Текст книги "Родословные (СИ)"

Автор книги: Григорий Ярцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 12

Крышку гроба Гавриила с трудом открыл худощавый, не очень ухоженный человек азиатской наружности, явно проводивший большую часть своей жизни в море. По-видимому, мужичок этот трудился рыбаком, поскольку врезавшийся в ноздри Гавриила запах сырой рыбы, целиком пропитавший все его тело, моментально улавливался в свежем морском воздухе и заставил Гавриила невольно содрогнуться, да и кожа азиата – обветренная и загорелая, потрескавшиеся узкие губы указывали на это. На резко поднявшегося из гроба Бессмертного и его широченную улыбку, сверкнувшую большущими клыками, азиат отреагировал поначалу странными движениями рук и судорожным подергиванием губ, будто бы пытался призвать высшие силы для борьбы с чудовищем, восставшим из гроба, а затем, обмороком.

– Замечательно, – едва тело рыбака успело коснуться влажного песка, как позади Гавриила раздался источающий разочарование голос Лидии. – Ты только что потерял того, кто должен был переправить тебя на остров.

Лидия аккуратно ступала по одинокому песчаному берегу, слегка проваливаясь в песок. На берегу не было никого кроме нее, Гавриила, потерявшего создание рыбака и ветхой севшей на мель моторной лодки, вяло покачиваемой слабыми волнами.

– Будем надеяться, что ты умеешь управлять, – в попытках подобрать подходящее слово она, рукой указала на то, что когда-то давно служило вполне сносным маломерным судном, – этим транспортом.

Не успев покинуть свой весьма комфортный гроб, Гавриил глазами быстро пробежался по лодке. За время, проведенное им в порту, ему довелось побывать за штурвалом многих катеров, за рычагами небольших моторных лодок – по большей части в этом не было ничего сложного. Он умел управляться с различными лодками, не мастерски, но этих умений однозначно хватало, чтобы в случае необходимости, добраться из пункта "А" в пункт "Б".

Освободив свое прежнее пристанище, Гавриил с некоторой заботой уложил туда потерявшего сознание азиата. В гробу бедолаге будет намного удобнее, чем на влажном песке, обдуваемым прохладным морским ветром; так, во всяком случае, ему казалось. Убедившись, что азиат очнется в комфорте, Гавриил направился к лодке. Подойдя ближе, он почувствовал легкое прикосновение Лидии – она осторожно положила руку на его плечо.

– Не будем терзать себя утомительным прощанием? – стараясь подбодрить Гавриила, насколько это было возможным, проговорила Лидия, – Удачи, Гавриил.

Гавриил кивнул и ответил доброй улыбкой.

– Где мне найти Сусаноо?

– Он сам найдет тебя, – Лидия украдкой взглянула на скучающий вдалеке остров, – Не сомневайся.

– Слушай, а если я выживу, как мне вернуться обратно?

Лидия вдруг впервые потупила взгляд.

– Признаться, мы об этом как-то и не задумывались, – пожав плечами, ответила Лидия. – Виктор отправил тебя сюда с единственной целью – выяснить насколько сильную опасность представляет Сусаноо и, видимо, выяснение этого обстоятельства подразумевает собой смерть. Если же ты выживешь там, Гавриил, вернуть тебя не составит никакого труда, будь уверен.

Она с явной неохотой отпустила его плечо, а в ее ярко-голубых увлажненных глазах читалась непередаваемая грусть. Гавриил остался непреклонен и верен себе: сложив на лице искреннюю гримасу глубочайшего, но в то же время игривого сожаления, добавил: – Не переживай, я все равно слишком молод для тебя.

Сказанное вызвало улыбку на лицах обоих. Гавриил кивнул ей, и Лидия машинально повторила его движение.

Ухватившись за нос лодки, он легким движением руки развернул ее к морю и скучающему где-то в пятнадцати километрах от берега одинокому острову Ганкаджима. Еще толчок и лодка уже полностью оказалась на воде, и Гавриил быстро запрыгнул внутрь. Он отчалил, и лодочка устало заскользила по слабым волнам Восточно-Китайского моря. Лидия долго стояла на берегу, провожая его взглядом до тех пор, пока расстояние не растворило его в очертаниях одинокого острова.

Подвесной лодочный мотор, сверху заботливо защищенный крышкой проржавевшего листа прохудившегося железа, удалось завести не сразу, а завелся он с каким-то ужасающим ревом и работал то и дело, захлебываясь собственным грохотом, извергая клубы черных облаков окиси углерода. Шансы подобраться к острову незамеченным резко уменьшились, а то, как вяло и почти нехотя лодка боролась с малочисленными волнами, наводили Гавриила на мысли о том, что вплавь он мог добраться гораздо быстрее, или же если бы греб веслами, которыми лодка, к сожалению, оснащена не была. В любом случае, думалось Гавриилу, если в конце пути ты неизбежно встретишь смерть – разве важно то, как ты до нее добрался?

Издалека остров показался ему большим, намертво отдавшим якорь кораблем, а подплывая к нему все ближе и ближе, он понял – корабль этот, по какой-то неизвестной ему причине, заброшен уже довольно продолжительное время. Находясь в лодке, посреди моря, Гавриил сравнил себя с необратимо приближающимся островом. Вот только была между ними одна существенная разница – Гавриил мог идти в море куда угодно, а вот остров, напротив, так и останется стоять неподвижной, покинутой скалой. С осознанием этой разницы, в голове Гавриила закрались мысли о побеге. В какой-то момент он даже поверил в успех этой затеи, но чуть позже здравый смысл восторжествовал. Бежать бесполезно. С возможностями Виктора найти Гавриила не составит никакого труда.

Оказавшись на безлюдном острове, Гавриил беспечно блуждал по нему некоторое время, в поисках Сусаноо, но того будто бы никогда здесь не было, остров оказался совершенно пустым, не подавал никаких признаков жизни. Только бесконечные голые и давно потускневшие бетонные стены, кое-где покрытые неясной растительностью, жили своей, отчужденной от всего остального мира жизнью. Город-призрак когда-то давно явно был густонаселенным, об этом свидетельствовали большие корпуса некогда жилых домов. Выглядело все крайне мрачно, а с наступлением темноты мрак дополнился прохладным, пронизывающим до кости ветром, свободно разгуливающим и посвистывающим меж узких улочек.

Не совладав с собственным любопытством, Гавриил все же залез в один из домов. Удивительным ему казалось то, что в некоторых квартирах, мельком им осмотренных, когда-то обжитых и обставленных с явной любовью еще остались вещи былых жильцов. Кое-где сохранились не только столовые приборы, но и посуда, хоть и изрядно пострадавшая от беспощадного времени. Оставшиеся предметы мебели были похожи как один – их заботливо покрыло слоем пыли. Забавным Гавриил нашел то, что квартиры, заброшенные много лет назад, выглядят почти в точности так же, как выглядело когда-то жилище, в котором он рос. Его мать никогда не отличалась чистоплотностью, а отец, глядя на все сквозь свою поллитровую призму наверняка был уверен в том, что живет во дворце, только мрачном.

Остров бы наверняка приглянулся любителям всего заброшенного и уж точно с легкостью мог выбиться у них в фавориты. Даже в столь запущенном состоянии остров, название которого было весьма труднопроизносимым для Гавриила, был необычайно загадочен и пленил своей особенной одичавшей красотой.

– И как долго ты собираешься тут находиться? – откуда-то снаружи доносился чей-то хрипловатый и несколько искаженный старым динамиком голос. Гавриил стремительно подошел к первому найденному окну и без малейшей осторожности высунулся в него почти всем телом в попытках установить источник звука. Так ничего не обнаружив, он покинул здание через то же окно. Пролетев вниз три этажа, он столкнулся с землей и с непривычки подкосившиеся ноги сделали приземление ну совсем постыдным – Гавриил упал на землю, но, нисколько не расстроившись из-за постыдного падения, поднялся очень быстро и продолжал оглядывать нависшие над ним бетонные стены заброшенных жилых домов в попытках найти невидимый голос.

– Интересно, сколько времени ты бы потратил на поиски входа? – продолжил голос, явно позабавившийся нелепым падением Гавриила.

Сейчас Гавриил списал отчетливо слышимый им голос на свой невероятно, как ему казалось, обостренный слух, но радоваться этому пришлось не долго, поскольку спустя секунду он установил источник звука – изрядно потрепанный громкоговоритель, закрепленный на пике фонарного столба, вещал крайне уверенно и был, как ему показалось, несколько оскорблен:

– И, по-твоему, это мое творение? – надменно фыркнул голос, явно обращаясь к кому-то. – Это даже не смешно.

Гавриил же непонятно зачем продолжал смотреть на ржавый громкоговоритель. Возможно так, он пытался как-то визуализировать неизвестного.

– Иди к больнице, – вновь начал голос.

– И как я пойму, что это больница? – крикнул Гавриил громкоговорителю. – Я не знаю японского!

– Красных крестов ведь еще никто не отменял, не так ли?

Осознав свою глупость, Гавриил направился вниз по заросшей густой травой улочке.

– В другую сторону, – надменно добавил голос, чем вынудил Гавриила развернуться.

К тому времени, как Гавриил определил здание больницы по едва заметному и почти стертому красному кресту, ночное небо уже полностью накрыло собой остров. Оставшись наедине с ночным городом-призраком, Гавриил на себе прочувствовал все его простейшее волшебство. Ни единой души, никаких лишних звуков, абсолютно ничего не отвлекает тебя от себя самого. Он будто бы оказался в пустыне и песком здесь служил цемент. Гавриил нашел это чувство уединенности бесценным и крайне приятным, но понимание того, что вечным оно сейчас оставаться не может, пришло вместе с видом на настежь открытые двери больницы. Гавриил немного выждал у входа в надежде получить дальнейшие указания, но поскольку их не поступило, решил войти внутрь.

По первому впечатлению, больницу, как и все остальное, тоже явно покидали в спешке, но, тем не менее, ничего действительно ценного внутри не оставили, а может и оставили, просто с годами все уже постепенно растащили. Холл больницы, во всяком случае, предстал перед Гавриилом именно таким – брошенным, но брошенным осознанно, целенаправленно.

– Иди прямо, – приказал голос, прозвучавший совсем близко, настолько отчетливо, что вынудил Гавриила одернуться и осмотреться – не стоит ли кто за спиной. За спиной, ожидаемо, его встретили лишь потрескавшиеся стены заброшенной больницы и кое-какая больничная утварь, хаотично разбросанная за ненадобностью.

Гавриил осторожно направился вперед. Шел он не долго. В какой-то момент характерный антураж давно покинутой больницы внезапно сменился. Гавриил, будто бы прошел через какую-то невидимую для глаза завесу и оказался совершенно в другом месте – хорошо освещенном помещении, изобилующим зеркалами самых разных размеров. Одни зеркала свисали с потолка, другие закрывали собой белоснежные стены, а некоторые, образовывая своеобразные колонны, располагались симметрично друг другу ближе к центру комнаты. Гавриил зачем-то попытался сосчитать колонны, но это оказалось довольно сложно. Их было четыре или восемь, а может шестнадцать. Некая оптическая иллюзия не позволяла назвать их точного количества. Впрочем, и само помещение могло оказаться намного меньше, чем казалось на первых взгляд или наоборот – еще большим, чем было сейчас. Гавриил в очередной раз запутался в собственных догадках.

По-видимому, хозяин помещения постоянно находится в состоянии неописуемого восторга от себя самого, иначе, Гавриил просто не понимал, зачем еще было нужно столько зеркал. Машинально, будто завороженный, Гавриил подошел к одному из зеркал и впервые за долгое время посмотрел на свое отражение и тут же признался сам себе – с момента становления Бессмертным его привычный облик несколько изменился.

Первое что бросалось в глаза, как это неудивительно, сами глаза; когда-то зеленые глаза Гавриила теперь полностью стали беспросветно черными, безжизненными, будто две черные ямы, как у Виктора, Катерины, Клима, Мстислава, Веры и Надежды. Словом, всех Бессмертных, повстречавшихся ему. "Интересно они так же горят зелеными огнями в темноте?" – с улыбкой на лице задался вопросом Гавриил. Продолжая заново знакомиться со своей сильно изменившейся внешностью, он, осторожно провел пальцами рук по лицу, кожу, которого необратимо покидали оттенки жизни. Его кожа частично успела покрыться белыми пятнами, кое-где серыми, видимо, находилась в процессе полного "отбеливания" и выглядела довольно ужасно, почти отвратительно. Оскалившись перед зеркалом, Гавриил увидел собственные клыки, большие, устрашающие и поразительно белые, даже удивительно белые для такого курильщика, как Гавриил. И тут-то его точно током ударило – он совершенно забыл о том, что совсем недавно был заядлым курильщиком, а сейчас желание очередной затяжки и привычка куда-то исчезли, как исчезли и желтые пятна на ногтях от никотина. Удивительно, но до этого момента, Гавриил, стабильно выкуривавший пачку в день, не вспоминал о сигаретах вовсе. Он мог заставить себя бросить много раз и заставлял, бросал, но к сигаретам, этим маленьким верным солдатикам, его вновь и вновь возвращали мысли о том, что курение будет последним из того, что сведет его в могилу. Подбородок, скулы и то и дело пульсирующие желваки стали слегка заостренными, а может, так только казалось из-за острых зубов, и только сальные русые волосы остались неизменными и такими же неухоженными.

Любого другого смертного отражение Гавриила наверняка бы ужаснуло, это в свою очередь объясняло упоминание Лидии о зеркале, тайное перемещение в гробу, а так же упавшего в обморок азиата, но Гавриил, продолжая пристально рассматривать "нового" себя в зеркале охарактеризовал все это одним словом:

– Кру-у-уто! – протянув букву "у" заключил Гавриил.

– Интересная реакция! – воскликнул голос из громкоговорителя, но уже совсем рядом и без малейшего искажения. Гавриил обернулся так резко, как только мог, даже быстрее, как выяснилось мгновение спустя. Подкравшийся со спины к Гавриилу мужчина от столь эффектного разворота даже немного попятился и обезоруживающе выставил руки перед собой.

– Действительно быстро! – воскликнул он как-то совсем по-ребячески. – Поразительно! – взмывая руками в воздух, восклицал он. – Восхитительно!

Как выяснилось, для него все выглядело следующим образом: он, оставаясь незамеченным, наблюдал за Гавриилом. Очевидно, в этом скрытом наблюдении ему было крайне сложно признаться, но все было списано на неподдельный научный интерес. Итак, установив факт "подглядывания" за Гавриилом неизвестный решил приблизиться и, подойдя достаточно близко, моргнуть не успел, как только что стоявший спиной Гавриил, мгновение спустя удивленно смотрел на него.

– Я был бы бесконечно рад! Безмерно счастлив! Признать, что создал тебя о, Гавриил! – вновь восклицая начал неизвестный. – Твоя скорость, она… она отнюдь не вымысел! Ох! Прошу меня простить, – откланявшись, худощавый мужчина, наконец, решил представиться, – Сусаноо, – почтительно склонив до блеска выбритую голову но, не спуская своих черных-на-черном глаз с Гавриила, гордо назвался незнакомец.

– Это происходит спонтанно? – с неподдельным интересом жадно допрашивал Сусаноо. – Или ты осознано разгоняешь тело? Тебе становится жарко? Кровь внутри закипает? – с каждым новым вопросом лицо Сусаноо постоянно складывалось в забавные, распираемые неимоверной жаждой познания, гримасы. И если бы Гавриила попросили охарактеризовать или описать лицо Сусаноо одним словом, то этим словом бы стало "хитрость", и это еще в самом снисходительном его варианте. – Остальные останавливаются или замедляются в процессе? Что ты видишь? – Гавриил не знал, с какого вопроса начать отвечать, пока не понял, что ответы, по сути, не требуются. Сусаноо задавал их не столько Гавриилу, сколько себе самому. По выражению его искрящихся интересом черным глаз было очевидно – если бы у него в руках оказалась пила, он непременно бы приступил к поискам нужных ему ответов с ее помощью.

Гавриил решил остановить нескончаемый поток вопросов Сусаноо, задав свой собственный:

– Сусаноо? – немного нерешительно проговорил Гавриил. – Я представлял тебя иначе.

Сработало. Собеседник, наконец, в изумлении умолк. Тонкие брови его поползли сначала вверх, а затем блаженно и как-то по-хитрому выстроились в одну линию, по-видимому, именно такого результата он и добивался.

– Ты, стало быть, ожидал стереотипного азиата. Редкие, но длинные спущенные усы, свисающие чуть ли не до пола? Логично. Справедливо. Ожидаемо. Предска… – Сусаноо порой заводился и говорил необычайно быстро, обрывисто. – Но зато у меня есть, катана! – внезапно вскрикнул он и из-за спины своего просторного мешковатого одеяния, под белоснежными тонами которого виднелся угольно-черный фиктримаго, достал поблескивающий меч.

Сусаноо резво, но явно неумело размахивал катаной во все стороны. Очевидно, пользоваться оружием ему доводилось крайне редко, даже реже чем Гавриилу.

– Думаешь можно заявиться сюда и просто убить меня?! – взвыл Сусаноо, продолжая со свистом рубить воздух над головой Гавриила, которому с легкостью и без особого труда удавалось уклоняться от его нелепых ударов. Вдруг Сусаноо остановился, опустил меч, уткнув его острием в пол и, оперся на него, точно на трость, выражение его лица поникло: – Значит, контролировать свои способности ты не умеешь, – в искреннем сожалении заключил Сусаноо, – жаль.

Видимо совершать открытия он любил без применения научного метода и предпочитал теории практику – вместо углубления в расспросы о том насколько хорошо владеет Гавриил своей способностью, он сиюминутно получил нужные ему ответы, просто помахав клинком в воздухе.

Он повернулся спиной и неспешно направился прочь, жестом поманив за собой Гавриила. Почувствовав отсутствие угрозы, Гавриил неспешно и осторожно, не выпуская из мыслей предостережения Лидии о том, что Сусаноо крайне хитер и опасен, последовал за ним. И тут случилась странность – хоть Гавриил и отметил белоснежно чистые стены, и потолок казался совершенно недосягаемым, а так же пол ослепительно белый, под ногами все равно так и чувствовались то и дело трескающиеся остатки давно опавшей штукатурки. И едва Гавриил установил этот факт, как белые стены и потолок стянуло куда-то вверх точно ширму в театре. Девственно чистым остался только пол. Стены обрели текстуру, характерную японскому интерьеру.

– Прошу меня простить, – не оборачиваясь, произнес Сусаноо, – я перепробовал массу вариантов, но окончательно так и не смог определиться.

И после отчетливого щелчка его худощавых пальцев интерьер вновь сменился, на этот раз стал более обыденный – серым, ничем не выделяющимся. Сусаноо, медленно повернулся, сначала головой, затем всем телом и уселся на мгновенно появившийся под ним небольшой, скромно выдержанный, прямоугольный трон, что не удивительно, выполненный в темных тонах. Расположившись достаточно удобно, Сусаноо одним, лишенным всякого изящества движением, сложил свою искусно выполненную катану в расписные ножны, а затем то и дело, прищуривая глаза, пристально рассматривал Гавриила. Лицо его не выражало абсолютно ничего, оно походило на плиту из белого мрамора, но в действительности, эта недвижимая маска весьма ловко скрывала за собой сотни мыслей, возможных вариантов появления Гавриила и как не старалась, но найти правильный, достаточно верный вариант все никак не удавалось.

– Итак, Виктор считает меня твоим создателем, – абсолютно не переживая и без малейшего сожаления в голосе начал он. – Ах, если бы это было правдой, – голос его проникся необъяснимой печалью. – Если бы ты, Гавриил, оказался венцом моих экспериментов, цель моя считалась бы достигнутой.

– В разговоре с Виктором, – решил внести ясность Гавриил, – разве не ты упомянул об успешном эксперименте?

Сусаноо взбодрился, будто бы вспомнил нечто приятное и как-то по-ребячески лукаво усмехнулся.

– Я соврал, – рукой отмахнулся он. – Частично соврал. Мне бесконечно доставляет то, как Виктор нервничает. Нервозность эта целиком отражается каждой мышцей на его лице, – Сусаноо хитро засопел, поиграв пальцами возле лица. – В особенности моменты, когда он понимает, что нечто происходит вразрез его планам и расчетам.

– Частично соврал?

– О! Так ты умеешь слушать, – одобрительно заключил Сусаноо. – Эксперимент действительно состоялся, я преувеличил лишь его успех, – он несколько нервозно потирал ладонями, будто сожалел о какой-то упущенной возможности, или о чем-то чего не успел осуществить. – Видишь ли, создать Бессмертного, адаптированного к солнечному свету дело довольно сложное и крайне затруднительное. У меня есть данные представителей каждого Сословия, уже сейчас, более семи миллиардов представителей людского класса, а значит, есть и ключ к созданию первых без превращения из во вторых. – Сусаноо опустил глаза и продолжил уже с явным сожалением в голосе: – Мы смогли бы жить здесь! Виктор одобрил мое прошение о взятии гена, мне помогало и бесчисленное множество образов крови лучших и выдающихся людей, но все безрезультатно. Почти, – кивнув за спину Гавриила, Сусаноо как бы глазами указал на это самое "почти".

Гавриил неспешно проследил за его взглядом и увидел перед собой шесть обнаженных уродливых созданий, "недолюдей". Именно это слово первым пришло на ум при виде этих совершенно отвратительных взору существ. Их худощавые, но в тоже время крепкие на вид тела еще не успели обзавестись кожей, лишь ярко выраженные ткани мышц отдавали синевой. Глаза у существ были настолько красными, что казалось, будто все капилляры в них полопались разом. Нос и уши еще не успели полностью сформироваться и обрести привычную форму, их признаком служили только крохотные отверстия. Зубы были не частыми, редкими, но очень длинными, точно изогнутые ножи, клыки отсутствовали, возможно, они так же как уши и нос находились в процессе формирования. Признаков половой принадлежности Гавриил так же не обнаружил и, по неизвестной причине это вызывало у него самое большое отвращение и некий дискомфорт в паховой области.

– Мы выращивали их, максимально придерживаясь знаний об устройстве нашего организма, – Сусаноо говорил об этих существах с чувством глубочайшей любви, казалось граничащей с ненавистью, как о собственных детях или собственном проклятии, успеху или неудаче, славе, а может позоре, словом двойственно, – Так скажи мне, Гавриил, – сухо начал он, – Ты результат моих трудов?

– Надеюсь, что нет, – ответил он, с отвращением разглядывая смирно стоявших перед ним уродливых существ.

– Я просил Виктора образец Предка. В нем содержится ключ! Разгадка! Решение! – вновь повышая голос, завелся Сусаноо. – Он отказал. Решил, что я лишился рассудка в погоне за неосуществимой идеей. Возможно. Справедливо. Логично, но ложь! – воскликнул он, вскочив со своего небольшого трона, больше походившего на низковатый, приплюснутый табурет. – Мы были уверены – Предки! Суть в них, они ключ к нашему началу.

– А кто это "мы"? – не уследив и потеряв ход мысли Сусаноо, спросил Гавриил. "И тут на сцене появляется коварный сообщник" – подумалось ему, но он ошибся и вопреки его ожиданиям никто не появился.

– Если бы Виктор разрешил взять образец, – проигнорировав вопрос Гавриила, продолжал разбитый собственной неудачей Сусаноо, – все бы сложилось иначе. Нам бы не пришлось… Мы бы не пытались выкрасть капсулы тогда, в порту. Посмотри на них, Гавриил, – указав на существ рукой, почти в мольбах, продолжал Сусаноо. – Они пусты.

Гавриил посмотрел и не сразу, но отвращение сменилось некоторым, едва появившимся состраданием. Действительно, существа хоть и выглядели ужасающе, но были точно пустые сосуды, стояли смирно, отчужденно, будто ожидали чего-то.

Сусаноо встал с прямоугольного седалища и подошел к своим детищам ближе, почти вплотную и, всматриваясь в отсутствующие глаза каждого из них, он отчаянно пытался вдохнуть в них жизнь. На его лице мелькали тысячи эмоций, целиком и полностью отражавших сочувствие и боль, но неясно то ли к себе самому, то ли к уродцам, стоявшим перед ним словно белые, нагие манекены.

– В них течет кровь каждого из трех Сословий Бессмертных, – продолжал свою исповедь Сусаноо. – Кровь тысяч людей: великих творцов, мыслителей, ученых, воинов, отцов и матерей, но они не понимают, как это использовать. Не осознают для чего им эти знания. Мои дети… они не могут их применить, Гавриил. Не могут творить, создавать, созерцать, – Сусаноо сделал паузу, как бы пытаясь на что-то решиться. – Без моей воли. Но с ней… – он вдруг отступил и оказался на одной линии со своими детьми, или как теперь их про себя назвал Гавриил – упырями.

Гавриил предчувствовал: вот-вот что-то пойдет не так. Что-то просто обязано было пойти не так. Так оно и вышло.

– Ты что делаешь? – рявкнул Гавриил, пятясь назад, не сводя глаз с агрессивно движущихся на него уродцев.

– Преподам тебе урок, – спокойным, непоколебимым голосом наставника ответил Сусаноо. – Называется: максимум силы.

Как выяснилось, отвратительный внешний облик детищ Сусаноо с лихвой компенсировался коллективным разумом. Численное преимущество было на их стороне, и оно тот час же было использовано.

Они напали все вместе, разом.

Гавриил собрался было собрать волосы, но не успел, ему повезло увернуться от прямого удара рукой одной твари и чудом – от удара ноги другой, на этом удача его покинула. Откуда-то слева он почувствовал сначала чьи-то вцепившиеся в его плечо мертвой хваткой руки, а следом, но уже справа, точно молнией его ударило по затылку. И как только они успели так быстро зайти за спину? Боли опять же Гавриил не чувствовал, но понимал то, что творится с его телом, и это оказалось очень кстати. Он только скорчил лицо в раздосадованной от собственной беспомощности гримасе. Цепкие руки одного из уродцев с невиданной силой потянули Гавриила сначала вниз, а потом отшвырнули ближе к трону, где недавно располагался Сусаноо. Немного прокатившись по полу, точно по катку, лицом, да и всем телом Гавриил поднялся так быстро, как только мог. Детища Сусаноо, видимо, только вошли во вкус. Они начали издавать шипящие, леденящие кровь звуки, как бы предвещая конец жизни Гавриила и постепенно стали полукругом, изогнувшись в спине и опустив головы, судорожно потряхивая ими, смотрели на него исподлобья, точно хищники, собиравшиеся вновь наброситься на загнанную в угол жертву.

Сусаноо стоял позади них и молча наблюдал. Очевидно, он не контролировал каждое их движение, а лишь мысленно как-то направлял их, давал команду, которая сию же секунду выполнялась.

И вновь одновременная атака: увернуться Гавриилу удалось лишь раз, а после вновь удар – обеими ногами в грудь. Гавриил едва и видел, как тварь, нанесшая удар, в воздухе выполнила виртуозное сальто, обеими ногами врезалась в землю точно мастер акробатики. Гавриил, упав спиною на пол начал тяжело дышать. Ему казалось, что грудная клетка его раздроблена, а легкие раздавлены, и воздух безвыходно застрял где-то внутри. И после очередного хриплого вдоха случилось нечто занимательное. Гавриил вдруг понял, что дыхание не сбилось ведь он, прикидываясь мертвым, перестал дышать еще будучи в гробу и, выбравшись, весьма кстати забыл возобновить процесс, а кульминацией явилась мысль о том, что легкие его давно удалены хирургически. Эта мысль заставила его совершенно позабыть о психосоматическом удушье и что-то в нем изменила, сломало, но что именно он еще не осознал.

Сусаноо едва заметно улыбнулся уголком рта, будто уловил открытие Гавриила. Твари не атаковали, лишь кружили вокруг него точно акулы.

– Ты видишь у них оружие, способное убить тебя, Гавриил? – совсем не уместно вдруг поинтересовался Сусаноо. – Разве ты можешь умереть? – продолжал он колко подмечать преимущества Гавриила, пока тот без труда поднимался с земли.

Выпрямившись и окинув тяжелым взглядом упырей, Гавриил неожиданно для себя осознал, что у них действительно нет ничего, чтобы могло представлять для него угрозу, ну разве, что они не сообразят оторвать ему голову. И поскольку "выращены" они были не только из генов Бессмертных, но и людей, то наверняка у одного из них, эта мысль обязательно бы проскользнула.

– Ты ничего не можешь, Гавриил потому, что все еще считаешь себя смертным, – продолжал поучать Сусаноо в своеобразном ключе из-за кружащихся спин своих созданий. – Зачем ты тратишь время и силы, уворачиваясь от ударов, которые не причинят тебе боли? Почему ты пытаешься уберечь свое тело, которое не получит существенного вреда вместо того, чтобы наносить удары самому?

– После этих твоих слов я непременно должен победить, так ведь? – ехидно заметил Гавриил, перекрикивая через головы упырей. Ответа не последовало, лишь хитрющая улыбка мимолетно скользнула по его лицу.

Очередной звук едкого шипения, издаваемый тварями, предвещал грядущую атаку. На этот раз Гавриилу повезло больше, но не достаточно. Он даже умудрился воспользоваться удачно подвернувшимся моментом и дать сдачи одному из нападавших и, кажется, ударом вывернул ему челюсть. И тут же последовавший удар в колено подкосил его. Оказавшись частично на земле, Гавриил попытался подняться, но ему не удалось. Следующий удар Гавриил нашел поначалу весьма красочным и эффектным, а затем довольно унизительным – тварь, сделав в воздухе несколько юрких оборотов, приложилась Гавриилу ногой прямо в голову, а его твердая, точно камень, пятка прилетела прямиком в подбородок. По инерции Гавриила отбросило еще ближе к трону и прибило к полу.

Гавриил хорошо помнил боль и все, чем сопутствуются побои, но сейчас… сейчас все стало совершенно иначе – после пропущенного удара в глазах не темнеет, даже на секунду, а в ушах не звенит и не пищит, и что самое главное – тело понимает и чувствует, куда нанесли удар, но боль за ударом не следует. Его били раньше – он поднимался, но сейчас, будто в награду за всю прошлую боль, подниматься стало совсем просто. Опершись на ладони, Гавриил пытался встать, но упыри быстро настигли его и обхватили с обеих сторон. За руки Гавриила мертвой хваткой вцепились по двое, одну из рук заломили в локте. Еще один своими хваткими руками сжимал шею Гавриила и непонятно зачем, видимо, инстинктивно пытался его придушить, а может и вырвать голову. Оставшийся – шестой, небрежно нырнул за спину Гавриила и обеими руками, обхватив его голову, сдавливал ее изо всех сил. Гавриил уже бывал в подобной ситуации, но тогда его голову обхватил Клим и стоит заметить – сжимал сильнее, даже одной рукой.

– Не пытайся защищаться, Гавриил, – выкрикнул Сусаноо. – Забудь разговоры о контроле ярости и гнева, они для смертных. Высвободи их! Дай им волю, и они сделают за тебя все остальное. Не бойся смерти – она тебе не страшна!