Текст книги "Родословные (СИ)"

Автор книги: Григорий Ярцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

– Виктор! – решительно выпалил Мстислав, заметив некоторую странность в разорванных телах. – Тут четыре тела, – еще раз быстро пересчитав их глазами, Мстислав подтвердил, – Все верно, именно четыре.

Прищурившись, Мстислав быстро, почти моментально определил не только убитых Хранителей, чья смерть оказалась весьма страшной, но и Хранителя, по неизвестным причинам отсутствующего, а может и чудом спасшегося.

– Сусаноо, – едва шевеля губами и беззвучно, промолвил Мстислав, – Сусаноо, среди погибших нет, – уже совершенно точно установил Мстислав. Хранителя Сусаноо не постигла участь остальных. Он не сгинул. Его не забили как скот на бойне. Он жив.

Теперь, зная это, Виктор был спокоен. И спокойствие его заключалось отнюдь не в новости о спасении Сусаноо, оно заключалось в осознании того, что виновный жив, а значит наказание, уготовленное Виктором, непременно свершится. Виктор не просто так винил Сусаноо. Он прекрасно понимал – Сусаноо не спасся, его попросту не было на борту самолета, ведь в противном случае Мстислав бы непременно нашел его меж тел остальных Хранителей, или хотя бы нашел его останки. По мнению Виктора, отсутствие Сусаноо на борту свидетельствовало о двух вещах, а именно: Сусаноо знал о готовящейся западне, или же сам являлся ее инициатором. Виктор тут же отнес его действия к измене, и готов был приговорить его к смерти. Второе: Сусаноо в очередной раз ослушался прямого приказа Верховного Хранителя и, не предоставив объяснения своим действиям, так и не явился для запечатывания Предков. Это непослушание и полное игнорирование обязательств перед своей расой выводило Виктора из себя еще сильнее. Он презирал подобное даже пуще измены и потому, по понятным причинам, наказанием подобного деяния также служила смертная казнь. Следом, возможно незаслуженно, но вполне логично, Виктор обвинил Сусаноо и в создании Бессмертного из человеческого существа – Гавриила, а также похищении капсулы Предка. Повинным в этом Сусаноо вполне мог и не быть, однако этот ход по расчету Виктора мог ослабить бдительность настоящего виновника, если таковой существовал и виновник этот, расслабившись, непременно допустит ошибку и выдаст себя. Как бы то ни было, что-то необъяснимое, возможно чутье, а может интуиция, или острый ум подсказывали Виктору – изменником и виновником во всем непременно должен быть Сусаноо, во всяком случае, все крайне удачно на него указывало. Лишь на мотивы его действий Виктор не мог указать однозначно.

– Возвращайтесь, – из стальной сферы донесся теперь уже совершенно спокойный и лишенный всякого раздражения голос Виктора. – Мстислав, – спустя секунду добавил голос, – уничтожьте Джет Сет.

Мстислав вновь дотронулся до сферы, на этот раз двумя быстрыми касаниями и та вдруг замертво упала на пол. Вера кивком призвала Гавриила следовать за ней, после чего вся команда почему-то поспешила покинуть самолет и едва они успели выбраться, как раздавшийся на мгновение глухой хлопок искорежил фюзеляж, а затем и вовсе от самолета не осталось и следа. Видимо сфера служила не только своеобразным коммутатором, но и при острой необходимости выполняла функцию той гранаты обратного действия, принципом работы которой Мстислав похвастал перед Гавриилом в момент их первой встречи.

Перед тем, как сесть в автомобиль Гавриил еще раз, как бы прощаясь, напоследок, решил оглядеть место. Удивительно, но после использования сферы, от их присутствия не осталось и малейшего следа. Теперь все казалось совершенно безжизненным и пустым. "Интересно, – промелькнуло в голове Гавриила, – сколько еще подобных случаев было в их истории?" – так и не дав себе однозначного ответа на этот вопрос, Гавриил юркнул в черный Мерседес.

Обратный путь оказался много короче и куда более оживленным. В какой-то момент, вцепившийся в руль Мстислав, одернул от него руки и, нажав на небольшую кнопку на руле, запустил автопилот – ИССИ тут же перехватила управление. Само наличие автопилота ничуть не удивило рядом сидящего Гавриила, он просто несказанно, про себя, радовался тому, что его предположения касательно ИССИ и ее возможности управлять транспортом подтвердились. Сейчас ему было в разы интереснее происходящее в голове Мстислава. Он периодически в голос проговаривал связующую цепь своих мыслей и, толком ничего не разобрав, не уследив за ходом его мыслей, Гавриил решил начать спрашивать и Мстислав, понимая, что неведение может погубить и Гавриила, отвечал, поскольку сейчас каждый оставшийся Бессмертный был важен как никогда прежде.

– Смилодон, – начал Мстислав, сложив пальцы обеих рук у переносицы, – исключено. Их истребили. Это точно. Виктор сам руководил процессом, но если я не прав, и им чудесным образом удалось уцелеть, – после Мстислав попытался опровергнуть свои же догадки, – и если это действительно был смилодон, хотя это не возможно, – вновь подчеркнул Мстислав. – Почему сейчас?

Гавриил не отвечал, лишь слушал. Да и вряд ли он мог бы дать хоть какое-нибудь вразумительное объяснение. Мстислав же растирал ладонями лицо, а пальцами лоб, словно массировал мозг в попытках заставить его работать то ли лучше, то ли быстрее, а возможно и то и другое одновременно.

– Сусаноо, – бормотал Мстислав сквозь ладони, продолжая выстраивать свои догадки, – и его Бессмертные с геном Хранителей, – тут он убрал руки от лица и, выпрямившись на сидении, многозначно впился взглядом в Гавриила. – Он мог посадить на самолет одного из них вместо себя, но неужели его детище настолько сильно, что способно в одиночку расправиться с четырьмя Хранителями одновременно? Если так, то мы в беде, – заключил Мстислав, а позже подумал о возможной причастности серафимов.

О самих серафимах Гавриил не знал ровным счетом ничего за исключением того, что они изначально были агрессивно настроены, хотели убить его и Мстислав в попытках отогнать одолевающие его мысли, пролил свет на их Орден.

– Напрочь умалишенный, – охарактеризовал Гавриил Главнокомандующего серафима, где-то посреди разговора, – Как его зовут?

– Никак, – абсолютно серьезно ответил Мстислав, – у них нет имен. Они просто называют себя серафимами.

По изумленному выражению лица Гавриила стало понятно, что ничего более странного он в своей жизни прежде не слышал. Ему было сложно понять какой может быть жизнь человека, лишенного имени.

– Отказываясь от своего имени и отрекшись от прежней жизни, а также всецело лишая себя всякой индивидуальности, – продолжал свой краткий экскурс Мстислав, – они становятся одним целым. Во всяком случае, по их мнению, – Мстислав в очередной раз улыбнулся, вообще он улыбался, точнее, насмехался над серафимами постоянно, при любой удобной возможности, но сейчас, со смертью Хранителей, характерные ему улыбки давались ему с величайшим трудом. – Этот процесс "асоциализации" объединяет их, делает серафимов одним целым и помогает бороться со злом, – тут Мстислав прищурил глаза и, слегка пошатывая головой в разные стороны, оскалил свои жемчужного цвета клыки, как бы становясь этим самым злом, – в нашем обличии. Впрочем, ты был свидетелем того, насколько успешно им это удается.

– А убийство Хранителей? – справедливо заметил Гавриил, – Если серафимы настолько слабы и незначительны, как они смогли одолеть самых сильных из вас?

– Они вовсе не слабы, – отмахнулся Мстислав, покачав головой. – Вспомни, Гавриил, если бы не имбанитовая броня, уже при первой встрече тебя бы расчленили.

– Тебя же не было рядом! – вскипел Гавриил от непонимания того, как Мстислав, зная о происходящем, не поспешил ему на помощь.

Мстислав в очередной раз разошелся хитрющей улыбкой, а затем объяснился:

– Ты был на крючке ИССИ. К моменту твоего падения она… Держала руку на пульсе, назовем это так. Если бы она заключила уровень опасности выше нормы, то приняла бы меры. Ты был в безопасности, Гавриил, – Мстислав запнулся, будто бы размышлял о том, стоит ли продолжать мысль, и, видимо решив, что стоит, добавил: – да и чего уж скрывать, обычно мы так никогда не делаем, но подвернулся случай и я очень хотел посмотреть на тебя, совершенно не подготовленного, и на то, как ты будешь справляться.

– И как? – уже спокойнее и не столь раздраженно поинтересовался Гавриил, – я справился?

Вновь ответом послужила хитрющая улыбка, по существу никакого ответа не давшая. Гавриила поражало, то, как Мстиславу удавалось держаться в свете случившегося, он начинал восхищаться его выдержкой и чувством самообладания.

– Значит, серафимы бы не смогли? – заключил Гавриил.

– Только не в одиночку, – и вновь Мстислав, не подавая виду, погрузился в раздумья; в его голову с новой силой начали проникать мысли о предательстве, – а вот сговорившись с одним из Хранителей, весьма вероятно.

Мстислав помрачнел. Мысли об измене явно претили всему его естеству, но в одном он себя уверил – если Сусаноо в действительности окажется предателем, то Мстислав во что бы то ни стало, убьет его, даже ценой собственной головы.

– Нужно только понять зачем, – почему-то вслух произнес Мстислав, и, осознав это, обратил свой взор на чрезвычайно вопросительную гримасу Гавриила, продолжил уже, как бы спрашивая его: – зачем Сусаноо предавать Виктора и всех нас сейчас? Мы ведь еще так далеки от главной цели.

Гавриил только пожал плечами, но все же решил поделиться с Мстиславом версией, основанной на своих недавно полученных знаниях и наблюдениях:

– Сусаноо не из тех, кто разделяет взгляды Виктора относительно его кампаний, не так? Также Сусаноо определенно имеет свое видение мира и эти его опыты с генами Хранителей – что это?

– Этот эксперимент, – говорил Мстислав, совершенно не скрывая своего к нему презрения, то и дело, создавая отвратительные гримасы на лице, – конечной целью которого является попытка воссоздать нашу расу без использования человеческой оболочки, как сосуда. Нельзя! – вдруг резко вспыхнул Мстислав, – Нельзя вырастить Бессмертного из пробирки!

В его словах чувствовались злоба и нечто явно бьющее Мстислава по его самолюбию. Ему явно не нравился не только эксперимент, но и сама его концепция. По мнению Мстислава подобного рода занятия ниже всякого достоинства и абсолютно аморальны. Тем более, что раса Бессмертных очень далека от вымирания и создавать их подобия здесь на Земле – просто возмутительное неуважение и бесстыдство. Дав понять свое отношение к Сусаноо, Мстислав похвалил Гавриила и его умозаключения: – Твои наблюдения ценны, Гавриил, но это было бы слишком просто и очевидно. Сусаноо не настолько глуп, – Мстислав запнулся, – а может, считает нас довольно глупыми. В любом случае, пока мы не найдем виновного и не установим его цель, будем на несколько шагов позади.

– Ну, – смело и несколько самодовольно вступил Гавриил, – цель-то нам как раз известна, – и только после того, как увидел измученное ожиданием ответа выражение лица Мстислава, разойдясь широкой улыбкой, добавил: – нас всех хотят убить.

Улыбка на лице Гавриила растворилась, едва он успел закончить фразу. "Нас, – мелькнуло у него в голове, – Бессмертных". Он был несказанно этому рад и все еще надеялся на то, что ему не придется убивать Сусаноо, а может и не придется умереть пытаясь. Гавриил наивно полагал, что в сложившейся ситуации, Виктор найдет другое решение. Ведь смерть четырех Хранителей из шести должна была что-то изменить, как-то повлиять на ход событий, наверняка будет не просто найти им замену, да и возможно ли?

– Сколько нас осталось на Земле? – поинтересовался Гавриил.

– Нас и было не много. Тебе пальцев обеих рук хватит, чтобы пересчитать, – и Мстислав перечислил всех оставшихся и с каждым новыми именем голос его становился все более печальным. – Виктор, Катерина, Вера, Надежда, Клим, я, Сусаноо и ты.

– Так мало? – ошарашенный этим знанием, вслух спросил сам себя Гавриил. Ему не верилось в то, что контроль над семимиллиардной планетой заключался в руках горстки сверхъественных существ – инопланетян, застрявших на Земле по воле рока.

Мстислав посмотрел на Гавриила каким-то прискорбным взглядом, будто сожалел о том, что может наступить момент, когда ему придется убить и Гавриила, в случае, если тот окажется творением Сусаноо и будет представлять угрозу.

– А как же серафимы? Их много?

– Если они причастны к смерти Хранителей, то к нашему возвращению Виктор наверняка направит нас зачистить их базу, – на этот раз в его голосе проскальзывали нотки невиданной бодрости, той самой, что искрилась в нем, предвкушая новое сражение. – Их Башню, – в очередной раз, высмеивая и явно с издевкой добавил Мстислав.

"Всех убить" – вдруг молнией ударила мысль в голову Гавриила и он, уже силою одернулся, как бы изгоняя из себя эти непонятно откуда взявшиеся назойливые мысли.

Мстислав, ошибочно полагая, что вопросы Гавриила иссякли, обхватил руль и, нажав на кнопку, вернул управление в свои руки. Дорога давно перестала извиваться и сейчас, была совершенно прямой. Лесистая местность, прежде окутавшая их таинственным мраком, постепенно отступала, уступая место ночным фонарям и их тусклому свету. Мстислав включил фары. Их ближний свет, казалось, разгонял туман прямо перед капотами их черных машин. Вместе с фарами, включилась и заиграла привычными огнями приборная панель. Машины Веры и Надежды синхронно проделали тоже самое. Мстислав превосходно видел и без света фар, все это делалось лишь для того чтобы не обращать на них лишнего внимания. А Гавриил, наблюдая сквозь затемненное окно, как все чаще и чаще начинали мелькать огни реклам и всевозможных вывесок, думал о том, как ему не терпелось вновь влезть в бронированный костюм и поиграть в войнушку.

– Вас не особо огорчила смерть Хранителей? – не сдержав любопытства, наконец, затронул, как ему ошибочно показалось больной вопрос Гавриил.

– На самом деле тебе интересно, почему мы, будучи там не залили все слезами? – парировал Мстислав и после того, как Гавриил кивнул в ответ, продолжил лишенным всяческого горя голосом: – Нам несвойственны сантименты, Гавриил. Они отвлекают, делают тебя слабым и уязвимым. Реакция Веры и Надежды, свидетелем которой ты стал, была чуть ли не самым сильным проявлением уважения и глубочайшей скорби, однако их беспокоит не только смерть Хранителей, но и ее последствия. Виктору придется взять под свой непосредственный контроль их регионы.

– Регионы?

– Именно, – утвердительно кивнул Мстислав, – Пять Хранителей, каждый из которых курирует развитие своего региона по указаниям Виктора, – Мстислав скорчился в угрюмой гримасе, очевидно, он был далек от управленческой структуры и более того, по всей видимости, она его крайне утомляла, – Это крайне нудная тема, Гавриил. Будь уверен, Виктор справится, Земля – все равно, что кукольный домик в сравнении с тем, чем ему довелось управлять прежде. Более того, я уверен, Виктору это даже в радость. Управлять и руководить – его прямая обязанность. Он выбрал Сословие Правления и обучался его тонкостям точно так же как и я, познавал ремесло защитника, избрав Сословие Воинов-Стражей.

– Так значит, – Гавриил замешкался, пытаясь высказать свою мысль максимально правильно и нужными словами, хотя раньше всегда говорил, а уже потом обдумывал сказанное, – физически ты сильнее Виктора?

– Нет, – невозмутимо но, все же усмехнувшись, ответил он, будто ждал этого вопроса, – Наши физические возможности примерно одинаковы, однако мои все же несколько превосходят его, поскольку отточены временем и опытом до совершенства, а вот, например, с Климом все несколько сложнее, – признался Мстислав. – Кто-то из его рода, по всей видимости, являлся Способным и, обретя бессмертие, Клим стал более быстрым. Он прекрасно чувствует свою скорость и контролирует ее, но все же моей реакции достаточно и я могу уследить и предугадать его действия, но ты… Твоя скорость иная, Гавриил, ты очень быстрый. Наблюдая со стороны, мне кажется, будто ты исчезаешь в одном месте и появляешься в другом.

– Телепортируюсь? – стараясь не потерять самообладания, переспросил Гавриил, а в мыслях его уже крутились всевозможные сценарии использования этой способности.

Мстислав съежился в лице и покачал головой: – Нет, телепортироваться мы не умеем. Во всяком случае, не умели до Земли и вряд ли можем сейчас.

Мысли Гавриила тут же улетучились.

– Если ты сильнее Виктора, – неумолимо продолжал расспросы Гавриил, – почему бы тебе не занять его место?

Мужественные черты лица Мстислава опять поразила усмешка, еще более явная, чем была прежде. Он словно ребенку объяснял Гавриилу, что такое хорошо и что такое плохо.

– Для начала, я не знаю о способностях Виктора. Его приняли в Сословие Правления, значит, его мозг потенциально сильнее моего и может обладать возможностями, во много раз превосходящими любую грубую силу. И Виктор, – тут Мстислав слегка повысил интонацию, как бы заостряя внимание и подчеркивая исключительные управленческие навыки Виктора, – будучи лучшим лидером из всех, кого мне доводилось видеть, еще ни разу не дал повода усомниться в нем и правильности его решений.

– Мне кажется, Хранители бы с тобой не согласились, – улыбнувшись уголком рта, язвительно заметил Гавриил.

Плечи Мстислава затряслись от беззвучного смеха, кажется, он уже и забыл, что совсем недавно предводители его расы были зверски убиты. Гавриил нашел такое поведение весьма удобным и практичным, но с ним было сложно свыкнуться, в силу еще не полностью покинувших его человеческих норм и морали. Впрочем, Гавриил искренне верил в неизбежность наступления того дня, отделившего его от всего человеческого, когда он и сам сможет переносить горечь утраты столь легко и просто.

– Но это не главное, – продолжил Мстислав, и голос его сменился будто бы он намеревался раскрыть Гавриилу какую-то государственную тайну, – Меня не влечет сама суть управления, она не пробуждает во мне интереса, не наполняет мое существование смыслом и не приносит в него никакой радости, не оправдает его цели, – черные глаза Мстислава вспыхнули невиданной энергией, и произносимые слова стали вылетать из его уст все быстрее и быстрее: – Оно никогда не сравнится с тем чувством превосходства, непередаваемой энергией, сопровождающей каждое твое движение в момент, когда ты отнимаешь чью-то жизнь, защищая свою расу, их покой, а потом еще и еще, – взахлеб продолжал Мстислав, будто бы вновь воспроизводил в памяти бесчисленное множество совершенных во благо убийств, – и еще, – наконец закончил он и после, уже спокойно, как ни в чем не бывало, добавил: – Я, как и Вера, Надежда, другие воспитанники Сословия Воинов-Стражей никогда не захотим и не сможем править. Таково наше воспитание. Наш удел – вершить волю Правителей, и в этом нам нет равных. Как и нет равных Правителям в правильности их решений. Каждое Сословие по-своему сильно, будь то Сословие Воинов-Стражей, Ученых-Мастеров или Сословие Правления, но, только объединившись, мы становимся абсолютно непобедимыми.

За этими разговорами Гавриил и не заметил, как они вновь оказались в черте города, а немного позже – в знакомых и уже почему-то ставших родными стенах здания Виктора.

ГЛАВА 11

Покидая лифт, двери которого вели прямо в просторные покои Виктора, Гавриил взглядом столкнулся с человеком лет шестидесяти, его грубую голову кубической формы обрамляли седые, аккуратно подстриженные бобриком волосы. Человек этот хоть и был одет в скромный деловой костюм, по всей видимости, носившийся довольно редко и с явным пренебрежением, выглядел все же крайне уверенно, а в ожидании лифта стоял, даже вопреки своему возрасту, ровно, как солдат на плацу. Едва заметно, быстро кивнув головой, он с явной не охотой, изогнув каждую линию на своем щедро усыпанном старческими морщинами лице, вынудил себя поприветствовать Мстислава, Веру и Надежду. И как только они покинули лифт он мигом, не теряя ни минуты времени, уверенно шагнул внутрь и, выпрямившись по стойке смирно, боковым зрением, в явном нетерпении и крайнем раздражении, будто метался в отчаянных попытках чего-то избежать, наблюдал, как перед ним закрывались массивные двери лифта.

Как выяснилось, человек этот всеми силами пытался скрыться от пронзающего взгляда Виктора, хищно провожавшего его до самых дверей. Лицо Виктора, как впрочем, и он сам, было спокойным, даже непривычно умиротворенным. В какой-то момент, Гавриилу показалось, что недавнего приступа ярости, свидетелем которого ему довелось стать в самолете, и не было вовсе. Однако разбитые в дребезги деревянный стол и кресло позади Виктора, переломанные останки, которых почему-то до сих пор никто не убрал, уверили Гавриила в обратном.

Виктор встречал их широченной победоносной улыбкой, казалось, он уже сам установил виновников и наказал их. Так оно и вышло. Гавриил, Мстислав, Вера и Надежда прибыли как раз к моменту "наказания".

– Виктор, это, – начал Мстислав, но мгновенно был учтиво остановлен жестом руки Виктора.

– Серафимы, – отовсюду начал доноситься до невозможности нежный синтезированный голос ИССИ. – Девяносто пять процентов совпадения. Шесть человек, двое из которых уроженцы Индии, один – северной Африки, а оставшиеся три – выходцы из Китая. От каждого из них отказались после рождения. Также, мне удалось обнаружить следы грузового транспорта, аналогичные встреченному вами ранее. С одной лишь разницей – давление на грунт этой машины превосходит первую, на почти пятьсот килограмм, если быть точной, – после этого объявления в воздухе повисло некое, почти не ощутимое напряжение. – По данным, считанным из салона Джета, а именно: крови, клочьям шерсти, слюны, а также экскрементам, по очевидным причинам не принадлежавшим Храни…

– ИССИ, – скривившись лицом, но все же весьма уважительно перебил Виктор, – ближе к сути, будь добра.

– …это особь самца смилодона, но еще молодая и выращенная в явно лабораторных условиях.

На лице почти каждого из присутствующих промелькнул давно забытый страх перед древним хищником, однако он быстро сменился воинственной уверенностью и неукротимым желанием окончательно уничтожить этот пережиток прошлого. Кроме, пожалуй, Виктора, чей проницательный взгляд был полностью посвящен скромно стоявшей неподалеку Лидии. Ее, после услышанной новости об уцелевшем смилодоне, переполняло чувство надежды – именно кровь этого существа могла подарить Лидии шанс на новую жизнь. Но ведь Виктор никак не мог знать этого, не мог рассчитывать на то, что в мире каким-то чудом выжила еще одна особь. Лидии думалось, что Виктору либо несказанно повезло, либо в его запасах все же оставалось немного крови древнего хищника и он берег ее для особого случая, продлевая жизнь Лидии своей собственной кровью.

Гавриил, со свойственным ему негодованием, пытался понять то, как ИССИ удалось получить настолько достоверные данные, да еще и точное количество человек, присутствующих тогда у Джета. Неужели сфера, что парила над Мстиславом в самолете Хранителей, позволяла собирать и выдавать все в мельчайших деталях? Очевидно, позволяла. Каждое новое открытие о Бессмертных все больше убеждало Гавриила не только в их могуществе, но и в необъяснимом умении не поддаваться соблазну этого могущества. Имея, пожалуй, безграничные возможности, образ жизни Бессмертных казался ему совершенно не соответствующим. Виктор – самое могущественное создание на Земле практически не покидал четырех мрачных стен, внутри которых не было буквально ничего, никаких излишеств, как-то подчеркивавших его власть и силу. Клим, безмолвной статуей неустанно охранявший покой своего создателя так, словно во всем мире не существовало никого кроме Виктора. Мстислав, по-настоящему живущий только в разгаре битв и сражений, Вера и Надежда, искренне радовавшиеся тому, что они есть друг и друга. Лидия, смиренно ждавшая возможности прожить жизнь иначе, и, Катерина – женщина, обескуражившая Гавриила с самой первой их встречи, с первого взгляда. Увы, Гавриил не знал о ней ровным счетом ничего, кроме, пожалуй, того, что она обладала поистине неземной красотой и была единственной, кто хоть как-то использовал свое над людьми превосходство. Где она сейчас? Катерина непостижимо глубоко врезалась в память Гавриила и заполонила собой почти все его мысли. Он боялся подобных чувств, всегда сторонился подобных мыслей. Привязанность, считал он, слабость. Но сейчас, что-то изменилось. Его необъяснимо тянуло к ней каждую свободную секунду, а мысли его, необратимо возвращались к Катерине и ее пленительной, обезоруживающей красоте; некое необъяснимое, граничащее с маниакальным, влечение.

– Раз уж мы нашли виновника, не пора ли собраться и как следует проучить их? – буйно разворошил воцарившуюся тишину Гавриил. Мстиславу идея окончательно разгромить серафимов, несомненно, понравилась, да и Вера с Надеждой были явно не против.

– Гавриил, Гавриил, – несколько поучительно протянул Виктор, – взять дубинку и отправиться стучать ей по головам, можно было и в каменном веке. Технологии развиваются не просто так, – надменно улыбнувшись, как-то двусмысленно закончил он и, в который раз окинув взглядом свои наручные часы, направился к хаотично мерцающей, восходящей к высокому, казалось, недосягаемому потолку, мрачной стене. Остальные машинально последовали вслед за ним.

– Человек, повстречавшийся тебе у лифта, – не оборачиваясь, Виктор рукой указал куда-то, вслед уже давно ушедшему мужчине, – самый влиятельный генерал армии США, – не останавливаясь и не поворачивая головы, он продолжал говорить: – во многом, благодаря нам он получил свое звание, а его организация – военные базы практически по всему миру. Он, как истинный патриот своей страны, делал все это не только из бесконечной верности своему государству, но и ради, – Виктор остановился, подойдя к темной мерцающей стене достаточно близко и только после, развернувшись, добавил: – благополучия своей единственной дочери. Как удивительно, – впервые, похоже, в искреннем непонимании, Виктор взмахнул плечами и головой, – подобный альтруизм у человека, я встречал лишь дважды и что занимательнее всего, – в голосе Виктора начали проскальзывать едва заметные нотки восхищения, – оба они, так или иначе, относятся к военному делу. Поразительно! Натурально не укладывается в голове, – судорожно подергав пальцами рук у высокого лба, закончил он.

– Дочь хотя бы привлекательна? – совершенно бестактно рубанул Гавриил, на что Виктор отреагировал глубочайшим сожалением, закрыв глаза; кажется, ему было стыдно за Гавриила, совершенно недостойного обретенного им дара, – Что он попросил? – Гавриил не прекращал попытки удовлетворить свое вдруг разыгравшееся ненасытное любопытство.

– "Я уже довольно стар, скоро выйду на пенсию, а через пару лет сдохну в собственном дерьме, сидя в потрепанном кресле, наблюдая очередной матч. Мне уже ничего не нужно…" – Виктор цитировал настолько точно, детально передавая интонацию и мольбу в голосе, будто генерал просил его об этом какие-то мгновения назад, – "…но моя дочь, моя ненаглядная и любимая Шэрон! – на лице Виктора проступили десятки мимических морщин, брови изогнулись в молящем сожалении так, словно он сам любил Шэрон всем своим сердцем. – Я прошу Вас сделать все, чтобы после моей смерти она ни в чем не нуждалась".

По какой-то причине просьба генерала тронула Гавриила, насквозь пробив его черствую броню безразличия. Возможно потому, что от своих родителей он бы никогда не получил такого радушия, любви, заботы и стремления защитить свое чадо даже после смерти. Любопытство продолжало распирать Гавриила и с каждой секундой одолевало его все больше. Он не мог лишить себя удовольствия узнать о том, как Виктор отблагодарил генерала, точнее, его дочь, но ответ на заданный вопрос не оказался не столь радужным:

– Ни в чем не нуждалась, – Виктор еще раз в полголоса повторил слова генерала, а затем, одернулся головой, брови его взмыли вверх, а глаза раскрылись как-то неестественно широко, он будто силой, вызволил себя из тех воспоминаний. – Ни в чем не нуждаются только мертвые, Гавриил, – похолодевшим голосом и еще более леденящим взглядом закончил Виктор. После этих слов темная стена за ним начала мерцать интенсивнее пока, наконец, не стала показывать какой-то большой участок земли. Виктор сиюминутно развернулся к стене и впился в нее жадными глазами.

Поначалу Гавриилу показалось, что это своего рода статичная карта и Виктор вот-вот начнет излагать тактику боевых действий, но несколько позже он понял – перед ним, на стене, распростерлась живая местность и трансляция велась с высоты птичьего полета. Это был спутник, по какой-то причине пристально наблюдавший именно за этой большой, на вид неимоверно спокойной, усеянной самыми разными деревьями холмистой местностью. И казалось, каждый из присутствующих кроме, разумеется, Гавриила, прекрасно и очень давно знает каждый миллиметр этой, казалось, девственной, не тронутой человеком земли.

– Это Башня, Гавриил, – вдруг начала нашептывать Вера за его спиной. – Башня Серафимов.

– Она уже очень долгое время служит пристанищем для пяти с половиной тысяч подготовленных воинов, – тем же шепотом продолжила Надежда, – готовых без малейшего сомнения принести себя в жертву своему главному и единственному делу – сохранению человечества.

– Пять тысяч шестьсот, – непоколебимо поправил Виктор. – Сегодня утром прибыли завербованные новобранцы – новорожденные, от которых отказались родители, сироты, бездомные, некоторые из детских домов, отличающиеся физическими данными. Все, кто в будущем сможет уверенно держать оружие и выполнять волю Главнокомандующего, – заключил Виктор.

– Но я не вижу здесь никакой башни, – справедливо заметил Гавриил, пристально всматриваясь в окрестности показываемой местности в неудачных попытках найти ее. Действительно, не было ничего даже отдаленно похожего и напоминающего возвышавшееся над землей строение.

– Когда-то там и впрямь была башня, Гавриил, – уже не шепча говорила Вера.

– Правда, природа и время оказались не столь благосклонны к ней и потому, сейчас от нее осталось одно лишь название, – любезно объяснила Надежда.

– Сама же "башня" уходит на длинные километры глубоко под землю, надежно сокрывшую ее существование от всего человечества, – закончила Вера. С каждым разом, их манера речи – досказывать мысль друг за дружкой, все больше и больше начинала нравиться Гавриилу. В эти моменты, он наблюдал и слушал их в особенном умилении. Сейчас они были точно ангел и бес, говорящие ему что-то с обеих сторон, но кто из них был ангелом, а кто бесом Гавриил не знал, впрочем, это было и не важно, поскольку обе они были совершенно одинаковы, одинаково красивы, одинаково желанны.