Текст книги "Исповедь кочегара"

Автор книги: Игорь Андреев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Зачарованный зритель остолбенел и молча наблюдал за невероятной картиной до тех пор, пока дерево не начало падать с характерным хрустом. Глухой удар идеально ровного ствола о сырую землю вывел наблюдателя из личного транса. Работа бензопилой продолжилась в полной мере. Тем временем перепуганный зрелищем соучастник подошёл ближе и стал рассматривать низкий пень, где совсем недавно стояло высокое дерево. Место среза было тёплым. Не исключено, что температура поднялась от механического трения цепи бензопилы о древесину, но был ещё один необъяснимый фактор. Из места спила сочилась тёмно-бурая липкая смола. Присев на корточки и положив ладонь на пень, он почувствовал пульсацию, ту самую, которая выталкивает из древесины бурую жижу. Ладони измазались тёплыми выделениями, потерев их между собой, соучастник увидел, что это не что иное, как самая настоящая кровь.

– Эй! Юный натуралист! Ты что, озверел совсем?! Проблем хочешь заработать? Мы тут не грибы собирать приехали. Хватай метровки и тащи в кузов!

Грубый упрёк водителя отвлёк соучастника от личных размышлений. Он посмотрел на человека с бензопилой и увидел, что его руки, одежда, лицо, бензопила – всё измазано кровью!

– Шевелись, имбицил! – снова рявкнул злой водитель.

Ничего не оставалось, как повиноваться. Потерянный в своих собственных противоречиях, соучастник схватил метровку и покатил к машине. Диаметр ствола был не маленьким, да и вес метровки тоже.

Оказывается, очень сложно их транспортировать к машине. А про то, чтобы в одиночку забросить добычу в кузов, не было даже речи.

– Слишком тяжело. Режь, пожалуйста, метровки пополам, – сказал соучастник водителю, когда вернулся за очередным бревном.

Человек с бензопилой даже ухом не повёл.

– Ты слышишь меня?

– Не скули, а таскай активнее, по окончанию вместе всё забросим!

Грубая реакция испортила настроение помощнику и, затаив обиду на склочного товарища, он молча продолжил толкать свой тяжкий груз. Обиженный муравьишка пообещал себе припомнить упёртому водителю сложившуюся ситуацию при первом же возможном случае и продолжил катить неподъёмное бревно.

Бурая слизь сочилась не только из пня, она плотно покрывала места спилов на всех брёвнах. Этот паренёк был не из впечатлительных, но то, что он видел как-то не вязалось с реальностью. Водитель уже заканчивал с расчленением первого дерева. Пила затихла.

– Андрей, ты не замечаешь ничего необычного? – спросил сообщник у водителя.

– Я замечаю, что ты сегодня явно не выспался и с самого начала нового дела ползаешь, как улитка. Давай включай мозг и принимайся за дело.

– Нет, я не о том. – Паренёк засмущался, опасаясь насмешки водителя. – Просто всё вокруг в крови. Ты видишь это?

– Что?! Снова обожрался своими обезболивающими таблетками? Сходи наконец-то к стоматологу, пока кони не двинул.

– Да нет же, я сегодня только одну принял, галлюцинации от такого количества препарата исключены.

Наш муравьишка в панаме не только скромный, а ещё и трусливый. Ему было уже двадцать три, а он ещё ни разу в жизни не был у стоматолога. Две нижние шестёрки (если выражаться врачебным языком) были насквозь прогнившие, и без обезболивающих таблеток он уже просто не мог ни есть, ни спать. Утро начиналось не с утреннего туалета, а с таблетки.

А на прошлой неделе у нашего трусишки был семейный пикник, на котором главным блюдом был сочный, жилистый шашлык. Мясо, ясное дело, щедро понабивалось во всевозможные прорехи в зубах и просто между ними, тем самым создавая дополнительное давление.

Зубы разболелись со страшной силой, а тут ещё, как назло, Андрей вызывает на, мягко сказать, дополнительный заработок. Приняв таблетку, он отправился в путь. Боль не унималась и мешала работать.

Было принято решение принять ещё одну таблетку. Эффект отсутствовал. Наплевав на все предостережения, прописанные в инструкции, он принимает волевое решение и принимает ещё две таблетки разом поверх первых трёх! Боль прошла, но на замену ей пришли оранжевые и фиолетовые круги, пляшущие перед глазами. В тот день он доработал с трудом, усталость и насмешки Андрея очень мешали трудовому процессу.

– У тебя глюки, дружище. Никакой крови нет.

– Ну как же, а твоя одежда? Твои руки?

– Я весь в опилках, но не в крови. Твою мать! Угораздило же тебя поймать кайф в такой ответственный момент. Ладно, бери метровку с одной стороны, а я – с другой.

Андрей фыркал и всячески источал недовольство, но всё же помогал грузить добычу. Солнце уже поднялось достаточно высоко, и основная часть мрака благополучно рассеялась, но густая листва исправно скрывала всё небо. Лишь пара бледных лучей достигала земли.

Фонари больше не требовались.

Таким же образом было уничтожено и порезано на куски ещё четыре дерева. Когда «хабарница» была полна, лесные воры смотали удочки, затянули кузов брезентом, чтобы постороннему глазу не был виден улов, и двинулись в обратный путь.

Паренёк в панамке внимательно рассматривал свои руки, одежду и водителя.

– Что, всё ещё держит? – поинтересовался водитель.

– Говорю тебе, это не передозировка, это что-то другое. Может, это сорт дерева такой? С красными живительными соками.

– Нет. Это обычная ольха, да и только.

Наступила тишина, лишь грохот двигателя был слышен. В поле видимости показался выезд из леса. Если в лесу был сказочный полумрак, то выезд из леса зиял светом в конце туннеля. Пассажир молча продолжал рассматривать свои руки и тем самым раздражал водителя. Но как только машина пересекла границу и выехала из лесного

полумрака на утренний свет – кровь исчезла! Глаза пассажира расширились от удивления, он вращал в недоумении ладонями и рассматривал себя и водителя в поисках бурой смолы, но ничего не находил.

– Стой! – завопил пассажир.

Водитель дал по тормозам и повернулся к соучастнику, чтобы спросить, в чём дело, но тот уже выскочил из кабины. Словно матёрый рекрут, пассажир забрался в кузов и откинул брезент. Брёвна были на месте, а вот сочащаяся кровушка с мест спилов пропала, будто никогда её и не было. Следом запрыгнул и водитель.

– Что такое?

– Кровь пропала, – прошептал пассажир с растерянным выражением на бледном лице.

– Поздравляю, тебя наконец-то попустило. Зубики хоть не болят?

Паренёк в панаме лишь отрицательно покачал головой.

– Вот и славно. А теперь сел на место и едем на базу, а то и так много времени из-за тебя потеряли.

Соучастник чувствовал себя обманутым, бедной жертвой чьего-то глупого и несмешного розыгрыша. Край брезента был закреплен, и с отрешённым видом паренёк в панаме залез на пассажирское сиденье и захлопнул дверь.

Машина катилась вниз по склону, грунтовая дорога пролегала через поле. На том месте, где была сделана остановка, стоял демон в дорогом костюме и с довольным видом закатывал рукава. Он провожал удаляющуюся машину взглядом и улыбался.

– Смута в сознании одного успешно посеяна. Осталось закрепить успех ещё одной звуковой галлюцинацией во время распила добычи на базе, и тыл будет окончательно прикрыт. После индивидуального представления дадим мальчику переварить увиденное и услышанное.

Уверен, что за это время он не один час проведёт в размышлениях о случившемся, и тут метастазы безумства безвозвратно проникнут в самое сердце здравомыслия, после чего человек превращается в легко внушаемый пластилин.

А пока этот хлюпик будет вариться в собственных размышлениях, мы с Каем и нашим новым солдатом выполним ещё одно дельце. Как раз проверим на что он годен.

Монолог демона был окончен, машина скрылась из виду, Солнце поднималось всё выше, подходило время обеда.

ГЛАВА 10

ЛОГОВО КАИНА

– Иван, куда мы направляемся? Хоть намекни, интриган ты эдакий.

Кай шагал по улице, ориентируясь лишь по подсказкам демона. Ни малейшего понятия, как далеко лежит их маршрут, он не имел.

– Терпение, мой друг, терпение. Где наш третий товарищ?

– Сказал, что будет ждать на перекрёстке, возле парка.

– Чудно, – улыбнулся демон.

***

– Куда мы пришли? – спросил наркоман у Кая.

– Куда мы пришли? – спросил Кай у демона.

– Позвони в звонок и всё узнаешь.

– Сейчас узнаем, – пожал плечами Кай и позвонил в дверь.

Первая попытка закончилась ничем.

– Звони ещё, он дома.

Очередной звонок был более настойчивым.

– Можешь помахать ручкой, на вас, ребятки, смотрят.

Кай улыбнулся и помахал.

Дверь отворилась, на пороге показался ничем не приметный мужчина. Разве что – его взгляд. Он был, как у орла, сосредоточенный, внимательный, примечающий все мелочи взгляд.

– Я вас слушаю, молодые люди. Вы к кому?

– Э-э, добрый день. Наверное, к вам.

– Чем могу помочь?

– Чем он мне может помочь?! — раздражённо вопрошал Кай у своего личного демона.

– Он может помочь тебе сократить твой нелёгкий путь на одну ступень.

– Об этом я уже догадался. Но как мне быть дальше? Что сказать? А самое главное, что он сделал? За что он должен умереть?

– Как за что? – удивился демон. – Разве ты его не узнал?

– Нет.

– А так?

В голове Кая заиграла «Экзекуция», но не с начала, а уже с доброй её середины. Больше никаких объяснений нашему герою не потребовалось, он со злостью ударил стоящего на пороге мужчину ногой в живот, да так сильно, что тот сложился пополам и закатился внутрь.

– Заходи и закрой за собой дверь, – сказал Кай, обращаясь к наркоману.

Настороженный соучастник ещё никогда не видел Кая в таком возбуждённо-сосредоточенном состоянии. Решив не испытывать судьбу, чтобы не попасть под горячую руку, он всё выполнил и направился за Каем.

Тем временем, Кай заволок ничего не понимающего хозяина в кухню.

– Что вам надо? – захрипел хозяин. – Если денег, то вы ошиблись адресом. Здесь денег нет и, скорее всего, никогда не будет.

– Нет, деньги нам не нужны.

– Тогда не понимаю, зачем вы ввалились в мою скромну берлогу?

Наркоман тоже внимательно ждал ответа от Кая, так как не понимал, что именно они тут делают.

Кай позвонил ему, назвал место и время, где он должен его ждать, и попросил не опаздывать, так как дело не терпит промедления.

– За раскаянием, – Кай продолжал мутить воду.

– Чего?! – прыснул смешком хозяин. – За каким ещё раскаянием?

– За посмертным, – серьёзное лицо Кая давало понять хозяину, что эти двое не шутят.

– Эй, полегче, хорошо? Давай всё по порядку решим. Я не хочу проблем.

Мужчина занервничал. Изначально внимательный взгляд полностью изменился, сейчас бегающие перепуганные глазки заблестели и ни на секунду не останавливались на одной точке.

– Сядь, – тихо приказал (именно приказал) Кай и поставил перед

хозяином дряхлый стул со спинкой.

Обстановка в комнате была следующая: холодильник, старенькая газовая печка, грязная раковина, стол, два стула. Всё это стояло на выцветшем деревянном полу. Доски давно рассохлись и противно скрипели, снизу на гостей смотрели тараканы из добротных половых щелей. На столе был жалкий недоеденный обед, состоящий из пустой яичницы. В пепельнице тлела сигарета без фильтра.

Кай всё это резко смахнул со стола. Перетащил стол в центр кухни, сел на стул и снова, но уже жестом, приказал сесть хозяину. Тот не решался, но толчок в спину со стороны второго пришедшего, вынудил всё же сесть.

– Итак, продолжим наш разговор, – Кай сплёл пальцы рук и положил их перед собой на стол, – меня не интересует твоё имя, но нам нужно как-то к тебе обращаться. Ты не еврей часом?

– Нет.

– Вот и славно, потому что твоя кличка на время нашего с тобой разговора будет – Обрез. Моё решение окончательно и обжалованию

не подлежит.

Как только прозвучало слово «обрез», хозяин убогой квартиры изменился в лице, хотя старался не подать виду.

– Возможно, ты спросишь меня, почему я не поинтересовался твоим именем, я отвечу. – Кай вёл себя властно, он с самого начала

занял ведущую позицию и уверенно продолжил говорить. – Да потому, что ты не достоин имени! Твой сучий поступок заслуживает исключительно клички. И чем больше ты отпираешься от неизбежности чистосердечного раскаяния, тем сытнее вскармливаешь внутри меня негодование.

Обрез задумался над словами молодого оратора, скрупулёзно переваривая каждую фразу. Было видно, что этот человек шутить не станет. Несмотря на столь юный возраст, он зарекомендовал себя безоговорочным лидером, хозяином положения. А этот второй был лишь прихвостнем, личным помощником.

Для Обреза осталось без ответа два вопроса: откуда он знает?

И как много он знает?

Жизнь научила Обреза держать язык за зубами и никогда не оставлять свидетелей. Его жизненное убеждение – знают двое, знают все.

Эта фраза загадочным образом настолько въелась в скудный, по-

ражённый слабоумием мозг, что он вёл скрытное существование одиночки-отшельника.

– Не понимаю, о чём речь, – Обрез уставился в одну точку и, выбрав оборонительную позицию, решил отмолчаться.

– Последний шанс сбросить тяжкий грех убийства с жалких остатков совести.

– Значит, так! – Обрез вскакивает со своего места, упирается в стол ладонями и, чувствуя, что его припирают к стенке, пытается огрызнуться в надежде спасения. – Это у вас, шпана, последний шанс, чтобы унести отсюда свои малолетние задницы…

Обрез остановился на полуслове, когда услышал щёлкающий металлический звук. Он обернулся, чтобы посмотреть, чем же занимается второй гость, что остался за спиной, но по воле случая обернулся не в ту сторону. Обрез повернул голову и посмотрел через правое плечо, но никого не увидел, зато ощутил обжигающую боль в левой ладони.

Крик боли вырвался из горла хозяина. Стоило Обрезу отвернуться, как ассистент Кая всадил нож в левую руку выражающему возмущение хозяину. Нож прошёл сквозь ладонь и встрял в деревянный стол.

– Если ты не хочешь начинать, – сказал Кай, будто ничего и не случилось, – тогда начну я.

Под покровом ночи ты, как последний вор, вошёл в чужой дом.

Пробравшись в спальню хозяина, кстати, очень хорошо ориентируясь в темноте, из чего могу сделать вывод, что в этом доме ты был не впервые, ты достал обрез (отсюда и кличка для тебя) и выстрелил в спящего мужчину. Проснулась девушка и встретила свою смерть из второго заряда дроби. После этого пришла маленькая девочка, а ты хладнокровно перезарядил оружие и выстрелил в маленькое, ни в чём не повинное существо!

Глаза наркомана широко раскрылись от услышанной информации.

– А теперь, – Кай продолжил, – присядь на стул и растолкуй нам, кто был этот мужчина и что такого он сделал, что ты даровал ему и его

семье преждевременную смерть?

– Это правда? – прошептал Каю на ухо удивлённый наркоман.

– Правда, – ответил Обрез, услыхав шепчущихся гостей.

– Ну ты и мразь, – наркоман двинулся к Обрезу с очень серьёзными намерениями.

– Погоди, – Кай успел схватить напарника за руку, которой он уже полез за вторым ножом, – пускай сначала обоснует свой поступок.

Наркоман недовольно фыркнул, выхватил свой нож из руки Обреза и ушёл вглубь квартиры.

– Я тебя слушаю, – Кай откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

Обрез держал раненную руку здоровой и бережно прижимал к своей груди. Поначалу он тянул время, ссылаясь на боль, но Кай был неприступен и сдержанно ждал, пока разыгрываемая сцена закончится.

– Когда родители были живы, – тихо начал Обрез, – всё было нормально. Мы существовали как обычная, нормальная семья. Но настал тот день, когда автомобильная авария забрала их в один день, в одно мгновение. Мне было двадцать, Диме – семнадцать. С помощью соседки, которая разбиралась в этих вопросах, я оформил опекунство, чтобы Диму не забрали в интернат. Я бросил учёбу и пошёл работать.

Вдруг на кухню вернулся наркоман с йодом и мотком бинта. Он грубо отдёрнул руку Обреза и залил йод прямо в открытую рану. Бросил ему в лицо бинт и сказал:

– Прощения просить не буду, потому что я сделал это умышленно. Очень надеюсь, что тебе сейчас больно.

Лицо Обреза скривилось от боли, но он ни звука не проронил и аккуратно начал бинтовать руку.

– И на том спасибо, – улыбнулся Обрез.

– Ты не отвлекайся, этот Дима – это тот, кого ты грохнул?

– Да.

– И кем он тебе приходился?

– Братом.

– Кай, можно я его прямо сейчас…

– Нет! – Кай оборвал наркомана на полуфразе.

– Прости, пожалуйста, моему товарищу его несдержанность, он сегодня явно не с той ноги встал. – Кай с упрёком зыркнул на наркомана. – Будь добр, продолжай.

– На работу, говорю, устроился, – продолжил Обрез, не сводя глаз с наркомана, в его интонации слышалась неприкрытая угроза, – чтобы Дима продолжил учиться.

Наркоман принял немой вызов и показательно то складывал, то раскладывал нож-бабочку.

– Может хватит? – Кай перебил Обреза, сверля наркомана осуждающим взглядом.

Наркоман разложил нож, глядя на Обреза, показательно провёл лезвием ножа себе по горлу и бесшумно, словно тень, вышел из кухни.

– Прости ещё раз, – сказал Кай, – не знаю, что сегодня на него нашло.

– Да ничего, я его понимаю. Не каждый день услышишь такие откровенные рассказы из уст убийцы.

В общем, пошёл же я работать. Работал грузчиком в цветочном

супермаркете. Работал тяжко, основным товаром были грунт для цветов, всевозможные удобрения и так далее.

Дима успешно оканчивает учёбу и сразу после выпуска уезжает в Киев на практику. Говорил, что обязательно пройдёт практику, заработает денег и вернётся домой. На дорогу в столицу нужны были приличные деньги. Пришлось влезть в долги. Дима уехал, а я потом ещё полгода отрабатывал.

Когда долги были полностью отработаны, то стремление работать тут же пропало. Стимул в лице родного брата жил в столице и первые два года он даже не вспоминал про меня. Были мысли, что его уже и в живых нет. На почве переживаний и одиночества я начал крепко пить. Водка лилась рекой, я напивался до беспамятства. Начали появляться новые знакомые сомнительной внешности и происхождения. Это были коренные, зловонные, насквозь проспиртованные аборигены.

Просыпаясь в своей постели, я никогда не был дома один, на этой кухне круглосуточно творился квас-газ, менялись только участники скудного пиршества. Шумные игры в карты и домино под водочку раздражали соседей, но мне на тот момент было плевать на всех.

Потом я стал замечать, что из дома начали пропадать мои вещи.

На вопрос, где делся телевизор, мне ответили, что я водочку пью, но при этом не сбрасываюсь в общак, а так как взноса не было, то мы продали телевизор.

После этой дерзкой выходки совершенно чужих мне людей я осознал, что нахожусь на грани индивидуального краха. Мне пришлось

разогнать это гнилое кодло и объяснить в грубой форме сопротивляющимся, что здесь больше нечем будет полакомиться, лавочка закрыта. Захлопнув дверь, я в полной мере ощутил одиночество. Также чувствовалось гнетущее ощущение личного ничтожества, ненужности и бесполезности. Попытки снова устроиться на работу заканчивались

провалом, и я пошёл просить милостыню на местный рынок.

Ещё за год я превратился в самого настоящего отброса общества.

Но в один осенний день раздался звонок в дверь. Я открыл дверь, ожидая увидеть старых друзей, которые периодически ломятся в надежде, что я их впущу, но на пороге стояла пара голубков. С первого же взгляда я узнал Диму с какой-то девицей. А вот Дима меня тогда не узнал, виной всему была косматая борода и грязная одежда.

В итоге выяснилось, что Дима приехал в гости к своему брату, чтобы познакомить меня со своей невестой, но увидав меня в таком виде, попятился и брезгливо ушёл под предлогом, что забыл купить торт.

Но после того он так и не вернулся.

Через две недели после нашей встречи из Киева пришло письмо от Димы. В конверте была купюра в пятьдесят долларов и исписанный лист. В письме он рассыпался в извинениях, ссылаясь на растерянность от моего вида. Следующее, что я прочитал, оскорбило до глубины души. Как оказалось, Дима приехал со своей невестой, чтобы пригласить меня на свадьбу и забрать с собой на пышное мероприятие,

которое было организовано за большие деньги серьёзными людьми.

Но увидав меня, он, видите ли, испугался. Свадьба намечалась на следующий день после их визита и времени на то, чтобы привести меня в порядок у него не было, поэтому свадьба состоялась без меня.

Далее было расписано его положение в обществе. Как выяснилось, у него была хорошо оплачиваемая работа, своя квартира, ну и жена. Далее он писал, что теперь будет регулярно высылать мне деньги в помощь.

Всё это было до тошноты противно. Не знаю, что там себе придумал мой братец, но я твёрдо могу сказать, что он струсил ударить в грязь лицом перед своими новыми друзьями, а этими подачками пытался задобрить меня. Всё это дико разозлило меня, да так крепко, что я в тот же день бросил пить, а когда пришла трезвость ума – начал строить план мести.

Прошёл ещё год. За это время пришло много писем с подачками.

Особенно раздражало, когда в конверте, кроме денег, ничего не было.

Это выглядело как самая настоящая немая милостыня. Чёрт тебя дери, парень! Ты же родному брату весточку шлёшь. Разве так сложно черкнуть пару строк? Для меня это было дико.

Я из этих денег не тратил на себя ни копейки. А когда скопилась круглая сумма – я купил старый обрез у бывалого охотника из нашего дома. На тот момент я не мог внятно объяснить, на кой чёрт он мне нужен, но с каждым письмом, с каждым жалким взносом, чтобы откупиться от меня, мой гнев нарастал.

Прошёл ещё год, и мой уверенно стоящий на ногах братец приглашает меня в гости на дачу, которую он купил в нашем родном городе.

Его, видите ли, тоска гложет по родным землям. А теперь после покупки недвижимости на окраине за баснословные деньги будет приезжать со своей семьёй погостить на родину. Вот на такое семейное мероприятие я и был приглашён. Идти по приглашению очень не хотелось, но мне и не пришлось, Дима приехал за мной на дорогой машине прямо домой. Он приехал один. По пути к месту разговор выходил натянутым, Дима очень изменился, но я узнал, что у него уже есть дочка и благодаря жене-певице ему удалось устроиться работать на телевидение.

Званый ужин вышел вялым, всё было в рамках приличия. Дима в совершенстве познал такую добродетель, как гостеприимство, но это гостеприимство было как к уважаемому человеку, а не как к брату. И этот вечер был для меня, как разведка для финальной сцены.

После прощального чаепития Дима отвёз меня домой. Я ждал от него чего-то родного, какой-то ключевой фразы, мелкого жеста, который будет понятен только нам, но ничего так и не дождался, Дима стал для меня чужим человеком, и мы оба это прекрасно понимали.

Больше я не хотел иметь ничего общего с ним, и в эту же ночь я решился на месть.

– На убийство, – выкрикнул наркоман из соседней комнаты.

– Я спрятал обрез под плащ, – братоубийца проигнорировал колкость ассистента, чтобы не утратить нить разговора, – в карманы набрал патронов. Когда вышел из дому и шёл по улице, то чувствовал себя каким-то современным Родионом Романовичем, вот только задача у меня стояла иная – не забрать деньги, а наоборот, вернуть должок, возместить все убытки, которые я приносил Диме своим существованием.

Я пришёл на место, было около двух часов ночи. Дверь была почему-то открыта, мне даже разбивать окно не пришлось, я вошёл через парадные двери. Ну а потом я убил Диму и ушёл.

Чем ближе Обрез подходил к концу рассказа, тем тише становился его голос.

– Убил Диму, – продолжил Кай, глядя Обрезу прямо в глаза, – убил его жену Ирину, а когда в комнату вбежала их дочка, невинное дитя… Ты даже бровью не пошевелил, просто перезарядил оружие и выстрелил в хрупкое детское тельце, после чего выбросил все те деньги, которые тебе высылал брат, переступил через крохотный трупик и ушёл.

Обрез побледнел.

– Ты не можешь знать этих подробностей, – горло бледного хозяина сдавливал дикий испуг, – свидетелей не было. Ты медиум?

Кай поднялся со своего стула, перегнулся через стол и шепнул Обрезу на ухо:

– Мне всё это показал мой личный демон.

Серьёзное лицо Кая убедило Обреза в правдивости сказанных слов.

– Ты одержим!

– Тише, – улыбнулся Кай. – Частично ты прав, но мой демон указывает на плохих парней, которые заслуживают смерти, типа тебя, и это мне нравится. Ты убил родного брата, убил его жену и маленького ребёнка. По меркам Данте ты заслуживаешь седьмого круга ада, был бы своим человеком в компании убийц и насильников. Но не сегодня. После того, как твоя душа покинет тело, ты попадёшь в личный ад моего личного демона. Там ты будешь званым гостем, тебя встретит девушка, которую я когда-то любил. Но она меня предала, и я её жестоко умертвил. Можешь передать ей привет от моего имени. Ей умышленно не стирали память, как это сделали прежней смотрительнице. Сделано это для того, чтобы я не отказался делать то, что я делаю. В случае моего неповиновения мой личный демон убивает меня и бросает мою душу на растерзание бывшей. Какое же все-таки ужасное слово – «бывшая».

Она умерла от того же, отчего умер и я. Я повесил её на шнурке от своего кроссовка, как ранее я сам повесился на другом шнурке и пережил клиническую смерть. После этого посмертного приключения я вернулся не один. Отсюда мне пришла в голову свежая мысль.

У тебя обрез сохранился?

– Парень, ты либо молодой медиум-мститель со скрытыми возможностями и фантазией, богатой на выдумки, либо конченый псих, одержимый бесом, – сказал Обрез, ещё не до конца переварив всю чепуху, услышанную из уст Кая.

– Повторю вопрос: обрез остался или ты его сбросил?

– Да, остался. Храню его в память о моём поступке.

– Неси. Хотя нет. Идём вместе за ним.

Обрез встал и поплёлся в соседнюю комнату. Специально не обратив внимания на наркомана, который вырезал православный крест на выкрашенном белой краской наличнике, он дошёл до тумбочки, где когда-то стоял телевизор, и достал оттуда тряпичный свёрток. Кай перехватил свёрток из рук хозяина.

– Спасибо, дальше я сам. – Кай раскрыл старую ветошь и в его руках оказался тот самый обрез из сна.

– Патроны где?

– Там же, в тумбочке.

Кай наклонился и выудил из комода всего один патрон.

– У тебя будет одна-единственная возможность частично искупить вину перед своим братом, – сказал Кай и зарядил обрез. – Каким бы высокомерным не был Дима, в первую очередь, он был тебе братом. Он старался настроить свою жизнь, ещё и одновременно с этим помогал тебе, а то, что ты воспринимал его помощь как подачки – это уже полностью твоя проблема.

– На счёт три он выстрелит в тебя. Будь готов!

Кай еле заметно кивнул в знак благодарности и, наплевав на осторожность, вложил в руки Обрезу заряженное оружие.

– Один, – спокойно прошептал на ухо голос Ивана.

Дуло упёрлось Обрезу в подбородок.

– Два.

– А теперь бери судьбу в свои руки и сделай последний выбор, —

Кай отдал оружие Обрезу, тот продел указательный палец здоровой руки в кольцо со спусковым крючком и замер.

– А ты не перегибаешь с доверием? – наркоман стал в стойку и напрягся.

– Не боись, – улыбнулся Кай, – там всего лишь один патрон, а нас двое. Даже если всё пойдёт не по сценарию, то один из нас…

– Три!

Не дав договорить Каю, Обрез направляет оружие на оратора и стреляет. По своевременному предупреждению Ивана, Кай юлой закрутился в сторону с линии огня и упал на пол. Обрез попал в зеркало, которое рассыпалось на множество осколков. Находящийся за спиной стреляющего наркоман среагировал мгновенно и сразу же после выстрела всадил нож боковым ударом в шею Обреза по самую рукоятку и бросился к Каю.

– Живой? – с тревогой в голосе спросил наркоман.

– Живой.

– Герой, мать твою! Нашёл кому в руки заряженное оружие давать!

Уцелевшие ребята поднялись на ноги, поражённый ножевым ударом Обрез остался лежать. Он держался за горло и страшно хрипел, между пальцев сочилась тёмная кровь.

– Так тебе и надо, братоубийца, – сказал наркоман и плюнул себе под ноги.

– Отойди, – Кай оттолкнул злорадствующего компаньона и присел подле умирающего. – Тебя как звать-то?

Обрез захрипел и закашлялся.

– Прости меня, одержимый, я не смог тебе помочь.

– О чём ты?

– Сегодня мне было суждено умереть. Если бы я убил сам себя, то поступил бы глупо. Вот я и решил перед смертью попытаться освободить тебя от влияния лукавого. Если бы я освободил твою душу от оков Люцифера, то мне было бы немного легче. Прощай, одержимый, я умираю бесполезной, мучительной смертью. Ещё раз прости, что не смог помочь тебе узреть спасение.

Обрез защёлся в кашле и через мгновенье затих навсегда. Кровь продолжала вытекать из горла остывающего хозяина и впитываться в половые щели. Это выглядело, словно обиталище Обреза старалось впитать в свои недра последнее, что осталось от умершего хозяина.

– Самое время уносить свои ноги, – сказал наркоман.

Руки и нож соучастника были мокрыми, наркоман тщательно смыл кровь с рук и ножа. Сейчас он старался насухо вытереть своё продолжение руки.

Кай никак не отреагировал и продолжал сидеть на полу, всматриваясь в глаза мертвеца.

– Каким бы подлецом он ни был, – размышлял Кай, – но его предсмертное желание освободить совершенно чужого человека от стальной хватки зла меня растрогало и заставило задуматься.

Во время размышлений Кай увидел в глазах трупа отражение движения. Обернулся – никого, наркоман копошился на кухне. Присмотревшись внимательнее, наш герой узнал силуэт Ивана, он ходил по комнате взад-вперед и шевелил губами.

…помочь тебе узреть спасение…

Эти предсмертные слова натолкнули Кая на сомнительный экспромт. Кай поднялся и ломанулся на кухню. Выдернув ящик стола, он стал шарить там руками.

– Не лапай тут ничего! – зашипел наркоман.

– Мне нужна чайная ложка.

– Сэр, сейчас не самое подходящее время для чаепития.

– Заткнись и помоги найти ложку!

Наркоман не стал спорить и осмотрелся.

– Вон там, в углу, рядом со сковородой, которую ты смёл со стола.

Кай подхватил заветную ложечку и направился к осколкам зеркала, в которое выстрелил Обрез.

– Сматываться пора, Шерлок, – всё не унимался наркоман.

– Ты меня отвлекаешь. Выйди и подожди меня на кухне.

Наркоман презрительно прыснул смешком, но ничего не сказал, лишь показательно удалился.

Кай нашёл более-менее ровный осколок, приближённый к квадрату и размером чуть больше спичечного коробка, и вернулся к трупу. В глазах Обреза никто не отражался.

– Иван, — тихо сказал Кай. – Ты здесь?

Ответа не было.

– Капец! То, что я сейчас сделаю, – полный идиотизм. Не понимаю, как такое вообще могло прийти в голову нормальному человеку.

Колебания Кая затягивались, наш герой не решался на осуществить задуманное.

– Шерлок, время идёт! – крикнул наркоман из кухни.

– Не сбивай!

Ложка кочевала из одной руки в другую, пот градом катился

по лицу, Кай лихорадочно облизывал губы, но всё же решился. Большим и указательным пальцами он раздвинул веки и запустил чайную ложку под веко. Преодолев отвращение, Кай довольно аккуратно изъял у Обреза глаз, который остался лежать в ложке. Взяв в одну руку зеркальце, а в другую глаз, Кай начинает яростно тереть эти предметы один о другой. Глаз не выдержал приложенного нашим героем усилия и раздавился. После этого Кай продолжил тереть ещё интенсивнее.