филе псу. Черныш мгновенно пересмотрел приоритеты и перешёл нести караульную службу к маркизцу.

Бао привалился спиной к переборке возле моей каюты:

– Завтра будет жарко. Сегодня в маджонг играть не станем.

– Что, боишься продуть остатки казны перед боем?

– Боюсь, что ты всю ночь будешь пересчитывать моё серебро, а утром проспишь сиамцев.

Оба от души посмеялись. Потом мы уже серьёзно прошлись по списку капитанов, которым предстояло брать транспорты на абордаж. Бао знал подноготную каждого: кто хорош в рукопашной свалке, а кого лучше придержать на коротком поводке возле «Юноны». Одного рубаку он специально поставил во второй эшелон – иначе тот вцепится клещом в первую же лоханку, а главные призы тем временем уйдут у него из-под носа.

– На большой транспорт с ящиками сам пойдёшь? – спросил я.

– По обстановке. Мои парни и сами не промах.

– Я, знаешь ли, тоже не нанимался весь бой разглядывать чужую драку в подзорную трубу.

Бао сразу посерьёзнел:

– Сперва отработают твои ракеты и пушки. А когда дело дойдёт до сабель – посмотрим, где понадобятся свежие люди.

– Наш капитан выделяет мне баркас и четверых матросов. На руле будет Тау. Если на каком-то борту станет совсем тесно – подскочим на подмогу.

Это добро я заранее вытряс из капитана: он согласился отпустить со мной шлюпочную команду, как только закончится артиллерийская дуэль и начнётся свалка. Тау с лоцманом ещё засветло обшарили на ялике окрестные островки, так что теперь нам с Бао оставалось лишь условиться о сигналах сбора.

– Только без самодеятельности, – строго напомнил молодой пират. – В пороховом дыму наша джонка и захваченная сиамская с воды на одно лицо. Сперва дождись моей отмашки.

– Ладно, командуй, адмирал. Маякнёшь, куда причаливать.

На том и порешили. Оставалось самое нудное на любой войне – дождаться утра. С этим было сложнее всего: неуёмный Федька в крови уже вовсю требовал абордажной сабли, порохового чада и вражеской палубы под сапогами.

На ночь выставили усиленные вахты и заранее выбрали слабину якорного каната. В каюте я ещё раз проверил кремни на пистолетах, провёл пальцем по лезвию сабли и завалился на койку, даже не притронувшись к ларцу с маджонгом.

* * *

Подняли нас задолго до рассвета. На берегу ещё тускло мерцали сторожевые костры, когда на баке «Юноны» заскрипел шпиль и якорь пополз из ила. Китайские джонки бесшумными тенями снимались следом, держась плотной стаей за нашей кормой. Вьетнамский отряд отвернул раньше – им предстояло занять засадную позицию в мелководных протоках у самого берега.

Утренний бриз едва тянул. Паруса то надувались, то сонно хлопали по рангоуту, и нашим плоскодонным союзникам то и дело приходилось налегать на длинные вёсла. Примостившийся на юте рядом с капитаном лоцман знаками указывал курс между мохнатыми зелёными шапками островов. Мы крались мористой стороной, старательно обходя подозрительные светлые пятна отмелей.

Около полудня из-за дальнего мыса выскочила дозорная лодка. Дозорные отчаянно размахивали пёстрой тряпкой; Бао лично перегнулся через фальшборт и принял доклад на голосе, а затем на палубу по штормтрапу взлетел гонец со свежими вестями: караван идёт полным ходом, авангард охранения уже обогнул соседний остров!

Капитан тут же крикнул марсовому на салинге смотреть в оба. Тау, до этого неподвижно стоявший на корме, повернул ко мне украшенное татуировкой лицо:

– Они нас видят?

– Пока нет, мыс закрывает. Но через четверть часа вылезем как на блюдечке.

Я прижал к глазу окуляр подзорной трубы, ловя узкий просвет чистой воды за каменной грядой. Секунду спустя из-за зелёного склона выплыл первый ребристый парус. За ним – второй, третий, четвёртый…

А вот и наши клиенты!

Когда «Юнона» выкатилась из-за острова на открытую воду, перед нами развернулась вся картина: сиамский караван растянулся по заливу длинной нестройной кишкой. Между высокими мачтами крупных транспортов путались мелкие судёнышки; корпуса то сливались в одно пятно, то расходились, так что пересчитать их по головам удалось далеко не сразу.

На головной джонке отчётливо чернели пушечные порты. Она шла на порядочном отрыве от первого пузатого купца, расчищая дорогу. Ещё один боевой корабль прикрывал центр растянувшейся колонны, а третий плёлся в арьергарде.

В общей сложности мы с капитаном насчитали двадцать пять вымпелов: три корабля эскорта и двадцать два транспорта! На одном палуба между надстройками буквально кишела от солдат – в линзе трубы они сливались в сплошную тёмную кашу. Соседний транспорт сидел в воде по самый планширь, а на его корме под плетёными циновками громоздились те самые вожделенные ящики.

Что ж, ради такого приза определённо стоило тащиться на другой конец глобуса!

Бао молча протянул руку за моей трубой. Долго и сосредоточенно вглядывался в строй сиамцев, затем коротко бросил пару фраз своему связному и спровадил того в шлюпку. Вернув мне трубу, молодой пират указал на перегруженный войсками транспорт сразу за головным кораблём охраны:

– Вот там пехота.

– Вижу. Как сельдей в бочке.

– Сейчас они спокойно держатся за фальшборт и ждут берега. А когда мы отсечём их охрану – пусть попробуют попрыгать в воду и плыть с мушкетами.

На гафеле «Юноны» взвился условный сигнал. Две большие джонки плотнее прижались к нам, а остальные четыре веером пошли на перехват середины каравана. Одновременно со стороны берега, из-за зелёных мангровых зарослей, высыпали косые паруса вьетнамцев. Впрочем, дистанция была ещё приличной – при желании мы вполне могли положить руль на борт и сделать вид, что просто гуляем по заливу.

Капитан повернулся ко мне с непроницаемым лицом:

– Начинаем концерт, Ваше сиятельство?

Я ещё раз окинул взглядом тяжёлые, грузные корпуса транспортов. Где-то там, в душных трюмах под циновками, лежали кремнёвые ружья для короля Камеамеа и бронзовые пушки для фортов в Калифорнии. И прямо сейчас весь этот бесценный инвентарь находился в совершенно не устраивающих меня руках.

– Начинаем!

Капитан рявкнул команду на руль и велел ставить брамсели. Бао спокойно следил за манёвром со шканцев, не путаясь под ногами у матросов. На головной сиамской джонке, похоже, наконец-то протёрли глаза и сообразили, что навстречу им идёт отнюдь не рыболовецкая артель.

Я приткнул подзорную трубу в гнездо у нактоуза и скинул лёгкий сюртук, оставшись в одной свободной рубахе, не стеснявшей плеч. Привычным движением проверил посадку пистолетов за поясом, чуть сдвинул ножны сабли и шагнул к ракетным станкам.

Старый пиротехник уже дежурил у направляющих с тлеющим фитилём в руке. Его подручный замер над приоткрытым ларём, не сводя с меня глаз в ожидании отмашки. Расчёт был готов.

Переводчику я строго-настрого велел держаться за моей спиной у трапа и не высовываться под пули: о жестах мы со стариком, конечно, договорились, но остаться в разгар боя глухонемым мне совершенно не улыбалось. Тау тем временем под недовольное ворчание и протестующий лай отволок Черныша в мою каюту, запер дверь на ключ и вернулся к рострам проверять тали нашей шлюпки.