Текст книги "Мечников. Свет разума (СИ)"

Автор книги: Игорь Алмазов

Соавторы: Виктор Молотов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19

– Как это – не существует? – оторопел я. – А куда пропала лечебница? Куда психов дели?

Звучит так, будто всю организацию Филатова сровняли с землёй. Но я уж не думаю, что в моё отсутствие Лазарев успел вызвать геомантов, чтобы снести всю лечебницу для душевнобольных! Это же бред какой-то!

Разумовский отвёл меня к концу коридора. Видимо, этот разговор не должен слышать никто, даже пациенты. А когда бывало иначе? У меня в последнее время все разговоры тайные!

– Алексей Александрович, с лечебницей беда, – заключил Разумовский. – И я понятия не имею, что нам теперь делать. Сижу, как на пороховой бочке. В общем, так вышло, что официально этой организации больше нет. То есть в документации нет никаких упоминаний о существовании лечебницы. Но по факту она есть.

– Ничего не понимаю, – замотал головой я. – Только не говорите, что Лазарев с Вебером теперь используют её как плацдарм для каких-то экспериментов!

– В том то и дело, что они вообще ничего о ней не знают, – заявил Александр Иванович. – Сейчас объясню. Смотрите, господин Мечников, изначально пять лет назад в Саратовской губернии вообще не было такой организации, как лечебница для душевнобольных. Но я начал всё чаще выявлять психов, а потому попросил прошлого главу – Всеволода Валерьевича – организовать место, куда мы сможем ссылать больных. Мой коллега господин Филатов вызвался стать руководителем этой лечебницы. Вот только дело в том, что всю документацию об этом учреждении вёл я. И в устной форме отчитывался перед господином Угловым. Это был экспериментальный проект, и вывести его в подчинение ордена лекарей мы так и не успели.

– То есть вы хотите сказать, что о лечебнице новое руководство ордена вообще ничего не знает? – уточнил я.

– Именно. Вся документация проходила только через меня. Сейчас Тимофей Андреевич и его подчинённые сидят в лесу без зарплаты, без поставок, и работают на чистом энтузиазме. Только это, как вы понимаете, продлится недолго, – произнёс Александр Иванович.

– Погодите, так этого же быть просто не может. Как Лазарев умудрился проморгать целый филиал губернского госпиталя? В Саратове ведь все должны знать, что здесь есть такая лечебница, – подметил я.

– Отнюдь не все. Тему психов народ всячески избегает. В городе, может, несколько десятков человек слышали, что эта организация есть. А все остальные думают, что душевнобольных отправляют «куда-то». Куда – никто не знает, – объяснил Разумовский. – А Лазарев с Вебером приехали к нам из Санкт-Петербурга. Они вообще не в курсе, что и как у нас тут устроено.

– Подытожим. У нас осталась одна лекарская организация, до которой до сих пор не дотянулись эти ублюдки из ордена. Филатов сейчас сидит там без помощи и не знает, что делать дальше. А вы храните документы, являющиеся единственным свидетельством существования лечебницы. Всё так?

– Да, Алексей Александрович. Вы всё правильно поняли, – кивнул Разумовский.

– Что ж, тогда это просто прекрасно! – заявил я.

Разумовский замолчал, пытаясь понять, чему я так обрадовался.

– Нет, вы всё же ничего не поняли, господин Мечников. Это не «прекрасно». Это катастрофа!

– Как раз наоборот. Платить за работу и осуществлять поставки я могу самостоятельно. Из собственного кармана, – ответил я.

Благо сейчас у нас на заводе ведётся двойная бухгалтерия, и распоряжаться своими средствами я могу так, как посчитаю нужным.

– Хотя бы одна организация будет под нашим контролем. И это уже хорошо, – заключил я. – Остаётся только один вопрос. Документы вы хорошо спрятали?

– Я всё время ношу их с собой, – ответил Разумовский.

– Плохая идея. Лучше спрятать их дома. Но, раз уж они сейчас здесь, позвольте мне взглянуть на них. Я хочу кое-что проверить, – произнёс я.

Александр Иванович проводил меня в свой кабинет и показал всю документацию, в которой описывалась передача прав на управление лечебницей.

– Вот оно! – улыбнулся я. – Здесь указано ваше имя, но не указана должность.

– И что это значит? – не понял Разумовский.

– Это значит, что, даже перестав занимать должность главного лекаря, вы всё равно официально являетесь руководителем этой лечебницы, – произнёс я. – Иначе говоря, когда я найду способ избавиться от Лазарева, никто не обвинит вас в том, что вы создали подпольную лекарскую организацию. Она всё ещё находится под вашим началом.

– Чёрт возьми, а ведь вы правы, Павел Андреевич, – закивал Разумовский. – Получается, мы можем использовать лечебницу в своих целях. Верно? У вас ведь возникла какая-то идея?

– Да, но теперь мне нужно скататься туда. И сделать это лучше завтра. Изначально я планировал посетить господина Филатова сегодня вечером, но появились другие неотложные дела. И теперь я понимаю, что это к лучшему. С новой информацией я буду действовать иначе, – произнёс я.

И самое главное – не стоит показывать лечебницу другим людям. То есть ехать туда на частной карете нельзя. Кучер может проболтаться.

Может, стоит воспользоваться услугами кучера скорой лекарской помощи? Константин точно сможет мне в этом помочь. Ему можно доверять. Я проведу с ним дополнительную беседу, чтобы убедиться в его преданности. Но, как мне показалось, его самого совершенно не порадовала смена руководства. По словам Разумовского, ему даже зарплату урезали.

– Тогда план следующий, – произнёс я. – Завтра в первой половине дня для нашего главного лекаря я буду на вызове. Введём в отчётный документ несколько ложных адресов. Оплату за вызов я сам закину. На деле же мы с Константином поедем в лечебницу.

– А если поступят новые вызовы? – спросил Александр Иванович.

– Ничего. Запасного кучера ведь наняли. Да и я надолго в лечебнице не задержусь. Осмотрю буквально двух-трёх пациентов, дам указания Филатову – и сразу же помчусь назад.

Вот мы и зацепились за слабое место ордена. Осталось только придумать, как воспользоваться им в своих целях. По крайней мере, теперь я смогу закончить начатую с Ярославом научную работу на тему психических болезней.

До утра Антон Швецов так и не появился. Видимо, здорово ему досталось от Лазарева за ложный вызов подмоги. Теперь он вряд ли с такой же охотой станет вызывать лекарей из Самары. Хочет он того или нет, а ему придётся обращаться за помощью ко мне или к Александру Ивановичу. Тогда наши фамилии будут мелькать в документах чаще, и Лазарев сам поймёт, что его человек без толку занимает должность.

Прямо перед приходом Швецова я переговорил с Константином. Как я и думал, он охотно согласился помочь нам с Разумовским.

– Терять мне нечего. На этой работе мне теперь платят гроши! Если вдруг я стану не мил нынешнему главному лекарю, то уволюсь и пойду трудиться на частной карете. Либо снова стану сотрудничать с торговцами. Так что даже не мучайте себя сомнениями – я вас обязательно поддержу!

– Отлично, Костя, приятно видеть такую ярую преданность, – произнёс я. – В таком случае, отбываем сейчас же. Если что, держи список адресов, – я передал ему записку. – Запомни. Если будут спрашивать – мы были там.

– А на самом деле куда мы едем? – шёпотом спросил он.

– В лечебницу для душевнобольных, – ответил я. – Знаю, тебе это место не нравится.

– Ох ё-ё-ё…

Через пять минут мы отправились в дорогу. Предварительно заглянули ко мне домой и забрали все необходимые инструменты, лекарственные средства и оборудование, которое понадобится мне для осмотра пациентов.

На работу я возвращаться больше не планировал. Договор остался прежним. Я отрабатываю определённое количество часов, а распределять их по неделе могу так, как захочу.

Когда мы оказались в лесу, нас нагнал почтовый ворон и скинул мне на колени письмо. Его выслала Анна Елина.

Моя невеста сообщила, что с бароном Дергачёвым разобрались. Но судить его планируют не в Самарской и даже не в Саратовской губернии, а в столице. Вскрылось, что он своим артефактом обманул сотни людей, многие из которых занимали очень важные должности. Теперь решать его дальнейшую судьбу будут в главном суде Санкт-Петербурга. И судя по всему, отнесутся к нему как к изменнику.

Также Анна сообщила, что приедет обследоваться уже завтра, как мы и договаривались. Этот день нужно будет полностью освободить. Война войной, а позаботиться о будущей супруге тоже надо. Всё остальное успеется. Мы и так не часто видимся.

Жаль только, что я до сих пор не получил ответ от императора. Уже отправил второе письмо, решил передать ему сообщение другим путём. Пригласил братьев и отца на свою свадьбу, а заодно упомянул о том, что моя связь с императором утеряна.

Но по какой-то причине отец так до сих пор и не ответил. Странно. Неужто кто-то перехватывает мою почту? Если это так, то делают это шпионы крайне избирательно. Общаться внутри Саратовской губернии не мешают, но сообщения в столицу отправить не дают.

Мы прибыли к лечебнице, и я попросил Костю отогнать карету к обочине. Тут люди редко проезжают, но лучше перестраховаться. Нельзя, чтобы кто-то нас узнал.

Тимофей Андреевич Филатов выглядел совсем не так, каким я его запомнил. Некогда полный ухоженный мужчина исхудал, осунулся всего за несколько дней. На лице уже начала появляться борода.

– Алексей Александрович, надеюсь, вы с хорошими новостями, – вздохнул он. – Мы ведь больше так не продержимся. Может, сообщим уже ордену о том, что мы, вообще-то, существуем?

– Этого мы сделать не можем, – помотал головой я. – Но у меня есть к вам встречное предложение. Я обеспечу вашу лечебницу всем необходимым для дальнейшего функционирования. А взамен вы выступите на моей стороне против Дмитрия Николаевича Лазарева, когда придёт час.

– Да я готов выступить против него хоть сейчас! – воскликнул Филатов. – Если придётся, я на него всех своих психов спущу! Господин Разумовский в своём письме рассказал мне про этого ублюдка. Я его лично не знаю, но уже горю желанием поскорее избавиться от него.

– Похоже, вы не совсем понимаете, что происходит на самом деле, Тимофей Андреевич, – помотал головой я. – Лазареву принадлежит весь орден. Помощи ждать неоткуда. Единственное, что мы можем сделать – подготовиться обернуть его же тактику против него самого. А затем свергнуть, показав столичному ордену, что мы – лекари, а не сборище живодёров, которым плевать на судьбы пациентов.

– Хорошо сказано, Алексей Александрович, – согласился со мной Филатов. – Тогда озвучьте свой план действий.

Я подробно объяснил, что потребуется от лечебницы, и что взамен предоставлю я. Было принято решение организовать поставку провизии уже завтра. Для этого придётся арендовать кареты без кучеров и транспортировать закупленные продукты и медикаменты с помощью приближённых ко мне людей.

Как оказалось, работники лечебницы голодают уже несколько дней. Они приняли героическое решение экономить провизию, но не во вред пациентам. Другими словами, пайки получали психи, а не сотрудники психиатрического корпуса.

Это очень сложный выбор, особенно для людей, живущих в девятнадцатом веке. Ведь в эту эпоху психически больных пациентов толком за людей не считали. Но во время прошлого посещения лечебницы я переубедил Филатова, поэтому он, в свою очередь, смог уговорить своих сотрудников держаться до победного. До прибытия подкрепления.

И они продержались. Осталось подождать совсем немного. Уже завтра мы завезём сюда продукты.

– Прежде чем я вас покину, мне бы хотелось осмотреть нескольких пациентов, – произнёс я. – В частности, Семёна.

– Так и думал, что этот парень вас заинтересовал! Хорошо, Алексей Александрович. Делайте всё, что считаете необходимым. Теперь, можно сказать, я нахожусь у вас в подчинении. Как скажете – так и будет.

Прежде чем пройти к Семёну, я осмотрел ещё двух пациентов. Одного буйного больного и одного старика с глубокой деменцией, которого, судя по всему, привезли сюда по ошибке.

Это тоже нужно будет отметить в статье. Есть психические заболевания, которые помещения в лечебницу не требуют. А то желающих упечь сюда пожилых родственников найдётся целая куча. Нельзя, чтобы неблагодарные люди пользовались этой отвратительной стратегией.

У всех интересовавших меня больных были собраны анализы, и часть я уже поместил в оборудование. Когда вернусь домой, результаты должны будут оказаться у меня на руках.

Прежде чем покинуть лечебницу, я заглянул к Семёну. Мужчина тут же узнал меня. Ухмыльнулся и тут же заявил:

– А я ведь вас помню! Жаль только, что вы на этот раз без девушки. В следующий раз обязательно возьмите её с собой.

Так нам в тот раз не показалось, он и вправду видит Гигею.

– Поделись со мной, Семён, а бывало ли такое, чтобы ты видел кого-то, кого не видят другие? – спросил я.

– Бывало, как же! – пожал плечами он. – Сейчас уже редко. Поэтому мне очень одиноко. Но в первое время я часто видел других людей! Только почему-то мои родственники их игнорировали. Не замечали как будто.

Он снова ухмыльнулся. Похоже, чувствует он себя хорошо. Есть такой тип психически больных, которые постоянно наблюдают исключительно позитивные галлюцинации. Эти люди всё время счастливы. Как правило, именно они, даже страдая от тяжёлой формы шизофрении, остаются спокойными.

С теми, кто бросается на людей, ситуация совершенно иная. Им приходится видеть омерзительные картины и постоянно пребывать в состоянии повышенного стресса.

– Скажи, Семён, а ты можешь вспомнить, когда всё это началось? – поинтересовался я. – С какого момента ты научился видеть то, чего не видят другие?

– А я этого никогда и не забывал, – заявил он. – Это случилось, когда я прочитал книжку своего господина. Тогда-то всё и перевернулось. Но я ни о чём не жалею. Только хочется почаще на воле бывать.

– Книжку? – переспросил я. – А что была за книга, Семён?

– Очень умная книга! Только у меня её забрали, когда привезли сюда. Больше не разрешают читать.

Как я и думал, этот псих сильно отличается от всех остальных. Неспроста он видит богов. Похоже, что с ума его свёл контакт с каким-то артефактом. Нужно спросить Филатова. Может, эта книга всё ещё здесь.

Покидая палату Семёна, я настойчиво решил придумать способ исцелять душевнобольных людей. В моём мире это невозможно. Вернее, это работало только в том случае, если состояние пациента ещё не запущено. И то, единственный способ решения – это вывести больного в ремиссию, а затем удерживать её. Заболевание при этом никуда не пропадает. Шизофрения и многие другие психические болезни чем-то напоминают мне опухоль. Механизм их действия – это «онкология души». Излечиться практически невозможно. Исключение – только самые ранние стадии.

Но здесь есть магия! Должен быть какой-то способ помочь им. Артефакты, кристаллы, лекарская сила – что-то из этого может подействовать. Если я найду способ лечить таких пациентов, наша с Ярославом статья будет носить не только образовательный характер. Это может стать прорывом, которого не было ни в одном из двух известных мне миров!

Я вернулся в кабинет Филатова. Заведующий уже задремал. Совсем ослаб из-за длительного голодания.

– Тимофей Андреевич, – разбудил его я. – Мне нужно кое о чём вас спросить.

– Да-да! Я не сплю, – потряс головой он. – Что такое, господин Мечников?

– У вас сохранились личные вещи пациентов? – спросил я. – Мне нужно взглянуть, что изъяли у Семёна, прежде чем поместить его в палату.

– Хм… А вам крупно повезло, Алексей Александрович, – заявил Филатов. – Вообще-то, чаще всего личные вещи забирают родственники. Но с Семёном всё вышло иначе. Его семья уехала в другой город и не захотела с ним больше пересекаться.

– Тогда покажите мне их, – попросил я. – Ах да, и ещё кое-что. Семён сказал, что у него был господин. Вы не знаете, кому он служил ранее?

– Насколько мне известно, он был помощником лекаря, которого уже нет в живых, – ответил Филатов, затем проводил меня в помещение, где хранились вещи больных, и показал мне ящик с имуществом Семёна.

Я быстро нащупал среди одежды ту книгу, о которой он говорил.

И, чёрт меня раздери, до чего же неожиданной оказалась эта находка. Откуда он её вообще взял⁈

Глава 20

После рассказа Семёна я был почти на сто процентов уверен, что к нему каким-то образом попала в руки очередная копия трактата Асклепия. Да, насколько мне известно, все эти книги уже давным-давно найдены другими лекарями, поэтому очередному трактату взяться было неоткуда.

Я полагал, что Семён нашёл в доме своего господина эту книгу и не справился с её могуществом, отчего и потерял свой рассудок. Но, как оказалось, книга в личных вещах пациента лежала совершенно другая.

«Безумие и меланхолия». Автор: Демокрит.

Ну ничего себе находка! Правда, не помню, чтобы философ Демокрит писал нечто подобное в моём мире. Вообще, большинство философов древности априори считались врачами. В те времена именно они изучали анатомию и закладывали фундамент для будущей медицины. Но самых больших успехов достиг Гиппократ.

Правда, я где-то читал, что Гиппократ и Демокрит обсуждали природу безумия. Только в моём мире дальше обычного разговора дело не зашло. А здесь, судя по всему, древний философ всё же составил труд на эту тему.

Может быть, он был лекарем? Вполне вероятно. Асклепий и его дети появились гораздо раньше, значит, в тот период уже могла появиться лекарская магия.

Странно только, что об этой книге я ни разу не слышал. Может быть, её относят к списку запрещённых трактатов? Тогда на это должны быть свои причины. К примеру, алхимические справочники Парацельса запрещаются, потому что некоторые умники умудряются делать на основе его рецептов запретные зелья.

Мне больших трудов стоило выбить у ордена лекарей разрешение заниматься алхимией. Благо после того, как мои препараты распространились по всей Российской Империи, вопросы у ордена быстро отпали.

Может, и с этой книгой то же самое? Она потенциально опасна, но содержащуюся в ней информацию можно использовать на благо людей.

Насчёт блага пока что сказать трудно, но вред от неё точно есть. Не просто же так Семён лишился рассудка сразу после того, как открыл эту книгу.

Я решил рискнуть. Коснулся старинного фолианта и аккуратно открыл первую страницу. Вся книга скрипела. Казалось, что даже бумага может в любой момент превратиться в пыль.

На корешке я сразу же заприметил надпись.

«Собственность Кирилла Ионовича Решетова».

Решетова⁈ Видимо, это фамилия лекаря, которому помогал Семён. Правда, я вижу уж больно много совпадений с моим старым знакомым.

Когда я работал в Хопёрске, мне уже довелось встречать господина Решетова. Он был самым старым лекарем в районной амбулатории. И даже отчество у него было то же самое. Только имя отличается. Решетов Василий Ионович.

И ведь на этом странности не заканчиваются. Именно от этого старика я получил трактат Асклепия. Книгу, которая сделала меня избранником Гигеи и дала колоссальное количество знаний и сил.

Счесть это простым совпадением было бы как минимум глупо. Почему-то у Решетовых вечно оказываются на руках древние книги, с которыми они совершенно не умеют обращаться.

Думаю, имеет смысл поговорить с Василием Ионовичем. Надеюсь, он ещё в добром здравии. Человек он хороший, скрывать от меня секреты не станет. Завтра приедет Анна, вот у неё и поинтересуюсь, работает ли Василий Ионович в Хопёрской амбулатории, или же он всё-таки решился отправиться на заслуженный отдых.

Сдержать любопытство было практически невозможно, поэтому я отогнул следующую страницу книги… И тут же почувствовал, как моё сознание провалилось в бездну. Пришлось приложить усилия, чтобы закрыть книгу и больше к ней не прикасаться.

Ага… А с ней всё не так уж и просто. Теперь понятно, как Семён лишился рассудка. А если учесть, какой объём магии содержится в этих страницах, нетрудно догадаться, почему, лишившись рассудка, мужчина начал видеть богов.

Возможно, кто-то из них приложил руку к этому труду. Кто знает? Может, сам Демокрит был когда-то избранником, как и я?

– Тимофей Андреевич, – обратился к Филатову я. – Могу ли я забрать эту книгу с собой? Не стану скрывать, она очень опасна. Простолюдинам она точно не предназначена. Её лучше осмотреть способному магу.

– А вы думаете, я стану отказывать человеку, от которого зависит, поем я завтра или нет? – грустно усмехнулся Филатов. – Конечно, Алексей Александрович. Забирайте. Семёну эта книга вряд ли теперь пригодится.

А вот и не факт. Филатов подразумевает, что Семён останется психом до конца своих дней. Но я уверен, что процесс можно запустить и в обратную сторону. Эта книга наверняка содержит массу полезной информации. И я ей обязательно воспользуюсь. Главное, придумать как прочесть содержимое без риска для своего собственного рассудка.

Я завернул книгу Демокрита в тряпку, поскольку подозревал, что даже контакт обложки с телом может быть опасен, а затем вернулся в карету – к Константину.

– Ох и долго вы, Алексей Александрович, – вздохнул он. – Я уже начал переживать. Как вернёмся в город – будет уже три часа дня. Не заподозрит ли наш главный лекарь, что мы решили играть по своим правилам?

– Не волнуйся, я там такой список липовых адресов накатал, что у Антона Степановича и мысли не возникнет, что мы его обманываем. Как раз наоборот, он порадуется, что получит больше денег, – объяснил я.

За час мы добрались до Саратова, я отдал Косте деньги, которые якобы заплатили нам пациенты, после чего направился на завод.

Там я объяснил ситуацию Синицыну, Сеченову и Березину, и мы сразу же приступили к организации поставок для лечебницы. Лично мне ничего делать не пришлось. Мои соратники разделились и пообещали, что вернутся уже через полчаса. Скоро всё необходимое будет готово к отправке. Завтра утром Тимофей Филатов, его сотрудники и пациенты получат первую партию провизии.

Пока мои друзья занимались организационными моментами, я быстро пролистал документацию, убедился, что бюджет позволяет нам приступить к производству новых лекарств, а затем вернулся к найденной мной книге.

На вечер я запланировал очень большой проект. В одиночку с ним справиться будет очень трудно. Скорее всего, понадобится помощь Сеченова.

Но когда я сделаю то, что запланировал, у нас появится сразу три лекарственных препарата, которые изменят будущее Российской Империи.

Одно «но». Один из них – это яд без лекарственных свойств. Но и он тоже должен мне пригодиться.

В ожидании соратников я принял зелье со свойствами психостимулятора и достал из свёртка книгу Демокрита.

«Безумие и меланхолия».

Даже название звучит, как угроза. Но, если всё пойдёт по моему плану, тогда я смогу избежать магического воздействия на свой разум. В этом мне поможет принятое зелье и полученный опыт. Недавно я уже противостоял ментальному артефакту, которым пользовался барон Дергачёв.

Если у этой книги похожие свойства, тогда мне не составит труда прочесть несколько страниц до того, как я потеряю свой рассудок.

И, собравшись с силами, я открыл вторую страницу. Пока что давление на мозг было не таким уж и большим. Я смог изучить оглавление и обнаружил, что в этой книге есть несколько разделов, в которых описывается, как использовать лекарскую магию для лечения психических заболеваний.

Одна беда – так быстро прочесть этот труд я не смогу. Похоже, она работает практически так же, как и трактат Асклепия. Только раньше я тратил ману на прочтение страниц, а теперь приходится наносить урон по своему ментальному здоровью.

Продержался я лишь полчаса. Прочёл двадцать страниц, после чего мне пришлось закрыть книгу. Но я узнал, в каком направлении мне стоит двигаться. Как оказалось, по мнению Демокрита, лечение разума напрямую зависит от психической стойкости самого лекаря. А также от его понимания проблемы, которая тревожит больного.

Значит, эта книга – что-то вроде тренировки. Если смогу добраться до конца, тогда получу возможность лечить любые психические заболевания.

Это – настоящий прорыв. Но опять же, показывать этот труд общественности нельзя. Я понимаю, почему эту книгу запретили. Неподготовленного, слабого духом человека эти страницы сведут с ума за считаные минуты.

Стоит всё-таки переговорить с Василием Ионовичем Решетовым. Возможно, он знаком с владельцем этой книги. И есть шанс, что старик сможет помочь мне в раскрытии таящихся в трактате тайн.

Незадолго до возвращения моих товарищей я отправил Ярославу результаты полученных анализов, а также протоколы осмотра, которые я составил ещё в психиатрической лечебнице. С этими данными ему будет не трудно создать основу для нашей статьи. А если он добавит туда истории болезни своих пациентов, то мы и вовсе перевернём понимание этой болезни раз и навсегда. И научим мир, что психически больных людей можно и нужно лечить. Нельзя относиться к ним, как к животным в зоопарке.

– Нет, Алексей, это – полная задница, – заявил Синицын сразу же после того, как появился в моём кабинете.

– Что? Вышли проблемы с поставками? – спросил я.

– Нет, с этим всё гладко. Проблема в том, что в городе сектанты уже на каждом шагу встречаются! – возмутился Синицын. – Мы только что видели, как эти психи соорудили какой-то идол посреди площади. Городовых вызвали, но вовремя прибыть они не смогли. Их банально не хватает, чтобы ловить этих умалишённых по всем углам.

– На этот раз даже я не захотел проходить мимо, – произнёс Иван Сеченов. – Илья сразу же бросился на них, а я в это время уничтожил разложенные ими кристаллы и стёр начерченные пентаграммы. Когда городовые всё же добрались до площади, мы предоставили им сектантов на блюдечке.

– Городовые не справляются, потому что орден лекарей перестал финансировать охотников на некротику. Но вы, господа, молодцы! Сами-то хоть не пострадали? – уточнил я.

– Нет, что нам сделается? – махнул рукой Синицын. – Они совершенно не умеют фехтовать.

– Лучше действовать аккуратно, – посоветовал я. – Я ведь вам рассказывал. Помните, что случилось с Мансуровыми? Они похищают лекарей. Если уж и вступать в схватку с этими уродами, то обязательно следить за каждым шагом этих людей. Один неправильный ход – и вас уже приносят в жертву на алтаре Тёмного бога.

– Хорошо, Алексей, мы будем действовать осторожнее, – кивнул Сеченов. – Давай лучше перейдём к делу. Ты, кажется, говорил, что у тебя появилась какая-то идея? Что мы сегодня будем производить?

– Сразу три препарата, господа, – произнёс я. – Работа предстоит тяжёлая. Только заниматься ей мы будем без Ильи.

– Как это «без Ильи»? – возмутился Синицын. – А мне чем прикажете заняться?

– Сейчас я дам тебе адрес. Идти тут недалеко, – произнёс я. – Посетишь дом Романа Васильевича Кастрицына. Вы с ним уже вскользь пересекались. Я предупредил его, что ты к нему заглянешь. Он научит тебя использовать атакующую магию.

– Да ла-а-адно? – удивлённо протянул Синицын. – Ты хочешь сказать… что у меня будет обратный виток? Прямо как у Ивана⁈ Ха-ха! Вот я тебе и утру нос, Сеченов! А я говорил, что придёт день, и я смогу тебя нагнать!

Сеченов лишь закатил глаза и более никак не отреагировал на заявление Синицына.

– Спешу разочаровать, Илья. Кастрицын покажет тебе, как использовать другую технику, – объяснил я. – Она сильна, как и обратный виток, но крайне энергозатратна. Нужно ещё приноровиться правильно использовать эту силу.

– Даже не думай как-либо это комментировать, – буркнул на Сеченова Илья. – Хорошо, Алексей, тогда приступлю сейчас же. Мы с Иваном уже привыкли работать в том же режиме, что и ты. Ни минуты без труда!

– Кстати, а куда делся наш бывший некромант? Вы где Березина потеряли, господа? – спросил я.

– А он сразу же у себя в кабинете заперся. Не стал даже к тебе заходить. Я скинул на него большую часть работы. Пусть тренируется, – произнёс Синицын.

Я назвал Илье адрес, по которому проживает Роман Кастрицын, а затем мы с Иваном перешли в цех и приступили к работе.

– Итак, Иван, сегодня мы будем делать прорыв в гематологии, – произнёс я. – У меня на примете целых два пациента, которые страдают от неизлечимых заболеваний крови. Первый – уже известный тебе Евгений Балашов. После того как я нашёл способ вернуть ему истинное тело, произошёл небольшой сбой, который спровоцировал развитие гемофилии. У него совершенно не работает система гемостаза. Любое, даже мельчайшее ранение может убить старину «Токса».

– Так ты придумал, как это исправить? – удивился Сеченов. – И когда же ты успел? Мне казалось, что у тебя ни минуты свободного времени нет.

– Всё это благодаря тебе, мой друг, – улыбнулся я. – Пока я был в отъезде, каждую свободную минуту занимался чтением тех томов алхимического справочника Парацельса, которые ты подарил мне на день рождения. И там мне удалось найти рецепт. Как оказалось, есть несколько растений, из которых можно сделать усиленный гемостатик. Горец перечный, крапива двудомная, пастушья сумка и тысячелистник обыкновенный. Содержащиеся в них вещества блокируют кровотечение сразу на нескольких уровнях. На этот раз я решил щепетильно подобрать набор трав, чтобы не упустить ни одной детали. В той же крапиве содержится витамин К. В норме он вырабатывается в печени, но если принимать его отдельно, он тоже будет способствовать сгущению крови.

Помнится, в моём мире этот препарат назывался «викасол».

– Погоди, Алексей, но разве мы уже не создавали нечто подобное? Кажется, ты давал Евгению в дорогу похожий отвар. Или я что-то путаю?

– Состав был немного другой, – ответил я. – Но есть и более серьёзное отличие. Все эти травы должны быть закалены магией. То есть добыты неподалёку от аномальных зон. По типу Красногривовского леса, который Игорь Лебедев выжег, чтобы мы смогли вступить в схватку с верховным некромантом.

– И где ты теперь хочешь добывать эти травы?

– Они уже у меня есть. Господин Апраксин прислал их пару дней назад. Этого нам хватит, чтобы поделиться с Балашовым и отдать один экземпляр для регистрации патента, – объяснил я.

– Ничего себе! – удивился Сеченов. – Я и не думал, что мой подарок так поможет производству. Погоди, но ты ведь сказал, что в планах создать целых три препарата. А что из себя представляют они?

– Есть у меня знакомый маг крови. Я тебе о нём рассказывал. Михаил Анатольевич Багрянцев. У него проблема прямо противоположная. У него кровь, наоборот, слишком густая. Поэтому мы сделаем сильнейший антиагрегант в сочетании с антикоагулянтом. Кора белой ивы, донник и луговой клевер. Всё из аномальных зон. Туда же мы добавим созданный нами аспирин и усилим его магическим катализатором. Такой препарат точно изничтожит все тромбы в теле Багрянцева.

– А что насчёт третьего лекарства?

– А третье вещество лекарством не будет. Мы создадим гемолитический яд. Средство, которое будет разрушать клетки крови и вызывать массивные кровотечения. Я уже загрузил все необходимые реагенты в аппарат, – заявил я.