Текст книги "Замуж за первого поперечного (СИ)"

Автор книги: Ида Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Замуж за первого поперечного

Глава 1. А граф-то голый!

В бальном зале раздались охи, ахи, кто-то из дам воспитанно грохнулся в обморок – сперва проверив наличие рядом подходящих кавалеров на подхвате.

А сам виновник столь бурной реакции, Альберт Ковадо, не сразу понял, что именно произошло. Может быть, потому что я очаровательно ему улыбалась во время нашего кособокого танца, в котором мне пришлось постараться, чтобы он меня не раздавил.

В тот момент, когда я нежно провела ладонью, затянутой в красную – почти под цвет моих огненных волос – кружевную перчатку, по его спине, он еще ничего не сообразил. И когда зал зашумел и замер, прекратив танцы, Альберт еще утопал в моих карих глазах.

А потом…

Наверное, ощутил сквознячок, гуляющий по просторному залу между белых колонн, хрустальных люстр и замерших в ужасе пар. И ощутил его Альберт спиной и той своей частью, которая определенно мешала ему хорошо танцевать все это время. Хотя, как я убедилась потом, беззастенчиво взглянув на то, что еще недавно прикрывали штаны и, полагаю, белье, мешаться там было особо нечему.

Когда я родилась под знаком огненной звезды двадцать два года назад, мой батюшка – между прочим, Главный предсказатель императора – сразу заявил, что у меня проявится огненный дар. Он и проявился. И не только в цвете моих волос, но и в способности… Я ее называю Выборочный поджог.

Никаких огненных шаров, стен пламени, да даже искорок на пальцах, но все равно штука очень зрелищная! Стоит мне прикоснуться к любой вещи и применить свой дар, как за пару мгновений ее поглощает почти невидимый глазу огонь. При этом он не повреждает то, в чем есть жизнь – растения, животных, людей. Насчет последних – немного обидно, знаю я парочку персон, которых бы приукрасила своим горячим прикосновением на всю жизнь. И еще мой огонь не трогает то, что я сжигать не хочу. Поэтому и Выборочный поджог.

В общем, пока мой дорогой батюшка, закидывая в рот канапешки со стола, радостно обсуждал с графом Ковадо мое замужество за Альбертом, которое они собирались скрепить магической связью уже сегодня, я танцевала посреди бального зала с женишком, у которого осталась только половина костюма.

Мой Выборочный поджог оголил ему спину и все то, что пониже. Ну, дабы я могла заранее оценить его приданное. Приданное мне не понравилось. Остальным дамам в зале, видимо, тоже, так что я, пользуясь их солидарностью и закатив истерику, выскочила из зала в слезах.

Батюшка мой, наверное, поседел на последнюю темную прядь в тот момент. Но никто ведь не знал, что это моих рук дело! Мой разрушительный и по большей части бесполезный дар семья стыдливо скрывала. То ли дело дар прорицания, как у отца, или дар выращивать лучшие в империи розы, как у мамы. Созидание – образов будущего, новой жизни, чего-нибудь прекрасного, вот это у нас было в чести. А уничтожать вещи прикосновением… Это дар неприличный, даже варварский, особенно в кругах аристократии.

В общем, в семье моими талантами не особо гордились, и папа очень переживал о судьбе единственной дочери.

Как только мне исполнилось двадцать два, он объявил:

– Лия, дорогая, по всем моим расчетам и прогнозам это самый удачный год для твоего замужества! Если ты вступишь в брак в этом году, то совершенно точно будешь счастлива, а мы с мамой станем за тебя спокойны.

У меня в тот момент так отвисла челюсть, что кусочек шоколадной вафли плюхнулся изо рта обратно на тарелку. Мама сконфуженно протянула мне кружевную салфетку, но я ее проигнорировала, уставившись на отца.

До того злополучного утра родители ни разу не настаивали на моем замужестве, и я, по-моему, ясно дала им понять, что не собираюсь становиться домохозяйкой. Это просто не по мне! А именно такой, скучной и стабильной жизни в семейном гнездышке родители мне и желали. Почти уверена, что мама уже приготовила десятка два горшков мне в приданное, чтобы я занялась цветоводством, и мы с ней потом распивали чаи на благоухающей террасе, обсуждая лучшие сорта роз. Ее мечта и мой тихий кошмар.

– Ни за что не пойду замуж! – воскликнула я тогда, вскочив из-за стола.

А надо сказать, я отличалась упертым характером.

– Пойдешь, и в этом году! – припечатал батюшка, в которого я своей упертостью и пошла. – Я все устрою!

И он начал устраивать… А я ему всячески мешать в надежде, что как-нибудь протяну этот клятый год, и родители оставят меня в покое.

В ход пошли все папины связи при дворе, коих было немало, учитывая, что он приближенный императора. И все мои творческие способности, призванные нарушить его планы.

Чего я только не устраивала, чтобы избавиться от потенциальных женишков! Довела бедного батюшку до такого отчаяния, что к концу года он потащил меня аж сюда, на самую окраину империи, к своему хорошему другу графу Ковадо, у которого имелся подходящий по возрасту холостой сын.

Надо ли говорить, что Альберт, выбранный по остаточному принципу и не в меру откормленный, мне совсем не понравился? Да и папе тоже не очень нравилась Северная провинция, где даже сейчас, в разгар лета, было прохладно. Мама пребывала в таком расстройстве от мысли, что я буду жить далеко, что на неделю слегла с мигренью. Но моего твердолобого отца и это не остановило. Оставив маму на семейного лекаря и дюжину домработниц, он потащил меня в эту лесисто-гористую дыру на самой границе с землями дикарей-оборотней, которые не совались к нам только благодаря дару императорской семьи.

Я была уверена, что скоро благополучно вернусь домой. Пока мы добирались до Северной провинции, прошло две недели, и остался всего месяц до моего дня рождения. Скоро мне стукнет двадцать три, и одержимость батюшки сойдет на нет.

Так я думала, выбравшись из бального зала в полутемный коридор и торопливо запихивая пышную юбку в объемную вазу в нише. Я была уверена, что на этом уж точно все. Последний приличный жених оказался вычеркнут из списка, а за кого попало батюшка свою кровиночку определенно не отдаст.

Кто же знал, что после моей выходки на балу добросердечный родитель обрушит на меня Пророчество, после которого я споткнусь об странного мужика с разбитой головой, лежащего в городской канаве – и нас с ним свяжут магические брачные узы…

Глава 2. Пророчество

Я, конечно, не собиралась шокировать публику на манер бедолаги Альберта, раздеваясь в нише. Под снятой юбкой у меня были брюки и удобные высокие сапоги на шнуровке. Корсетный верх платья с белой блузой отлично к ним подходил.

Я собрала волосы в хвост, стерла с губ вызывающе-яркую помаду и наигранные слезы и скользнула к выходу из графского особняка, пока батюшка, закончив траур по последней темной пряди в своей шевелюре, меня не хватился.

Изучать незнакомый город было куда интереснее, чем тухнуть в окружении местной знати, обсуждая «эти восхитительные равиоли с лесным орехом» и сплетни, которые были бы куда любопытней, знай я хотя бы, о ком идет речь.

Столицу Северной провинции, Танриан, от диких земель отделяла бурная, как мой нрав, горная река. Ее потоки превращались в пенные волны, а брызги от разбивающейся о камни воды долетали аж до самых перил моста, зачем-то ведущего на ту сторону. Ну кто в своем уме пойдет на земли зверолюдов? А им сюда точно путь заказан. Надеюсь…

Дальше за рекой виднелся густой темный лес, ощетинившийся пиками елей, подножия которых тонули в тумане, и горы с верхушками, разлинованными снежной сединой, как шевелюра моего несчастного батюшки.

Домики в Танриане были приземистые и толстостенные, с маленькими окнами – все для сохранения тепла. И даже летом тут топили камины, судя по тому, что ближе к вечеру я стала замечать дымок из труб.

Зябко ежась и надвинув до самого носа капюшон накидки, чтобы не привлекать внимание прохожих, я слонялась по улицам до темноты. Такое чувство, что весь местный народ собрался сегодня в замке графа, а на улицах Танриана остались только тени.

Было жутковато, слишком холодно и сыро для меня, южанки, но я не спешила возвращаться в гостевой дом, зная, что батюшке нужно время, чтобы остыть, выпить чаю с мелиссой и начать за меня волноваться.

Кое-как дотянув до темноты и уже почти отплясывая чечетку по лужам, оставленным недавним дождем, я все-таки нырнула в блаженное тепло гостиницы. Наспех поздоровалась с приветливым мужичком за стойкой и взбежала по лестнице на второй этаж, где был широкий коридор, в конце которого папа арендовал нам апартаменты на две комнаты, соединенные гостиной.

Когда я вошла, мой достопочтенный родитель сидел за столом возле окна и глядел в сумрак улицы. А рядом с ним на подносе поблескивал в теплом свете лампы остывший чайник.

Батюшка, в отличие от чайника, остыть, увы, не успел. Едва он услышал скрип двери, как вскочил из-за стола с ревом:

– Сесилия!!! Негодница, ты меня на всю империю опозорила! Жена графа может видеть, кто каким даром обладает! Она сразу тебя уличила! Ты хоть представляешь, что за скандал учинила?! Оставила без штанов собственного жениха! На балу! При стольких свидетелях! Еще и разыграла слезливую сцену, будто сама стала жертвой его непотребства!

Меня буквально сметало ураганом отцовского гнева, и я даже отступила на шаг ко входной двери, серьезно раздумывая, не спрятаться ли за ней, как за щитом. Но я замерзла, и в коридоре было холодно, а в гостиной уютно потрескивал камин. Да и деваться все равно некуда.

– Папа, ну что мне было делать?! – пошла я в наступление. – Ты вообще видел, какой у него живот? Он за ним своих ног-то разглядеть не может! Я думала, он меня затопчет или протаранит своим пузом. Я тебе столько намеков делала, пока мы танцевали, а ты и в ус не дул! Пришлось спасаться самой!

– Ах, ты спасалась! – яростно бросил батюшка. – Ты опозорила отца, который печется о твоем будущем, опозорила всю семью! Да ты хоть знаешь, чего мне стоило убедить императора отпустить меня в поездку сюда, когда я постоянно нужен при дворе?! И с какими новостями я должен к нему вернуться?!

– Ну папа! – Я топнула ногой. – Я же говорила тебе, что ни за что не выйду замуж! Все кончено! Сегодня был последний удачный день, и он вот-вот подойдет к концу! – Я указала на часы на стене с ажурными стрелками, которые почти подпирали цифру двенадцать.

По идее оставался еще месяц до моих двадцати трех лет, но удачная дата и правда была последняя.

Отец схватился за голову.

– Граф Ковадо приложил столько усилий, чтобы помолвка состоялась именно сегодня, а ты! Спустила все в канаву и радуешься!

Я старалась пропускать его гневную речь мимо ушей, насвистывая про себя веселую мелодию и наблюдая за ритмичной работой секундной стрелки.

«Ну давай, давай, дорогая! Еще немножко! Еще чуть-чуть», – мысленно подбадривала я ее, будто это в самом деле могло ускорить время.

Батюшка тоже зыркнул на часы, и его взгляд вдруг изменился, стал каким-то остекленелым.

– Еще пять минут, – пробормотал он. – Есть еще пять минут.

В его голосе, внезапно потухшем, как огонек сдутой свечи, не осталось ни капли прежнего гнева, но меня вдруг прошибло такими мурашками, что те уличные, когда я зябла на улицах Танриана, показались лишь жалкой пародией.

– О нет, – выдохнула я и подбежала к отцу. – Нет, нет, нет, папочка, ну пожалуйста, очнись! Прошу тебя, не надо!

Я потрясла его за локоть, пытаясь вернуть в реальность, но было поздно. Сбылся мой самый страшный кошмар. Папа собрался произнести Пророчество.

Дело в том, что у дара, который мы получаем при рождении и развиваем, пока взрослеем, может проявиться пиковое состояние. Добиться его получается всего раз или два в год с помощью большого выплеска накопленной за долгое время энергии. И чаще всего это происходит неосознанно в момент больших потрясений. Моя мама в таком состоянии может одним махом вырастить целый сад. Она так и сделала однажды, когда увидела, что ее драгоценные растения погубил град.

А папа… Его дар предсказаний превращается в Пророчество. Что бы папа ни сказал в пиковый момент, оно обязательно сбудется. Причем по его воле, а не потому, что так сложилась судьба. А если учесть, что батюшка очень хотел выдать меня замуж…

– Папа, нет!!! – Я попыталась прикрыть ему рот, но мои пальцы дрожали, не в силах даже прикоснуться к его губам, а с них уже слетали громовыми раскатами роковые слова.

– Ты выйдешь замуж сегодня, Сесилия! В последний удачный день этого года! До полуночи! За первого холостого мужчину, которого встретишь за порогом этого гостевого дома!

И едва он успел это произнести, как ноги сами понесли меня к порогу.

Они совершенно не слушались!!! Абсолютно!

Я просила папу помочь и удержать меня, но он, как это всегда бывало с ним после таких Пророчеств, без сил рухнул обратно на стул и захрапел – до самого утра.

Меня же буквально вытолкнуло обратно на темную улицу, навстречу мокрой судьбе.

Оказавшись за порогом, я вцепилась в дверной косяк, но это было бесполезно. Мое заколдованное тело, шатаясь, упорно шло вперед, прямиком к ближайшей сточной канаве. И не остановилось, пока в темноте я не споткнулось обо что-то и не рухнула в грязную, пахнущую болотом лужу.

Что-то подо мной застонало, и я с ужасом увидела, как от моего запястья к нему протянулась светящаяся ниточка магической брачной связи.

Глава 3. Брачные узы

Интересно, хоть кто-нибудь в мире заключал брак в сточной канаве, да еще с оборванцем, об которого случайно споткнулся?

Как бы я ни уважала таланты моего батюшки – а их высоко ценил сам император, – но прямо сейчас в его способностях сильно засомневалась. Потому что если вот это – самый удачный брак в моей жизни, то у меня просто нет слов.

Нет, я, конечно, грешила, была строптивой, наглой, зло подшучивала над людьми… Но не могло же меня вот настолько придавить кармой? Ну точнее это я ее придавила и, испуганно взвизгнув, подскочила обратно на ноги.

В первые секунды, увидев на запястье светящуюся нить, попыталась в панике ее смахнуть, как будто это могло сработать. Нить исчезла, но явно не потому, что магическая связь оборвалась. Правая рука горела от метки, и, даже не видя ее толком, я была уверена, что эта зараза там есть.

Я вообще почти ничего не видела, что усугубляло панику. Предательское тело, ведомое Пророчеством, вернулось во власть моего разума, но управляла я им все равно плохо. Колени подкашивались, я вся дрожала и уже не понимала – от шока, от страха или от холода.

Небо затянули дождевые тучи, и было очень темно. В Танриане, похоже, экономили на уличном освещении, поэтому даже здесь, в самом центре, легко было нырнуть по неосторожности в такую вот канавку. Маленькие окна гостиницы так скудно отдавали свет, будто он был местной валютой, и фонари у входа не спасали ситуацию. Я почти пожалела, что уговорила отца не останавливаться в особняке Ковадо и снять жилье в городе.

Короче говоря, как ни старалась, я не смогла разглядеть человека, лежавшего поперек моего пути – и уже вставшего мне поперек горла. Знала о нем наверняка только две вещи: это мужчина, и он холост. Потому что Пророчества батюшки сбывались всегда в точности. Жаль, что до «молодого», «красивого», «богатого» и «достойного» при перечислении характеристик моего супруга отец так и не дошел.

Мужчина снова застонал.

– Эй, ты живой там? – Я осторожно склонилась к нему и, превозмогая отвращение, принюхалась. Думала, учую характерный запашок, но кроме илистого духа канавы ничего не уловила.

«Может, хоть не пьяница?» – слабо понадеялась я, помогая мужчине подняться.

Он плохо держался на ногах, пошатывался, прямо как я недавно, и первым делом схватился за голову, так что мои надежды махом смыло в эту самую канаву.

Разум лихорадочно заметался, ища способ выйти из положения. И, к стыду своему, в этот момент я думала в первую очередь не о том, чтобы помочь незнакомцу или хотя бы узнать, кто он и что с ним. А о том, как в случае чего от него отбиваться.

Поймите меня правильно, он был выше на голову, широкоплечий, какого-то хищного вида – в полутьме так казалось, во всяком случае – и еще полураздетый…

А спасение от магического брака только одно – не дать ему закрепиться. А как его закреплять – это всем известно. Нужно, чтобы супруги провели вместе ночь. Если не сделать этого в течение месяца, связь будет аннулирована. И как прикажете мне отбиваться от такого бугая? Выборочным поджогом я могла, конечно, лишить его оружия, но он сам выглядел как оружие, когда вот так возвышался надо мной.

Магическая связь – вообще скверная штука. Она возникала после благословения брака родителями, и Пророчество батюшки именно так и сработало. Причем придумали эту связь отнюдь не в романтических целях, а чтобы насильно приковать друг к другу двух человек, дать им привыкнуть месяцок – уж так и быть – а потом проследить, чтобы брак у них закрепился.

Известная история в кругах властных особ и вообще везде, где имеет место создание семьи по расчету. У нас с Альбертом это тоже планировалось. В итоге там я избежала проблемы, но тут… Приготовилась обороняться. Честное слово, как будто этот мужик мог попытаться заявить право на меня прямо в этой канаве.

Но зря я паниковала. Бедолаге было вообще не до меня. Он, кажется, вообще меня не заметил и не понял, что у нас образовалась какая-то там связь. Все еще держась за голову, он медленно развернулся и нетвердым шагом выбрался на мостовую.

На этом наша глупая история могла бы закончиться для меня легким испугом и стать поводом потравить анекдоты с подружками, когда вернусь домой. Ну чисто по логике: если этот мужик достаточно часто валяется в канавах и достаточно редко моется, и его достаточно часто кусают кровожадные северные комары, может, он вообще не заметит зудящую брачную метку на своем запястье. Так и проходит себе целый месяц, не подозревая о существовании жены. А потом связь просто оборвется.

Но… эту штуку ведь не просто так придумали, понимаете?

Стоило только незнакомцу сделать два шага прочь, и меня потянуло следом – как собаку на поводке.

Да-да, светящаяся нить никуда не делась на самом деле. В ближайший месяц мы просто физически не сможем находиться далеко друг от друга.

Глава 4. Дайте нам познакомиться!

«Батюшка будет, конечно, в шоке», – подумала я, представив, как притащу суженого-загаженного в наши дорогие апартаменты.

А с другой стороны, что мне было еще делать-то? На дворе глухая прохладная ночь, дождь снова стал накрапывать. Вряд ли этому типу есть куда пойти. А даже если и есть – мне там явно делать нечего!

И потом, все не по моей вине случилось, а из-за Пророчества. Нечего было папочке так стараться выдать меня замуж в удачный год. Это его рук дело, вот пусть и принимает последствия.

Но все-таки я понадеялась, что к тому моменту, как родитель очнется, успею привести муженька в порядок. Надо было осмотреть его на предмет повреждений и понять, насколько он ушибленный на голову… во всех смыслах. Судя по тому, как хватался за затылок, у него там шишка как минимум. Как максимум – вывих мозгов.

Эти мои рассуждения заняли буквально секунду, прежде чем меня рвануло вперед. Незнакомец почувствовал натяжение невидимой нити на запястье, замер на полушаге и, с силой дернув невидимые путы, обернулся. Как раз для того, чтобы поймать меня, впечатавшуюся в его грудь. Голую, зверолюды его дери!! И очень горячую. Он будто был в лихорадке. Хотя это вполне возможно с таким времяпрепровождением, как у него. Валялся ночью наполовину в холодной воде, а из одежды только штаны и камзол нараспашку, под которым ничего не было. Ну, волоски на груди не в счет.

– Э-э-э, – привет, – промямлила я, торопливо отстранившись и отчего-то избегая смотреть мужчине в глаза. – Тут такое дело… В общем…

Я девица не робкого десятка, но когда надо мной нависла эта темная скала с ореолом опасности, я как-то растерялась. Да и муженек не помогал мне собраться с мыслями. Вместо того, чтобы выслушать, повернул голову в сторону темного проулка, будто перед ним никого не было. Тут я растерялась совсем.

А потом… нам резко стало не до разговоров.

Где-то невдалеке зародился странный шум, нарастающий, как большая волна. И внутри меня вместе с этим звуком стал разбухать ком паники. Это было плохое предчувствие. Очень-очень плохое.

Мужчина тоже отреагировал и инстинктивно дернулся вперед, но понял, что меня тянет следом. Секунда промедления, для взгляда в полутьме под тусклым гостиничным фонарем. Мой испуганный и его – непроницаемо-черный, жуткий, наверняка злой.

Между тем звук усилился. Что-то надвигалось на нас из темноты улиц, и я была уверена: оно нас просто сметет, если окажемся на пути.

– Сюда! – выдохнула я, рванув к гостинице.

Дернула дверь на себя – не тут-то было. Тогда я ее толкнула. Ну мало ли, может, ошиблась, забыла, в какую сторону открывается. Такие вещи обычно делаешь, не задумываясь. Но она и внутрь не поддалась.

– Быть не может! Только что открыто было! Только что! Эй, откройте! – заколотила я по лакированному дереву.

Внутри горел свет, но хозяин, похоже, заперся и ушел спать. Это было странно. В последние дни мы с отцом, исследуя интересные места города в ожидании удачной даты, не раз возвращались за полночь, не предупреждая об этом, и попадали в гостиницу без проблем. Кто-нибудь всегда дежурил у стойки, дверь была открыта.

Я в панике даже попыталась сжечь запор Выборочным поджогом: наверху все равно можно закрыться или забаррикадироваться изнутри. Но позабыла, что сегодня уже использовала магию на балу, а у наших даров обидно ограниченный лимит – один раз в день на бытовом уровне и раз-два в год в пиковом состоянии.

Пока я еще вопила, чтобы нам открыли, мой муженек, видно, решив не ждать консьержа, потащил меня в сторону, куда-то за угол здания, подальше от спасительного света.

Я, конечно, попыталась сопротивляться, и тогда он применил свои опасные конечности по полной программе. Большой ладонью зажал мой вопящий рот, при этом закрыв мне лицо до глаз, а второй рукой просто… Подхватил меня за талию, поднял, как соломенную куклу, и через пару больших шагов впечатал в какое-то темное узкое пространство, между домами, где вряд ли прогуливался кто-то, кроме крыс.

Я еще что-то мычала ему в ладонь – укусить побрезговала, честное слово – и брыкалась, когда странный шум раздался настолько близко, что заставил меня замолчать и в страхе уставиться на освещенную часть улицы.

Зажатая между шершавой стеной, пахшей мхом и сырой известкой, и горячей мужской грудью, вызывавшей у меня комплексы – мне на его фоне предложить было считай нечего – я наблюдала, как мимо гостиницы проносится…

Это было похоже на взбешенное черное стадо, бегущее сломя голову от какого-то катаклизма. С такой скоростью, что звери для стороннего наблюдателя превращались в черные мазки. И это стадо не ревело, не мычало и вообще не относилось к коровам или лошадям.

Когда я поняла, что десятки стремительных черных существ, что передвигались на мягких лапах с каким-то по-змеиному шуршащим звуком, обладают клыками, сверкающими во тьме синевой глазами и телами громадных волков, то почувствовала, как моя собственная тушка тихонько перетирается – между кубиками пресса моего мужа спереди и кубиками кирпичной стены позади меня, когда я начала сползать вниз на ослабевших ногах.

Нет, я вовсе не нежная особа. Просто… многовато событий за последние пять минут. Батюшкино пророчество, муж, найденный в канаве, магический брак, а теперь еще… нашествие оборотней на город посреди ночи.