Текст книги "Флетч и вдова Бредли"

Автор книги: Грегори Макдональд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

– Я полагал, что Бредли достаточно богаты, чтобы заплатить налоги, не трогая основного капитала.

– Вы уверены?

– Да. Бредли не из тех, кто сорит деньгами. Насколько я знаю, семье принадлежали один дом, четыре автомобиля и одна лошадь. Много ли денег уходит на покупку овса для одной лошади? Был у них еще один источник расходов – на обучение сына.

– С таким же успехом они могли спустить эти деньги в унитаз.

– Почему вы так думаете?

– Пока, мистер Блейн, все звучит вполне логично.

– Не совсем. Я же сказал вам, в фирме ничего не изменилось. По-прежнему возникали вопросы, на которые Энид Бредли не могла ответить сразу. А на следующий день я получал ответ, и, опять же, предлагалось оптимальное решение возникшей проблемы.

– И на этот раз она не могла поговорить с мужем по телефону.

– Нет. Если только телефонная компания не наладила связь с потусторонним миром.

– Вам что-нибудь известно о сестре Томаса Бредли, Франсине?

– Да. Они были очень близки. Она сведуща в бизнесе. И Том часто советовался с ней.

– Так что Энид, ища ответы на ваши вопросы, могла проконсультироваться с Франсиной?

– Да. Полагаю, что могла.

– Вы знаете, что Энид лишь временно исполняет обязанности председателя совета директоров? И вскорости «Уэгнолл-Фиппс» возглавит Франсина?

Чарлз Блейн улыбнулся.

– У меня складывается ощущение, что сейчас вы знаете о нашей компании несколько больше, чем на прошлой неделе, при нашей первой встрече.

– Я делаю на этой неделе то, что следовало сделать две недели тому назад. Но, откровенно говоря, я до сих пор не уверен, что статья в двенадцать абзацев о крошечной, никому не известной компании вроде «Уэгнолл-Фиппс» стоит таких усилий.

– Так почему вы это делаете?

– Должен докопаться до сути. Я – хороший репортер.

Блейн поправил сползающие с вспотевшего носа очки.

– Ваше предположение о том, что Энид консультируется с Франсиной вполне логично.

– Благодарю.

– Но оно не объясняет служебных записок.

– Наконец-то мы добрались до служебных записок.

– Записки продолжали приходить. Поначалу я подумал, что причиной тому – медлительность почты. И они просто задержались в пути.

– Еще одно логичное предположение.

– Оно оставалось логичным, пока в служебных записках не начали затрагиваться проблемы, возникшие после смерти Томаса Бредли.

– После?

– После, черт побери. После!

– Материализация духов?

– Поневоле задумаешься над этим.

– Я вас понимаю.

– А в конце каждой стояли инициалы. Не подпись. Подделать инициалы не составляет труда. Вы видели эти записки. Видели инициалы.

– Да. Видел. Это точно. Вы их мне и показывали.

– Нельзя же винить меня за любопытство. Не только инициалы остались прежними, не изменился и стиль. Конечно, я не эксперт, чтобы выносить квалифицированное заключение. Я специально показывал вам служебные записки, датированные как до смерти Томаса Бредли, так и после. Вы заметили разницу?

– Меня не предупредили о том, что я должен ее заметить.

– Меня разбирало любопытство.

– Вполне возможно. Вы говорили кому-нибудь об этих записках?

– Да. Алексу Коркорану. Но он, похоже, даже не понял, о чем речь. Он никогда не понимал меня. То ли я говорю с ним недостаточно громко, то ли причина в чем-то еще.

– Но как-то он должен был отреагировать? Вы показали ему служебные записки, не так ли?

– Он едва глянул на них. Не стал вникать, о чем речь. Пропустил мои слова мимо ушей. Я приходил к нему дважды, пытаясь разъяснить, что меня тревожит. Наконец, он сказал: «Слушай, оставь Энид в покое, а?»

– И вы оставили?

– Я же подчиненный, мистер Флетчер.

– С этим все ясно, мистер Блейн. А теперь давайте выслушаем вашу версию. Если только вы не верите, что некоторые люди имеют устойчивые каналы связи с адом, раем или чистилищем.

– Я не хочу гадать. Я хочу знать.

– Итак, вы получали эти служебные записки несколько месяцев.

– Совершенно верно.

– И как вы объясняли для себя их появление?

– Или Энид Бредли писала их сама, а подписывала инициалами мужа, чтобы к ним отнеслись с должным вниманием, или... – Блейн пожал плечами.

– Я весь внимание.

– ...Или их писала его сестра, Франсина, подделывая его инициалы, или...

– Не вижу особой разницы в этих двух вариантах.

– ...Или Томас Бредли не умер.

– Вы забыли четвертый вариант.

– О чем вы?

– Инициалы подделывали вы.

– С какой стати?

– Потому что вы тронулись умом.

– Полагаю, с вашей точки зрения возможен и такой вариант.

– А какой из вариантов выбрали бы вы?

– Вы упустили еще один, мистер Флетчер. Тот, что более всего волнует меня. Возможно, вы этого и не поймете. Я считаю себя серьезным бизнесменом. Я – дипломированный бухгалтер. Мне выдана лицензия на ведение бухгалтерской деятельности. А вариант, упущенный вами, не дает мне спать по ночам.

– Что же вас пугает?

– Возможность того, что компанией, через Энид Бредли, управляет абсолютно безответственная личность, не имеющая на это никакого права. Энид не первая вдовушка, попавшая в цепкие когти честолюбивого, не имеющего ни стыда, ни совести жиголо.

– Ваши подозрения подтверждаются служебными записками? От них веет невежеством, безответственностью?

– Нет. Но среди этих мошенников встречаются умные люди. Такой человек может оказаться прав в девяти случаях из десяти. А вот в десятом порекомендует решение, которое пустит корабль ко дну.

– Согласен, мистер Блейн, о таком варианте я не подумал.

– И напрасно. Потому что мне он представляется наиболее реальным. Происходило что-то странное, и я считал себя обязанным во всем разобраться.

– А тут под руку подвернулся репортер из «Ньюс-Трибюн»...

– И я честно показал вам инструменты, посредством которых управляется компания «Уэгнолл-Фиппс».

– Служебные записки от покойника.

– Да.

– Однако вам не хватило честности сказать мне об этом. Вы не упомянули, что Томас Бредли умер.

– За это я приношу свои извинения.

– Извините за беспокойство, – сказал палач, опуская топор.

– Я же не ожидал, что вас уволят. Признаю, я использовал вас. Я пытался привлечь внимание к занимавшей меня проблеме. Прояснить ситуацию. Я должен знать, кто руководит «Уэгнолл-Фиппс».

– Мистер Блейн, кому выгодна смерть Томаса Бредли?

– Не знаю. Не могу никого назвать. Акции «Уэгнолл-Фиппс» принадлежат семейному фонду. Страховки, по-моему, у Бредли не было. И мне не известен человек, у которого смерть Томаса Бредли вызвала бы прилив положительных эмоций.

– Это вы тонко подметили: прилив положительных эмоций.

– Вы предполагаете, что его убили?

– Мистер Блейн, я приготовил для вас сюрприз. Вы готовы к сюрпризу?

– Я бы с большим удовольствием выслушал ответы на поставленные вопросы.

– Ответов пока нет. Есть сюрприз.

– Какой же?

– Томас Бредли не умер в Швейцарии. Я проверил.

Чарлз Блейн долго смотрел на репортера.

– Скорее, это вопрос, чем ответ, не так ли?

– Абсолютно верно.

Блейн наклонился вперед, оперся локтями о стол.

– Пожалуй, я могу сказать вам, кому более всего выгодна смерть Томаса Бредли. Департаменту налогов и сборов министерства финансов Соединенных Штатов Америки.

– И вы говорите, что до сих пор не уплачены налоги на собственность.

– Да. Это еще один источник моих тревог. Я не хочу участвовать в уклонении от уплаты налогов. Я не хочу, чтобы у кого-либо даже возникла мысль о том, что я помогаю уклоняться от уплаты налогов.

– Понятно, – кивнул Флетч. – Лучше порушить мою карьеру, чем свою.

Покраснев, Блейн откинулся на спинку стула.

– Я сожалею, что вы воспринимаете происходящее под таким углом. С другой стороны, иного и быть не может. Я поступил дурно.

– После драки кулаками не машут. Нефть на перышках утки.

Блейн разглядывал пустой бокал.

– Что вы хотите сказать последней фразой? Что происходит, если нефть попадает на перья утки?

– Утка тонет.

– Ясно, – Блейн обвел взглядом пустынный в полдень пляж. – Похоже, мы не продвинулись ни на шаг, и знаем столько же, что и в начале нашего разговора, так?

– Энид Бредли сама говорила вам, что ее муж умер?

– Да. В прошлый четверг. После публикации вашей статьи. Перед тем как сказать, что у меня не все в порядке с головой, и мне с Мэри следует отдохнуть в мексиканском раю, – Блейн чихнул и невесело рассмеялся.

– Пуэрто де Сан-Орландо выбрала Энид Бредли?

– Да. Она платит.

– Но вы и раньше отдыхали в Мексике?

– Да, – Блейн снова чихнул. – В Акапулько.

– Понятно.

– Тут очень пыльно, знаете ли. Когда вы возвращаетесь?

– Самолет завтра в полдень.

– А что будете делать до этого?

– Поваляюсь на берегу.

– Вы позволите Мэри и мне пригласить вас к обеду?

– Конечно. Так мило с вашей стороны.

– У меня такое ощущение, что я, сам того не желая, причинил вам много вреда, – Блейн встал. – Девять часов подойдет?

– До вечера, – кивнул Флетч.

– Ресторан на веранде отеля, – Блейн протянул руку. – И давайте обходиться без «мистера Блейна» и «мистера Флетчера». Подозреваю, что мы оба жертвы одной интриги, хотя я и вовлек вас в эту историю.

Флетч поднялся, пожал протянутую руку.

– Согласен, Чарли.

– Могу я звать вас Ирвин?

– Нет, если хотите дожить до обеда. Я откликаюсь на имя Флетч.

Блейн чуть наклонился вперед. Очки увеличивали в размерах его глаза.

– Флетч, я сошел с ума или весь мир обезумел?

– По мне это вполне разумный вопрос.

ГЛАВА 26

Три человека, Мэри Блейн, Чарлз Блейн и Флетч обедали на веранде отеля в Пуэрто де Сан-Орландо. Небо над ними сияло звездами.

Чарлз. Джин с тоником, пожалуйста. Для всех.

Флетч (обращаясь к Мэри Блейн). Я познакомился с вашей тетушкой. Очень милая женщина. Она накормила меня.

Мэри. Она просто чудо, не правда ли? Говорит, что родилась счастливой, и я ей верю. На ее долю выпали такие страдания. А она, тем не менее, счастлива.

Флетч. Я знаю, что она просит звать ее Хэппи. А какое у нее настоящее имя?

Мэри. Мабел.

Мэри. Посмотрите на луну.

Чарлз. Даже в Пуэрто де Сан-Орландо цены, я подозреваю, несколько завышены. Я знаю, это новый курорт, вернее, будущий курорт, мексиканское правительство старается привлечь сюда людей. Но, если отъехать на несколько километров, в любом селении фрукты, мясо, овощи будут стоить в два раза дешевле...

Чарлз. Джин с тоником, пожалуйста. Для всех. Мэри. Энид Бредли все-таки странная женщина. У меня сложилось такое впечатление, что она живет, словно в футляре.

Флетч. Том Бредли родился в Далласе, штат Техас? Мэри. То есть там, где живут настоящие мужчины? Чарлз. Я этого не знаю.

Мэри. У Энид такой вид, будто в следующее мгновение она ожидает чего-то ужасного. Вы понимаете, если кто-то и откроет рот, то лишь для того, чтобы рассказать какую-нибудь похабную историю.

Чарлз. Ее муж так и делает. Делал.

Чарлз. Джин с тоником, пожалуйста. Для всех.

Мэри. Посмотрите на луну.

Чарлз. Флетч, утром я не говорил вам, что те, кто приезжает в Мексику в отпуск, потребляют алкоголя в три раза больше. Мексиканцы неплохо зарабатывают на том, что мы боимся местной воды.

Мэри. Я просто представить себе не могу Энид в постели с мужчиной. Энид без одежды – это просто абсурд.

Мэри. Как тут романтично, Чарли. Посмотри, какая луна над океаном. Слушай, у меня идея. А не отправиться ли нам втроем в наш номер? С этим милым мальчиком?

Чарлз. Мэри, я думаю, пора заказывать обед.

Флетч. Так Томас Бредли умер?

Мэри. Почему бы и нет?

Чарлз. Честно говоря, я так не думаю. Полагаю, он провернул какую-то финансовую аферу и предпочел исчезнуть. Беда в том, что я не могу выяснить, что это была за афера. Я начальник финансового отдела «Уэгнолл-Фиппс», и мой долг разобраться, что к чему. Я – дипломированный бухгалтер, и не могу найти никакого криминала. Пожалуйста, простите меня, Флетч. Пожалуйста, поймите мое состояние. Меня снедает тревога.

Мэри. Он мертв. И всем на это наплевать.

ГЛАВА 27

Домой Флетч вернулся в среду, поздним вечером. На кофейном столике, среди счетов и присланных по почте рекламных проспектов, его ждали записка и три письма.

«Ф.

Звонила твоя бывшая жена Линда. Я сказала ей, что ты отправился в Мексику на своей яхте.

М.»

«Дорогой мистер Флетчер!

Мэр принял решение присвоить Вам звание «Лучшего гражданина города», отметив тем самым Ваш героизм, проявленный на мосту Гилден-стрит в воскресную ночь, когда рискуя собственной жизнью. Вы спасли жизнь другого человека.

Церемония награждения состоится в мэрии, в пятницу, ровно в десять утра.

Вы должны прибыть к миссис Голдовски, в канцелярию мэра, в половине девятого. Миссис Голдовски расскажет Вам, что Вы должны делать и говорить во время церемонии и после нее. Опоздание на встречу с миссис Голдовски недопустимо.

Церемония будет совмещена с пресс-конференцией, то есть будет проводиться в присутствии репортеров, фотокорреспондентов и телевизионщиков. Просим прибыть в строгом деловом костюме.

Искренне Ваш,

Канцелярия мэра».

«Дорогой мистер Флетчер!

Я прочитал о том, как вы спасли женщину на мосту. Я тоже нуждаюсь в спасении. Родители ужасно меня третируют. Они ни разу не свозили меня в «Диснейленд». Пожалуйста, приезжайте и спасите меня».

Томми, адрес указан выше».

«Дорогой мистер Флетчер! Хотя я и присоединяюсь к миллионам тех, кто воздает Вам должное за проявленный в воскресенье героизм, когда Вы спасли женщину от самоубийства, только я и мой помощник, мистер Смит, знаем, что Вас нельзя назвать абсолютно честным человеком. Я прочитал статью о Вашем деянии в утреннем номере „Кроникл“. По помещенной в том же номере фотографии, мы узнали человека, заглянувшего к нам в прошлый четверг и назвавшегося Джеффри Армистедом. Вы показали нам бумажник, сказав, что нашли его неподалеку от отеля. Бумажник, вместе с находящимися в нем двадцатью пятью тысячами долларов, принадлежал, по Вашим словам, некоему мистеру Джеймсу Сейнту Э. Крэндоллу. Именно эти фамилии, Армистед и Крэндолл, мы сообщили полиции. Вы также заверили нас, что заявите о находке в полицию. Похоже, Вы этого не сделали. Более того, как явствует из статьи, с прошлой пятницы Вы уже не работаете в „Ньюс-Трибюн“ (нам Вы заявляли, что зарабатываете на жизнь парковкой автомобилей). Все вышесказанное указывает на то, что Вы не намерены возвращать деньги законному владельцу. Мистер Смит и я полагаем справедливым предупредить Вас, что мы этого так не оставим и поставим в известность полицию о Вашем настоящем имени и месте жительства. Несомненно, они свяжутся с Вами и потребуют передать деньги им, чтобы потом, после получения соответствующего заявления, вернуть все двадцать пять тысяч тому, кто их утерял. Искренне Ваш, Жак Кавалье, Управляющий отеля „Парк-Уорт.“

ГЛАВА 28

– Где тысяча долларов?

– Так-то ты меня встречаешь.

Мокси заявилась около полуночи. Переступив порог, бросила на пол дорожную сумку. Молния была сломана и из сумки торчали сценарий, задник кроссовки и кончик полотенца.

– Привет, – Флетч не поднялся с дивана.

– Привет.

– Похоже, ты совсем вымоталась.

– Я действительно вымоталась. Репетировала с полудня. А ты, я вижу сгорел.

В полумраке гостиной Мокси вгляделась во Флетча.

– Да, сгорел. Заснул на пляже.

– Весь сгорел?

– В каком смысле?

– Все тело?

– Нет. Кое-что осталось.

– Ладно, это неважно. До премьеры все пройдет. Завтра, конечно, ты будешь выглядеть довольно-таки странно. На репетиции.

– Я не собираюсь завтра на репетицию.

– Флетч, ты должен.

– Должен?

– Сэм не подходит для этой роли. Он слишком тяжеловесен. Слишком увлечен собой.

– Ты забыла упомянуть про его массивные ляжки.

– Глядя на него можно подумать, что мы репетируем «Трамвай „Желание“ <Пьеса американского драматурга Теннесси Уильямса (р. 1911), написанная в 1947 г. и поставленная во многих странах мира, в том числе и в России.>. Он не понимает, что наш спектакль комедия. Я сказала Полу, что завтра ты обязательно придешь.

– Пол – это режиссер?

– Пол – это режиссер. Он согласился попробовать тебя, хотя и знает, что ты никогда не играл. Естественно, в театре.

– Завтра меня в театре не будет. Ни завтра, ни послезавтра, ни в любое другое завтра. По-моему последняя фраза вполне сгодится для какой-нибудь пьесы.

– Конечно. Я же говорила тебе, что ты прирожденный актер.

– Сегодня я уже исполнял стриптиз. Причем без музыки.

Мокси вынимала вещи из дорожной сумки и выкладывала их на пол.

– Тебя похитила и изнасиловала банда мексиканских герлскаутов <Девочки-подростки.>?

– Не совсем. Таможня. По пути домой. Таможенная служба Соединенных Штатов Америки. Они завели меня в маленькую комнату, заставили раздеться, а затем поковырялись во всех отверстиях. Спасибо, что не вспороли живот.

– Серьезно?

– Еще как серьезно. Мне это не понравились. Они прорентгенили мои башмаки, чемодан, зубы.

– Это ужасно.

– Они два часа возились со мной. Или во мне.

– Ради чего?

– Не могли поверить, что мужчина моего возраста будет добираться до Пуэрто де Сан-Орландо на трех самолетах, чтобы провести на пляже лишь тридцать часов. Я сказал им, что у меня появилось немного свободного времени и я использую его, как мне того хочется.

– Они приняли тебя за контрабандиста. Искали наркотики или что-то еще.

– Что-то еще, – Флетч подхватил с кофейного столика письмо из канцелярии мэра. – Разве можно так обращаться с Лучшим гражданином месяца.

Мокси присела рядом с диваном на колени, обняла Флетча.

– Ах ты мой бедненький. Тебе удалось пукнуть, когда они полезли тебе в задницу?

– Конечно, и наличные, больше тысячи долларов, говорили отнюдь не в мою пользу.

– В конце концов они извинились перед Лучшим гражданином?

– Они пообещали поймать меня в следующий раз. А теперь позволь спросить, где тысяча долларов?

– Какая тысяча долларов?

– Тысяча долларов, которую ты взяла из бумажника.

– А, та тысяча долларов.

– Та самая.

– Я купила свитер.

– За тысячу долларов?

– Юбку. Пластинки. И немного болонской колбасы. Хочешь сэндвич с колбасой?

– Мы могли бы обойтись более простой пищей.

– И машину.

– Машину!

– Маленькую машину. Меньше твоей.

– Что же это за машина?

– Желтая.

– Желтая машина. Понятно.

– Она так забавно бибикает.

– Маленькая желтая машина с бибикалкой. Я все правильно понял?

– Кажется, у нее есть двигатель. И замок зажигания, который, к тому же, и работает.

– Какое счастье. Кто полезет в двигатель при работающем замке зажигания. Последний может и обидеться.

– Мне нужна машина. До театра путь неблизкий.

– Значит, от тысячи долларов не осталось и следа.

– Ну что ты такое говоришь! У меня есть свитер, юбка, несколько пластинок, кстати, очень хороших, машина, колбаса. От тысячи долларов не осталось бы следа, если б я выбросила банкнот в окно. Хочешь сэндвич с колбасой?

– Естественно.

На кухне Мокси мазала горчицу таким тонким слоем, что колбаса даже не прилипала.

– Ты хочешь растянуть эту банку до тех времен, когда все люди станут свободными? – спросил Флетч.

– Что растянуть? – не поняла Мокси.

– Горчицу, – он взял у нее нож и банку с горчицей, от души намазал ее на хлеб.

– А что ты делал в Мексике? – полюбопытствовала Мокси. – Помимо контрабанды наркотиков и алмазов и прогулок на яхте?

– Я поехал повидаться с Чарлзом Блейном. Вице-президентом и начальником финансового отдела «Уэгнолл-Фиппс».

– Однако.

– И он сказал мне, – Флетч осторожно накрыл приготовленный сэндвич верхним куском хлеба, – что получал служебные записки от покойника.

– Кажется, я читала об этом в газете.

– Ты, как всегда, права.

– Так что ты узнал нового?

– Очевидно, их писал не покойник.

– Как приятно это слышать. А то мне уже стало как-то не по себе.

– Так от кого, по-твоему, он получал служебные записки?

– Должно быть, от мадам Палонки.

– Должно быть, – Флетч протянул Мокси сэндвич. – А кто такая мадам Палонка?

– Медиум из Сан-Франциско. Передает послания от умерших. Горчицы ты переложил.

– Кто мог ставить на служебных записках подпись «Томас Бредли» после смерти Томаса Бредли?

– Секретарь, привыкшая к установившемуся порядку?

– Кто управляет «Уэгнолл-Фиппс»?

– А кого это волнует?

– Полагаю, и они думали, что всем на это наплевать.

– Они были правы. А кто эти «они»?

– Великие «ОНИ». Понятия не имею.

– Но тебе-то не наплевать.

– Я должен с этим разобраться, или придется признавать, что я – ничтожество.

– Фу! Что за выбор! Быть кем-то или не быть никем... Что бы это значило? Быть кем-то или кем-то... Боже мой! Ты меня совсем запутал.

– Неладно что-то в Датском королевстве. Это из той же пьесы?

– В Датском королевстве все ладно, – возразила Мокси. – Я там была. И уж конечно, в Датском королевстве мне никто не дал бы бутерброд с таким слоем горчицы.

– Чарлз Блейн хочет узнать, кто же руководит «Уэгнолл-Фиппс».

– Флетч, а ты не думаешь, что это дело превратилось для тебя в навязчивую идею.

– Не так уж часто доводится видеть служебные записки от покойника.

– Согласна с тобой.

– И еще реже, по моему разумению, эти загадочные записки ставят крест на карьере человека, не имеющего к ним ни малейшего отношения.

– Поэтому ты упорствуешь в стремлении выяснить, кто написал эти бумажонки и почему они продолжают появляться в «Уэгнолл-Фиппс»?

– Я упорствую.

– А почему бы тебе не выбросить все это из головы, завтра поехать на репетицию, попытаться получить главную роль в пьесе «В любви», вместе со мной пролить на сцене семь потов, а потом насладиться грандиозным успехом? Возможно, в театре тебя ждет новая карьера.

– Возможно. Но даже в этом случае в меня будут тыкать пальцами, как в журналиста, который ссылался на покойника, как на живого.

– Ну хоть завтра приди на репетицию.

– Не могу.

– Почему?

– Лечу в Нью-Йорк.

– Летишь в Нью-Йорк? Нельзя этого делать!

– Можно. Дожидаясь тебя, я заказал билет на утренний рейс.

– Зачем тебе понадобилось лететь в Нью-Йорк?

– Потому что там живет человек, которого я еще не видел – сестра Томаса Бредли, Франсина.

– А что она может знать об этих служебных записках? Она живет в другом конце страны.

– Это я понимаю. Но она – единственная, кому выгодна смерть Бредли. Если не учитывать версию, что и миссис Бредли испытывает огромное эмоциональное облегчение, избавившись от муженька, который доставал ее похабными анекдотами.

– Я готова не учитывать эту версию. Но когда-то же надо остановиться! И тебе следовало сделать это давным-давно.

– Франсина Бредли, в скором будущем, должна приехать из Нью-Йорка и возглавить «Уэгнолл-Фиппс», – пояснил Флетч. – Том Бредли многие годы постоянно советовался с ней. Энид Бредли советуется и сейчас. Неужели тебе не кажется, что я обязан, по крайней мере, посмотреть ей в глаза и постараться понять, каково ее участие в этой истории?

– Подозреваю, что она посмотрит тебе в глаза и скажет, что ты – псих. Все это можно объяснить секретарской ошибкой, Флетч.

– Я так не думаю. И Чарлз Блейн так не думает.

– И потом, в утреннем номере «Ньюс-Трибюн» объявлено, что в пятницу утром пройдет церемония, связанная с присуждением тебе звания «Лучший гражданин недели».

– Позволь тебя поправить: «Лучший гражданин месяца».

– Ты не можешь лететь в Нью-Йорк. У тебя назначена встреча с мэром.

– Мэр назначил встречу с прессой. Меня там не ждут.

– Но почему, скажи на милость? Если мы сможем объявить к пятнице, что ты сыграешь главную роль в пьесе «В любви», которую в скором времени можно будет увидеть в театре «Кэлоуквиэл»...

– Каждый ищет свою выгоду.

– Естественно.

– В пятницу я буду в Нью-Йорке. Ты не ешь сэндвич.

Мокси отодвинула тарелку.

– С твоими кулинарными способностями, Флетч, тебе рано замахиваться на сэндвичи с колбасой. Пока твой предел – бутерброды с ореховым маслом.