Текст книги "Замуж за первого поперечного (СИ)"

Автор книги: Ида Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5. Что тут творится?

– Надо убираться отсюда, – первые слова, что я услышала от новоиспеченного муженька, когда он подхватил меня и поставил на ноги.

Голос у него был хриплый и низкий до мурашек. С обмороком пришлось повременить, потому что я вспомнила о второй опасности помимо здоровенных волков, проносившихся мимо. Один из них, выбившись из стаи, замер, принюхиваясь к углу здания. Не знаю, может, там городские собаки пометили. Как бы то ни было, стало ясно, что если этот волчара отвлечется от заветного угла и заглянет чуть внимательней в полумрак проулка, то увидит нас.

Муженек одновременно со мной решил, что наше убежище потеряло надежность, и стал увлекать меня дальше во тьму проулков.

Вскоре мы уже бежали по мокрой брусчатке, разбивая в брызги лужи. Каблуки моих сапог звонко стучали по камням, а вот поступь супруга я почти не слышала, хотя он по идее должен был грохотать, как слон в посудной лавке.

Я между паникой успела удивиться, как это он так быстро из невменяемого состояния пришел в полную боеготовность, но тут он пошатнулся и уперся локтем о стену, переводя дыхание. Видимо, адреналиновая волна пошла на спад, и о себе напомнили боль и головокружение.

Шум между тем, словно щупальца, заполнял весь город. Бардак творился теперь не только на главном проспекте. Волки, видимо, начинали разбредаться во все стороны в поисках добычи, и я потащила свой скарб дальше куда глаза глядят. В панике стала биться в двери, прося впустить нас внутрь, но улица будто вымерла, даже окна нигде не светились. Время, конечно, было уже позднее, но опять же – вчера мы с папой гуляли до глубокой темноты, и тут, ближе к центру, даже после полуночи оставалось порядком гуляк и открытых магазинчиков, гирлянды мигали и другого освещения было явно больше. А сейчас город был черный и немой. Ну не могли же все до одного жителя перекочевать к особняку Ковадо?

Очередная дверь не открылась на мой вопль, зато распахнулась соседняя. На пороге стояла взлохмаченная старуха, державшая на палке фонарь. Она призывно махнула мне костлявой рукой, и я на секунду засомневалась в ее гостеприимстве, но топот за спиной и низкий рык заставили меня отбросить все мысли и рвануть к единственной открытой двери.

Бабуська оказалась ошеломительно прыткой. Она затолкала нас внутрь с какой-то медвежьей силой и одним слитным движением захлопнула дверь и задвинула в петли громоздкий засов. Тут же снаружи что-то ударилось в дверное полотно, заскребло по нему, но, заскулив, затихло, и теперь слышно было только щелчки догорающих в камине поленьев, мое судорожное частое дыхание и шумное, сквозь стиснутые зубы, дыхание муженька.

– С-спасибо большое, – заикаясь, проговорила я, на что тут же получила вопрос в лоб от повернувшейся к нам бабки.

– Деньги есть? – поинтересовалась она, прищурившись. – У тебя, девка, точно есть. Одета ты хорошо. Два золотых за постой!

– Это г-грабеж! – не удержалась я.

– Тогда вали наружу и становись зверолюдской закуской, – кивнула старуха на выход. – Впрочем, ты хорошенькая, так что это будет второй этап. А на первом они тебя…

– Ладно, ладно, поняла! – Я полезла в нагрудный кошелек и вынула две монеты, которых хватило бы на неделю постоя в дорогой гостинице с трехразовым питанием.

Бабка тут же сцапала деньги, чуть не пришибив меня своим фонарем на палке, и небрежно махнула на шаткую лестницу, ведущую, наверное, на чердак.

– Валите наверх, – сказала она. – Тут мне самой тесно. К утру, как закончится, проваливайте сразу.

Немного придя в себя, я увидела, что мы оказались в какой-то забитой хламом лачуге. Снаружи она выглядела гораздо больше, а внутри даже часть окон оказалась загорожена чем попало. От входа через узкий коридорчик с трудом можно было пробраться к камину, возле которого старуха набросала каких-то плесневелых матрасов, видимо, служивших ей постелью. Рядом был еще маленький стол на одного с табуреткой. А все остальное – сплошь нагромождение чего-то непонятного, что в тусклом свете было не разглядеть.

– А нам бы… а мы… – у меня накопилось столько вопросов, что я не знала, с чего начать.

– Нечем мне вас лечить! – отрезала старуха, заметив, что муженек мой, приложив ладонь к затылку, рассматривает темную кровь на пальцах. – Пусть до утра терпит. А утром, как закончится, пойдете к аптекарю на углу. Пока валите наверх оба. – Старуха снова махнула рукой на лестницу, и мой спутник, с которым я еще даже не познакомилась, послушно направился туда и стал взбираться на чердак. Не грохнулся – и слава богам.

– А что тут вообще происходит? – обернулась я к хозяйке. – И с чего вы взяли, что утромэтозакончится?

– А-а, так ты не местная, – махнула на меня рукой старуха, закутываясь в ветошь у камина. – То-то я думаю, откуда такая дура взялась, что в сильную луну по улице шастает впотьмах. – Она причмокнула губами и, поняв, что я не отстану, сказала сердито: – Император наш уже старый хрыч, так что его защитный купол слабеет, и на окраинах творится бардак. Когда близится полнолуние, зверолюды пробираются в город и прибирают все, что криво лежит. У них в эту пору много силы. А тут еще эта свадьба у сынка графа нашего. Туда половину городской стражи согнали для безопасности, а эти твари и рады зубами пощелкать. Да только я их не боюсь! – Она воинственно воздела кочергу, которой ворошила угли. – Мужа моего эти зверюги сожрали, а я им не дамся!

– Сочувствую вам, – выдохнула я неловко.

– Чего уж там, – отмахнулась хозяйка. – Он знал, на что шел. В первых рядах за лунным камнем в лес на той стороне мотался. – Она вздохнула. – Богато мы раньше жили. А с тех пор, как он не вернулся, я уж сама по себе…

До меня доходило долго, а когда все-таки дошло, для чего построили тот мост через реку, я не смогла сдержаться от вопроса.

– Так что же, вы хотите сказать, что жители Танриана хотят на земли оборотней за лунным камнем? Тем самым, из которого артефакты делают?

– А ты думала, где его добывают? – фыркнула старуха. – Рудники-то имперские не бесконечные. Так что мы ходим на ту сторону отрядами и заодно охотимся на этих тварей. Муж-то мой много их положил, пока его не сожрали. – Старуха кивнула мне под ноги, и я, проследив за ее взглядом, тоненько взвизгнула, осознав, что стою на выделанной волчьей шкуре.

Хозяйка вдруг закопошилась в углу и железным совком зачерпнула и бросила в ведерко оранжевый углей.

– На вот, – сказала она, подвинув ко мне ведро. – Наверху холодно. А теперь проваливай, и сидите там тихо! – Старуха погрозила мне кочергой, и я, подхватив ведерко, поспешила ретироваться по скрипучей лестнице наверх. Пора было, в конце-то концов, познакомиться с собственным мужем.

Глава 6. Двое на чердаке

Поднимаясь наверх, я запоздало удивилась, что магическая связь позволила нам с муженьком-бомженьком разлучиться на гораздо большее расстояние, чем та пара шагов на улице. Может быть, это из-за того, что мы находились в одном доме? Или дело было в том, что я сейчас и не думала никуда от него сбегать? Или наша связь как-то работала прямо через потолок? Кто его знает.

Все еще ошеломленная новостью о том, какой бардак творится в Танриане – граф Ковадо об этом даже не намекнул! – я грохнула ведерком с угольками о деревянный настил наверху и закашлялась от слоя пыли и ужасного прелого запаха.

– Фу! Что за?!

Наверху было очень грязно, но хотя бы не так захламлено, как внизу. И то наверняка лишь по той причине, что старушенция попросту не могла сюда забраться без риска сверзиться с лестницы. А то и на чердак натолкала бы хлама.

Муженек за это время откопал где-то люминат – круглый камень с щепоткой лунной пыли внутри, позволяющей ему светиться ночами – и вставил в держатель на стене. Уверена, что он сделал это сам, ибо люминат нужно потрясти, прежде чем он начнет светиться.

Крышу, видно, давно уже не чинили, и я почувствовала сквозняк, едва моя голова оказалась на уровне пыльного пола. Пахло прелой ветошью, гнилой соломой и еще чем-то сладковато-пряным, будто здесь хранились забытые специи.

«Надеюсь, тут нет крыс», – подумала я, а сама внутренне содрогнулась.

Муженек сидел у стены, устало закрыв глаза, занавешенные потной челкой, и не подавал признаков желания вступить в разговор. Но если не сейчас, то когда нам с этим разбираться? С нынешним стечением обстоятельств вполне реально было прожить в браке до скончания времен и помереть в один день, так и не узнав, за кого я, собственно, вышла замуж.

– Эм, привет.

Я тихонько тронула его за плечо. Он вздрогнул, тут же распахнув глаза, и зашипел едва слышно, прикоснувшись к затылку.

– Прости, сильно болит, да?

Я засуетилась, оглядываясь по сторонам, но не могла предложить ничего, кроме разве что низа собственной блузы, порезанной на лоскуты вместо бинтов. Ни целительского таланта, ни лекарств у меня не было. Даже свежей чистой воды, я отчего-то была уверена, в этой халупе было не найти.

Прошлась немного по чердаку, заглядывая в деревянные ящики и принюхиваясь к содержимому, и едва сдержала радостный вопль, когда в одном из них обнаружила бутылку темного стекла, откупорив которую закашлялась от сильного терпкого запаха. Это определенно было что-то, настоянное на дубовых стружках и годившееся для обеззараживания раны.

Недолго думая, маленьким ножичком, который всегда носила на поясе на всякий случай – в основном чтобы дегустировать сыры и ветчину в местных лавках и отрезать пришитые к новым платьям ценники – я разрезала на лоскуты низ блузы, который приходилось заправлять в брюки. Один лоскут щедро смочила в настойке, второй припасла, чтобы перевязать голову благоверного.

– Повернись к свету, дай я посмотрю, что там у тебя.

Меня пронзил внимательный, чуть с прищуром, взгляд темных глаз.

– Почему ты мне помогаешь? – спросил муженек с подозрением. – И почему мы… – Он посмотрел на мою руку, потом на свою, видимо, не в силах дать описание тому, что происходило с нами на улице.

– А, ну… такое дело, – выдохнула я да и ляпнула без предисловий: – Я Сесилия, можно просто Лия, и я твоя жена… Временная, – добавила после паузы.

– Не помню, чтобы женился, – прохрипел мужчина.

– Ну, это неудивительно, – отмахнулась я. – Ты в канаве валялся, тебе было немного не до того.

Его черные густые брови поползли вверх и чуть не встретились с линией роста волос. А я подумала, что под этими мокрыми немытыми космами, слишком длинными по нынешней моде, и густой щетиной прячется довольно молодое и выразительное лицо. С прямым носом, острыми скулами и четко очерченной линией подбородка. Постричь, побрить и… Так, стоп, чего это я?

– А как я оказался в канаве? – огорошил меня новым вопросом муженек.

Я посмотрела на бутылку в своей руке, содержимое которой все еще противно било в нос, и кивнула на нее.

– Может, с этим переборщил слегка? Хотя от тебя не пахло… Ну то есть от тебя много чем пахнет, но вроде не этим…

Муженек понюхал себя и поморщился.

– Как тебя зовут? – задала я наконец вопрос, с которого обычно полагается начинать знакомство.

Мужчина завис, потом откинул влажные пряди со лба и, хмуро зыркнув на меня, поинтересовался:

– Ты же моя жена, ты что, не знаешь мое имя?

– Ты его забыл… – Это был не вопрос, а констатация факта, и я от растерянности плюхнулась пятой точкой на грязный пол, чуть не выронив бутылку и уже позабыв, зачем вообще держу ее. – Так, у тебя, похоже, очень серьезный ушиб, может даже, сотрясение мозга, – тут же взяла я себя в руки. – Давай-ка, поворачивайся, сперва обработаем твою рану, потом все остальное.

Судя по всему, этот мужчина не особо любил поворачиваться спиной к малознакомым людям, но я настояла, и ему пришлось подчиниться.

В голубовато-белом свете люмината я увидела, что волосах набралось уже немало запекшейся крови, но сама ранка оказалась, к счастью, не такой уж большой, хотя вспухло это место заметно. Я как могла очистила и обеззаразила его, а потом забинтовала повреждение. Да как-то так разошлась, что стала снимать с муженька его камзол, собираясь проверить, нет ли под ним других ран.

– Что ты делаешь? – спросил он так низко и хрипло, что у меня мурашки хлестнули по телу.

Я тут же отдернула руки.

– Ничего! Просто… а в других местах ты в порядке?

– Ты про какие именно места? – уточнил он с усмешкой в голосе.

– Про все! – без задней мысли уточнила я.

– Будешь проверять?

– Ну да…

Он резко обернулся ко мне, и наши лица оказались в опасной близости.

Как же стало жарко! Вот только что я зябла на сквозняке, а теперь в венах будто лава плескалась. И я не понимала, в чем дело. То ли мой дар вдруг начал шалить, как бывало в моменты сильных волнений, а то ли тело этого мужчины оказалось настолько горячим в лихорадке, что от него можно было греться, как от камина. Или между нами случайно оказалось зажато ведро с угольками, а я не заметила.

Трусливо попыталась отползти, но спиной вжалась в деревянную подпорку. Он же, словно хищник, почуявший добычу, подался следом и заявил, нависая надо мной:

– Ну, проверяй, лисица.

Глава 7. О важности камзола

Меня вдруг стала раздражать собственная робость. Эдак я и брак позволю закрепить этому змею подканавному! Я резко выставила обе руки вперед и оттолкнула его от себя. Будь он в лучшем состоянии, это бы наверняка не сработало, но тут он и правда отшатнулся, и хищноватый блеск в его глазах сменился вспышкой боли.

– Сам проверяй! – заявила я, вскочив на ноги. – А заодно осмотри свой камзол. Может, найдешь что-то полезное.

– Уже проверил, карманы девственно пусты, – ответил мой безымянный муж.

– А есть именная нашивка на подкладке?

Сразу-то я не сообразила, но теперь, побывав уже дважды так близко к этому типу – и его камзолу – поняла, что, несмотря на заляпанность ткани, она довольно хорошего качества. Плотная, явно дорогая. И сидел камзол на этих широких плечах как влитой. Словом, было очень похоже на вещь, заказанную в частном ателье по заранее снятым меркам. А каждый уважающий себя портной обязательно оставляет нашивку с инициалами заказчика и названием ателье, в котором был выполнен заказ. Это знак качества и высокого статуса для владельца вещи и реклама портному.

Подружки мне рассказывали, что молодые девушки, собирающиеся замуж, в момент страстных поцелуев с малознакомыми кавалерами очень старались вцепиться им в пиджак, камзол или плащ – и проверить, есть ли там нашивка, чтобы по ней определить, насколько кавалер бракопригоден.

По этой же причине молодые люди перед свиданием брали такие вещи напрокат, чтобы девушкам захотелось поскорее перейти к поцелуям, а потом и проверить, что там за добро под одеждой. В общем, все хитрили как могли.

Муженек распахнул ворот камзола, посмотрел на одну сторону, потом на другую. Я поднесла ему люминат для верности и честно очень старалась не пялиться на его грудь. Было сложно, но, к счастью, он не заметил, слишком занятый поиском.

– Да вот же! – Я оттянула ворот, заметив надпись, вышитую красной нитью на черной ткани, и прочитала сама: – Джордан Сантус. Ателье «Серебряная нить». Ну, здравствуй, Джордан! Хотя, может, это и не твой камзол… Но выглядит так, будто на тебя пошили. Да и ты не кажешься парнем, который берет такие вещи напрокат, чтобы охмурить девчонок.

– Почему? – с любопытством спросил муженек.

– Э-э-э, потому что тебе не шестнадцать? – предположила я, прислоняясь к дверной балке и скрещивая руки на груди, и тут же вздохнула. – Хотя… кто его знает. Ты почему-то в камзоле, но без рубашки…

Джордан поднялся и решительно начал расстегивать пояс штанов.

– Э-эй, ты чего это делаешь?! – воскликнула я, и тут снизу раздался удар, от которого я вздрогнула, и ворчливый голос хозяйки:

– А ну, заткнитесь! И не вздумайте там ничего творить! Если у меня с потолка последняя штукатурка попадает из-за вас, я вам обоим задницы раскаленной кочергой прижгу! – Видимо, этой самой железной кочергой она и стукнула в потолок.

– Что ты делаешь?! – повторила я полушепотом, вытаращившись на беспардонного мужчину перед собой.

– Хочу проверить нашивку, – заявил он со спокойствием каменной статуи. – Если тут такая же, как на камзоле, значит, это мое настоящее имя.

– Да кто вообще делает нашивки на штанах?!

– А что, не делают? – искренне удивился Джордан.

Я со стоном возмущения и облегчения одновременно сползла на пол по деревянной балке.

– Конечно, нет! Только на верхней одежде и носовых платках.

– Носовых платков нет, – сказал Джордан, садясь напротив меня.

– Забудь, – отмахнулась я. – Завтра, когда все утихнет, сходим в это ателье и расспросим тамошних работников. Они обычно помнят всех своих клиентов.

Снаружи раздался какой-то грохот, что-то похожее на собачий скулеж, потом вой, снова грохот. Вспоминая в молитвах всех известных богов, я испуганно подползла к чердачной щели, откуда можно было увидеть улицу. Там творился полный бардак! Волки носились туда-сюда целыми стаями и по одиночке, переворачивали ящики, грызли какие-то мешки.

– Кошмар какой! – выдохнула я, отползая назад, и уперлась в Джордана, который тоже решил посмотреть, откуда исходит шум.

Пришлось спешно ретироваться в сторону.

– Поверить не могу, что в Танриане творится такое, – пробормотала я. – У нас, в Главной провинции, даже думать об этом не думают! А тут нашествие зверолюдов каждое полнолуние как по расписанию! И все, похоже, к этому привыкли!

– Значит, ты из Главной провинции? – выхватил из моих слов Джордан, перестав смотреть в щель. Происходящее на улице его будто вообще не беспокоило. – И как же ты оказалась так далеко от дома?

Я чуть было не выложила ему все как есть. Было бы глупо. А вдруг это ворованный камзол, а сам он какой-то бродяжка? Вон как оброс, явно не бывал давно у цирюльника. Может, побирается, разбойничает. А я тут ему – ах, да я единственная дочка достопочтенного Главного предсказателя императора! Да он ни за что после такого не упустит шанс закрепить наш брак!

– Да так, путешествовала по империи с отцом, – ответила полуправду.

– А как так вышло, что мы женаты? – напирал Джордан.

– О, это глупейшая случайность, нелепая шутка! – развела я руками, стараясь придать голосу легкость. – В общем, батюшка на меня разозлился и… э-э-э… наслал что-то вроде проклятья. Сказал, что меня свяжет брачными узами с первым встречным. На месяц, – сразу уточнила я срок.

Все еще оставался шанс, что Джордан понятия не имеет, как работает магическая связь. Ведь она распространена только среди высшей аристократии.

– И этим первым встречным оказался я? – зачем-то уточнил он.

– Ну да, – ответила я упавшим голосом.

Джордан смотрел на меня не мигая пару секунд, потом уже привычным движением смахнул со лба пряди волос и тихо, бархатисто рассмеялся.

– Ну и невезучая ты! – выдал он наконец. – Танриан вообще-то большой город, а ты из всех возможных мужчин…

– Над собой смейся! – вспылила я. – И чего это ты вообще развеселился? Так сильно голову ушиб, что ли? В твоей ситуации рыдать надо! Ты очнулся в канаве, в кармане ни монетки, ты ранен, болит голова, в городе нашествие зверолюдов, и у тебя напрочь отшибло память!

– Ну, если с твоей стороны посмотреть, то все довольно скверно, – кивнул Джордан. – Но я смотрю на произошедшее немного иначе.

– Ну-ка, просвети меня!

– Ну, у меня были все шансы умереть в той канаве, но на меня наткнулась одна рыжеволосая красотка. У меня ничего нет, даже памяти, зато появилась заботливая женушка. И рану перевязала, и блузку свою не пожалена порезать на бинты. Я спасся, сижу в безопасности на чердаке, где нет оборотней и дождя, хотя не имею ни монетки в кармане. Мне кажется, я самый везучий человек в этом городе!

– А-а, это у нас теперь признаки удачи – валяться в канаве с разбитой головой, ограбленным и полуголым накануне нашествия зверолюдов, да? – Я осеклась от внезапного озарения и обернулась к Джордану. – Похоже, кто-то пытался тебя убить!

Глава 8. Бессонная ночь

– С чего ты решила, что кто-то пытался меня убить? – спросил Джордан. – Может, это несчастный случай или просто ограбление. Хотели бы убить, наверное, добили бы.

– Зачем же грешить самому, когда можно оставить это нехорошее дельце зверолюдам? – спросила я, скрестив руки на груди. – За убийство можно и магии лишиться, знаешь ли. А тут такая прекрасная ночь! Полнолуние, городская стража стеклась к особняку градоначальника, чтобы защищать важных гостей. И очень высока вероятность того, что оборотни нападут и сожрут того, кто случайно оказался в этот момент в канаве без сознания.

Джордан молчал в задумчивости, и я добавила своих наблюдений:

– От тебя не пахнет алкоголем, значит, не пьяная потасовка. Да и руки у тебя без ссадин, так что вряд ли ты вообще дрался. Наверное, кто-то напал на тебя со спины, ударил по голове камнем или бутылкой, пока было темно, ограбил и оставил на прикормку зверолюдам… Я почти уверена, что он нарочно выбрал именно эту ночь, потому что хотел избавиться от тебя. Так что, может быть, это был заказ на убийство! Мы должны расследовать это дело! – Я так и загорелась энтузиазмом.

– А если меня просто ограбили? – скептично приподнял брови Джордан. – Где ты вообще взяла версию с убийством и избавлением от тела? Кстати, оборотни не едят людей.

– Откуда ты знаешь?

Это расходилось со страшилками, которые рассказывала мне бабушка, чтобы я не убегала от нее далеко, когда мы гуляли в парке.

– От трупов, которые постоянно вывозят из Лунного леса, – мрачно сказал Джордан. – Если бы оборотни их ели, думаешь, горожанам было бы кого хоронить? На кладбище масса надгробий охотников. Их можно узнать по волчьим шкурам у подножия камней.

– А вдруг они эти трупы просто не доедают! – предположила я. – Может, отгрызают только самые вкусные части! Я вот ем только куриные бедрышки, ненавижу грудку! Ты прямо своими глазами тела видел?

– Да, – ответил Джордан.

– Тогда, может, ты охотник? – предположила я. – Добыватель лунного камня?

Он нахмурился в раздумьях и вдруг зашипел от боли и откинул голову назад в мучительной гримасе.

– Ладно-ладно! – развела я руками. – Давай ты пока не будешь ничего вспоминать. Лучше поспи. Завтра сходим к лекарю, а потом познакомлю тебя с моим батюшкой. Он придумает, как тебе помочь.

«Главное, он придумает, как помочь мне», – рассудила я.

Сейчас самое важное было пережить эту ночь без приключений и оказаться снова под опекой дорогого родителя. Уверена, он пожалеет о том, что сделал. И приставит ко мне охрану на ближайший месяц, чтобы не допустить закрепления моего брака с этим странным угрюмым типом из подворотни… Ну или… Поможет выяснить, что он какой-нибудь местный аристократ и не такая уж плохая партия для меня. Мы ведь успели попасть в счастливое число.

«Вот дура!» – Я аж головой помотала, вытряхивая эти наивные мысли.

Джордан послушно прикрыл глаза, облокотившись на стену так, чтобы не тревожить рану, и пока я рассматривала его, все больше убеждалась, что до аристократа ему далеко. Ни признаков чересчур сытой жизни, ни холеного лица – щетина вообще-то не в моде! Да и шрамы на груди… Светлые полосы, которые я видела даже в тускловатом свете люмината. Есть, конечно, и в верхах любители верховой езды и поединков, но, как правило, там собрались люди, магия которых далека от боевой. Я уже говорила, что дары, связанные с разрушением, у нас не в чести?

«Наверное, все-таки он охотник, а это следы от волчьих когтей».

Пока я размышляла о том, чьей женой оказалась, мой муженек весь покрылся испариной от лихорадки, и я тихонько спустилась вниз за водой. Не поить же его той вонючей дрянью из бутылки? Старуха тоже храпела, угнездившись в коконе из волчьих шкур, и я, пооткрывав ведра, чудом отыскала в одном довольно свежую воду. Дом был явно старого образца, так что про водопровод думать не приходилось.

Я невольно представила себя на месте этой старухи. Несчастной вдовой, муж которой так и не вернулся с очередной вылазки в лес зверолюдов. Содрогнулась в ужасе и, отбросив эти мысли, с ковшом в одной руке и люминатом в зубах поднялась обратно по скрипучей лестнице. Разбудив Джордана, заставила его попить.

С улицы еще доносился шум, и мне было страшно, не проберутся ли волки в дом, но над каждым окном и входной дверью я заметила подвешенные амулеты из лунного камня и убедилась, что они наполнены магией и служат для защиты от оборотней.

И все же ночь показалась мне бесконечной. Старуха храпела в своем гнезде, Джордан беспокойно спал, а я не могла и глаз сомкнуть, молясь всем богам, чтобы поскорее наступило утро, и я вернулась к отцу. Надо же, какая ирония. Всю дорогу так мечтала вырваться из-под его опеки, а теперь вообще не горела желанием покидать отчий дом.

Ближе к рассвету я все-таки умудрилась задремать. Наверное, потому, что в самом деле на улицах стало тихо. Настолько тихо, что с чердака я слышала тиканье часов внизу. Джордан проснулся с хриплым стоном и опустошил до конца оставленный рядом с ним ковш.

– Живой? – разлепила я веки. – Как ты?

– Когда очнулся вчера в канаве, лучше было, – улыбнулся он уголком губ.

Я хохотнула.

– Ничего, подлатаем. Давай спускаться.

– Вот именно! – раздалось брюзжание снизу. – Спускайтесь и проваливайте отсюда!

Хозяйка уже бесстрашно распахнула дверь, впуская в дом лучи утреннего солнца и остатки ночной сырости и, уперев костлявые руки в бока, оглядывала улицу, как полководец поле битвы.

Джордану явно было нехорошо. Его тошнило, мотало, и он только чудом не сверзился с лестницы. Я порадовалась, что аптекарская лавка тут недалеко и гостиница, в общем-то, тоже. Хотелось бы оставить муженька у вредной старухи, я бы даже доплатила! Привести сюда лекаря с его примочками и целебной магией, но наша связь! В пределах дома мы еще могли разделяться на пару-тройку метров, а как только оказались на улице, это расстояние сократилось до нескольких широких мужских шагов.

– Бардак! – злобно сплюнула хозяйка, оглядев округу, и, вытолкав нас за порог, поспешила захлопнуть дверь.