Текст книги "Родословные (СИ)"

Автор книги: Григорий Ярцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

– Только так и никак иначе, – продолжал Виктор. – Космос бесконечен и беспощаден, он без труда поглотит каждого из них каким бы сильным и богатым тот не был, только сплотившись у человечества, появится шанс. Подобной идеологии нельзя научиться просто так, к ней нужно прийти.

– То есть, ты вроде как стороне добра?

Тонкие губы Виктора изогнулись в подобии улыбки, он, гордо задрав голову, ответил:

– В мире нет добра и зла, Гавриил, есть только разная степень эгоизма.

– И к чему ведет тебя твой эгоизм? – в попытках разобраться в мотивах Виктора Гавриил продолжал свои нескончаемые расспросы.

Хищные черты лица Виктора на долю секунды выдали грусть.

– Я хочу вернуться назад, туда, откуда пришел, снова оказаться, – его голос дрогнул, – дома.

Кажется, подобные разговоры давались ему тяжело и, в какой-то момент Гавриилу показалось, что за бесчисленными масками безразличия, расчетливости, хладнокровия и жестокости все же живет нечто, что может чувствовать.

– Я вернусь победителем, – уже с привычным, свойственным ему холодом в голосе добавил он, и Гавриил, даже представить себе не мог, чтобы это значило. Впрочем, представлять он и не собирался.

– Открыто возглавишь людей?

Вопрос вызвал усмешку, а плечи Виктора задрожали от беззвучного смеха.

– Нет, люди никогда не пойдут за мной или таким как я. Нет, Гавриил. Я дам им идеал, чье неизменное стремление к совершенству, решительность, непоколебимая уверенность и вера в Человечество поведет людей за собой в самые темные уголки Вселенной.

– И где же твой Мессия? – с иронией в голосе спросил Гавриил, и Виктор без труда уловил ее в его вопросе. В Избранных Гавриил никогда не верил.

– Дитя еще не родилось, очевидно, – таинственной улыбкой закончил он.

– А сам продолжишь наблюдать из тени, как сейчас?

Виктор блаженно кивнул.

– За минувшие тысячелетия, – продолжал Виктор, эта планета, эта "Земля", – процедил он сквозь зубы с ядовитой злобой, сжав кулаки и голос его охладел, стал прерывистым, резким и переполненным ненавистью, его душил гнев. – Каждый ее миллиметр омерзителен мне и вызывает лишь одно неутолимое желание – сжечь ее дотла, вместе с каждым отступником, населяющим этот скудный сгусток недоразумений. Я до безумия ненавижу каждый ее уголок, а люди, плодящиеся быстрее любой заразы, делают эту ненависть почти невыносимой, но мне приходится, – его голос поддался безысходности, – терпеть все это, ведь без них мне никогда не вернуться назад.

Виктор на секунду запнулся, видимо решая, будет ли понято сказанное им далее, а затем все-таки добавил: – Ты знаешь, – он прищурил свои черные глаза, будто собирался изречь нечто весьма из ряда вон выходящее, – что по численности, среди всех известных мне разумных видов, освоивших и успешно применивших оружие массового поражения, человечество находится на втором месте? – Виктор вознес указательный палец в воздух, как бы заостряя на сказанном внимание. – И я говорю о видах, существующих за пределами Земли.

В глазах Гавриила мелькнуло удивление, но он не растерялся. Ему безумно хотелось разузнать у Виктора о первом виде, но понимал – разговор нужно как-то смягчить иначе Виктор мог сорваться даже при всей его стальной сдержанности.

– Ах! – примирительно улыбнувшись, начал Гавриил. – Я все никак не привыкну. Вы же инопланетяне, ну или мы же…, – уточнил он.

– "Инопланетяне"? – передразнил Виктор с явным отвращением, – Нет! Нет! Нет! Это люди не представляют жизни без земли под ногами. Задумайся, – он бросился приводить различные примеры и делал это с глубочайшим пренебрежением, – "Освоим Луну", "Колонизируем Марс". Чушь! Наш дом, дом каждого Бессмертного – Космос, Гавриил. Именно Космос бесконечно-беспросветный, холодный и неизменно жестокий создал и воспитал нас такими, какие мы есть. – Виктор вновь остановился, будто что-то вспоминал, а затем выдал: – Мы до сих пор запускаем летательные объекты в разных концах Земли, Гавриил. Чтобы подготовить людей к тому, что они не одиноки, что есть еще множество видов, но очень далеко. Их не найти сидя на одной или нескольких планетах в одной системе.

– А почему Бессмертные не колонизируют планеты?

– Остановиться? Осесть? Нет. Ты не ведаешь, о чем говоришь, – это прозвучало словно очередная пощечина. – Планеты для нас – ресурс, разных размеров, разных ценностей, но все же ресурс и ничего более. Мы опустошаем их.

Виктор еще раз взглядом указал на стик Гавриила.

– Твой стик или броня, что ты носил – один из результатов этого процесса. Для создания подобного оружия, брони, кораблей, словом технологий, – Виктор развел руками в воздухе, как бы доказывая невидимыми стенами корабля свою правоту, – не достаточно одной планеты. Нужны десятки, сотни, тысячи их! И мы опустошаем их, вытягиваем из них все необходимые ресурсы и после создаем то, что помогает следовать главной цели каждого Бессмертного, – Гавриил замер в предвкушении. Выждав достаточно, Виктор продолжил: – Исследовать Космос. Родословная Ученых-Мастеров допускает, что он бесконечен, так же как жизнь Бессмертного – вечна. Разве не интересно узнать, что закончится раньше? – задал вопрос Виктор с какой-то маниакальной улыбкой на лице.

– А если на планете есть жизнь, что тогда?

– На любой планете всегда есть жизнь, разница лишь в том, что ты под этой жизнью понимаешь. Как правило, цивилизации более и менее развитые на уровне людской живут на планетах, схожих с Землей. Они не привлекательны для нас, ввиду скудности своих запасов, но если все-таки случается так, что на богатой различными ресурсами планете присутствует разумная жизнь, то следует два варианта. Первый – в случае если цивилизация может оказаться перспективной, собираются несколько особей, способных к размножению и ждут подходящей планеты, где и продолжают свое развитие, остальные подвергаются мортемации

– Мортемации? – в искреннем непонимании нахмурив лицо, спросил Гавриил.

– ИССИ, – вдруг воззвал Виктор, видимо, утомленный разговором и она охотно подхватив беседу, влилась в нее:

– Это процесс сохранения перспективного вида, Гавриил, – объяснял невидимый и все такой же приятный голос. – Собирается максимально возможное количество представителей отдельно взятого вида, после чего их тела подвергаются плазменно-термической процедуре и преобразуются в жидкость – становятся своего рода витаминами для тех, кто был выбран продолжателем их вида. Если же цивилизация оказывается потенциально опасной, то она уничтожается вместе с планетой, поскольку разрушения в процессе "опустошения" катастрофичны настолько, что порой остается лишь космическая пыль, но это происходит крайне редко. Во многом потому, что все самые ценные ресурсы порождаются в момент образования сверхновой, на этих стадиях жизнь просто не успевает зародиться, а поскольку Бессмертные научились рассчитывать подобные явления, то оказываются у звезды в момент ее пиковой наполненности ресурсом.

– Вот теперь я окончательно запутался, – сознался Гавриил. – Если вам так важно покинуть Землю, то зачем устраивать войны? Зачем скрываться? Не проще ли открыто заявить о себе?

– Нет, Гавриил, – отмахнулся Виктор и окинул взглядом быстро проносящиеся под его ногами осеребренные звездным светом кроны деревьев, а затем его взгляд устремился к горизонту. – Земля освоена Отступниками всего лишь на сорок процентов. И при этом, каждый из них мечтает вырваться из места, где ему было уготовлено родиться куда-то где, по его мнению, жизнь его непременно наладиться, станет лучше. Они стекаются в столицы и крупные города, оставляя позади место, где могли бы пригодиться и принести куда больше пользы. Это неприемлемо, только не в глобальных тенденциях. Если бы не войны, корректирующие численность, Гавриил, ты и представить себе не сможешь, то число человеческих особей сейчас населяло бы планету, хотя, я могу тебе показать, – и Виктор стремительно направился к капсулам. – Вдобавок, – говорил он пока шел, – все население целиком расположено весьма и весьма неравномерно. Войны так же помогают регулировать и этот гео-демографический процесс. Через четыре сотни лет, – Виктор всматривался в растянувшиеся перед ним просторы и говорил так, словно уже видел вместо бескрайних лесов и холмов многочисленные строения, высотки, здания, заводы, дома, – все здесь будет иначе. Единой расой, – повторил он, добравшись до капсул. – ИССИ покажи пару возможных моделей.

И тут-то началось представление. Все вокруг исчезло, сменилось, будто в театре декорации: пропал сидящий Клим, изучающая каталог Лидия, остался только Гавриил, Виктор и капсулы Предков. Очевидно, Виктор ни на секунду не хотел терять их из виду. Стенки ИССИ сначала потемнели, а затем показали нечто, что Гавриил мог с трудом себе представить, но все казалось таким настоящим, что он тут же поверил в то, что стоит посреди этого города будущего, меж множества высоченных, уходящих далеко-далеко за облака зданий. Сверкающие на солнце, они были похожи на огромные, длиннющие иглы, и не было им конца и края. Все казалось таким идеальным, умиротворенным.

– Это один из вариантов прогнозируемого будущего, – объяснил Виктор, – тот, к которому я стремлюсь привести человечество. Есть и другие, например те, где Войны не заложены "шоком".

Окружавшая Гавриила картинка сменилась, на этот раз оказалась ему привычной. Здания были выполнены в знакомой ему архитектуре, средней высоты, остекленные, собранные из бетонных плит. Все казалось привычным. И он, пожимая плечами, одарил Виктора вопросительным взглядом, тот улыбнулся и мгновение спустя, Гавриил будто бы провалился сквозь землю. Пред ним распростерлись многие километры туннелей, уходящие глубоко вниз, под землю, и все вокруг них было усыпано бетонными коробами, а еще ниже бетон сменялся железом, огромные, вырытые шарообразные котлованы служили жильем для миллионов и миллионов людей, словом индустриальная версия ада.

– Тут людям пришлось бы платить за потребляемый ими кислород, – с издевательской интонацией добавил Виктор.

– Я бы хотела показать Гавриилу свою любимую вариацию, – вмешалась ИССИ.

– Да, пожалуйста, – улыбнувшись, моментально ответил Виктор. Времени, по-видимому, было более чем достаточно.

ИССИ удивила. Вновь пейзаж сменился, угрюмое индустриальное подземелье сменила, казалось, бескрайняя пустыня. Вокруг не было совершенно ничего, безжизненные пустоши и завывающий одинокой собакой ветер. Гавриил пытался найти взглядом хоть что-нибудь, но не нашел ничего. За исключением, пожалуй, Солнца. Оно беспощадно жарило раскаленный песок и помимо него, он заметил и совершенно, казалось, неуместную, едва заметную надпись. Она неестественно висела в воздухе будто ярлык, отображала, кажется, определенные условия и даже дату прогнозируемого события: 23 октября 2077 года. Наверняка, такая информация была и на предыдущих моделях, но они остались незамеченными.

Показав свой любимый вариант, ИССИ закончила своеобразную презентацию и вернула привычный лесной антураж.

Гавриил вернулся в реальность и теперь видел все иначе. Рассказ Виктора немного перевернул его крепнущие на протяжении долгого времени представления об устройстве мира, жизней. Он не знал, о каком виде, обогнавший по своей численности Человечество говорил Виктор, не понимал и того как Бессмертные могли жить в самом космосе, хотя устройство их организма будто было создано для такой жизни. Но в одном Гавриил был согласен с Виктором – нельзя покинуть Землю с текущим устоем, отношением людей друг к другу. Человечество непременно необходимо сплотить, и у Виктора, видимо, уже давно был заготовлен план.

– И еще раз нет, – проговорил Виктор, видимо, отвечая на последний вопрос Гавриила. На его лице вновь появилось подобие улыбки, – если я заявлю о себе, покажу всю мощь и возможности нашей расы людям. Узнав, что смерть нам не страшна, а рак или любая другая страшная болезнь для нас – лишь пустой звук, ты представляешь, что будет? Что тогда случится? – Гавриил собирался было высказать свою версию, несомненно, бредовую, но вопрос оказался риторическим, Виктор неустанно продолжал: – Одни нарекут меня богом, другие скажут, что все это спецэффекты, третьи назовут дьяволом, а некоторые и вовсе оставят без внимания. В любом случае, подобный ход расколет человеческое общество раз и навсегда. Это не допустимо, серафимы понимали это и потому оставались в тени сами и в ней же скрыли нас.

– А как же наймиты?

– Определенный круг отступников, да. Им дозволено знать больше обычного. Мы годами готовим их к встрече, прежде чем выйти из тени. Они считают себя элитой общества, – в последних словах Виктора отчетливо прозвучали насмешка и презрение. – Они даже не пешки, – закончил он ядовитой ухмылкой.

Бесконечные леса в какой-то момент неожиданно исчезли, испарились – их сорвало, точно скатерть со стола. Они сменились невозмутимой водяной гладью. В ночном небе вода казалась беспросветно черной, и лишь лунный свет, белизной отражаясь от черного зеркала, как бы указывал им путь. Поглощенный разговорами Виктора о космосе, его тайн и особенностей Гавриил на секунду невольно подумал, что сейчас находится именно там, окружение стимулировало эти мысли – ночное небо, усеянное сияющими звездами, глубокая пустота воды, всему этому, казалось, не было конца и края. Только холодное чарующее пространство, окутавшее их со всех сторон.

Стенки корабля вдруг замерцали и постепенно вновь обрели привычный матово-черный оттенок.

– Расчетное время прибытия – пять минут, Верховный Хранитель, – отовсюду уведомил синтезированный голос ИССИ.

– Но прежде, – Виктор плавными, источающими заботу движениями рук, указал на парящие, будто в невесомости капсулы Предков, – я должен обезопасить Предков. Их сохранность – задача первостепенной важности.

Гавриил видел, как трепетно Виктор относится к капсулам – двум прямоугольным гробам стального цвета, но никак не мог понять причину такого отношения. Туманное название "Предки" оставляло больше вопросов, впрочем, как и все остальное, узнаваемое им от Бессмертных.

– Почему ты так оберегаешь их?

– Я ведь Хранитель, Гавриил. Верховный Хранитель. Это мой долг. Обязанность, возложенная на меня моей расой. Это честь, которую я с гордостью пронесу через всю свою бесконечно-вечную жизнь.

– А кто внутри? – спросил Гавриил, поочередно указав указательными пальцами обеих рук на каждую из капсул. – Судя по всему, пара? Раз капсул две?

Виктор замешкался, на секунду, гримаса на лице выдала что-то такое, что полностью вернуло и погрузило Виктора в тысячелетия бесконечных разгадок.

– Я не знаю, – и впервые за все время во властном и сильном голосе Виктора Гавриил разобрал нотки сожаления, граничащие с отчаянием.

– Не знаешь? – почти вскричал Гавриил, да так, что даже Клим и Лидия оторвались от своих занятий и изумленно посмотрели на него.

– Нет, Гавриил, не знаю, – свойственная уверенность и сила вернулись в голос. – Наша раса процветает бессчетное количество времени, бороздит бескрайние просторы космоса, существует так давно, что никто из нас уже не помнит, с чего все началось. Нет, не знаю, – повторил Виктор, – но я знаю свою задачу как Хранителя – оберегать Предков и в этом, равных мне нет.

В последних его словах Гавриил нисколько не сомневался, но его удивляло другое – за столь долгое время, сколько бы его не прошло, Виктор так и не открыл капсулы. Гавриил так и не решился рассказать ему про то, что одна из капсул, правда, не ясно какая уже успела открыться.

– Столько времени прошло, – поддался распирающему его интересу Гавриил. – У тебя было столько возможностей открыть их узнать. Что останавливало тебя?

– Неизвестность, – проговорил Виктор. – Она и сейчас вселяет в меня дикий ужас. Вдруг, открыв капсулу, я обреку свою семью, ту единственную, что у меня осталась на верную гибель.

– Так ведь почти никого не осталось, – едва сдержав улыбку, справедливо заметил Гавриил, указав на гибель всех Хранителей, и после, собрав в себе всю оставшуюся серьезность, добавил: – Но ведь все не обязательно должно быть именно так.

– Верно, не обязательно, – согласился Виктор, и лицо его от признания этого омрачилось еще сильнее. – Но цена ошибки все равно неимоверно высока, я не готов заплатить ее и вряд ли буду готов когда-нибудь.

– Мы прибыли, – объявила невидимый голос ИССИ.

В воздухе витало едва уловимое ощущение волнения и переживания. Даже прежде невозмутимый Клим казался слегка возбужденным. Виктор торжественно выпрямился меж капсул и легким движением рук как бы активировал их. Капсулы слегка вибрировали, зависнув в воздухе на уровне его колен.

Щелкающие звуки и корпус корабля рассыпался на тысячи кубических форм. Гавриил видел подобное уже достаточное количество раз, но удивляться все еще не перестал. Каждый раз это выглядело весьма занимательно и мгновенно увлекало взгляд.

Не возможно было представить, как можно за столь короткий промежуток времени оказаться в… Гавриил так и не выяснил точного места, но окружение сменилось до неузнаваемости.

Светало.

От прежних каменных высоток города, лесных чащ и водной глади не осталось и следа. Покинув корабль группа, ведомая Виктором, оказалась со всех окруженной белоснежной гладью, конца и краю которой не было видно. Ослепительная белизна величественно растиралась и уходила вдаль. Звук приятно поскрипывающего под ногами снега и где-то еще глубже – вяло то и дело трескающегося льда придавал месту какой-то особый, не поддающийся описанию шарм. Было холодно. Очень. Гавриил пришел к этому не из собственных ощущений. Он как Виктор и Клим не ощущали его, лишь осознавали, но вот Лидия, ее лицо, скорчившееся от легкого замерзания, выдавало то, насколько недружелюбным и неприветливым был здешний климат. Пар валил изо рта Лидии, словно дым из дымохода поезда, в то время как у остальных едва можно было заметить признаки жизни. Лидия ощупывала свой фиктримаго, видимо, пытаясь в нем что-то активировать и спустя какое-то время ей удалось – за долю секунды костюм вздулся и стал похож на пуховик, достаточно быстро согревший ее. Однако это все равно не оправдывало и не объясняло ее присутствия здесь. Возраст медленно побеждал Лидию. Идти по снегу, хоть и недолго ей было в тягость.

Виктор уверенно вел всех вперед к огромной возвышающейся ледяной глыбе-стене. Он шел, переполненный гордостью, с высоко поднятой головой, в окружении двух капсул Предков. Лидия шла следом, а за ней – Клим и за его тянущимся по снегу уродливым плащом плелся Гавриил. В снег на удивление никто не проваливался, точно дорога была уготована заранее, но отлично скрыта от случайных глаз, впрочем, откуда им здесь взяться?

Оставив корабль метрах в тридцати позади себя, все остановились по команде Виктора. Огромная стена, точно выбитая из одного огромного куска льда, гордо преградила им путь. Позже выяснилось, что стена оказалось вовсе не преградой, а служила своего рода ориентиром. Виктор жестом рук направил вперед остальных две капсулы и резким кивком скомандовал Лидии и Климу находиться рядом. Плита содрогнулась под их ногами и пожилая Лидия по инерции пошатнулась, а вот великана, по всей видимости, законы физики не касались. Он, как и капсулы даже не шелохнулся. Их левитация над землей автоматически исключала для них подобные неудобства.

Гавриил уверенно шагнул вперед, к капсулам, но остановился, почувствовав тяжесть в плече. Лидия и Клим тем временем медленно погружались в белоснежную, посверкивающую на первых лучах солнца, пелену снега.

– Прежде, чем мы отправимся туда, – начал Виктор, убрав руку с плеча Гавриила. – Я хочу признаться тебе.

Гавриил смотрел на Виктора в некоторой растерянности и выдал первое несуразное, пришедшее ему в голову:

– Не в вечной любви, надеюсь.

Он посмотрел на него такими глазами, что Гавриилу захотелось провалиться под лед и остаться там навсегда. Но все же Виктор совладал с собой.

– Нет-нет, – тут же обозначил он, отгораживаясь руками. – Я не часто это говорю, но ты должен знать, – Виктор запнулся и опустил голову. Видимо то, что он собирался сказать, действительно трудно давалось ему. Он подошел ближе. Снег тяжело хрустнул у него под ногами. – Я бесконечно благодарен тебе, Гавриил. За столь короткий срок ты сделал для нас, для меня очень многое. Я хочу, чтобы ты знал, это великая честь поместить Предков в Колыбель рядом с тобой и ты, как никто другой этой чести удостоен. Я принимаю тебя, Гавриил, – он медленно поднес к нему руки и почти по-братски сжал его в плечах, – ты в полной мере отстоял свое право остаться Бессмертным, – правая рука Виктора скользнула на шею Гавриила, он продолжил и очень быстро: – но, в мире созданным мной есть место только одному Бессмертному.

Гавриил не успел осознать сказанного, как по венам его, кромсая их, пронеслись тысячи осколков, а затем, они разом будто впились ему в мозг с такой силой, что в глазах на секунду померкло. Все вокруг вдруг лихорадочно сужалось и расширялось, расплывалось, но отстраняющуюся руку с перстнем Виктора и инкрустированной в нем буквой "V" Гавриил увидел отчетливо. Собраться с мыслями было невозможно, иглы вновь и вновь беспощадно били в мозг, при каждой попытке. Он заметил блеснувшую на показавшемся лучике солнца, точно комариное жало, иглу. Она скользнула куда-то внутрь кольца Виктора, и сейчас от нее не осталось и следа.

Обессиленный Гавриил выронил стик и тот утонул где-то в снегу, а после и сам он упал в снег, сначала упершись в него коленями, затем провалился в него ладонями, а после – всем телом. Величайших трудов стоило ему перевернуться на спину. Он хотел еще раз взглянуть на Виктора, любой ценой. Он съежился, тело его со всех сторон будто облизывали языки пламени, может потому, глаза, словно затянуло влажной пеленой – слизью, все окуталось белоснежным туманом, и Гавриил расплывчато видел лишь темный силуэт Виктора на белом, теперь уже поблескивающем бриллиантами фоне. Виктор смотрел на него свысока. Очередная жертва, павшая от его безграничного коварства и хитрости.

Из-за спины его тяжело показался еще один силуэт крупных размеров. Он доходил до плеч Виктора и передвигался на четырех ногах, нет, скорее, лапах. Детально Гавриилу рассмотреть не удавалось, только силуэт, только очертания, похожие на дикую помесь мощной шеи кабана с агрессивно оскаленной мордой, и исхудалого туловища пса на длинных лапах.

Виктор взвел руку вверх, и Гавриила на несколько мгновений окончательно ослепила ярко-красная вспышка. Сначала вспышка была совсем близко, но после – взмыла в еще темно-синее от наступающего рассвета небо и там окрасила его красным, взорвавшись с новой силой.

"Сигнал? – с трудом собрав мысли, подумал Гавриил, – Здесь? Кому?", а потом закралась куда более насущная и естественная мысль: "Я вот-вот сдохну, а думаю, хрен знает о чем" и мысли его в очередной раз остановили осколки, врезавшиеся в мозг сильнее прежнего. Гавриил вновь скрючился телом.

Когда последствия яркой вспышки ослабли и рассеялись, оставив после себя обычное помутнение, Виктора уже не было. Осталась лишь тварь. Она двигалась осторожно, понимая и чувствуя свое превосходство. Тварь явно наслаждалась моментом, пусть ее лишили процесса охоты и раскаляющей кровь погони за добычей, сейчас она восполнит их отсутствие сполна, выжидая, сея своим глухим ревом и принюхивающимся сопением страх в теле своей жертвы – в теле Гавриила.

Вот только все оказалось тщетным.

Подло вколотое Виктором вещество, чем бы оно ни было, кажется, подействовало окончательно, и мир для Гавриила перестал существовать – его безнадежно окутал беспросветный мрак.