Текст книги "Флетч и вдова Бредли"

Автор книги: Грегори Макдональд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Франсина повернулась к нему боком.

– Флетчер, с меня довольно. Во всяком случае, на сегодня. Я понимаю, какой-то инцидент, имевший место в компании моего брата, привел к тому, что вы потеряли работу, а Чарлз Блейн наговорил вам всяких глупостей. Я пыталась идти вам навстречу, отвечала на все ваши вопросы, – хотя Франсина стояла спиной к торшеру, Флетч видел, что она плачет. – И я ценю ваше участие в судьбе Тома-младшего и Та-та. Я верю, что в отношении их вы сказали правду. Но когда вы начинаете утверждать, что Энид убила Тома! Подобной галиматьи мне еще слышать не доводилось. Это уж слишком... Это безумие!

Флетч поднялся, подхватил пиджак.

– Вы хоть обдумаете мои слова?

Она посмотрела на него, мокрыми от слез глазами.

– Как по-вашему, могу я теперь думать о чем-то еще?

– И все-таки, обдумайте. Вы недооценивали другую женщину, Франсина. А напрасно.

Она открыла дверь.

– Спокойной ночи, Флетчер, – в покрасневших глазах стояла мольба. – Есть ли смысл просить вас уйти и более нас не беспокоить?

Флетч поцеловал Франсину в щеку.

– Спокойной ночи, Франсина. Благодарю за обед.

ГЛАВА 32

– Доброе утро, Мокси. Я тебя разбудил?

– Конечно, разбудил. Кто это?

– Твой лендлорд. Твой банкир.

– Слушай, Флетч, сегодня же суббота. На репетицию мне только к двум часам.

– По калифорнийскому времени или по нью-йоркскому?

– Ты все еще в Нью-Йорке?

– Да, и через несколько минут улетаю в Техас.

– А зачем тебя понесло в Техас?

– Я ищу покойника, дорогая. И пока безо всякого результата.

– Томас Бредли умер и прячется в Нью-Йорке?

– Похоже, что нет. Несмотря на все мои усилия, его сестра не показала мне своего братца или хотя бы то, что от него осталось.

– А что она сказала?

– Мой рассказ вроде бы очень ее расстроил. Дама она умная, хладнокровная, деятельная. И должна понимать, что рано или поздно я выложу все, что мне известно, властям. Я уверен, что она найдет своего брата... если это возможно.

– Слушай, Флетч, у меня идея. А может, Томас Бредли умер, независимо от твоей статьи в «Ньюс-Трибюн»? Такого ты не предполагаешь?

– Я начинаю верить своим гипотезам.

– О, нет.

– О, да.

– До сей поры, дорогой Флетч, твои гипотезы стоили не больше улыбки борцов перед началом схватки.

– Метод проб и ошибок, проб и ошибок.

– А что ты намерен найти в Техасе?

– Все, если ты спросишь коренного техасца. Там корни семейства Бредли.

– И что из этого, – сказала она, более всего желая перевернуться на другой бок и снова заснуть.

– Если ищешь человека, живого или мертвого, надо начитать с его родного дома.

– Только не в наши дни. Домов теперь нет, есть места, где мы живем. И главное в том, Флетч, что конкретного плана действий у тебя нет.

– Ты права.

– Ты бьешь наугад.

– Абсолютно верно.

– Ты мотаешься из Мексики в Нью-Йорк, оттуда – в Техас и еще бог знает куда только потому, что в восхищении собой не можешь поверить в совершенную глупость, суть которой – публичное цитирование покойника.

– Твой монолог, Мокси, меня не вдохновляет.

– На это я и рассчитывала. И ты не мотался бы по стране, если б не получил наследство от некоего Джеймса Сейнта Э. Крэндолла и, позволь добавить, мое разрешение на его использование.

– И это правда.

– Как же я сглупила.

– Надеюсь, ты в этом раскаиваешься.

– Я не раскаиваюсь. В постели одной холодно. Это совсем другое чувство.

– Тебе следовало бы быть рядом со мной, в теплом номере нью-йоркского отеля. Тут центральное отопление, везде зеркала.

– Я рада, что тебе хорошо отдыхается. Кстати, ты потерял и другую работу.

– У меня ее не было.

– Была. Или ты забыл? Главная роль в пьесе «В любви».

– Я потерял и эту работу? О, горе мне! Горе!

– Сэма выгнали. Eго заменил Рик Кесуэлл. Такой красавец.

– Я очень рад.

– Он прекрасно сложен, с длинными ресницами, знаешь ли.

– Не знаю.

– И очень пластичен.

– И с ляжками у него все в порядке?

– Что? Да, конечно. Он прилетел из Небраски. Настоящий красавец.

– Кажется, ты это уже говорила.

– Правда? Извини. Он – красавец.

– О-хо-хо.

– Правда.

– Я тебя понял. Послушай, Мокси...

– Можно мне еще немного поспать? Я думала, что-звонит твоя бывшая жена, потому и взяла трубку. Так хотелось в очередной раз наврать ей с три короба.

– Не хочешь ли ты поработать для меня лопатой?

– Ради этого Бредли?

– Я понимаю, ты мне не веришь. И хочешь списать все на мои некомпетентность и глупость...

– У меня практически нет времени, Флетч. Премьера через...

– Мне нужно от тебя совсем немного.

– Все, что угодно, дорогой. Приказывай, мой лендлорд и банкир.

– Не могла бы ты подобрать команду, сойдут и артисты из театра, чтобы перекопать огород Энид Бредли? С девяти утра до пяти дня она обычно на работе.

– Что?

– Можешь сказать им, что ты ищешь клад.

– Как это, перекопать?

– Если взять с собой не одну, а несколько лопат, вы легко управитесь за восемь часов.

– Ты хочешь, чтобы мы помогли Энид Бредли вскопать огород?

– Нет, нет. Ты не поняла. Я кое-что ищу.

– Что именно?

– То, что и всегда: Томаса Бредли.

– Флетч, ты шутишь?

– Я думаю, что Энид Бредли закопала мужа на огороде.

– Флетч!

– Да.

– Ты совсем не думаешь.

– В каком смысле?

– Обнаружив Томаса Бредли под грядкой с салатом, ты докажешь, что он умер.

– Да, пожалуй, сомнений в этом не будет.

– А если будет доказано, что Томас Бредли умер, твоя карьера окончательно рухнет.

– Мне приходила в голову подобная мысль.

– Тогда почему же ты выпрыгиваешь из штанов в стремлении найти тело?

– Причин две. Первая, для удовлетворения собственного любопытства.

– Дорого же тебе обходится любопытство. Вторая причина не менее весома?

– Естественно, это же материал для блестящей статьи.

– Флетчер...

– Ты это сделаешь?

– Нет.

– Вам всем надо поразмяться. Особенно этому Рику. Подумай только, вы приведете в саду чудный день, помахаете лопатами.

– Рику физические упражнения ни к чему. Он...

– Я знаю.

– ...прекрасен.

– Мокси, ты находишь самые глупейшие предлоги, лишь бы отвертеться от того, о чем тебя просят.

– Ты просто не можешь смириться с тем, что тебя уволили. Пора тебе забыть об этой истории.

– Я чувствую, здесь что-то, есть. Я же репортер. Покопайся в огороде, Мокси. Пожалуйста!

– Прощай, Флетч. Я засыпаю.

– Мокси..? Мокси..? Мокси..?

ГЛАВА 33

Такси остановилось у здания Бюро регистрации рождений и смертей Далласа. Водитель опустил стекло.

– Гранчестер-стрит, дом триста сорок девять, – назвал адрес Флетч.

– А зачем вам туда? – выражение лица водителя ясно говорило о том, что он невысоко ценит умственные способности пассажира. Ибо сам никогда не поехал бы по названному адресу.

– А почему бы мне не поехать туда?

– Кого-нибудь ищите?

– Можно сказать, что да.

– Никого вы там не найдете.

– Я уже начинаю свыкаться с этой мыслью.

– Я уверен, что там нет ничего, кроме большого котлована.

– Большого..?

– Хотя, этот дом, может, и уцелел. Какой номер?

– Триста сорок девять.

– Вполне возможно. По вам видно, что вы можете позволить себе поездку на такси.

Под одеждой Флетч обливался потом в сухом, жарком воздухе Техаса. Сев на заднее сидение и захлопнув дверцу, он услышал мерное гудение кондиционера. Водитель тронул машину с места и влился в транспортный поток. Он поднял стекло, отделяющее его от пассажира, и в салоне стало еще прохладнее.

– Там нет ничего, кроме большого котлована, – повторил он.

В понедельник, в девять утра, Флетч вошел в Бюро регистрации рождений и смертей в центре Далласа. Худенькая, седовласая женщина встретила его, как родного, и не только приняла его просьбу близко к сердцу, но налила кофе, сунула в руку пирожок и лишь после этого скрылась среди длинных полок. И вскоре возвратилась с толстой, покрытой пылью регистрационной книгой, испачкавшей ее белоснежную блузку. Она назвала дату рождения и место (городская больница Далласа) рождения Томаса Бредли, имена и фамилии родителей (Люси Джейн, урожденная Макнамара, и Джон Джозеф Бредли) и адрес их дома (349, Гранчестер-стрит).

– Говорю вам, там один большой котлован, так что потом не сердитесь, что я завез вас туда.

– Сердиться не буду, – заверил водителя Флетч.

– Если, конечно, вы не по строительной части.

– По какой части?

– Будь вы по строительной части, я бы ничего вам не сказал. Но на строителя вы не похожи.

– Это точно, – согласился Флетч.

Солнечный свет отражался от зеркал, окон домов, никелированных и хромированных бамперов. Водитель был в солнцезащитных очках.

Пот на теле Флетча начал замерзать. Он обхватил себя руками.

Старушка в Бюро регистрации рождений и смертей, таскала ему книгу за книгой. Он даже начал сомневаться, удастся ли ей отстирать блузку.

Водитель повернул направо, снова направо. Второй раз следуя указанному стрелкой направлению под табличкой «Гранчестер-стрит».

Вместо улицы они попали на огромную строительную площадку, протянувшуюся по обеим ее сторонами, отделенную проволочным забором. Бульдозер мирно дремал между мусорных холмов. Рабочих Флетч не заметил. В место домов и деревьев зиял глубокий котлован. Новые дома строить еще не начали.

– Реконструкция городских кварталов, – пояснил водитель. – Я же говорил вам – один котлован.

– Понятно. Все переехали.

– Никого тут нет, – подтвердил водитель. – Кого бы вы не искали.

– Похоже на то.

– Даже не у кого спросить.

– Сам вижу.

– В Далласе много строят, – добавил водитель.

– И вы этим гордитесь, не так ли?

Затем он назвал водителю адрес отеля, в котором провел ночь с воскресенья на понедельник.

– Франсина.

Он назвал секретарю свои имя и фамилию, без полной уверенности, что она захочет говорить с ним.

Вернувшись в отель, он принял душ, надел плавки, поплавал в бассейне. Теперь он сидел на кровати думая, в чем же выходить на улицу.

– Да, мистер Флетчер, то есть Флетч, – в голосе Франсины чувствовалась усталость.

– Появились новые мысли? – звонил Флетч по коду, не пользуясь услугами телефонистки, так что ни секретарь, ни Франсина не могли знать, что говорит он из Далласа.

– Насчет чего?

– Насчет того, о чем мы говорили в пятницу вечером.

– Я понимаю, что вы обижены, Флетч. Из-за путаницы, возникшей в «Уэгнолл-Фиппс», вы потеряли работу. Загублена ваша профессиональвая карьера. Я собираюсь поговорить с Энид о компенсации причиненного вам ущерба.

– Какой компенсации?

– Финансовой. Ошибся Чарлз Блейн или кто-то из его подчиненных или все дело в том, что мы с Энид решили сообщить о смерти Тома лишь через шесть месяцев после его кончины, результат один: поймали-то вас. И вина в этом частично лежит на нас, вернее, на «Уэгнолл-Фиппс». Вы пострадали из-за нас. Потому-то вас и посещают безумные идеи.

Она говорила так тихо, что Флетч с трудом разбирал слова, хотя изо всех сил прижимал трубку к уху.

– Я порекомендую Энид выплатить вам компенсацию. Скажем, полугодовое жалование. Сумму, достаточную для того, чтобы слетать на отдых в Европу и обдумать, как жить дальше.

– Как вы добры.

– Видите ли, я чувствую, что мы обязаны это сделать. Путаница возникла в результате того, что мы хотели укрепить авторитет Энид в компании, помочь ей примириться со смертью мужа. Но вы-то не должны за это страдать.

– Франсина, где выродились?

Ответила она после долгой паузы.

– Мой отец, как вы знаете, был инженером. Я родилась на стройке.

– Где именно?

– В Джуно, на Аляске.

– Флетч, почему вы не хотите, чтобы я поговорила об этом с Энид?

– Я вижу, что вы не удостоили вниманием представленные мною доказательства, Франсина.

– Как раз наоборот. И я нашла очень простые объяснения, на удивление очевидные. Только об одном я не смогу сказать Энид. Насчет того, что в швейцарском похоронном бюро ей насыпали в урну золу сгоревшего ковра. Это ужасно. Надеюсь, она не узнает об этом и от вас.

Флетч улыбнулся, разглядывая пальцы ног.

– Вы позволите мне еще раз заехать к вам? – спросил он.

– Конечно. В конце недели?

– Вечером в четверг?

– Договорились. Жду вас у себя. К тому времени я обо всем переговорю с Энид и буду знать ее мнение. Полагаю, она согласится со мной. Путешествие в Европу пойдет вам на пользу. Поможет вам восстановить душевное равновесие.

– Я буду у вас в четверг, – и Флетч положил трубку. Наклонился над чемоданом и достал свитер.

ГЛАВА 34

– Мокси?

– Флетч?

– Привет.

– Слушай, мы как раз репетируем последнюю сцену. И тут кто-то говорит, что мне звонят из Джуно, Аляска. Это же надо. В Джуно я никого не знаю.

– Ты знаешь меня.

– Ты в Джуно? На Аляске?

– Да.

– Ты, похоже, ничего не можешь сделать, как полагается. Летишь в Даллас, штат Техас, а приземляешься в Джуно, штат Аляска. Флетчерский стиль, ничего не скажешь. Линда рассказывала мне, как из редакции ты добирался домой через Гавайи. Но тогда, по крайней мере, ей скрашивал одиночество полный холодильник.

– Помолчи хоть минуту.

– А в Джуно тоже есть покойники, подписывающие текущие документы?

– В Далласе я был вчера.

– Эй, Флетч, между прочим, во время репетиции звонить нельзя. Что будет, если всех артистов начнут подзывать к телефону? Мы не доберемся до премьеры.

– Так почему ты подошла к телефону?

– Подумала, что звонит старина Фредди, требуя приезда Офелии. А может, ему понадобилась женщина с железными нервами, чтобы кидать в нее нож.

– Я хочу тебя кое о чем попросить.

– Что? Меня ждут на репетиции.

– Тебе приходилось сталкиваться с чем-то совершенно непонятным?

– Конечно. Со своим отцом.

– Я хотел сказать, с чем-то таким, что твое сознание отказывается воспринимать?

– Конечно. Моего отца.

– Я серьезно.

– Я тоже.

– Вопрос действительно серьезный, Мокси. Тебе приходилось доказывать то, что абсолютно невероятно?

– Нет. По-моему, нет.

– Если б ты оказалась в подобной ситуации, что бы ты сделала?

– К моим выводам надо подходить с большой осторожностью.

– Это я знаю.

– Наши мнения не всегда совпадают?

– Не всегда.

– Ладно, мне надо идти.

– У меня есть еще один вопрос.

– Что? Когда ты вернешься?

– Возможно, в пятницу вечером.

– Так какой у тебя вопрос?

– Как Рик?

– О, он...

– Я знаю. До встречи, Мокси.

ГЛАВА 35

В четверг, еще до рассвета, Флетч стоял напротив дома Франсины Бредли в Нью-Йорке. Несмотря на теплую ночь, он был в плаще и шляпе. И в очках. Притаился он в нише у двери химчистки, закрытой в столь ранний час. Его удивляло щебетание птиц. Он полагал, что в Нью-Йорке их давно не осталось. В предрассветном сумраке их можно только слышать, но не видеть. Помимо птичьего щебетания он слышал и полицейские сирены. Последних желающий мог услышать в Нью-Йорке всегда, в любое время дня и ночи.

Без четверти шесть у дома Франсины остановилось такси. Она вышла из подъезда, в коротком плаще и высоких сапогах, и села в машину.

Такси уже проехало несколько кварталов, прежде чем Флетчу удалось поймать другую машину. Автомобилей было немного, а потому настигли они Франсину достаточно быстро. Флетч сказал водителю, что хочет догнать жену, забывшую бумажник.

Они пересекли Центральный парк и повернули на север.

Франсина вышла из машины на углу 89-й улицы.

Остановил машину и Флетч. Расплатился, медленно зашагал к углу. Поворачивая, он увидел, как Франсина нырнула в переулок посередине квартала.

Проходя мимо переулка, он бросил вдоль него короткий взгляд. Его ждал очередной нью-йоркский сюрприз: вымощенный брусчаткой двор и шесть стойл, в каждом из которых стояла лошадь. По углам двора лежали тюки сена. Три конюха занимались повседневными делами. Четвертый помогал Франсине сесть на серую в яблоках кобылу.

Флетч пошел дальше. Обернулся, услышав цокание подков по асфальту.

Франсина, верхом на лошади, выехала из переулка и направилась в парке. Плащ она оставила в конюшне.

ГЛАВА 36

– Привет, – поздоровалась она, открывая ему дверь квартиры 21М.

Флетч смотрел на грудь Франсины.

В подъезд он вошел в начале седьмого, и швейцар сказал, что его ждут. Открыл дверь лифта, добавив, что сам позвонит мисс Бредли, чтобы предупредить о прибытии Флетча.

– Привет.

Франсина заново подкрасилась. Надела жемчужное ожерелье, гармонирующее с серым вечерним платьем. Глубокий вырез обнажал значительную часть не очень больших, но упругих грудей Франсины. Исходя из размеров выреза, Флетч предположил, что Франсина гордится своей грудью и не стесняется выставить ее напоказ.

– Вы выглядите уставшим, – посочувствовала Франсина, закрывая за ним дверь. – Чтобы выдержать темп нью-йоркской жизни, апельсинового сока с овсянкой явно недостаточно.

– Я осматривал окраины, – ответил Флетч.

Она провела Флетча в гостиную и остановилась у бара. Флетч проследовал к окну, посмотрел вниз.

– Налить вам что-нибудь?

– Пока не надо.

– Тогда и я воздержусь. Франсина села на диван.

– Вы, похоже, действительно устали, – она поправила подушку. – И немного взволнованы.

– Нет, – ответил Флетч от окна. – Я не взволнован.

– Осмелюсь предположить, вам не терпится узнать о нашем решении.

– Каком решении?

– Я два или три раза говорила с Энид. Разумеется, я не рассказала ей о ваших безумных предположениях. Лишь сказала, что вы заглянули ко мне, очень расстроенный. Мы сходили в ресторан, я вас выслушала. И пришла к выводу, что вы потеряли работу, в основном, из-за нашего с ней решения никому не говорить о смерти Тома до тех пор, пока она, Энид, не освоится в «Уэгнолл-Фиппс». Хотя непосредственный виновник, разумеется, Чарлз Блейн, с его идиотскими фантазиями. Я даже сказала Энид, что теперь вас не возьмут ни в какую другую газету. Так оно и есть?

– В общих чертах, да.

– Она подтвердила, что вы заезжали в Саутуортскую школу и виделись с Робертой. Та выразила ей свое недовольство по поводу вашего визита. Насчет того, что вы были у Тома, она не знала. Я сказала, что вы заезжали к обоим, чтобы извиниться. Это так?

– В определенной степени.

– Энид в конце концов поняла, что вы вправе винить нас за происшедшее. И согласилась, что мы должны вам помочь. Материально.

На крыше дома на другой стороне улицы Флетч видел пожилых мужчину и женщину, сидевших на складных стульчиках под солнцезащитным зонтиком. На металлическом столике стоял шейкер с «мартини» и тарелка с крекерами и сыром. У ног мужчины лежала газета. Женщина что-то сказала, и мужчина рассмеялся.

– Разумеется, мы не знаем, сколько зарабатывает журналист, – продолжала Франсина. – Но подумали, что вам потребуется добрых полгода, чтобы вновь обрести вкус к жизни, найти новые интересы, новую профессию. Успокоиться и избавиться от этой навязчивой идеи. Возможно, путешествие очень вам поможет. Вы также можете использовать полученные от нас деньги на обучение в институте.

Франсина глубоко вдохнула.

– И я вам очень благодарна, что вы раскрыли мне глаза на Тома. Мы понятия не имели, что с ним происходит. Энид полетела в общежитие и выяснила, что вы сказали правду. Она нашла его в ванне, как вы и говорили. Лежал, наглотавшись таблеток, отключившись от реальности. Энид тут же переправила его в закрытую клинику. Специалисты помогут ему избавиться от вредной привычки. На это потребуется время, но с ним все будет в порядке. Так что за Тома мы у вас в неоплатном долгу, Флетч. И чисто по-человечески...

Франсина не договорила. На крыше напротив мужчина налил женщине «мартини».

– Короче, мы с Энид решили загладить свою вину и выдать вам полугодовое жалование, – радостно возвестила Франсина. – Мы проведем выплату через «Уэгнолл-Фиппс», так что на нашем благосостоянии эти расходы не отразятся. Делайте с этими деньгами, что хотите, поезжайте, куда хотите. Дайте себе шанс начать новую жизнь.

– Нет.

– Что?

Флетч по-прежнему смотрел в окно.

– Нет.

Франсина на мгновение даже потеряла дар речи.

– Послушайте, разве не за этим вы пришли сначала к Энид, а затем ко мне? Вы же чувствовали, что мы перед вами в долгу? Будьте честны с самим собой. Разве вы не надеялись, что мы вас поймем и поможем выкарабкаться из той ямы, в которую вы угодили?

– Нет.

– А что вам не нравится? Мы предложили недостаточную сумму? Вы же рассчитываете на нашу финансовую помощь, не так ли?

– Нет.

В комнате повисла гнетущая тишина. На улице начали сгущаться сумерки.

Флетч наблюдал, как пожилая пара сложила стульчики, собрала газету, шейкер, стаканы, тарелку с сыром и крекерами и ретировалась через люк.

ГЛАВА 37

– Наверное, Мелани ждет не дождется вашего перевоплощения.

Он повернулся достаточно быстро, чтобы увидеть ее дрогнувшие губы и мелькнувший в глазах испуг. Ибо секундой позже ее лицо выражало разве что тревогу за его психическое состояние.

– Что теперь у вас на уме?

– Мелани. Ваша лошадь. Ваша лошадь в Калифорнии. Ее же не продали.

– Что значит, моя лошадь?

– Я понятия не имею, как такое возможно, но вы – Том Бредли.

– Мой Бог! – ахнула Франсина. – Вы окончательно свихнулись.

Взгляд Флетча уперся в груди Франсины.

– Возможно.

– Сначала вы заявили, что Энид убила Тома, теперь говорите, что Том – это я, – она выдавила из себя смешок. – Похоже, за полгода вам не оклематься.

Флетч по-прежнему смотрел на Франсину.

– Должен признать, вы прекрасны.

– Энид не продала лошадь Тома, Мелани или как там вы ее назвали, потому что я – мой брат? Энид была занята, очень занята, знаете ли. Семейные дела, руководство крупной компанией. Да о лошади она и не вспоминала.

– Вы ездите верхом. Я видел это сегодня своими глазами. На восемьдесят девятой улице.

– Да, я обожаю ездить верхом. И мой брат любил ездить верхом. Разве это означает, что я – мой брат?

– В тот вечер, когда мы обедали, в прошлую пятницу, вы все время рассказывали длинные, не очень смешные, но скабрезные истории.

– И что? Жаль, конечно, что вам не понравились мои истории. Я выпила. И думала, что они смешные.

– Длинные, похабные истории – конек Томаса Бредли. Об этом говорили мне Мабел Франскатти, Алекс Коркоран, Мэри и Чарлз Блейн.

– У нас с Томом было много общего. Все-таки брат и сестра. Флетч, вы сошли с ума?

– Брат... сестра. Вы – ваш брат.

– Я также мой дедушка.

– Дело в том, что у меня только один листок бумаги, а должно быть три, – он достал из кармана свидетельство о рождении Томаса Бредли и положил на кофейный столик перед Франсиной. – Томас Бредли родился в Далласе, штат Техас.

Франсина кивнула.

– Благодарю вас. Мне это известно.

– В воскресенье я полетел в Даллас. Между прочим, все дома на вашей улице снесли.

Франсина пожала плечами.

– Значит, построят новые.

– Вы родились не в Далласе, штат Техас.

– Я же говорила вам, что родилась в Джуно, на Аляске.

– Во вторник я был в Джуно, штат Аляска. Вы родились не в Джуно.

Франсина молча смотрела на него.

– И Томас Бредли не умер в Швейцарии, – Флетч вернулся к окну, но продолжал наблюдать за Франсиной.

– А потому вместо двух свидетельств о рождении и одного о смерти у меня только одно свидетельство о рождении. Ваше свидетельство. У Бредли был только один ребенок – сын, названный Томасом.

– Я родилась довольно далеко от Джуно, примерно в сотне миль...

– Вы совсем не рождались, Франсина.

Она вздохнула и отвернулась.

– О Боже.

– И Том Бредли не умирал.

– Вы слишком доверяете бумажкам, Флетчер. Бюрократы, клерки, секретари...

– И швейцарские похоронные бюро. Я верю швейцарским похоронным бюро. Вы писали эти служебные записки, Франсина, и подписывали их «Ти-би», возможно, даже не осознавая, что делаете. Не зря говорят, привычка – вторая натура. В мелочах мы постоянны при любых обстоятельствах. Подсознательно, – он помолчал. – Так ведь?

– Нет.

– Франсина, пожалуйста, подойдите сюда.

Она напоминала испуганного ребенка.

– Пожалуйста, подойдите, – повторил Флетч. Она встала и неохотно двинулась к нему.

– Посмотрите сюда, – он указал на низкий столик у окна.

Франсина посмотрела на лежащую на столике мозаику.

– Почти закончена, не так ли?

– Да.

– Когда я впервые попал в вашу квартиру, ее только начали складывать.

Рот Франсины чуть приоткрылся.

– Понятно.

– Хватит, Том. У меня нет ни малейшего желания усложнять кому-то жизнь. Я лишь спасаю собственную шкуру.

Франсина поднесла руку ко лбу, повернулась и направилась в прихожую. По пути наткнулась на кресло.

До Флетча донесся стук в дверь.

– Энид, – позвала Франсина. – Энид, пожалуйста, помоги мне.