Текст книги "Родословные (СИ)"

Автор книги: Григорий Ярцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

"О, Гавриил, ты станешь моим лучшим и самым смертоносным творением", – подумал Виктор глядя на Гавриила, но выражение его лица ничуть не изменилось и все еще находилось под впечатлением Катерины. "Что же, мысли ты читать не умеешь. Это очень хорошо", – закончил мысль Виктор, слегка улыбнувшись своему открытию. Гавриил же подумал, что эта одобрительная улыбка предназначалась ему и как-то глупо, нелепо улыбнулся в ответ.

Вопреки ожиданиям Гавриила Виктор, переведя взгляд, обратился к Лидии:

– Основным приоритетом является поиск капсулы Предка, Лидия, – со свойственной повелительной интонацией в голосе начал он. – Я хочу, чтобы ты использовала все возможные средства и нашла ее как можно скорее. Наверняка в твоем арсенале есть что-нибудь подходящее… что-нибудь, что позволит почувствовать Предка, или капсулу, и определить их местонахождение.

– Действительно. Есть, – задумчиво ответила Лидия. – Называется GPS.

Во всей этой суматохе и череде незапланированных событий, Виктор совершенно позабыл о том, что в сегодняшнем мире, технологии позволяют найти, что и кого угодно в любой момент времени. Тем более, капсулы были оснащены специальными маячками задолго до того, как их технология была передана на освоение Человечеству.

Одобрительно кивнув, Виктор отправил Лидию на поиски и только после переключил все внимание на Гавриила. Он молча, немного задрав подбородок, вновь изучающе смотрел на него некоторое время и взгляд этот, будто пронизывающий его насквозь внушал Гавриилу некое чувство дискомфорта.

– Твою силу и навыки нам еще предстоит исследовать, Гавриил, – медленно начал Виктор, – Это необходимо, чтобы в дальнейшем применить их с максимальной пользой и отдачей. По этому, ты должен будешь незамедлительно появляться здесь по первому требованию. Быть всегда "под рукой", если угодно.

– Да я бы с радостью, – охотно поддержал Гавриил, – но я до сих пор понятия не имею о том, где нахожусь. Где это "здесь"?

Уголок рта Виктора дернулся, изобразив скоротечную ухмылку. Виктор направился к стене, той самой, украшенной длиннющими алыми гобеленами, свисавшими с высокого беспросветно темного потолка, и чем ближе он подходил, тем сильнее темная стена растворялась, пока, наконец, не исчезла вовсе. Хотя солнечный свет все еще просачивался с трудом, даже теперь, через уже полностью отсутствующую стену. Гавриил, сначала недоумевая, попятился, но затем направился ближе, к исчезнувшей стене, словно какая-то неведомая сила или быть может, распирающее любопытство направляло его.

Стены тут, в общем-то, стенами и не являются, отметил для себя Гавриил. Она скорее напоминала какое-то высокотехнологичное окно, а может совсем наоборот, была все-таки стеной, умеющей растворяться по желанию Виктора, Гавриил уже не знал, окончательно запутался.

Подойдя ближе, почти вплотную, Гавриил смог разглядеть строение, окруженное крепостной стеной с бойницами и башнями красного цвета, его невозможно было спутать ни с каким другим – то был Кремль, и Гавриил осознал, что оказался в Москве.

Города он практически не знал, поскольку был тут всего раз, в далеком детстве, но вот причину появления запомнил хорошо. Громкое дело отца Гавриила, осужденного за причинение смерти по неосторожности своей жене, матери Гавриила. Они не поделили последнюю бутылку, и отец, в порыве гнева и пьяного угара, этой же бутылкой разбил ей голову. Возможно, он и не подозревал, чем может обернуться их очередная, казалось бы, обыкновенная ссора. Наверняка он не хотел, чтобы все случилось именно так, но как бы там ни было, благодаря этому делу калининградский прокурор пробился в Москву. Знакомство с Городом-Героем для Гавриила закончилось вместе с закрытием дела его отца, после чего его отправили обратно в Калининград на опекунство к тете, никогда особо не интересовавшейся тяжкой жизнью мальчика, а отца осудили на три года. Собственно, после этого, Гавриил никогда не встречался с отцом, и все попытки последнего как-то наладить контакты с сыном прекратились спустя какое-то время после полного игнорирования их Гавриилом.

Виктор плавно провел рукой по горизонту, а смотрел и вовсе куда-то за него, как будто показывал свои владения.

– Добро пожаловать, в мой мир, Гавриил, – совершенно неприветливо, но гордо произнес он, медленно направившись к своему столу.

Рассевшись в кресле, скрестив ноги и зачем-то поправив свой идеально ровный костюм, на котором так и не появилось складок, Виктор внимательно продолжал рассматривать Гавриила. Именно таким взглядом обычно смотрят на человека, когда заранее знают, как он может быть полезен, и немного выждав, вдруг начал:

– Ты, Гавриил, находишься в Российской государственной библиотеке.

И после этих слов Гавриил застыл в непонимании. До него натурально не доходило то, как Виктору удавалось скрываться здесь и оставаться незамеченным, а учитывая покои Виктора весьма внушительных размеров, которые не могли остаться вне внимания, каждая догадка вводила его в еще больший ступор. Гавриил никак не мог свыкнуться с мыслью о том, что за столь долгое время никто так и не оказался здесь, даже случайным образом. И когда он задал Виктору этот, казалось бы, простейший вопрос, ответом послужила самодовольная улыбка, отдающая едва отличимой шалостью. В действительности, все оказалось несколько сложнее и одновременно проще. Каждый раз, когда дверь, ведущую в покои Виктора, должны были открыть, случались странности с трудом поддававшиеся объяснению. То ключ к двери не подходил, а подойдя, он намертво застревал в замочной скважине. Доходило даже до того, что дверь ломать пытались и в процессе, непременно, кто-нибудь калечился; то тяжелый инструмент рухнет на ногу, то еще приключится какая несуразица. А в те редкие моменты, когда дверь открыть все же удавалось, работники оказывались в пустой, но все же просторной комнате лишенной окон с довольно высокими потолками и комната эта непременно нуждалась в ремонте, который откладывали уже бесконечное множество раз, бесчисленное количество времени.

Вне всяких сомнений Виктора неимоверно забавляли эти маленькие шалости. А Гавриил со временем начал задаваться вопросом, что же все-таки было настоящим? – Стены, потрепанные временем и нуждающиеся в ремонте. Те самые, что каждый раз предстают перед взором обычных людей, или же те мрачные матово-черные, видимые Бессмертными. Впрочем, находясь сейчас перед Виктором, окруженный этими самыми черными стенами, он все более склонялся к последнему и исключительно потому, что к обычным людям он, вполне обоснованно, себя более относить не хотел.

– И я хочу, чтобы ты кое-что узнал и понял, – продолжал Виктор своим властным голосом. – Ты должен понимать частью чего становишься, за какую жизнь будешь бороться. Итак, – Виктор как-то по-царски вновь задрал подбородок, а брови его вопросительно изогнулись, – по-твоему, как появился человек?

Гавриил растерялся, он никак не ожидал подобного вопроса и поначалу замешкался, но вовремя вспомнив то немногое, что запомнил с детства, ответил:

– Эволюционировал из человекообразных обезьян, если не ошибаюсь.

Виктор еле заметно улыбнулся уголком рта, поскольку услышал одно из самых распространенных представлений о появлении Человека.

– Интересно, – начал он. – Тогда скажи мне, Гавриил, почему ныне живущие на Земле обезьяны не эволюционируют в человека?

Вопрос показался Гавриилу несколько странным, но не лишенным смысла.

– Возможно, им не понравился конечный результат, и они решили больше не повторять своих ошибок, – ответил Гавриил. Улыбка Виктора стала неестественно широкой, хотя сам смех и эмоцию он явно подавил. И только после того, как улыбка сменилась привычной маской безразличия и непоколебимости, Виктор в очередной раз окинул взглядом свои часы, а после, видимо решив, что времени достаточно, рассказал Гавриилу подлинную историю появления человека так кратко, как только мог, поскольку подробный рассказ мог занять многие месяцы, а то и годы.

Поверить в то, что жизнь каждого человека с самого рождения целиком и полностью основана на лжи, вымыслах и бесконечно искусной фантазии Бессмертных оказалось совсем не сложно, поскольку говорил Виктор как всегда весьма убедительно.

К своему удивлению, Гавриил открыл то, что человеческое существо – низшая степень развития Бессмертного, а точнее – его отклонение, деградация. Мутация, вызванная сложным устройством организма Бессмертных – продолжительная адаптация к условиям жизни на Земле. Отсюда и поразительные внешние сходства Человека и Бессмертного.

"Отступники" – именно так их называл Виктор. Заменяя слово "Человек" он всегда выбирал самые оскорбительные и унизительные выражения, а когда по случайности все же произносил его, то делал это с крайним отвращением в голосе, словно все человечество когда-то очень сильно оскорбило или подвело его.

Виктор поведал и о том, что еще до получения гордого названия Человек, каждый из них был Бессмертным, пока желание совладать с лучами солнечного света не сделало их Людьми, а так же Отступниками в глазах Виктора и тех, кто не отрекся от своей Бессмертной сущности, расы и истинной природы. Спустя сотни лет, вместе с адаптацией к солнечному свету, Отступники осознали, что продолжительность их жизни постепенно сократилась. От бесконечности до пары сотен лет, в лучшем случае. Их организм, привыкший к солнечному свету, изменился под влиянием множества факторов. Он начал вырабатывать яды усталости, вследствие чего им приходилось отдыхать, а чтобы как-то восстановить силы, организм требовал сна и питания, в то время как Бессмертный никогда не смыкает глаз, ему неведома усталость, чувство голода. Для восстановления сил Отступникам требовалось поглощать то, что давала им земля. Поначалу мысль о еде вызывала ужас. Хотя организм уже образовал в Отступниках все необходимые органы.

Это было лишь началом.

Следом, Отступников подвел иммунитет. Бессмертному не страшна ни одна болезнь, вирус или инфекция, а иммунитет человека, даже самого здорового, подвержен риску постоянно. Отступники начинали болеть, им нездоровилось, периодически их организм одолевала необъяснимая слабость, но, вопреки ожиданиям Виктора, ни один из них не пожелал вернуть былые силы и не обратился за помощью. Хотя в то время, Бессмертные считали процесс необратимым.

Позже Отступники осознали, что их жизненный цикл не позволит им существовать так долго, как хотелось бы. Они начали размножаться и вполне успешно, как заметил Виктор, ведь сейчас Человеческих особей насчитывается более семи миллиардов. Вопрос продолжения рода, по мнению Виктора, они решили весьма успешно, но совершенно забыли о его истории и пока Отступники радовались новым возможностям, и перспективам их будущей жизни на обретенной планете, Бессмертные создавали механизмы ее контроля.

Как только численность Отступников стала достаточно большой, Бессмертные не выдавая себя и своих истинных намерений, без особого труда вербовали некоторых из них и впоследствии их называли наймитами.

– Наш Трезубец работает более чем идеально, и ты стал его заложником в момент своего рождения, Гавриил, – заметил Виктор. – Вы рождаетесь связанные именем, которого не выбирали, религией, которую, возможно, не будете исповедовать. Лишь мнимая иллюзия свободы вселяет в вас ощущение выбора, последствия которого в конечном итоге всегда будут приводить только к неизбежной смерти и ни к чему более. Еще не одна сотня поколений, со слепой необходимостью, склонив головы, пройдут через Трезубец, – самодовольно заключил Виктор.

Трезубцем Виктор называл три механизма контроля и первым зубцом стал страх Отступников перед смертью. Наймиты создавали определенные группы, целью которых было сеять страх и хаос путем убийств, грабежей и разбоев. Эти группы, берущие свое начало с незапамятных времен, как прояснил Виктор, существуют и по сей день. Сейчас они известны миру как Коза Ностра, Якудза, Триада, а так же некоторые другие, менее известные криминальные группировки и картели.

Со временем Синклит Хранителей посчитал, что одного страха для контроля быстро растущей популяции Отступников будет недостаточно. Так, спустя долгое время кропотливой и очень тонкой работы, был создан и постепенно внедрен в ряды Отступников второй зубец контроля, носивший название – Религия. Механизм был принят Отступниками на удивление быстро и тепло. Спустя тысячелетия почти все Отступники уже не помнили истоков своего происхождения, не могли найти объяснения тому, почему они несколько отличаются друг от друга внешне, например, оттенком кожи, глазами, цветом волос. Религия объясняла это совершенно тогда еще не очевидным фактом – каждый из Отступников принадлежал определенной расе, каждая раса, в свою очередь имела свою конфессию и четкие указания того, как именно нужно прожить свою жизнь, чтобы после смерти попасть в лучший мир. Они охотно приняли различные религиозные учения, еще охотнее разделились, поскольку каждому существу, обладающему созданием и способностью мыслить, нужно во что-то верить.

Именно Религия окрестила Отступников гордым и великим названием "Человек", которое сейчас имеет несколько определений. Бессмертные же вложили в него свой смысл, несколько издевательский, например "чело" – голова, которой преобладающая масса Отступников пользуется крайне редко и "век" – насмешка над тем, что живут они всего сотню лет, за редким исключением. Религия принесла людям понятия добра и зла, нравственности, подарила им цель в жизни. Хотя не каждый Человек принял новую веру. Были и те, кто через века пронес память и историю о своем истинном происхождении, но донести ее им так и не удалось, ведь уже тогда, никто, находясь в здравом уме и трезвом рассудке, не поверил, что кто-то целенаправленно или неосознанно лишился дара бессмертия и безграничных возможностей. Именно эти люди, не сумевшие донести до Человечества подлинную историю их происхождения, создали Орден Серафимов, поклявшихся сохранять образ жизни людей и не допустить их к знанию того, с чего все началось. По словам Виктора, им это удалось ровно настолько, насколько было нужно Бессмертным.

Спустя какое-то время, Человек встал на путь самоограничения самостоятельно, осознано вкладывая власть в руки отдельных их представителей. Люди создавали Общины, затем строили Империи, и наконец, Государства, обладающие хрупким понятием суверенитета, а так же сильными аппаратами управления и принуждения. Еще на стадии Общин начинались войны за территорию, земли, богатство и власть. Даже религия, к удивлению Бессмертных, открыла еще один рычаг давления, породив конфликты на религиозной почве. Люди убивали друг друга десятками, сотнями тысяч только за то, что они отличались в своей вере и имели разных богов.

Третьим и, пожалуй, самым острым зубцом Трезубца стала экономика. Она не требовала кровопролития, хотя обладала возможностью провоцировать его так, как ни один из двух зубцов-предшественников. Умелое и своевременное подергивание ниточек этого сложного механизма позволяло сокрушать империи, стравливать между собой государства и страны, регулировать их развитие, численность. Экономика давала возможность полного и тотального контроля, ведь к тому времени материальные блага стали основными ценностями Человека.

Именно так Бессмертные, не показавшие Человечеству своего лица, постепенно обрели над ним постоянный и тотальный контроль.

Рассказ Виктора Гавриил принял не сразу, но по мере того как он говорил что-то подсказывало ему – когда-то Бессмертные уже проделывали нечто подобное, имели некий опыт. Ведь все эти механизмы и действия не могли получиться с первого раза, и Виктор подтвердил догадку Гавриила:

– Сейчас тебе будет сложно понять и принять это, Гавриил, – справедливо заметил Виктор, – но человечество далеко не так одиноко во вселенной как кажется. Возьми хотя бы разные языки: английский, немецкий, японский. Думаешь, человечество придумало их? – с явной насмешкой в голосе спросил Виктор, – Нет, люди даже не подозревают, что перевернутая азбука катакана, в действительности, является языком разумных машин. На этих языках говорят расы о существовании, которых никто из людей и не догадывается, они изначально находились в подсознании отступников, поскольку их предки – Бессмертные знали и владели этими языками, и в какой-то момент они просто проявились.

– Вы нечто вроде Масонов и Тамплиеров, так? – предположил Гавриил, – Тайные организации, контролирующие весь мир, а ты их возглавляешь?

Виктор вновь едва заметно улыбнулся.

– Как же эти организации могут называться тайными, если об их существовании знает обычный портовый грузчик? – опроверг его Виктор. – А я всего лишь, тот, кто направляет людей в нужное мне русло, – тут Виктор развел руки в разные стороны, как бы представляя себя. – Если бы кто-нибудь из твоих знакомых или родных рассказал тебе о том, что вся власть в мире сосредоточена в руках создания, которому не ведома смерть, ты бы ему поверил?

Растерянное выражение лица Гавриила ответило за него.

– Получается, все человечество – твои пешки?

– Нет, Гавриил, человечество – моя шахматная доска.

После этих слов Гавриил замолчал, а Виктор, закончив свой рассказ, вновь обратил свой взор куда-то за горизонт, и его чудесный вид украшала собой еще более чудесная Катерина. На мгновение Гавриилу показалось, что Виктор удивился ее присутствию.

– Катерина, мне кажется, тебя ожидают, – в голосе Виктора прозвучал упрек, будто он спрашивал ее: "Почему ты все еще здесь?"

Не успев обернуться, Гавриил ощутил легкое прикосновение с области локтя. Прикосновение было настолько чувственным, что Гавриил почувствовал, как мурашки пробежали по его телу. Катерина уже держала его под руку, точно имела на него какие свои, особые права и игриво улыбаясь своей новой игрушке, чего-то ожидала.

– Гавриил, – вдруг окликнул его Виктор, – ты получил дар, но пока не доказал, что достоин его. Для меня ты все еще остаешься человеком, и если не справишься, я перешагну через тебя с той же легкостью, с которой переступил через миллионы других.

Улыбнувшись словам Виктора, Катерина блеснула своими аккуратненькими, белоснежными клыками, которые Гавриил по какой-то причине нашел очень сексуальными, и приблизилась к нему почти вплотную. Поднеся свои умопомрачительные губы к уху Гавриила, Катерина прошептала тихим, почти интимным голосом:

– До скорой встречи.

И только она закончила прощание, как губы ее скользнули и увлажнили собой мочку уха Гавриила. Ощутив прилив крови в еще один орган, Гавриил вдруг почувствовал, как что-то кольнуло – Катерина своим остреньким зубиком слегка прикусила его мочку и медленно слизала кончиком своего языка маленькую каплю крови. Длилось это всего несколько секунд, но удовольствия Гавриил получил столько, что казалось, будто Катерина ублажала его всю ночь. Он не знал, сколько ей лет и как долго она живет, но в одном убедился наверняка: языком за это время Катерина овладела в совершенстве.

Катерина своей грациозной кошачьей походкой направилась к выходу, изящно и нарочно повиливая своими шикарными бедрами. Смотреть на них, как впрочем, и на саму Катерину можно было бесконечно долго. И пока стук ее каблуков растворялся где-то вдалеке, Гавриил моментально включил идеальную попку Катерины в список мест, где бы он непременно хотел побывать.

ГЛАВА 5

Клим, как только мог, представил Гавриила новым лицам – он просто вытянул в их сторону руку, поскольку не говорил вообще. Знакомиться и выкручиваться Гавриилу пришлось самому.

Двух красивых девушек, похожих друг на дружку как две капли воды Гавриил вспомнил моментально, именно они стояли по обе стороны от него в момент знакомства с Виктором, а лицо темноволосого короткостриженого мужчины лет тридцати пяти и вовсе показалось ему крайне знакомым. Гавриил будто бы видел его, когда-то очень давно; в голове вдруг мелькнули образы точно черно-белые, почти выцветшие фотографии, но все же вспомнить, где именно он мог его видеть, ему не удалось. И пока Гавриил старательно копался в собственной памяти, в попытках вспомнить, темноволосый мужчина, облаченный в нечто похожее на гидрокостюм угольно-серого цвета, с необъяснимым усердием тщательно проверял или, может, искал что-то в небольших матово-черных, прямоугольных контейнерах.

Развернувшись, он встретил Гавриила широченной улыбкой.

– Добро пожаловать, Гавриил, – начал он до безобразия приветливо, – Меня зовут Мстислав, – представился незнакомец, охотно протянув ему руку, будто уже давно хотел познакомиться с ним, но возможности все никак не представилось.

– Мстислав? – переспросил Гавриил, настороженно протягивая руку в ответ. – С таким именем, мне кажется, ты просто обязан уметь мучительно убивать.

Улыбка разошлась на лице Мстислава еще сильнее. Рукопожатие оказалось быстрым решительным и твердым.

– Ты меня с кем-то путаешь, – отмахнулся Мстислав и поспешил представить Гавриилу двух красавиц-близняшек. Обе были чрезвычайно стройны. К слову, Гавриил заметил, что Бессмертные обладают поистине идеально сложенными телами. До Катерины девушки, разумеется, немного не дотягивали, но все же были намного красивее любой из актрис или моделей, встречавшихся Гавриилу в кино или на обложках глянцевых журналов. На них, как и на Катерине, практически не было макияжа и оно понятно – он бы только испортил их естественную, ни с чем несравнимую, природную красоту. Обе выглядели несколько стервозно, но, в тоже время, с их чудесных лиц не сходила гримаса серьезности. В какой-то степени они казались даже агрессивными и агрессия эта, вне всяких сомнений, была им к лицу. Волосы цвета вороньего пера переливались синевой, были собраны в тоненький точно змеиный хвост, изящно свисавший до самой поясницы, немного заостренные черты лица и все такие же, черные акульи глаза, большие и выразительные. Аккуратненькие зубки и клыки отливали жемчугом; они немного выделялись на фоне узких, подведенных черным губ, но все же, были не такими большими и выразительными, как у Виктора.

– Вера, – с почтительной улыбкой представил Мстислав, указав головой на первую девушку, чуть более высокую, – и Надежда, – с той же улыбкой представил ту, что была несколько ниже, но ничем более от первой не отличалась. Девушки поочередно кивнули головами. Гавриилу даже показалось, что начала кивок одна, а закончила другая.

– А где же Любовь? – глумливо поинтересовался Гавриил.

– Не прижилась, – сухо, но c явной ноткой сарказма ответил Мстислав, после чего развел руками в воздухе и, сделав оборот, неспешно показал Гавриилу свои владения.

Это место Мстислав называл то "Арсеналом", то "Оружейной", а иногда "детской", поскольку ее содержимое, как бы банально это не звучало, он считал своими игрушками. И оно было действительно огромным с крайне высокими потолками, плавно переходящими в великолепную, но грубоватую конструкцию из стекла и металла. И если бы не мрачные тучи, предвещавшие сильный дождь, то через это стекло, на ночном небе наверняка можно было бы наблюдать тысячи сверкающих звезд. Хорошо освещенное помещение казалось настолько большим, что вполне могло вместить несколько самолетов-истребителей. Бесчисленное множество стеллажей, усыпанных различными ящиками, прямоугольными контейнерами и прочими, совершенно не ясными Гавриилу приспособлениями и оборудованием. Проводя своего рода экскурсию, Мстислав рассказал Гавриилу о том, что здесь, в оружейной, они подготавливаются к определенным операциям и получают финальные инструкции от Виктора, если таковые имеются. Мстислав, похоже, очень любил это место, поскольку говорил и показывал все в нем с непередаваемым и неиссякаемым чувством энтузиазма.

Бродя меж бесчисленных ящиков и контейнеров, Мстислав, остановившись у одного из них, достал из одного ящика небольшой, размером с яблоко, никелированный шар. Играючи подкинув его несколько раз в руке, он катнул его по полу, и спустя несколько секунд, шар резко остановился, будто ударился о невидимую стену – замер на полу, а сразу после, издал секундный глухой звук, после которого все стеллажи в радиусе нескольких метров искорежились и втянулись в это маленькое устройство. Шар напомнил Гавриилу гранату обратного действия, но то как ему удавалось вбирать в себя и не оставлять ни малейшего следа от стеллажей и ящиков для него осталось загадкой. Визуально он был цельным, без малейших отверстий, но все же это была далеко не единственная и совсем не последняя загадка. Из другой черной коробочки, подписанной белой римской цифрой "II" Мстислав аккуратно вытащил две прямоугольные матовые палочки.

– Это называется "Стик", – охотно объяснил Мстислав, – и это крайне эффективное оружие. Вот, я покажу. – Сложив палочки вместе, он повернул их одной рукой от себя, другой – на себя. После чего раздался неописуемый, но в тоже время приятный на слух, трескающийся звук, в процессе которого палочки обрели форму, двухклинкового меча. Его черное лезвие оказалось крайне тонким – с человеческий волос, оно едва улавливалось глазами. Мстислав проделал несколько резких элементов с клинком, видимо, проверяя рефлексы и не забыло ли тело движений после чего принял позу, которая по какой-то причине показалась Гавриилу смешной. Сделав еще одно нажатие на лезвия, Мстислав уже держал в руках две тонкие и довольно длинные черные иглы, похожие на шпаги, а после еще одного нажатия с характерным звуком, иглы вновь обрели вид совершенно безобидных матовых палочек. Мстислав любезно вручил их Гавриилу, но спустя минуту, забрал и аккуратно уложил обратно в коробочку.

– Рановато, – добавил Мстислав. – Пользоваться ими нужно уметь, а без должной подготовки не получиться. Мне придется обучить тебя, – искренне пообещал он, и немного поразмыслив, закончил с неподдельной улыбкой: – если проживешь достаточно долго.

– Придется? – переспросил Гавриил. – А разве тебя никто не учил?

Мстислав, улыбаясь, отрицательно покачал головой и объяснил, что Бессмертные помнят опыт своих родичей, получают их знания и навыки, а те, в свою очередь помнят тоже от своих родичей. Своего рода хранилище знаний, множащееся с каждым новым поколением, а на вопрос Гавриила о том, почему Человечество не обладает подобными технологиями, Мстислав с неизменной улыбкой на лице ответил следующее:

– По мнению Виктора, у людей пока достаточно способов убивать друг друга, и как только понадобятся еще, уверяю, технологию производства этого оружия непременно обнаружат и освоят в кротчайшие сроки.

Подойдя к очередному, довольно большому ящику, больше походившему на вертикально стоявший черный шкаф, Мстислав приложил к его лицевой стороне ладонь и гордо объявил:

– Этот твой.

Шкаф сию минуту издал все тот же приятный трескающийся звук и распахнулся десятками прямых линий точно многоножка, широко растопырившая свои конечности.

Заглянув внутрь контейнера, Гавриил не увидел ничего примечательного и не понял главного – что же все-таки "его"? С виду самый обыкновенный пустующий ящик, но настораживало в нем небольшое углубление – выемка, однозначно под человеческое тело. Единственное, что по какой-то причине отсутствовало – место для головы. Шкаф ограничивался ложбиной под шею, а голова, видимо, должна была находиться снаружи. Отбросив страхи и сомнения, Гавриил собрался было залезть внутрь.

– Не спеши, – остановил его Мстислав и протянул небольшой прозрачный контейнер, наполненный какой-то тягучей черной жидкостью. – Это фиктримаго, – добавил Мстислав, всучив контейнер в руки Гавриилу. По сильно смущенному, скорее, даже растерянному выражению лица Гавриила, Мстислав быстро пришел к выводу о том, что одного названия будет недостаточно и потрудился объяснить: – Там, откуда мы… – в его голосе послышались едва различимые отголоски тщательно скрываемой тоски, – в общем, в привычной для нас среде обитания, фиктримаго служит нам защитой, – лицо Гавриила сделалось еще более растерянным. – Ну, то есть своего рода одеждой, – наконец, выкрутился Мстислав, обозначив основную функцию фиктримаго. – Так тебе будет понятнее.

Мстислав легким движением одернул тоненькую крышку прозрачной коробочки и нырнул глазами в ее содержимое.

– Фиктримаго – бактерия-паразит, рассказал Мстислав, к счастью, они не встречаются на Земле, но Бессмертные все же очень ценят бактерию за свойство становиться тем прочнее, чем сильнее ее носитель. Примитивный живой и крайне живучий живой организм. Как правило, погибающий вместе со своим носителем, после истощения последнего, но поскольку организм Бессмертных чуть ли не вечный двигатель – симбиоз с фиктримаго становится весьма продуктивным.

– Опусти туда руку, – предложил он, а увидев растерянность и нерешительность на лице Гавриила шутя, продолжил: – Не переживай, с рукой ничего не случится, ее не разъест. Гавриил медленно, неуверенно, все же погрузил руку в темную массу и в ту же секунду почувствовал, как приятно, будто бы обдувая легким ветерком, защекотало его кожу, а затем – что-то словно "подключилось" к его мозгу. Лицо его выдало глупую улыбку замешательства.

– Хорошо, – продолжил Мстислав, увидев реакцию Гавриила, – теперь подчини ее, заставь фиктримаго покрыть тебя.

Гавриил вновь улыбнулся, прохладный ветерок на руке продолжал щекотать кожу, а затем выдал:

– Накрой меня, накрой меня полностью, – в голос приказал Гавриил, а в мыслях, улыбка его стала еще шире в момент осознания двойственности сказанного. Темная масса тем временем послушно и стремительно распространялась; сначала по его руке, а затем и по всему телу, касаясь изношенной одежды Гавриила, необъяснимым образом испаряя ее. Наконец, затянув его тело полностью, вплоть до челюсти фиктримаго приняло форму похожую на гидрокостюм угольно-серого цвета, сильно похожий на те, что используют аквалангисты и тот, что был сейчас на Мстиславе, Вере и Надежде. Фиктримаго мог выдерживать самые различные температуры, от самых низких до сверхвысоких. Это, в свою очередь, полностью защищало носившего от возможных ожогов или переохлаждения не только в условиях Земли, но и далеко за ее пределами. Гавриил отчетливо заметил на нем маленькие, уже знакомые по костюму Виктора ромбовидные чешуйки, они распространялись по всей его поверхности. Когда Гавриил разобрался со своим фиктримаго, Мстислав вежливым жестом указал на уже заждавшийся и давно распахнувшийся черный шкаф.

– Смелее, – с той же вежливостью в голосе и кивнув головой, он предложил Гавриилу встать внутрь выемки. И тот послушался. Оказавшись внутри, Гавриила не покидала мысль о том, что шкаф этот будто был изготовлен исключительно для него – он идеально поместился в углубление. Прямоугольные прутья, неожиданно появившиеся прямо на поверхности шкафа, начали довольно быстро закрываться, обрамляя собой тело Гавриила, а его голова продолжала торчать снаружи, как бы сторонясь происходящего. Гавриил невольно сравнил себя с добровольцем, участвующим в фокусе и это нелепое сравнение поначалу немного успокоило его – в том самом, где человека помещают в ящик, который после, распиливают пополам; и тут-то, после мысли о расчленении, волнение вновь вернулось к нему. Он вдруг почувствовал, как на секунду, его тело будто сжали со всех сторон, мышцы его тела тут же непроизвольно напряглись. И, не успел он додумать, чем все закончится, как шкаф, вновь раскрылся и Гавриил глухим вибрирующим звуком ступил на пол.