Текст книги "Размах Келланведа (ЛП)"

Автор книги: Иан Эсслемонт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Она никогда не бывала за стенами Ли Хенга, но слышала, что к северу, за торговым поселением Ифаран, дорога упирается в реку Бурноструйную, что спешит слиться с Идрином подле Ипраса. Очевидно, истоки Бурноструйной таятся среди громадных просторов Феннского леса. А еще дальше высятся горы Великого Феннского хребта, которые многие восхваляют, хотя мало кто видел их, тем более поднимался по склонам.

Хребет и стал целью ее пути, пусть нереалистичной – особенно для одинокой, юной, слепой девушки. Хотя она не была такой уж одинокой. Помощники и стражи висели над головой, иногда садясь на истерзанную когтями крышу повозки, пока главный в стае парил много выше – крылья шире размаха мужских рук, лапы способны унести молодого бхедрина. Ее целью было вернуть домой этого гигантского орла Фенских гор, которого она назвала Принцем.

Ей не приходилось охотиться, ибо добытчиков хватало. Каждый день они прилетали, принося изобилие природной пищи: мышей, кротов, хорьков, норок, зайцев и барсуков. Однажды Принц бросил вниз целую тушу охряного оленя.

Чуть не став жертвой падения туши, она научила друзей носить лишь длинноухих зайцев, мясо которых предпочитала.

По вечерам она тянулась к мулу, которого прозвала Сиятельным, останавливала и отпускала из упряжи. Лишенная глаз, Уллара заимствовала зрение у птиц, видя далеко и ясно. Теперь она научилась поддерживать связь днем и ночью, поняв, что видит лучше, чем способны были старые глаза. Ночью ей было бы ехать даже легче, чем днем, но бедняга Сиятельный не желал брести во мраке.

Да, она не была одинока посреди диких сетийских равнин. Путешественники старались объезжать ее, как и охотники, и прочие скитальцы. Однако немногие странствовали по равнинам с благими намерениями. Изгои, преступники и бандиты давно обжили холмы. Однажды одна из шаек набрела на ее следы. Юная девушка, одна – они решили, что нашли легкую поживу.

Едва шайка разделилась, обходя повозку, крылатые спутники сорвали им лица, выпотрошили кишки. Она оставила тела лежать в назидание другим, надеясь, что весть о безумной женщине, или как ее назовут, распространится быстро и далеко.

Итак, она оставалась одна лишь по вечерам, когда разводила костер и готовила еду на палочках-шампурах. Спутники не любили огня. В это время зрение зачастую оставляло ее.

Именно вечером, к западу от фактории Новая Сетия, ей впервые нанесли настоящий визит. Благодаря острому птичьему зрению она наблюдала, как подходит боевой отряд сетийцев, спешиваясь на почтительном расстоянии, и лишь один крадется к костру. Уллара "окликнула" самых могучих ночных охотников и стала ждать.

Посетителем оказалась пожилая женщина в шали, густо покрытой птичьими перьями. Сетийка помялась невдалеке и позвала: – Могу я разделить тепло твоего очага?

– Иди.

Вздохнув, женщина подошла к скромному костру и вытянула руки. – Спасибо. Гостеприимство редко свойственно чужакам.

– А чего ждет в ночи твоя банда?

– Банда? – хихикнула женщина, пренебрежительно поводя рукой. – Это лишь моя почетная стража. Я Толф, дочь Амала, шаманка клана Орла.

– Уллара, дочь Ренальта.

Женщина склонила голову, с осторожностью глянув исподлобья. Уллара заметила, что взор у старушки острый и проницательный, как у хищной птицы. – Вы ездите по ночам? – спросила Уллара.

Толф засмеялась. – Нет. До нас дошли слухи о женщине-птице.

– Женщине-птице?

– Так тебя назвали.

– А.

– И я пришла предложить тебе место в клане Орла. Ты будешь окружена почетом, клянусь.

Не ожидавшая такого Уллара вздохнула, почти ошеломленная. Не сразу нашла слова: – Я... э, благодарю. Но мне... меня зовут на север. Не знаю, кто и зачем, лишь чувствую.

Женщина была явно разочарована, но лишь понимающе кивнула. – Ясно. Странствие духа и плоти. – Она закряхтела, с усилием поднимаясь на ноги. – Хорошо. Но предложение остается в силе. Закончив дело на севере, вспомни о нас.

– Вспомню. Спасибо.

Женщина не спешила уходить. – Позволишь нескольким моим юношам сопровождать тебя?

Улларе не особенно понравилась идея. – Не знаю... то есть не нужно.

– Они увидят в этом честь. А впереди переправа через реку. Тебе может понадобиться помощь.

Уллара подумала и смилостивилась. – Хорошо, еще раз спасибо. Но пусть едут вдалеке.

Старуха снова хихикнула: – О, так и будет. Заверяю тебя. – Голова чуть склонилась. – Доброго пути. Надеюсь, мы еще встретимся.

Всего доброго.

Так она обрела собственную гвардию, если так можно сказать. Они держались на расстоянии, то ли по приказу шаманки, то ли по своей воле. Приближались лишь, если колеса повозки застревали – чем дальше на север, тем почва становилась грубее.

Спустя несколько недель, уже на северной границе сетийских территорий, Уллару посетил последний гость.

Он пришел на закате, не скрываясь; она заметила его раньше провожатых. Вскоре воины Орла заметили гостя и примчались, бледные, луки наготове.

Вожак встал перед ней. – Зверь-человек близится, – едва выговорил он хриплым голосом. – Мы будем защищать тебя, не сомневайся, как поклялись. Но готовься к худшему. Против него мало что можно сделать.

Она подняла руку. – Встаньте поодаль, Оррен. Ты ведь Оррен?

– Да. Но...

– Поодаль, – повторила она. – Я приказываю.

– Но...

– Прочь! Я встречусь с ним.

Пораженный и, кажется, восхищенный, сетийский воин опустился на колено. – Как прикажешь. – Махнул рукой свое десятке, веля уходить.

Вскоре показалась долговязая фигура зверя-человека Рилландараса, Белого Шакала, коего некоторые именуют проклятием Квона. Испуганная до паники, но решившая не поддаваться инстинкту бегства, она поднимала глаза все выше. Гигант казался свитым из жил и мышц, лысая шкура была покрыта сетью шрамов, глаз-щелки светились как янтарные угли. Тупоносая морда повернулась влево и вправо, обозревая округу; затем он заговорил, словно выкашливая слова. – И где твоя стража?

– Я отослала ее.

Он встал на дыбы, скрестив белесые передние лапы. – Почему же ты сделала такую глупость?

Девушка ответила: – Потому что опасности нет, – гордясь отсутствием дрожи в голосе.

– Неужели? Нет? Почему бы?

Она сглотнула, сберегая голос, и ответила еще тверже: – Я знаю, как охотятся звери. Ты не на охоте.

Черные губы поползли, сильнее обнажая громадные клыки. Кажется, чудище пыталось улыбнуться. – Ты права. Выйди я на охоту, ты бы уже была мертва.

Она не видела причин возражать. – Так чем я обязана твоему визиту?

– Обязана? – хмыкнул Рилландарас. – Немногие сочли бы мой приход благом. Но ты снова права. Я пришел увидеть тебя.

Сердце колотилось в груди, словно пойманная пташка. – Правда? Зачем?

– Увидеть самолично. Я ощутил... но не мог поверить. Прошло так много времени.

– После... чего?

Существо склонило голову, изучая ее. – С той поры, когда кто-либо касался Оплота Зверя.

– Чего?

Монстр рыкнул. – Похоже, инстинкт. Да так и должно быть. Оплот Зверя создан из... инстинктов.

Собрав смелость, Уллара промолвила: – Были слухи, будто Пятеро пленили тебя в Ли Хенге.

Губы Рилландараса скривились в некоем сарказме. – Пленили, да? Разве ты не слышала, что я нахожусь везде и всюду, по всей равнине? – Тварь почти сумела подмигнуть одним глазом. И снова заозиралась. – В любом случае, я слишком задержался. Позволь почтить тебя.

К удивлению и ужасу Уллары зверь-человек опустил голову, будто отдавая честь, и умчался – быстро, как мысль. Она сидела, оцепенев, пока не вернулась свита. И каждый мужчина, каждая женщина опускались перед ней на колено.

***

Через полмесяца они оказались в таких высоких предгорьях, что тележка перестала приносить пользу. Свита переложила остатки вещей на спину Сиятельного.

– Ты должна идти дальше, так? – решился Оррен.

Она взяла уздечку мула. – Да.

Юноша – не старше ее самой – с сомнением окинул взглядом горы. – В этой стране есть те, кому не страшны твои... друзья.

– Мои чудища? – спросила она почти вызывающе.

– Ты знаешь, о чем я.

– Будь что будет.

Он вздохнул, снова глядя на снежные пики. – Может, мы...

– Нет. Возвращайтесь к Толф. Расскажите, что видели. – Зубы юнца заскрипели. – У меня остается стража, – пояснила она.

Он вздохнул, сжимая челюсти. – Хорошо. Не мне решать.

– Всех благ. Прими мою благодарность. – Вытянув шею, она поцеловала его в щеку. Юноша вспыхнул маковым цветом. Отряд разразился смехом, замолчав лишь когда он обернулся, сверкая глазами.

Уллара протянула к ним руки. – Всех благ вам, дети равнин!

Отвернулась, потянув за собой Сиятельного, и побрела в гору. Ее спутники кружились сверху, все выше и выше – кажется, желая побороться с яростными вихрями горных высот.

Глава 13

Танцор следовал за Келланведом через Тень. Географы описали бы эти места как скопище пересохших затонов, узких оврагов, рваных промоин, обнажавших многоцветные слои глины и песка. Нужно было спешить... однако маг не только внешне казался дряхлым старцем – походка его была медленной и неуклюжей. Терпение Танцора почти иссякло. – Здесь? – спросил он в очередной раз.

– Думаю, да. – В тоне Келланведа звучало явное сомнение.

Они искали врата – солидной постройки древнюю арку или портал, назовите как хотите – чтобы пройти в другой мир, другое Королевство. Приятели успели за время исследований найти несколько, и теперь Келланвед вел к ближайшим.

Танцор спросил у спешившего, а на деле едва ковыляющего рядом мага: – Итак, взяв эти штуки и пройдя через одну из активных арок, мы должны попасть в садок или владения Имассов?

– Не всякий раз, думаю, – пропыхтел маг, запыхавшийся, хотя даже не бежал. – Мне нужно во время прохода открыть свой Садок и хорошенько поработать. Все происходит по воле... надеюсь.

«Опять никакой уверенности». Танцору все это казалось попыткой открыть замок без отмычки. И тут каньоны огласил звук, который он менее всего желал бы услышать – низкое рычание вышедших на охоту Гончих. Они с Келланведом застыли на месте, обменявших взглядами: Танцор – суровым и обвиняющим, а маг – удивленным, но слишком уклончивым.

– Казалось, ты держишь эту страну в ладони, – воскликнул Танцор.

Келланвед свел пальцы рук вместе. – Еще бы! Разумеется! Надеюсь...

Танцор зарычал, видя неуверенность друга, и вытащил самые тяжелые кинжалы. – Иди вперед, – велел он Келланведу.

Они шагали, Танцор толкал Келланведа в спину, то и дело озираясь. Вскоре он заметил зверей. Их окружили. Впереди показались еще два, заблокировав выходы из песчаной низины.

Он сердито застонал, вставая, хватая мага за ворот и затаскивая назад. – Что думаешь? Они за нами?

– Не думаю.

– Чудесно.

Звери зарычали в последний раз, заставив камни катиться с изъеденных ливнями стен каньона, и подошли ближе. Одна – грязно-белая самка, кажется, вожак стаи, а другие трое – один тощий бурый, второй пятнистый и третий мускулистый, с чернильно-черной и словно светящейся изнутри шкурой.

Черный пес подскочил, опуская морду. Глаза сияли – один янтарем, второй яркой лазурью. С такой близи Танцор увидел на шкуре пятка крови, порезы на плечах и голове, клочья вырванного меха.

Остальные удовольствовались большим расстоянием, сверкая глазами, тяжело дыша и скаля зубы.

Танцор присел, неуверенно озирая всех. И тут звери молча, без единого звука развернулись и побежали прочь. Танцор чуть расслабился. – Ты что-то сделал?

Маг опустил голову, играясь с тростью. – Ну, я дал им знать о Джейдин, а они...

– Ты натравил их на Джейдин?!

Пародийно-дряхлый дальхонезец скривился, седеющие брови ползли вверх. – Не то чтобы... ну, как бы... Думаю, да. Вроде того.

– Не нужно было так делать.

– Почему?

– Ты их видел? Я уверен, они пришли показать, что вовсе не счастливы. – Танцор пнул пыльную почву. – Сделай так еще раз, и можешь их потерять.

Келланвед смотрел в железно-серое небо. – Умоляю, скажи, для чего они еще нужны?

– Выбирай цель полегче! Давай им попробовать крови, понемножку – не таков ли был договор?

Келланвед фыркнул. – С целями полегче мне помощь не нужна, поверь.

– Как угодно. Ты меня понял. Бросай им кости, а не...

Крошка-маг быстро глянул на Танцора. Губы задрожали. Танцор подавленно хрюкнул, и оба разразились смехом. Келланвед ткнул Танцора концом трости. – Это хорошо. Мне нравится.

Келланвед двинулся дальше, проведя Танцора к ничем не примечательной куче камня посреди сглаженных ветрами руин. – Вот ближайшие остатки врат, о которых я знаю, – сказал он торжественно.

– Хорошо. Идем.

Маг поднял руку, требуя помедлить. – Всему свое время. – Вынув из кармана осколок кремня, поднес к лицу, скосил глаза, плюнул на штучку, прищурил глаз, повернул так и эдак...

Наконец, истощив терпение, Танцор сказал: – Чем ты занят, во имя Чаровницы?

Келланвед рассеянно оглянулся: – Гмм? Магические фокусы превыше твоего разумения. Помолчи.

Маг продолжал колдовать над предметом. Потирал в ладонях и между пальцами, дул и плевал, бормотал и что-то шептал. Танцор уже решил пойти поискать удобное место для отдыха, когда пыль начала вздыматься с почвы. Она взлетала и текла к остаткам врат, формируя некое кольцо.

– Разница давлений, – заметил Келланвед. – Мы куда-то проходим.

Вечно бдительный Танцор достал клинки. Он видел, что пыль действительно пропадает у фундаментов врат, будто исчезая в никуда.

– Попробуй, – пригласил Келланвед.

Танцор ткнул себя в грудь. – Ого? Я должен идти первым, верно?

– Делай что умеешь.

– Что умею? – зарычал он. – Думаю, тут нужны другие умения. К тому же у меня нет кремневых вещиц.

Келланвед неслышно выругался, опустил плечи. – Чудно! Ну ладно. Идем вместе.

Танцор и маг ступили на плиты дороги между остатков колонн. И тут же Танцор вздохнул как ударенный; обхватил плечи руками, дыхание вырвалось плюмажем, зубы застучали – он увидел, что стоит в снежной буре, посреди унылой страны под черно-серыми тучами.

Маг застонал, сносимый ураганным ветром. – О боги! Я умру!

Танцор указал назад: круглые палатки из шкур колыхались на ветру, прижатые снизу тяжелыми камнями. Он потащил дрожащего и продрогшего Келланведа к ближайшей хижине, откинул полог и втолкнул мага, сам ввалившись следом.

Там было темно, мерзко пахло гнилой рыбой и салом – но там было блаженное тепло. Танцор позволил себя упасть на шкуру, стиснув онемевшие пальцы.

Когда глаза привыкли к сумраку, он различил лица трех стариков у очага – взиравших на гостей с откровенным удивлением. Один заговорил – дряхлый мужчина, широкое плосконосое лицо все в шрамах и морщинах. Танцор не знал этого языка.

Видя все яснее, он различил на плечах старцев грубые плащи, расшитые бусинами и мелкими костями. Волосы были белы и неопрятны; ему подумалось, что именно от них исходит вонь прогорклого жира.

Старик заговорил снова. Келланвед зашевелился и сел. Сделал жест, схватил Танцора за плечо и спросил у троицы: – Понимаете меня?

Старший кивнул в знак согласия. – Вы не духи?

– Мы люди, – ответил Келланвед.

– Странные люди.

Келланвед кивнул. – Да... полагаю. Но где мы?

– Наше селение зовется Грохочущий Лед, – сказала старуха. Впрочем, Танцор не был уверен насчет ее пола – все трое казались на одно лицо.

Келланвед метнул ему взгляд. – Весьма полезное знание.

– Что вы делаете здесь? – спросила женщина.

– Ищем трон, престол, место власти. Понимаете, о чем я?

Трое неуверенно переглядывались. – Мы поведем вас к старейшинам, – сказал один. Все встали. Танцор удивился, видя, какие они широкоплечие и вместе с тем низкорослые. Старики порылись в углу хижины и достали одеяла. Один открыл полог. Келланвед с Танцором вышли, укутавшись.

Проводник повел их через метель. Сквозь белую сумятицу сверху нависла громадная форма. Танцор не был уверен в размерах, но она выглядела достойной великанов. Они вошли в проем, широкий и низкий, словно устье пещеры – хотя камень был обработан искусно и тщательно.

Дальше был некий тоннель. Широкие ступени вели их к прочной каменной площадке. Снег и сырая солома лежали по стенам. Впереди брезжил свет, мерцающий свет огня. Тоннель привел в великую палату, столь большую, что Танцор не видел ни стен, ни свода. В середине светил скромный костер; проводник направился туда.

Что-то в пропорциях постройки тревожило Танцора. Казалось, она предназначалась не для людского рода, а для кого-то более важного. Звуки возвращались эхом – стук трости Келланведа, трест костра и глухой, отдаленный рев бури.

У огня сидела одинокая стройная девушка, закутавшаяся в столь же грубые одеяния. Она была невысока, но лицо вовсе не изящное; надбровные дуги слишком толстые, щеки слишком широкие, нос слишком большой. Проводник поклонился. Танцор с изумлением понял, что он, приветствуя, назвал ее «прабабкой».

Девушка взглянула на них острым взором карих глаз. Отпустила проводника, и тот удалился с поклоном.

– А вы? – спросил Келланвед.

– Яхл Парт, – тонким голосом сказала девица. – Гадающая по костям этого племени.

– А. Мы же...

– Я знаю, кто вы, – не дала закончить девица. – И знаю, зачем вы здесь.

– Неужели... – пробормотал Келланвед, озабоченно глядя на Танцора.

– А где мы? – сказал тот.

Девушка развела руки, отчего плащ упал, показав, что на таком ужасном холоде она носит лишь кожаный жилет, оставив руки голыми. Губы изогнулись почти насмешливо. – Где мы, маг?

Келланвед демонстративно изучал серебряную собачью голову на рукояти трости. Ответил, не поднимая глаз: – Ну... говоря в общем, мы в Садке или Оплоте Телланн. Вероятно, в прошлом – или в задержавшемся мгновении прошлого.

Юница послала магу столь высокомерный, но и признательный взгляд, что доступен лишь древним мудрецам. – Отлично сказано, – согласилась она.

– Старик назвал вас прабабкой, – внимательно поглядел на нее Танцор.

Яхл пожала плечами: – Я и есть его прабабка, если откинуть много, много времени.

Танцор вопросительно глядел на Келланведа, но тот не желал отвечать. Вместо этого он сказал: – Вы легко несете годы, Яхл Парт.

Девушка улыбнулась. – Твои шутки мне приятны. Знай, я говорю не о плоти. – Дальхонезец склонил голову, и Танцор поразился их несходному сходству: этот – фальшивая старость, та – фальшивая юность. – В рождении старейшины опознали во мне вернувшуюся Яхл Парт, прародительницу многих.

Келланвед качался на пятках; Танцор угадал, что он готовится покончить с любезностями. – Что ж, привет вам, Яхл. Мы...

– Я же сказала, я знаю, что вам нужно. – Девушка говорила более резко. -А ты уклонился от ответа на второй вопрос. Где мы?

Келланвед постучал головкой трости по бедру, с мучительной миной озирая тьму. – Ах...

Танцор сумел привлечь его внимание и неслышно произнес: – Время. Нам пора.

Маг поднял руку, не повелительно, но словно желая вымолить награду. – Что же, – продолжил он не спеша. – Если мне позволено гадать... громадная постройка, странная, нелюдских размеров... во мрачных проходах скрыты загадочные механизмы... смею догадываться, что это Бродячая Гора.

Танцор невольно хихикнул. – Детские сказки. Горы бродят? Чепуха.

Яхл сощурила глаза. – А летающие дома тебе не показались сказками?

Танцор кашлянул в кулак. Потер шею и поморщился. – Но целая гора?!

Древняя – истинно древняя – перевела пронзительный взор на мага. Тот кивнул.

– И кто построил ее? – спросила она почти обвиняющим тоном.

Келланвед неловко покашлял. – К'чайн Че'малле, – пробормотал он едва слышно, будто боясь громко произнести эти слова.

Яхл Парт кивнула ему, взор смягчился, словно было пройдено некое испытание, порог. – Вижу, ты не полный невежда. Хорошо. Да, К'чайн. Это был один из их городов, их центров. Моему племени велели его разрушить. Это стало единственной целью существования нашего рода. Постепенно, за время двадцати поколений, мы преуспели. Война до смерти, мы или они.

– Вы, Имассы, – вставил Келланвед.

Яхл кивнула. – Точно. Итак, познав нашу историю – лишь одну страницу в книге войн, которых тебе не представить – ты снова посмеешь вмешиваться? Ты ослеп от жажды власти?

Если бы спрашивали Танцора! Лично он готов был передумать. Он помнил ужас на лице Тайскренна, едва тот понял их намерения.

Впрочем, Келланвед тоже качал головой. – Я ищу не власти, – сказал маг. – Я ищу знания.

Яхл качнула головой в ответ, почти разочарованно. – Не делай вид, будто знание нейтрально. В нем может таиться опасность.

– А в невежестве – нет?

Танцор поднял бровь. Это звучало вполне здраво.

Яхл опустила глаза в раздумье, полом вздернула подбородок. – Я знаю, где находится трон. Но решила не говорить вам. – Голова чуть склонилась набок, глаза оценивали Келланведа. – Что будешь делать теперь, искатель?

Маг выдохнул, надув губы, постучал тростью о камень пола. – О, буду упорствовать. Стану ужасной заразой. Переверну всё. Вызову всяческие проблемы, портя течение дел и вмешиваясь тут и там. А винить будут тебя.

Прабабка, казавшаяся девушкой, грубо захохотала. – Проще говоря, влезешь нам в задницы, пока не пророешь нужный путь. – Голова качалась в удивлении. – Ладно же. – Она встала, неловко, как подобает старухе, постанывая и держась за ногу. Видя, что они следят за ней, пожала плечами: – Привычка. Сюда.

Она повела их назад. Снаружи воющий ветер набросился на них с прежней силой. Девушка была в кожаном жилете и рваной, пусть тоже кожаной, рубахе, впалый живот перетянут веревкой. Танцор предложил ей свою накидку. Она моргнула, удивленная учтивостью, хотела что-то сказать, но лишь потупилась, помрачнела и пошла дальше.

Наконец они оказались на берегу, среди голых черных скал; готовое заледенеть железно-серое море посылало тучи мелких брызг. Лицо, руки и ноги Танцора успели промерзнуть, он непроизвольно трясся, кутаясь в плащ. Девушка указала через залив, на торчащую шпору – мелкий остров. – Там. На том холме стоит трон. Когда-то мы могли пройти туда. Но за сотни лет вода поднялась. Вскоре он утонет, став недоступным для всех.

Седеющие брови Келланведа вылезли на самый лоб. – Увы нам. И как туда добраться?

Яхл пожала плечами: – Не моя забота.

– Ты не можешь просто устроить свой фокус с Тенью? Провести нас туда?

Маг негодующе поморщился. – Мы в Телланне.

Яхл Парт хотела уходить, однако вдруг обернулась. Вздохнула. – Вы не похожи на обычный сброд, что приходит в поисках трона. Даю совет: не ходите. Никто из ушедших туда не вернулся.

Келланвед поклонился ей. – Благодарю. Однако похоже, что нам так и так туда не добраться.

Танцор заметил, что взор девушки метнулся куда-то вдаль по берегу; на отвернулась и пропала в густом снегопаде.

– Не знаю, ка-как ты, – заикнулся Танцор, – но мне долго не протянуть.

– Согласен, – вздохнул маг. – Снова облом.

– А может, и нет. – Танцор скривился, вынужденный развернуть толстую накидку; спрыгнул вниз, где волны кипели на голых камнях. И вскоре позвал Келланведа за собой.

Маг подошел, размахивая тростью для равновесия на скользкой от снега скале, Танцор указал на находку: лодочку из кожи и сучьев. Келланвед фыркнул. – Я в это не сяду.

Танцор опустил указующий перст. – Чудесно. Назад к напанам.

Келланвед поглядел на густые тучи, махнул рукой. – О, хорошо. Если так нужно...

Танцор с трудом спустил лодку на воду. – Похоже, нужно.

Внутри нашлась пара резных весел. Он велел Келланведу сесть на носу. Тощий маг неуклюже скорчился. Танцор сел на корме, опустил весло. – Ты греби вторым.

Маг повел руками. – Не знаю, как это делается.

Танцор тихо зарычал и вгрызся веслом в воду с двойной силой. К счастью, волны были не особенно высокими, хотя ледяная вода норовила обжечь руки. Ладони примерзали к деревяшке.

– Они не любят легких путей, – пробурчал ассасин.

– Мы уже близко, – сообщил маг.

Танцор кивнул, сосредотачиваясь на продвижении. Кожаная лодка набрала воды, ноги совсем онемели от пребывания в ледяной купели.

Темная стена утеса показалась из мятущегося снега. Он глядел влево и вправо, ища пристанища. – Куда же? – пробубнил он. Губы тоже замерзли.

Келланвед указал направо, Танцор погреб туда. За выступом оказалась ровная площадка; лодка стала почти неуправляемой, и Танцор направил ее прямо на берег. Они задели подводные валуны, Келланвед полетел в волны, Танцор же прыгнул на камень.

Весь в синяках, повернулся, ища Келланведа. Увидел мага плывущим в прибое лицом вниз и вошел в ледяную воду по грудь. Схватился за мокрый жакет, вынул из воды, словно тонущую крысу, и положил на голую скальную полку. Селя рядом, дико трясясь и ощущая приход сонливости.

Он понимал, что сдаться утомлению означает умереть, и начал трясти Келланведа, крича: – Нужно дальше! – или что-то такое, губы совсем онемели.

Магическая трость поднялась, дрожа, указав вверх. Танцор прищурился и различил впереди более темное пятно – зев пещеры в крутой стене скалы?

Он снова схватил вялого Келланведа и потащил, поволок вверх по склону. Они ввалились в пещеру, и Танцор недоуменно поморщился, ощутив некий комфорт. Понял, что тут тепло, и что нельзя более сопротивляться забвению, и позволил себе уснуть.

***

Он внезапно очнулся и начал озираться; снаружи по-прежнему бушевал свинцово-серый шторм, нельзя было сказать, ночь стоит или день. Танцор согнул пальцы – отогревшиеся. Похоже, тепло исходило из самих камней, от стен и основания пещеры. Он отбросил кожаный плащ и с удивлением заметил, что от рукавов пошел настоящий пар.

Танцор встряхнул Келланведа. – Ну, мы хотя бы не замерзли до смерти.

Фальшивый старец слепо заморгал, буркнув: – Холодное утешение.

Танцор провел рукой по коротким волосам, встал и принялся осматривать пещеру. – Дальше тоннель, – сообщил он. – Чертовски темный.

Маг появился с факелом в руке. – Попробуй это.

Танцор разинул рот. – Ты ведь не принес его с собой, да?

– Нет. Я лежал на нем.

– О. – Он присел, собрал кучку сухих листьев и веточек, вынул огниво из камешка и стального ударника, которое всегда носил с собой.

Вскоре он сумел зажечь факел и встал, поправляя перевязи и пояс. Кивнул Келланведу. Маг постучал концом трости себе по плечу и поджал губы, кивнув в ответ. Они пошли в тоннель.

Тоннель был сделан весьма грубо; они скакали по неровным осколкам, подныривали под узкие каменные выступы. По пути Танцор примечал места, где природные стены были расширены ради облегчения прохода, но следы казались скорее результатом работы более твердого камня, не железного орудия.

После долгого пути Танцор заметил впереди мерцающий свет, как от факелов. Осторожно вынул метательный нож и перебросил свой факел в левую руку. Пошел дальше первым, пригнувшись и спрятав нож за спиной.

Проход открылся в более широкую каверну, или природную палату. Ее освещало множество факелов, копоть зачернила потолок, и так почти скрытый темнотой. Келланвед выскользнул из-за спины, дыхание темнокожего мага прервалось.

Ибо перед ними у противоположной стены виднелся объект, который мог быть только троном Костяной Армии. Он был собран из гигантских рогов и бивней вымерших животных, стянутых воедино кожаными ремнями. На концах рогов мерцали драгоценные камни, раковины и жемчужины, вокруг лежали прогнившие шкуры, некогда содранные с легендарных зверей – пещерных медведей или саблезубых котов.

Но вздох Келланведа вызвала Ведьма Джейдин, восседавшая на троне.

Алчная улыбка раздвинула губы женщины, обнажая зубы. Она поманила их ближе. – Так и знала, вы не замедлите явиться. И приготовилась. Сюда, сюда. – Она показала руку, рукав порван, с кожи сочится темная кровь. Глаза сузились, созерцая Келланведа. – Принесешь мне еще пару костей, малыш тенемаг.

Танцор поглядел на партнера, взоры встретились, и впервые Келланвед не сумел скрыть выражения полнейшей растерянности.