Текст книги "Кровавый рассвет (ЛП)"

Автор книги: Гвендолин Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

В этот самый момент дверь позади нее открылась, и вышел Букер.

– Сэр, – приветствовал он Джеремайю. – ещё раз спасибо, что позволили нам привести себя в порядок.

– О, само собой, – сказал Джеремайя. – А теперь осталось ли в вас место для десерта?

Кейтлин моргнула.

– А?

– Констанция испекла пирог. Идемте, попробуем.

Он стал спускаться по лестнице, а Букер подошел к ней, ласково дотронувшись до её локтя.

– Ты в порядке?

Она кивнула, решительно игнорируя бунтующее ощущение в нутре.

***

Поглощение десерта с семьей было умеренно неловким. Кейтлин казалось, будто за ними наблюдали, но не просто как за чужаками. Такое чувство, будто их испытывали, выискивали признаки того, что Джеремайя считал дурным.

Когда они закончили, Кейтлин попыталась отнести их тарелки на кухню, но Констанция вскочила и сама их забрала.

– Позвольте мне, – пробормотала она, проворно скрывшись в другой комнате.

Когда Кейтлин опустилась обратно на свое место, Джеремайя подался вперед, награждая её и Букера пристальным взглядом.

– Ну а теперь, я рад принять вас под нашей крышей, – начал он, и пульс Кейтлин участился вдвое. – Но в этом доме мы следуем нескольким правилам, которые ниспослал нам милостивый Господь.

Чем сильнее он старался казаться преданным, тем хуже он выглядел.

– Мы христианская семья, и потому считаем грехи плоти недопустимыми. Вещи вроде добрачных отношений противоречат учениям Бога. Так что, боюсь, вам придется спать в разных комнатах.

Букер усмехнулся, уже открывая рот, чтобы заговорить, но Кейтлин встряла первой.

– О, думаю, здесь возникло недопонимание, – сказала она как можно более милым тоном. – Мы женаты.

Букер склонил голову набок, старательно сохраняя нейтральное выражение лица.

Джеремайя прищурился.

– Вы не носите обручальные кольца.

Взяв Букера под руку любящим жестом, она прижалась к нему поближе.

– На самом деле, это моя вина. Видите ли, приближается первая годовщина нашей свадьбы, и я отнесла наши кольца к ювелиру, чтобы их почистили и... Ну, я хотела кое-что выгравировать для моего милого... – она сжала руку Букера, надеясь, что он поймет.

«Подыграй».

«Поддержи меня в этом».

«Пожалуйста».

– ...но в день, когда я должна была их забрать... Случилась вспышка вируса, – она выдержала взгляд Джеремайи, не дрогнув. – Мне даже не пришло в голову попытаться забрать наши кольца. Ведь это всего лишь материальная собственность. А брак – это нечто большее, верно?

Джеремайя хмыкнул, но не выглядел убежденным.

– Расскажи мне о вашей свадьбе, Букер.

Черт.

Букер на долю секунды встретился взглядом с Кейтлин, затем повернулся к мужчине, широко улыбаясь.

– Ох да, как она возненавидела нашу свадьбу, – начал Букер, накрыв её ладонью своей, нежно похлопывая и сжимая. – Мы оба хотели что-то простое и легкое, понимаете? Я бы с радостью отправился в маленькую часовенку у базы, но её мама на такое не соглашалась.

Он снова сжал её руку, большим пальцем выписывая круги на ладони.

«Подыгрывай мне».

«Я тебя прикрою».

«С нами все будет хорошо».

– Мама хотела, чтобы там присутствовала вся семья, – подсказала Кейтлин с улыбкой.

Букер кивнул.

– Наши мамы хотели пригласить половину Техаса, – сказал он со смехом. – А потом никому не понравилась еда, которую мы выбрали.

– Я подумала, что тако-бар будет хорошей идеей.

– Но моя мама хотела сделать все по классике, элегантно рассадить гостей и все такое. А потом её папаша...

– О нет.

– …её папаша отказался вести её к алтарю, если она не наденет чисто белоснежное платье.

Кейтлин изобразила смешок.

– У меня светлая кожа, и в чисто белом цвете я выгляжу ужасно.

– Я все равно считаю, что ты выглядела великолепно, – сказал Букер, глянув на нее.

– Ты обязан так сказать, ты ж на мне женился.

Букер опять сжал её ладонь, подбадривая.

– В любом случае, когда все было сказано и сделано, сам день превратился в катастрофу, – он вновь наклонил голову в её сторону. – Но каждый день с тех пор был благословением. И дело ведь не в самом дне, а в браке, верно?

Джеремайя заглотил наживку, стопроцентно поверив им, судя по выражению в его глазах.

– Верно, сынок. Брачная связь – это благословенная вещь, разве не так, Констанция?

Вернувшись с кухни с кувшином ледяного чая, Констанция отрывисто кивнула.

– Конечно.

Большой палец Букера прижался к ладони Кейтлин, и это мгновенно помогло ей обрести почву под ногами. Скручивающее ощущение в нутре, темные нотки паники, все это померкло, пусть даже на мгновение.

– Тогда мальчики могут потесниться, а они лягут в освободившейся спальне, – предложила Констанция, наливая чай Джеремайе в первую очередь. Посмотрев на них, она сказала: – Там никаких изысков, но вполне удобно.

– Уверена, все будет идеально, – заверила её Кейтлин. её сочувствие к этой женщине росло с каждым часом.

Джеремайя хоть и поверил, но все равно не выглядел довольным.

– Полагаю, тогда решено.

Она слишком хорошо знала такой тон, и ужас вернулся, угрожая задушить её.

Она даже не осознавала, что смертельной хваткой вцепилась в руку Букера, пока он не посмотрел ей в глаза.

***

Матрас. Настоящий матрас.

Они будут спать на настоящей кровати, с простынями, подушками и лоскутным одеялом в цветочек.

Кейтлин хотелось ущипнуть себя.

– Видишь? – прошептал Букер, закрывая дверь. – Во всем есть плюс.

– Кровать немного маловата... Придется потесниться.

Букер замер, схватив подушку с постели.

– Да я это... туда... – он показал на пол.

Кейтлин захотелось врезать ему.

– Я не лишу тебя сна в настоящей кровати, Букер. Ты вымотался не меньше, чем я. Кроме того, что если они войдут и увидят тебя на полу?

– Притворимся, что поругались, и ты вышвырнула меня из постели?

– И ты правда думаешь, что они поверят?

– Пожалуй, нет.

– Вот именно. Так что будь большим мальчиком и притворись уже моим мужем.

Она приподняла одеяло и начала забираться под него, когда Букер издал звук.

– Ты спишь в кровати, не снимая обуви?

Кейтлин наградила его бесстрастным взглядом.

– Каждую ночь с тех пор, как начался этот ад, я спала в обуви. И я ни разу не просыпалась посреди ночи от того, что мне нужно спасаться бегством. Так что...

Он кивнул.

– Аа, думаешь, что может сработать закон подлости.

– Ага, – ответила она, устраиваясь на своей половине одноместной кровати.

– Хочешь, чтобы я сделал то же самое?

Она широко улыбнулась.

– Мне стоит ответить «нет», чтобы в случае чего у меня было тридцать секунд форы.

Букер покачал головой и забрался под одеяло, не снимая ботинки.

– В один прекрасный день тебя замучают угрызения совести из-за этих шуточек, если со мной что-то случится.

– Может быть. А может, я просто плесну алкоголя на твою могилу и пойду дальше своей дорогой.

Поерзав, чтобы поудобнее устроиться на подушках, он сказал:

– Я предпочитаю виски «Джонни Уокер Блю», если будет такая возможность.

– Принято к сведению.

Кровать была очень маленькой для двух человек, но Кейтлин совершенно вымоталась и начала засыпать ещё до того, как нормально улеглась на бок. Она смутно помнила, как промямлила «спокойной ночи» Букеру перед тем, как отключиться.

***

«Беги! Беги! Беги!»

Кейтлин проснулась как от резкого толчка, хватая ртом воздух.

– Ш-ш-ш, ш-ш-ш, эй, – голос Букера раздавался прямо над её ухом. – Все хорошо. Ты в безопасности, Кей.

Втягивая воздух в легкие, она попыталась сесть, но что-то удерживало её в лежачем положении.

– Джек?

– Ты начала пинаться во сне, – пробормотал он. – Я беспокоился, что ты можешь свалиться с кровати, так что...

Она потихоньку понимала, чувствовала в темноте, что он имел в виду. Её спина плотно прижималась к груди Букера, большая рука обвивала её талию. Его ладонь была сжата в кулак на матрасе – вероятно, так он убеждал её, что вовсе не пытался её облапать.

– Хочешь воды или...

Она покачала головой.

– Нет, нет, я... – она сделала глубокий вдох. – Я в порядке. Спасибо.

Он начал убирать руку, но тут она схватила его за запястье и вернула на прежнее место.

– На всякий случай, – пробормотала она, опуская голову обратно на подушки.

Она ощутила, как Букер кивнул и слегка изменил позу, пытаясь оставить между ними какое-то расстояние.

В этом не было необходимости. Они, может, и солгали по поводу брака, но за то время, проведенное вместе, вышли на свой уровень интимности. Называть себя друзьями казалось странно пустым выражением, но не существовало более точного слова.

Друзья. Они были друзьями.

Расслабившись на матрасе, Кейтлин закрыла глаза и попыталась вспомнить звуки, которые слышала на деревьях. Птицы. Сверчки.

А потом Букер стал напевать песню Jolene в исполнении Долли Партон, и она едва не заплакала.

Они не были друзьями. Они были чем-то другим – чем-то более заботливым, более свирепым. Инстинктивно взаимозависимые. Как клятва крови, данная детьми в крепости на заднем дворике – невинность и жестокость в одном взмахе ножа.

– Спасибо, – прокаркала Кейтлин, утыкаясь лицом в подушку.

В ответ Букер мягко сжал объятия, надежно удерживая её, и плавно перешел к следующему куплету.

Глава 8

Следующий день напоминал ходьбу по яичным скорлупкам, рассыпанным по неизведанному минному полю.

Большую часть времени Кейтлин провела на улице, настояв, что она поможет Констанции с домашними делами. Завтрак, потом мытье посуды, затем стирка, пока Джеремайя вел занятия в своей версии воскресной школы для их детей. Он пригласил и Букера, но тот вежливо отказался, сославшись на то, что он с радостью обойдет территорию и проверит линии периметра и охранные меры.

Джеремайя поблагодарил его, и когда Букер ушел, он бросил взгляд на Кейтлин.

Он тоже проверял периметр... Выискивал лучшее место, чтобы прокрасться внутрь, если и когда подвернется момент.

Кейтлин оживленно болтала с Констанцией, пока они развешивали постиранное белье для сушки, все это время испытывая благодарность за маленький подарок, который Букер сунул ей в носок – складной карманный нож, который он заточил перед рассветом.

Пришло время обеда, и все дети собрались вокруг – некоторые играли, некоторые проверяли небольшой сад сбоку дома и обсуждали, надо ли будет в ближайшее время выбраться на рыбное место.

Кейтлин отказалась от еды, сказав, что она не голодна. Правда заключалась в том, что она не хотела одна сидеть в их столовой под тяжелым взором Джеремайи.

После той их истории о браке он не сводил с нее взгляда всякий раз, когда она находилась поблизости. И она чрезвычайно остро осознавала его внимание к своей персоне, как кролик, запертый в загоне с собаками.

Он ей не доверял. Она ему не нравилась. Наверняка он не одобрял все в ней, начиная с её волос и заканчивая её джинсами или V-образным вырезом футболки.

Совсем как её отчим давным-давно.

Она видела в глазах Джеремайи тот же блеск. Взгляд мужчины, который одновременно испытывает влечение и отвращение.

Интересно, как он отреагирует высказывание Иисуса, советовавшего выколоть себе глаза, если вид чего-либо пробуждал в человеке столь опасную похоть.

Пожалуй, не очень хорошо.

Букер вернулся перед ужином, притащив пойманного опоссума.

– Я не буду это есть, – твердо заявила Кейтлин.

Он усмехнулся, поднимая безжизненное животное повыше.

– Что? Нормальное мясо.

– Неа, – она быстро развернулась и направилась к дому.

– Вот только не говори мне, что ты села на диету.

Кейтлин оскорбленно ахнула и наградила его сердитым взглядом.

– Придурок, – пробормотала она, пока он хохотал ей вслед.

Войдя в кухню, она очутилась наедине с Джеремайей, и вся легкость в её сердце испарилась.

– День добрый, – сказал Джеремайя голосом, который звучал слишком низко, чтобы казаться дружелюбным.

– Прошу прощения, не хотела помешать.

– Ничего подобного. Я просто решил выпить стаканчик чая, – сказал он, поигрывая жидкостью в стакане. – Ты тоже попей.

Яичные скорлупки под её ногами что-то резко начали походить на мину. Это же вопрос с подвохом, не так ли? Надо дать правильный ответ, удовлетворительный ответ, покорный ответ. Что сделает его счастливее – если она откажется и добавит ещё один пункт в список вещей, которые делали её «неподходящей и неправильной», или примет предложение, вынужденно проведет с ним какое-то время, пригвожденная его доминированием и доступная для расспросов?

Кейтлин натянуто улыбнулась.

– Если вам так хочется.

– Не предлагал бы, если бы не хотел.

Мины временно удалось избежать.

Она сделала робкий шаг вперед и взяла стеклянный кувшин.

– Спасибо.

Он молча наблюдал, как она наливает немного чая в стакан и подносит его в губах.

– Почти не видел тебя в доме, – прокомментировал Джеремайя.

Кейтлин отпила чая.

– Мне нравится быть на свежем воздухе.

– Как по мне, ты предостаточно бываешь на свежем воздухе.

Она не смогла достаточно быстро придумать ответ... Такой, чтобы огибал заминированную растяжку, которую он перед ней натянул.

– Надеюсь, мое преподавание Библии не оскорбляет твои чувства современной женщины.

Первый прямой укол. Однако она знала, что он не будет последним.

Кейтлин ответила вежливой улыбкой.

– Нет, вовсе нет. Чему вы учите свою семью, меня не касается.

Его глаза на мгновение потемнели, и она знала. Она знала, что споткнулась об эту растяжку.

Ее сердце ухнуло в пятки, точно пол ушел из-под ног.

– Я думал, жена такого набожного человека, как твой муж, будет заинтересована в слове Божьем.

Ее разум застыл. Она запаниковала. Ей надо успокоиться, обрести почву под ногами, он не её отчим, он не имел власти...

– Ты бы, наверное, узнала кое-что о том, что значит быть покорной женой.

Кейтлин поставила стакан на стол.

– Спасибо за чай. Я посмотрю, не нужна ли Букеру помощь.

– Уверен, мои сыновья ему помогли. Они хорошо воспитаны.

Очередная ловушка.

– И все же. Я просто проверю, как у него дела.

Она не колебалась. Развернувшись на пятках, она вышла из кухни ровным шагом, но ей казалось, что она спасается бегством.

Букер по-прежнему был во дворе, присел у дерева, поставив рядом с собой металлическое ведро.

Она чуть ли не бегом подошла к нему, отказываясь оглядываться назад. Она знала, что Джеремайя смотрит.

– Пожалуй, тебе лучше не подходить сюда, – сказал Букер, по-прежнему глядя на опоссума, которого он потрошил. – Ты же не хочешь оскорбить свои деликатные чувства.

Он сказал это в шутку, не зная, как это слово было использовано против нее буквально несколько секунд назад.

– К черту мои чувства, Букер, – огрызнулась она.

Это заставило его поднять взгляд, и он сразу же попытался встать.

Она жестом показала ему оставаться на месте.

– Не надо. Думаю, он смотрит.

– Кто?

– А ты как думаешь, бл*дь? – прошептала она.

Вопреки ярости, искажавшей её лицо, она вошла в роль жены, проведя рукой по плечу Букера, демонстрируя ласку, которую, как она знала, будет видно с крыльца.

– Кей? – он посмотрел на нее, так и оставив нож воткнутым в брюхо опоссума.

Прежде чем она успела ответить, дверь-сетка распахнулась, и тяжелые шаги Джеремайи объявили об его присутствии.

– Ты что-то поймал нам на ужин?

Кейтлин зажмурилась. Её ладони задрожали, и ей пришлось приложить усилия, чтобы не впиться пальцами в клетчатую рубашку.

Букер глянул мимо нее, но не сдвинулся с места. Он знал, что он был единственным, что дает ей почву под ногами.

– Да, сэр, – крикнул он в ответ. – Надеюсь, вы все не имеете ничего против опоссума.

Джеремайя расхохотался, и Кейтлин стоило большого труда не вздрогнуть.

– Вовсе нет, сынок. Констанция приготовит его для нас.

Букер улыбнулся, но улыбка не дошла до его глаз. Она ждала, когда звуки сообщат ей, что Джеремайя ушел в дом, но этого так и не случилось. Вместо этого он застонал, усаживаясь в одно из кресел-качалок на крыльце.

– Спокойно, – прошептал ей Букер. – Все хорошо.

Только тогда Кейтлин осознала, что вся трясется до кончиков пальцев на ногах.

– Он что-то сделал?

Она покачала головой.

– Нет, он... Все нормально.

– Кей...

– Научи меня, – сказала она внезапно, опускаясь на колени возле металлического ведра. – Мне надо... Просто дай мне возможность подумать о чем-то другом.

Букер смерил её взглядом.

– Ты хочешь научиться потрошить и свежевать опоссума?

– Да. Очень даже хочу.

Она надеялась, что он поймет, почему.

«Я не могу доверять собственному разуму».

«Я не могу вернуться в дом».

«Пожалуйста, просто помоги мне забыть».

Букер не стал спорить. Вместо этого он начал говорить, объясняя весь процесс, по одному отвратительному шагу за раз.

Она цеплялась за тембр его голоса как за спасательный круг.

«Прошлое остается в прошлом. Все это в твоей голове. Он не может тебе навредить».

– Мы уйдем, – тихо сказал Букер, выгребая внутренности в ведро. – Завтра первым же делом с утра.

Ее омыло облегчение, отчего сквозь ком в горле вырвался надломленный смешок. Это был срывающийся звук, похожий на сломанный китайский колокольчик.

– Ладно.

Он кивнул и удерживал её взгляд на пару секунд дольше обычного.

«Ты в безопасности».

«Ты в безопасности».

«Ты в безопасности».

***

Они ужинали, когда по небу прокатился первый раскат грома.

Буря налетела быстро, сначала дождь, потом пронизывающий ветер. Новые раскаты грома сотрясли дом до основания.

– Ужасный шторм, – сказал Джеремайя, подходя к окну.

Констанция послала старших мальчиков проверить ставни на окнах верхних этажей, а младших отправила за свечами и спичками.

– Надеюсь, это не торнадо, – сказала она, убирая тарелки со стола.

Кейтлин схватила Букера за руку под столом, от искреннего страха её боковое зрение сделалось размытым.

– Хорошо, что вы здесь, с нами, да? – сказал Джеремайя, возвращаясь за стол. – Мне ненавистно думать о том, что случилось бы с вами под открытым небом.

Она видела, как его взгляд сместился с нее на Букера, затем обратно на нее. Но он не поддерживал зрительный контакт, скорее проверял, смотрит ли Букер на него.

Когда его взгляд опустился к сантиметру ложбинки, видневшемуся в вырезе её футболки, Кейтлин ощутила этот взгляд как горячий янтарь.

Она немедленно подумала об его младшей дочери, Мэри, с хвостиками, в розовом платьице. Она была такой невинной, такой хрупкой... и находилась в постоянной опасности.

Когда дело стало клониться к ночи, буря разбушевалась ещё сильнее. Дети играли в настольные игры, чтобы скоротать время. Джеремайя принялся читать вслух Ветхий Завет.

Теперь он поймал её в доме. Он непременно будет нервировать её «чувства современной женщины» священными текстами.

Букер улыбнулся, соглашаясь поиграть с детьми, когда они пригласили его четвертым игроком. Это было минутное светлое пятно – наблюдать, как он заставляет младших мальчика и девочку хихикать, пока те переставляли фигурки по доске.

Констанция встала, чтобы прибраться после ужина, и Кейтлин последовала за ней, настояв, что поможет.

Все, что угодно, лишь бы унять гложущую панику в её сознании.

Если буря не утихнет, они не смогут уйти. Если они не смогут уйти, они окажутся в ловушке внутри. Если они окажутся в ловушке, то ей негде будет спрятаться. Презрение Джеремайи проявлялось все чаще и чаще. Лишь вопрос времени, когда...

Кейтлин сунула руку под обжигающе горячую воду, чтобы ополоснуть тарелку, и даже не вздрогнула.

– Ох, аккуратнее, милая, – сказала Констанция, похлопывая её по запястью. – Горячо же, обожжешься.

Она моргнула.

– Ой, я...

Она говорила с психотерапевтом о диссоциации (прим. механизм психологической защиты, когда человеку кажется, что все это происходит не с ним, вплоть до ощущения выхода из тела). Вот только почти не думала о своих прошлых травмах с тех пор, как по земле начали бродить зомби.

Но бушующая буря ясно давала понять, что она застряла в одном доме с собственными кошмарами.

«Мне надо взять себя в руки», – подумала она, отмывая с тарелок крошки пирога с опоссумом.

– Знаю, это бывает тяжело, – пробормотала Констанция. – Разлука с семьей. Незнание, в порядке ли они.

Кейтлин посмотрела на женщину и кивнула.

– Моя сестра живет в Мобиле (прим. город в штате Алабама), – сказала Констанция. – Я каждый день молюсь за её безопасность.

– Мобил ведь недалеко отсюда, да?

Констанция кивнула.

– Вы когда-нибудь думали съездить за ней или... – Кейтлин умолкла, осознав, что её слова звучат как обвинение. – Я имею в виду. У вас была такая возможность?

– Мы подумали, что лучше приехать прямиком сюда, – сказала Констанция. – Так лучше для детей. Выдвинуться в путь первыми, разбить лагерь, защитить нас от этих... существ.

На каком-то уровне Кейтлин понимала эти причины. Не винила их ни в чем.

Но в то же время она слышала «изоляция, отдаление, разрыв семейных связей», и от этого по коже бежали мурашки.

Она дала единственный честный ответ, который могла дать.

– Я рада, что вы и ваши дети в порядке.

Пока что они живы.

Пока что они люди.

Надежда ещё есть.

***

Буря сотрясала не только дом. Нервы Кейтлин были на пределе, но она знала, что завтра ей понадобятся силы.

Извинившись, она потащилась наверх и отправилась прямиком в кровать.

Она только села на матрас, как вдруг дверь открылась, и она едва не выпрыгнула из собственной шкуры.

– Эй, это я, – сказал Букер, закрывая за собой дверь.

– Черт, ты меня напугал.

– Прости, – в темноте она все равно видела, как он идет в её сторону. – Ты в порядке?

– Нет, – честно ответила она. – Мне не терпится убраться отсюда.

Матрас просел, когда Букер опустился на кровать со своей стороны, изогнувшись, чтобы посмотреть на нее.

– Никогда не видел, чтобы кому-то так не терпелось покинуть безопасное убежище и теплую постель...

– Это не безопасное убежище, Джек, – рявкнула она. – Это бл*дская тикающая бомба.

– Ладно, просто...

Она едва могла различить его силуэт, когда он потянулся к ней, положив мозолистую руку на её бицепс.

– Не обращайся со мной как с сумасшедшей. Я не сошла с ума, – сказала она, отстраняясь от его прикосновений.

– Дорогуша, я не считаю тебя сумасшедшей...

– Не называй меня так.

Он фыркнул.

– Мы опять за старое.

Если бы он мог видеть её лицо, то уже свалился бы замертво.

– Я прекрасно знаю, что за мужчина этот Джеремайя, и мне не нужно твое подтверждение, бл*дь.

Сказав это, она легла и тут же повернулась на бок, спиной к Букеру.

– Кей...

Она проигнорировала его, слишком разъяренная, чтобы говорить.

Букер тихо скользнул на кровать рядом, оставив между ними как можно больше расстояния.

– Как только буря уляжется, мы уйдем.

Она не слишком на это рассчитывала.

Глава 9

«Беги!»

Кейтлин резко села на кровати, хватая ртом воздух, как тонущая женщина.

Покрытая холодным потом, отчаянно трясущаяся... Это не походило на другие ее кошмары.

Этот она знала слишком хорошо.

– Ш-ш-ш, эй, дорогая, с тобой все хорошо, эй... – голос Букера раздавался над ее ухом.

Мозолистые и теплые ладони растирали ее руки, двигаясь вверх-вниз.

Она отрешенно осознала, что плачет, но не могла остановиться, не могла даже чувствовать слезы, катившиеся по лицу. Она слишком онемела.

– Кей, ты в порядке, ты в безопасности.

Она покачала головой, стараясь прогнать туман, панику, отвращение.

Ладонь Букера накрыла ее затылок, гладя по волосам.

– Я рядом, ты не одна, – успокаивал он, запутываясь пальцами в ее локонах. – Сделай глубокий вдох, милая, пожалуйста.

Она даже не осознавала, что часто дышит и задыхается, поэтом его слова сбили ее с толку. Она вдыхала слишком много кислорода, ее легкие горели от этого.

Темная комната накренилась. Она ощутила тошноту.

– Кейтлин, очнись, дорогая, пожалуйста, – умолял Букер, крепко держа ее за руки, плечи, шею. – Ложись обратно, ну же. Приляг.

Она не противилась ему, когда он потянул ее вниз. Но она очутилась не на матрасе.

Вместо этого он стал баюкать ее на своей груди, развернув ровно настолько, чтобы она могла лежать на нем как на подушке.

– Ш-ш-ш, все хорошо, – пробормотал он ей в макушку. – Ты в безопасности.

Прижавшись мокрой щекой к его рубашке, она сосредоточилась на сильном биении сердца под ее правым ухом.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук...

– Д-джек?

– Да, это я, – сказал он, и она почувствовала вибрации в его груди. – Я рядом.

С ее губ сорвалось новое рыдание.

– Я так испугалась...

– Я знаю, ш-ш-ш, я знаю, – шептал он.

Поначалу ей показалось, что ей это померещилось от сенсорной перегрузки, но потом он сделал это вновь...

Букер поцеловал ее в макушку, гладя по волосам.

Одной рукой накрыв ее голову, другой он рисовал узоры на ее спине, успокаивая и давая опору.

Он начал тихо напевать, и Кейтлин закрыла глаза.

***

Тепло. Ей было охеренно тепло...

Ее волосы неприятно прильнули к шее, ноги запутались в одеяле – она явно пыталась избежать жара. Но он окружал ее.

Поерзав на подушке, она издала тихий протестующий звук, зародившийся в горле.

Что-то крепче сжалось вокруг нее, притягивая ближе.

Даже в полусне она узнала движение и выгнула спину, прижимаясь к...

Букеру.

Распахнув глаза, она полностью проснулась.

Тихие выдохи окутывали изгиб ее шеи. Его рука обнимала ее, плотно прижимая спиной к груди, талией к животу, бедрами к...

Ой.

Кейтлин слегка сдвинулась, но вместо того чтобы помочь себе, она интимно познакомилась с тем, что навряд ли было пряжкой его ремня.

Дыхание, обдававшее ее шею, сбилось, и Букер застонал во сне.

«Черт, черт, черт...»

Ну, ему определенно нечего стесняться. Проклятье.

– Букер, – прошептала она, стараясь разбудить его без лишней драмы. – Букер?

– Мгм, – он прижался губами к ее плечу, явно все еще пребывая в стране снов.

Кейтлин задрожала от контакта. Это ощущалось приятнее, чем ей хотелось признавать.

– Джек, проснись.

Его рука напряглась вокруг ее талии, и на одно краткое мгновение она почувствовала себя хрупкой, маленькой, защищенной.

– Джек... Джек, – не унималась она, отказываясь признавать свою реакцию на каждое маленькое движение. – Букер.

Он завозился возле ее шеи, чуточку приподняв голову.

– Чиво...?

Раз... Два...

– Черт возьми, – он отпустил ее так, словно его шарахнуло током. – Кей, я...

Он откатился, едва не грохнувшись с кровати.

– Все хорошо, – сказала она сквозь ком в горле. – Честно.

– Я бы никогда... Я не... – он прочистил горло. – Должно быть, мне что-то снилось или...

Она повернула голову, чтобы посмотреть на него в сером свете грозового неба.

– Все нормально, Букер. Я не обиделась, – она тихонько рассмеялась, стараясь развеять напряжение. – Вот если бы у тебя не возникло этой... ситуации, я, может, и обиделась бы.

Смущение Букера было буквально осязаемым.

– Почувствовала, да?

– Теперь я знаю, почему ты такой самодовольный засранец, – поддразнила она. – В штанах-то у тебя настоящий молот.

Он застонал и закрыл лицо ладонями.

– Будь прокляты одноместные кровати.

Она захихикала, наблюдая, как он заливается четырьмя разными оттенками румянца.

Затем она вспомнила, как они вообще оказались в такой близости, и...

– Эй, – позвала она, словно протрезвев. – Прошлой ночью...

Он перевел взгляд, посмотрев ей в глаза.

– Ага.

Ей больше нечего было сказать.

– Спасибо, – сказала она, потянувшись к его запястью. – Я не могла...

– Ш-ш-ш, все хорошо, – сказал он, взяв ее за руку и нежно сжав. – Ты бы сделала то же самое для меня.

Он прав. Она сделала бы для него что угодно.

«Не друзья».

«Нечто большее».

«Большее, чем просто слова».

***

Дождь лил стеной, затопляя двор и срывая листья с веток.

Они ни за что не сумели бы путешествовать в такую погоду.

Кейтлин впивалась ногтями в бедро, глядя на зловещие штормовые облака.

В ловушке. Они заперты в ловушке.

День тянулся еле как, сколько бы она ни помогала Констанции и девочкам с домашними делами. В итоге она полчаса играла в куколки с Мэри, пока Джеремайя не заявил, что игра слишком шумная.

Контроль. Контроль над каждым шагом. Постоянное неодобрение.

Кейтлин улыбнулась маленькой девочке и шепотом предложила пораскрашивать.

Сыновья попросили Букера помочь им с чисткой арсенала оружия, и он согласился, кивнув Кейтлин перед уходом.

Она говорила себе, что он по-прежнему в пределах слышимости. Она по-прежнему в безопасности.

Но взгляд Джеремайи был тяжелым и горячим от презрения.

Он приближался к точке кипения по неизвестным для всех причинам.

Кейтлин видела признаки. Он становился суетливым. Раздражался из-за всего подряд. Завтрак слишком горячий, обед слишком холодный. Звуки радости от кого бы то ни было заглушались резким словом и сердитым взглядом.

На мгновение Кейтлин почувствовала себя так, будто ей снова четырнадцать. Она сжимала кулаки и желала, чтобы он уже взорвался. Набросился бы на нее, и покончить с этим. Она могла справиться. Она терпела побои и похуже.

Их сумки были набиты вещами, которые она сумела стащить, пока никто не смотрел – свежая питьевая вода на два дня, хлеб, банка арахисового масла, консервированное мясо, пули для винтовки Букера. Она упаковала сумки утром и спрятала на улице, прямо под ступенями крыльца, защищавшими от дождя.

Карманный нож, данный ей Букером, по-прежнему хранился в ее носке – увесистое напоминание, что если дело предпримет наихудший оборот, она прольет кровь.

Кейтлин присоединилась к Констанции на кухне, помогая готовить ужин. Они болтали о семье, жизни до того, как фрики лишили их ежедневной рутины, и мир начал рушиться.

Констанция рассмеялась над шуткой Кейтлин, и что-то позади них грохнуло, заставив их обеих подпрыгнуть.

Это была Библия, которую Джеремайя уронил на стол.

– Много шума от двух женщин, – рявкнул он.

Констанция в его присутствии съежилась.

– Мы просто разговаривали.

– Может, готовка шла бы быстрее, если бы вы не чесали языками, а?

Руки женщины задрожали, и Кейтлин шагнула ближе к ней.

Джеремайя следил за ней темными глазами.

– Думаю, я хочу стручковой фасоли к ужину, – сказал он Констанции. – Спустись и принеси пару банок.

Это не было просьбой.

Констанция подчинилась, оставив Джеремайю и Кейтлин одних.

Итак, вот оно. Вот как это начиналось.

Впервые с тех пор, как они пришли в это убежище, она ощутила спокойствие. Кости превратились в сталь. Это все равно что смотреть в око урагана.

– Знаешь, я тут усиленно обдумывал кое-что... – он лениво пошел вперед. – То, как ты просто не вписываешься...

Она шире расставила ноги, принимая почти боевую стойку. Он заметил.

– Ты всего лишь лгунья, – хрипло прошептал он. – Обманщица.

Букер... Где Букер?

– Книга Притчей Соломоновых 13:5 «Праведник ненавидит ложное слово, а нечестивый срамит и бесчестит себя», – он приближался к ней, презрительно цедя: – И я вижу тебя насквозь, девка.

Сердце грохотало в ее ушах. Ноги дрожали.

«Беги, беги, беги...»

– Как только ты вошла в этот дом, я сразу понял, какая ты, – продолжал он. – Иезавель (прим. библейский персонаж, чье имя стало нарицательным для порочных женщин), – его взгляд опустился на ее груди. – Посланная, чтобы сбивать хороших мужчин с пути Божьего.

Он вторгался в ее пространство, загоняя в ловушку.

– На своем веку я повидал кучу таких, как ты, – сказал он, скользя гневным взглядом по ее телу. – Все женщины подобны тебе... им дарована грешная форма, созданная дьяволом, чтобы сбивать с пути твоих братьев.