Текст книги "Родословные (СИ)"

Автор книги: Григорий Ярцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 13

Катерина, что не удивительно, тоже владела собственным частным самолетом, не без помощи которого им удалось вернуться назад. ИССИ поприветствовала Гавриила на борту и выказала ему радость за то, что тот умудрился вернуться живым.

Сама Катерина, согнув ноги в коленях, в элегантной позе полулежа, расположилась на кресле плавно переходящем в некое подобие небольшого диванчика. Даже просто неподвижно сидеть у нее получалось с невиданной грацией. Она то и дело улыбалась, рассматривая что-то на своем персональном экране, расположенном по левую сторону ее кресла. Гавриил тем временем сидел скромно, сложив руки меж колен, но достаточно удобно для себя, в кресле, расположенном напротив Катерины и наслаждался комфортом, разглядывая салон, выполненный преимущественно в белых тонах. Белая кожа, явно дорогая и наверняка сшитая вручную обтягивала каждое из четырех сидений, в том числе и то, на котором, как королева, восседала Катерина. Каждое сидение имело свой собственный небольшой экран, каким-то чудом державшийся на тоненькой спице по левую сторону, а по правую сторону располагалась прямоугольная, до блеска натертая хромированная панель с несколькими, едва заметными кнопками, предназначение которых осталось для Гавриила загадкой. Белоснежные полукруглые стенки салона заливали все пространство теплым, расслабляющим светом, что в свою очередь не требовало дополнительных приборов освещения.

Катерина аккуратно дотрагивалась своим изящным беленьким пальчиком до экрана и, то и дело, одаривала его таинственными улыбками, наконец, заметив с каким интересом, Гавриил пытается понять, что ее так забавляет, она легким движением пальцев по монитору как бы перебросила просматриваемую страницу на экран Гавриила. Прежде темная его поверхность постепенно набирала яркость, и картинка лениво проявлялась – открылась страница какого-то весьма респектабельного новостного портала. Оглядывая его строгий и максимально эффективный дизайн, на главной странице Гавриил заметил фотографию очень знакомого ему здания, а ниже жирным шрифтом, очевидно, заголовок статьи:

«ХОРВИНСКАЯ БОЛЬНИЦА НЕ УСТОЯЛА».

Прочитав статью "по диагонали", Гавриил быстро уловил ее суть – клевета и ложь. Ведь он сам принимал участие в этом, так называемом "сносе". В статье, автора которой Гавриил не мог знать, поскольку не испытывал особой тяги, да и интереса к чтению новостей, коротко описывалась история постройки больницы, варианты ее использования и главное – весьма интересные причины, послужившие основанием для ее сноса. "Интересно, – подумал Гавриил, – А что напишут про то, как Виктор, не моргнув глазом разбомбил ничем не примечательную на первый взгляд местность и напишут ли вообще?". Побоище, устроенное Мстиславом, Верой, Надеждой и Гавриилом ради возвращения капсулы Предка, привело к тому, что ИССИ сравняла один из корпусов с землей и все для того чтобы сохранить тайну их существования, и ее последствия ее действий, ожидаемо, представили читателям как плановый снос. Гавриил невольно улыбнулся написанному в статье и сейчас, ему стало ясно, чему так ехидно улыбалась Катерина.

– Вы контролируете все новостные агентства? – оторвавшись от экрана, поинтересовался Гавриил.

Катерина плавно, совершенно невинно, пожала своими аккуратненькими плечами, будто контроль над СМИ – сущий пустяк, но все же ответила:

– Не все. Несколько самых крупных и читаемых вполне достаточно,

– Что еще?

– "Что еще?" – в искреннем удивлении, переспросила она. – Ты считаешь, что все многомиллиардные компании появились, сколько – пятьдесят, может сто лет назад? – Катерина вновь усмехнулась наивности Гавриила, а тот, в свою очередь не мог поверить тому, что слышит Катерину, затрагивающую подобные темы, впрочем, вспомнив то, как ловко она обыграла Сусаноо, его самого, да и Виктора, вмиг развеяло все сомнения. – Нет, Гавриил, – продолжала она своим сладким голосом, – фундамент некоторых из них закладывался очень давно для заранее намеченных, конкретных целей. Нам подвластна любая инфраструктура, Гавриил, каждая…

Гавриил жестом руки прервал Катерину и, судя по ее изумленному виду, прежде ее так никогда не перебивали и эта бестактность Катерине нисколько не понравилась.

– Тише, тише, – как бы успокаивая ее руками, умиротворяюще произнес Гавриил. – "Ифрастуктура", – нарочно неправильно произнес он, – это слишком сложное слово для меня, и мой мозг вот-вот вскипит от одной только мысли о попытке понять его суть.

Он не соврал.

Всю свою жизнь Гавриил сторонился всего, что было связано с властью, политикой, корпоративными интригами, и, в конце концов, большими деньгами. Его попросту это не интересовало. Свое положение в обществе он принял с детства и даже не пытался ничего менять и сейчас, став Бессмертным, он признался себе, что позиция эта сослужила ему отличную службу.

Катерина снисходительно улыбнулась, кажется, ей нравилось чувствовать некое превосходство над своим собеседником. Очевидно, рядом со старшим братом – Виктором и, возможно, остальными Хранителями, она никогда не испытывала этого первенства, но сейчас, находясь с Гавриилом, Катерина чувствовала себя чуть ли светочем знаний, впрочем, в сравнении с ним, она таковой и являлась. Гавриил не был знатоком в области поведенческой психологии, потому он никак не мог уловить того, что именно Катерине нравилось в его обществе: он сам или ее над ним превосходство. Будучи человеком, не строившим грез, он все больше склонялся ко второму, но в любом случае, оказался доволен и с каждой минутой чувствовал себя более раскованно. Ему с лихвой хватало того, что он находится рядом с самой прекрасной женщиной на Земле, и, наверное, во всей Вселенной, но более всего он был рад тому, что, наконец, совладал со своей способностью, научился ее контролировать и использовать когда заблагорассудится. И использовал. Несколько раз, да так, что Катерина и не заметила его молниеносных перемещений с кресла на кресло.

– Я не собираюсь спать с тобой, – вдруг ровным, но в тоже время дразнящим голосом, бросила Катерина, и чудесный ее ротик изящно изогнулся в победной улыбке, немного оголив хищные клыки. Сказанное явно выбило Гавриила из колеи, но он тщательно и вполне успешно старался не подавать виду, лишь в притворном удивлении слегка отвесил челюсть.

– Этими словами ты сейчас разбила сердце каждого мужчины в мире, а может, и многим женщинам, – шуточно признался Гавриил. – Я искренне говорю от имени каждого и каждой из них, – закончил он, приложив руку к сердцу, которое, к слову, не стучало в изобилии жизненной силы.

– Знаешь в чем преимущество молниеносных движений? – с двусмысленной улыбкой на лице, продолжил Гавриил, находясь в своем кресле.

– В чем же? – улыбнувшись уголком рта и все так же чарующе вопросительно изогнув брови, спросила Катерина,

– Я уже мог переспать с тобой, – широко улыбнувшись, признался Гавриил, сидя на краю кресла-дивана Катерины, разглядывая вздувшиеся и отступающие черные вены на тыльной стороне своей ладони.

– В таком случае, я сильно в тебе разочарована, – с сожалением добавила Катерина, плавно переводя на него взгляд.

– Это еще почему?

– Я ничего не почувствовала.

Они обменялись колкими и игривыми улыбками.

– У меня есть одно, неоспоримое преимущество, – не сдавался Гавриил.

– Да? Это, какое же? – на этот раз с искренним интересом спросила Катерина, и беспросветно черные глаза ее вдруг удивленно засверкали, а Гавриил, как только мог, скрывал то, как чувствовал себя – неловко, будто мальчуган, все вокруг него налилось радужными тонами и сердце, если бы могло, наверняка бы трепетно прыгало сейчас в груди. Он торжественно развел руками:

– У меня есть все шансы остаться единственным мужчиной на Земле, – разойдясь блаженной и игривой улыбкой, выпалил он.

Этот факт Катерина отрицать не могла, но все же выкрутилась с присущей ей изящностью:

– А как же, например, Клим? – она невинно похлопала глазками.

Гавриил соображал всего секунду, а затем начал выделывать несуразные и притупленные движения и только после того, как он начал тяжело мычать, Катерина поняла, что он комично изображает свое представление того, как она и Клим занимаются сексом.

Искренняя улыбка не сходила с ее лица и щеки, наверняка бы уже охватило приятной болью, которая неведома Бессмертным. Катерина, немного съежившись, легонько стукнула Гавриила ножкой в голень, призывая его прекратить кривляния. Удовлетворенный своей маленькой победой, он охотно повиновался.

– А у вас секс сильно отличается от людского?

Катерина из стороны в сторону покачивала головой и вновь игриво улыбнулась, сраженная упорством Гавриила.

– Нет, – объясняла она, – не сильно, но называется иначе, – и едва Гавриил успел задать вопрос о его истинном названии, Катерина остановила его, подняв аккуратненький указательный пальчик в воздух, – и я не скажу тебе как. Если так случится, то ты все узнаешь сам.

– Так у меня все-таки есть шанс!

Она блаженно моргнула, на мгновение, сомкнув свои длинные и черные как ночь ресницы.

– Разумеется, – и, выждав достаточно, чтобы максимально расстроить упования Гавриила, добавила: – Вера и Надежда, например, или даже Лидия. С твоим появлением она прямо расцвела, я очень давно не видела старушку такой счастливой.

– О, да. У нас роман, – соврал Гавриил, но сделал это со всей серьезностью, и Катерина, вновь ответила ему улыбкой. Прекрасной, несравненной улыбкой.

– Брак и секс у Бессмертных, – продолжила Катерина терминами, понятными Гавриилу, избегая новых вопросов, – это раз и навсегда. Выбирая себе пару, ты остаешься верен ей навечно, как и она тебе. Это очень значимое событие в жизни каждого Бессмертного, – на секунду, она вдруг сделалась юной девицей, наивной, мечтательной, на гладкой белоснежной коже не хватало только застенчивого румянца, – и потому, происходит не часто. Мы не ограничены временем и потому неспешны. Брак и продолжение Родословной для нас решение всегда тщательно обдуманное, взвешенное, необратимое. Может поэтому нас не так много.

Это признание немного насторожило Гавриила.

– Сколько же?

Она робко пожала плечами.

– Один миллион шестьсот восемнадцать тысяч. Сейчас может больше, я не знаю, – с искренней печалью в голосе призналась она. Гавриила эта новость удивила не меньше остальных – самая развитая раса оказалась столь малочисленной. Он видел, как разговоры о прошлом угнетают Катерину и нагоняют на нее тоску. Грусть ей совершенно не шла, и он постарался перевести разговор в более оптимистичное русло.

– Бедные ваши детишки, – подбадривающе начал он, – тысячелетиями, поди безымянными бегают.

Катерина вновь улыбнулась, и весь их оставшийся полет прошел в ключе взаимообмена колкостями и соревновании в остроте ума, которое Гавриилом было с треском проиграно.

Тогда они и не подозревали, что наступит момент, и они окажутся намного ближе друг к другу, чем могли себе представить.

***

Гавриил вошел в уже знакомое и просторное помещение оружейной в одиночку. Катерина оставила его раньше, объяснив свой вынужденный уход некоторыми безотлагательными делами, требующими ее непосредственного вмешательства, впрочем, она могла солгать.

Виктор стоял спиной к Гавриилу метрах в двадцати и с материнской заботой плавными жестами рук дистанционно заканчивал укладывать одну из капсул внутрь кузова ИССИ. Видимо, это были последние приготовления на пути к Колыбели и запечатыванию Предков. Капсула, охотно повинуясь каждому движению его руки, плыла в воздухе, а после, оказавшись в нужном месте – зависла и продолжала парить на протяжении всего пути.

– С возвращением, Гавриил! – радостно произнес Виктор, не оборачиваясь. Он аккуратно приступил укладывать вторую капсулу, ловко, но нисколько не спеша, подхватив ее жестом руки. На его запястьях Гавриил заметил по браслету, благодаря которым Виктору удавалось дистанционно управлять капсулами. Поворачиваться Виктор и не думал, но говорил неожиданно приветливо, хотя в голосе его не было ни капли удивления, а возможно, удивление это было тщательно им скрыто:

– Позволь тебя поздравить. Ты справился на удивление хорошо, я бы даже сказал, замечательно, – Виктор закончил укладывать капсулу и, развернувшись, добавил: – И умудрился прихватить себе трофей, как я погляжу, – заметил Виктор, головой указав на черный жезл, сжимаемый в руке Гавриила.

Улыбаясь, Виктор пошел навстречу Гавриилу и тот машинально, но несколько неуверенно ответил тем же и чем ближе Виктор подходил, тем больше становилась улыбка на его лице. Источающая холод улыбка, от которой на спине Гавриила пробежали не только мурашки, но и одним единым табуном ринулись все известные ему виды насекомых.

– Поздравляю, Хранитель Гавриил, – неподдельно гордо произнес Виктор в момент, когда Гавриил подумал, что улыбка его вот-вот достигнет максимально возможной ширины. – Процедуру Инициации мы проведем несколько позже, следуя всем условностям.

– Процедура Инициации? – переспросил Гавриил.

– Именно. Благодаря Процедуре ты официально станешь Хранителем, примешь его обязанности, привилегии, возможности и, разумеется, ответственность.

"Обязанности", "Привилегии", "Возможности", "Ответственность" – каждое слово старательное избегаемое Гавриилом на протяжении всей его жизни. Они не пугали его, нет. Он просто считал их лишними, и совершенно не нужными в его жизни, какой бы она не была. Даже то насколько вдохновляюще Виктор назвал их, не убедили Гавриила в обратном.

– А если я не хочу всего этого?

– Что, прости? – в искреннем удивлении Виктор прищурился, будто бы не расслышал.

– Ты говорил, что убив Сусаноо я докажу свое право остаться Бессмертным…

– Все верно, – добавил Виктор.

– Я его убил.

– Верно, – подтвердил он.

– На всякий случай, – Гавриил сделал паузу, показав руку, прежде неумело скрывавшую что-то за его спиной. Подобие мешка из одеяний Сусаноо. Гавриил бросил его под ноги и, коснувшись пола, мешок раскрылся, показав хранившуюся в нем отрезанную голову, на лице которой почему-то отчетливо читалось некое подобие хитрющей улыбки. Будто Сусаноо предвидел то, как Гавриил сначала отрубит, а потом заберет его голову в качестве доказательства Виктору и напоследок надменно улыбнулся, улыбнулся так, словно в смерти своей он нашел победу.

Виктор, увидев отрезанную голову Сусаноо нисколько не смутился. Он лишь как-то странно улыбнулся ей в ответ, а после, пронзительным своим взглядом впившись в Гавриила, сказал:

– Это было необязательно, хотя весьма предусмотрительно.

– Я его убил, – повторил Гавриил, – Отстоял свое право на жизнь, верно?

Виктор утвердительно кивнул.

– Я не ищу власти. Не хочу ее. От нее можно отказаться?

При первой встрече предложение Виктора о безграничных возможностях, абсолютной власти не казались Гавриилу столь реальными. Его выбор тогда был обусловлен больше желанием выжить, нежели воспринять в серьез предложение Виктора и посмотреть, что из этого может получиться. Однако сейчас, все несколько изменилось. Гавриил понимал, что у него попросту нет абсолютно никакого опыта в управлении, более того, подобной ответственности он всегда избегал. Приняв бразды правления, Гавриил бы неизбежно провалился и тогда, Виктор непременно счел бы его действия неприемлемыми, и наказанием послужит смерть. Так, во всяком случае, ему казалось. Гавриил нашел предложение Катерины действительно стоящим, логичным, и что главное – все останутся в выигрыше. Виктор поместит Предков в безопасное место, и продолжит творить свое волшебство, Катерина, получив желаемое, наверняка окажется прекрасным управленцем, а Гавриил, он продолжить познавать все то, что прежде от него так старательно скрывали.

– Отказаться? – не скрывая удивления, вдумчиво проговорил Виктор и, приложив руку к подбородку, указательным пальцем стучал по губе, усиленно изображая сильнейшие мыслительные процессы. Виктор намеренно немного затянул с ответом – изрядно поиграл на нервах Гавриила и тот на секунду даже подумал, что может лишиться головы. На этот раз окончательно.

– Можно! – радостно воскликнул Виктор и тут же приуныл, начав жестикулировать рукой. – Если Катерина согласится принять титул Хранителя, то да. Ты можешь передать свои достижения ей.

"Ты сильно удивишься…" – промелькнуло в голове Гавриила, в момент упоминания Катерины, именно этого она и добивалась.

– Однако ты должен понимать, – продолжил Виктор уже почти приказным тоном, – отпустить тебя я не в праве. Ты останешься, и будешь служить мне. Я назначу тебя Сословию Воинов-Стражей – к Мстиславу, Вере и Надежде.

Примкнуть к Мстиславу и сексуальным сестрам-близнецам Вере и Надежде казалось Гавриилу весьма заманчивой перспективой. Эту троица, даже за столь короткое с ней знакомство, Гавриил нашел весьма отличной компанией, ему несказанно нравилось их общество. Что-то подсказывало Гавриилу – узнай он их по ближе – все станет еще лучше.

– Я готов, – уверенно заявил Гавриил и зачем-то протянул Виктору руку.

Виктор нахмурил брови и пожал ее, но все же как-то нехотя, а после добавил: – Я уведомлю Катерину после нашего возвращения. Впрочем, она наверняка с радостью согласится, поскольку я давно послал ее следить за успехами экспериментов Сусаноо. Уверен, Катерина достаточно умна, она знает и умеет управлять, – с некоторой гордостью в голосе сказал Виктор.

"Ты точно сильно удивишься…", – в очередной раз мелькнуло в мыслях Гавриила.

– Кстати, именно так я узнал, что ты, Гавриил – творение Сусаноо, – надменно признался Виктор. – Катерина сообщила мне о намереньях Сусаноо послать свое творенье выкрасть Предка, – Виктор выпрямился, вновь посмотрел Гавриилу прямо в глаза. – Сейчас я не жалею, что сохранил тебе жизнь, Гавриил, напротив, я весьма удачно разыграл твою карту.

Гавриил собрался было что-то сказать, возможно, в чем-то признаться, слова были готовы вырваться из его уст, они комом застыли в горле. Но как порой случается в подобных случаях, в самый нужный, решающий миг, из-за его спины раздался звонкий звук вновь прибывшего лифта. Двери лифта распахнулись и из него, точно плавая в воздухе, своим легким шагом вышла Лидия, на этот раз облаченная не в свойственную ей просторную бесформенную тунику, а в фиктримаго, который сидел на ее старческом теле несуразно и довольно смешно. Она целенаправленно сделала небольшую дугу и прошла около Гавриила. Он увидел ее лицо, заглянул в ее глаза; в них отчетливо читалась радость встречи, радость за Гавриила. Глаза ее увлажнились от понимания того, что ему удалось вернуться живым.

Следом шел Клим.

Его выдали размеры, тяжелые шаги и все тот же уродливый, криво сшитый из клочьев кожи плащ, сильно провисший на левую сторону. По его грубому, точно ботинок, подбородку стекали уже подсохшие следы черной крови. Видимо недавно он провел над собой "ритуал преданности". Клим, не обратив никакого внимания на Гавриила и Виктора, безмолвно направлялся прямиком к кораблю. Виктор же, как показалось Гавриилу, на секунду прямо засветился от переполнявшей его гордости, поверх той, которой искрился постоянно, провожая Клима взглядом своих беспросветно черных глаз, которые после перевел на жезл, сжимаемый Гавриилом.

– Ты знаешь что это?

– Стик, – Гавриил, не раздумывая, назвал оружие.

Виктор не скрыл удивления. Он, казалось, был рад тому, что Гавриил начинает учиться и понимать, но все же, решил еще немного расширить его кругозор.

– В твоих руках редкий предмет, Гавриил. К сожалению, при крушении нами были утеряны почти все. Стик, – проговорил Виктор название жезла, – Это уникальное и очень мощное оружие, Гавриил. Оно способно разрушить то, что не разрежет и расколоть то, что не разрубит.

Это изречение Виктора прозвучало как-то совсем дико, и больше походило на одно из бесчисленных, нелепых своей бессмысленностью предсказаний, в которые Гавриил никогда не верил.

– У тебя будет масса возможностей удостовериться в этом, – заключил Виктор и, вытянув руку, указал в сторону ИССИ, внутри которой их уже ждали Лидия и Клим. – Осталось совсем немного.

Гавриил направился к кораблю, Виктор шел совсем рядом, они поднялись на борт. Мозаика из мизерных многочисленных геометрических фигурок, под характерные трескающие звуки, затянулась за их спинами, и корабль беззвучно взмыл ввысь, бесследно скрывшись в ночном небе.

ГЛАВА 14

Виктор настороженно стоял между двумя парящими в воздухе прямоугольными капсулами Предков, словно боялся их вновь потерять, будто только ими одними был наполнен смысл всей его жизни, и не было миссии более важной, чем их сохранение и безопасность. Его черные глаза сгорали от нетерпения, от желания которое должно вот-вот исполниться и все изменится, станет совершенно другим. Поместив Предков в Колыбель, в полную безопасность, он сможет продолжить творить свое неведомое никому волшебство, продолжить кроить мир и вести его к известным одному ему целям.

Клим безмолвной статуей расположился на созданном ИССИ подобии кресле. Оно было под стать ему, но отличалось тем, что не было большим, несуразным и уродливым. Он с усердием и крайне сосредоточенным выражением лица, грубым подобием ниток и огромной, точно шило иглой, пришивал очередной кусок свежеваной кожи к своему плащу. Лидия не упустила возможности перевести дух и отдыхала перед предстоящим событием сохранения Предков. Она сидела, полностью расслабившись, в положении полулежа, на любезно предоставленном ИССИ продолговатом кресле и рассматривала что-то, быстро перелистывая страницы. Гавриил в очередной раз не совладал с собственным любопытством и, приблизившись к Лидии, слегка наклонившись, просил разрешения взглянуть на то, что она рассматривала с таким неподдельным интересом. Она охотно продемонстрировала ему причину, что увлекла ее столь сильно. Причина эта сильно подкосила Гавриила, но он старательно скрыл свое удивление. В руках Лидии был небольшой, но довольно содержательный каталог, львиная доля которого была отведена новорожденным и, кажется, годовалым детям и именно их, детей, Гавриил избегал и боялся как ведьма Инквизицию. Он всегда убеждал себя в том, что никогда не женится, не будет заводить семью и не станет отцом. Поначалу, он тешил себя отговорками неисправимого холостяка, затем уверял себя в том, что его одиночество это скорее свобода и она слишком дорога ему, но в действительности, он боялся того, что станет таким же отцом, каким был его собственный. Потому и не хотел детей, не желал им такой жизни, такой семьи. А Лидия, по всей видимости, напротив, уже успешно выбрала кроватку, коляску, некоторую одежку – об этом говорили разных цветов закладки и небольшие заметки, и сейчас она, кажется, остановилась на одном из самых сложных этапов – выборе обоев для детской комнаты. Гавриил отметил особую закономерность – преимущественно все выбранное Лидией было выдержано в искрящихся любовью материнских тонах: розовые, светло-красные и без приятно, излучающего тепло желтого не обошлось. Она перелистывала страницу за страницей, лихорадочно оставляя закладки-стикеры на всем, что приглянулось ее искрящимся энергией голубым глазам. Гавриил глубоко внутри, несомненно, порадовался за Лидию, был искренне рад счастью, готовому обрушиться на нее. Он толком ничего не знал про эту сияющую добротой и излучающую умиротворение женщину. Ничего, кроме того, что она преданно служит Виктору вот уже около шести веков, прожила столько не без его усилий и сейчас, последнее, выполненное ей поручение, вот-вот, вернет ей когда-то утраченную молодость и подарит жизнь, о которой она мечтает уже очень давно. Виктор прекрасно понимал это и без каталога в ее руках. За время пути, в те моменты, когда взор его падал на Лидию лицо его то и дело выдавало нехарактерную для него добрую улыбку.

– А если у тебя будет мальчик? – наконец спросил Гавриил, недоумевая над выбором Лидии, но она лишь улыбнулась в ответ и легонько стукнула его в плечо своим хиленьким кулачишком, будто старалась выбить из него эту ужасную мысль.

Решив больше не мешать мечтам Лидии о ее грядущем будущем, Гавриил направился к Виктору, к новым ответам.

– А где остальные? – поинтересовался Гавриил, оказавшись в полушаге от него.

Виктор неспешно повернулся. Поначалу плечом, а затем и всем телом, словно оторвался от своих никому не известных мыслей, и Гавриил увидел огромный меч, прежде скрывавшийся за телом Виктора. Тот самый меч, висевший перевернутым крестом в его покоях, сейчас парил в воздухе рядом с капсулами. Наличие меча насторожило Гавриила, и Виктор моментально уловил это волнение.

– Мстислав, Вера и Надежда? – переспросил Виктор. – Отбыли в Колыбель сразу после твоего отправления к Сусаноо и сейчас проводят последние приготовления в ожидании нашего прибытия.

Виктор вновь уловил то, как парящий в воздухе массивный меч не дает Гавриилу покоя и улыбнувшись, указав на меч, добавил:

– Когда-то давно это оружие принадлежало Главнокомандующему Серафимов. Не нынешнему, – уточнил Виктор, – а его предшественнику. Я отнял у него жизнь, его же мечом, а сейчас оставлю его в Колыбели, где он вечно будет служить памятником каждому серафиму, станет символом их глупости и монументом тем, кто уже успел и еще умрет под завалами Башни.

– Это конец? – как-то замявшись, спросил Гавриил.

– Конец? – усмехнувшись, переспросил Виктор. – Конец, Начало, Середина, все это временные отрезки, Гавриил и они выдуманы, обозначены людьми для людей с одной единственной целью, целью самоограничения. Им необходимо загнать самих себя в рамки. Нет, Гавриил, это не конец, далеко не конец, уж поверь, – немного выждав, Виктор продолжил: – Это сейчас и "сейчас" это будет постоянным, нескончаемым.

– Тогда зачем ты постоянно оглядываешься на часы? – Гавриил кивком указал на запястье Виктора и тот машинально коснулся его.

– Я неподвластен времени, я вне его, но к глубочайшему сожалению, я невольно стал заложником тех, кто целиком и полностью от него зависит. Это вынуждает меня подстраиваться под каждого из них, планировать заранее место и время, где и когда мне пригодятся их возможности, в какой момент они должны исполнить свою роль, прежде чем освободятся от оков времени.

– Освободятся от оков времени?

– Сдохнут, – со сталью в голосе перефразировал Виктор.

– И что потом? Третья кампания?

– О, да-а-а, – протянув, подтвердил Виктор с абсолютно естественным нетерпением этой самой кампании. – И еще великое множество деяний после, Гавриил. Великое множество.

– Сусаноо считал твои кампании недопустимыми.

– И допустил каждую из них, – глумливо уточнил Виктор.

– Почему?

Таинственно улыбнувшись, Виктор развернулся и направился в дальний угол корабля, Гавриил неспешно последовал за ним и наконец, познал причину отсутствия в корабле окон. Поначалу он считал, что подобное решение – ошибка конструкторов, или наоборот, какой-то хитрый ход, но сейчас понял – при необходимости весь корабль целиком мог за считанные секунды стать одним большим окном, полностью прозрачным. Едва Виктор дошел до угла, как угол этот, а затем и вся конструкция корабля в мгновение ока стали прозрачными. Беспросветно черные матовые стенки только что казавшиеся массивными и прочными сейчас выглядели как хрупкое стекло и только на небольшом расстоянии от него, куда не посмотри, переменчиво играл раскаленный воздух.

Очевидно все, кроме Гавриила к подобным ситуациям давно привыкли, и лица их ни разу не показались удивленными. Гавриил же, увидев под собой пустое пространство и белоснежные ватные облака, отдающие серебряным оттенком лунного света, на секунду потерял равновесие и готов был упасть, но ощущение твердой поверхности под ногами не позволили этому случиться. Гавриил обратил внимание на то, как бескрайние облака, расплывавшиеся под ними, становились все ближе и ближе, и в какой-то момент показалось, если вытянуть руку, то можно с легкостью коснуться и даже почувствовать их.

ИССИ плавно погружалась в облака точно под воду, а затем, неожиданно рассеявшись, облака сменились тянущимися к горизонту где-то далеко внизу, бесчисленным множеством деревьев, чья густая листва поблескивала в ночном свете луны. Корабль снизился, но в то же время находился все еще достаточно высоко над землей и продолжал свой уверенный, лишенный малейшего шума полет. Они будто летели в воздухе, сами по себе, без сторонней помощи, настолько невидимым и прозрачными стали стенки ИССИ, хотя некоторые искажения были заметны их глазу, но даже им не удавалось испортить прекрасную картину, щедро залитую серебряным и холодным лунным светом.

– Возможно потому, что он сам верил в необходимость кампаний, – ответил Виктор, рассматривая раскинувшиеся перед ним красоты. – В их неизбежность. Неотвратимость.

– Да, но устраивать глобальные войны… ведь должна быть причина.

– Она есть, – подтвердил Виктор.

– Все ради денег? Богатств?

Виктор захохотал, да так звонко и громко, так противно, что Гавриил глубоко внутри искренне возрадовался тому, что практически всегда Виктор оставался холодным, серьезным, и макса угрюмости крайне редко покидала его лицо. Слышать его смех, возможно искренний, настоящий оказалось сущим наказанием.

– Гавриил, Гавриил, – резко прервав свой пронзающий смех начал Виктор, – ты стал Бессмертным, но мыслить продолжаешь как человек – примитивно и приземленно. Дело вовсе не в богатствах, – сожалея о заблуждении Гавриила, Виктор в разные стороны покачал головой. – Первостепенной целью стоит вопрос регулирования популяции. Человечество плодится очень быстрыми темпами. Демографический прирост населения в его общих тенденциях не перестает увеличиваться. И набрав критическую массу, просто перестанет поддаваться контролю, начнется хаос, в котором каждый отступник будет до последней капли крови отстаивать свой клочок земли и в результате развитие неизбежно направится в совершенно иное русло и мне не удастся исполнить задуманное.

– И в чем заключается это твое "задуманное"?

– Привести Отступников к моменту, когда они смогут покинуть Землю, разумеется. – Виктор улыбнулся, но мгновение спустя улыба исчезла с его лица, будто ее и не было вовсе. – Сделать это возможно одним единственным способом.

– Устраивая войны?

Виктор улыбнулся, на этот раз как-то маниакально и назвал то, к чему эти войны, в конце концов, приведут:

– Я сотру границы, разрушу страны, сожгу все флаги, уничтожу гербы, Гавриил, и человечество вынужденно оставит позади все споры и разногласия. Станет новой, сплоченной единым горем расой – Землянами и Земля их станет одним могущественным государством, родиной всего Человечества на бескрайних просторах космоса. – Виктор говорил искренне и почти фанатично. На секунду Гавриилу даже показалось, что все это делается исключительно ради людей, но тут же вспомнились слова, когда-то сказанные Виктором: "Человечество – моя шахматная доска" или как-то так. Дословно, Гавриил не уже не помнил, никогда, как не старался, не запоминал.