Текст книги "Иллюзорный мир (сборник)"

Автор книги: Гордон Руперт Диксон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Глава 4

– Правда? – переспросил Фелиз. – Так, значит, вы самый вменяемый?

– Именно так. Можете не сомневаться, – подтвердил старик. – Меня зовут Хоска. Эль Хоска. Вы ведь наверняка слышали обо мне.

– Нет, – честно признался Фелиз.

– Нет?! – Эль Хоска даже привстал от удивления. – Уму не постижимо! Это просто невероятно – но уж ладно, поверю вам на слово. На белом свете всякие чудеса случаются, а поэтому не исключено и то, что вы и в самом деле не слышали обо мне. – Он махнул рукой в сторону города, раскинувшегося у подножия холма. – Я здешний мэр.

– В самом деле?

– Ага. – Эль Хоска по-дружески взял Фелиза под руку. – А это один из самых ухоженных и обустроенных городков на свете. Честное слово. Пойдемте со мной, я познакомлю вас со своими людьми. К сожалению, гости у нас бывают не часто.

– Это из-за того, что космические станции встречают их канонадой из всех орудий, – сухо заметил Фелиз.

– В каком смысле?

– Да в самом прямом, – ответил Фелиз, пресекая на корню попытки мэра увести его вниз по склону, твердо стоя на широко расставленных ногах, так что сдвинуть с места его триста с лишним фунтов земного веса было попросту невозможно. – Извините, но в данный момент я не могу встретиться с вашими людьми. Мне нужно возвращаться на корабль.

– Что ж, очень жаль, – вздохнул мэр с явной неохотой выпуская его руку. – Как говорится, на нет и суда нет. Но в любом случае, я обязательно сообщу нашим жителям о встрече с вами. Может быть, хотя бы скажете, как вас зовут и чем вы занимаетесь?

– Я торгую технологиями.

– Вот здорово! – воскликнул Эль Хоска. – Это же в корне меняет дело. Вы просто непременно должны побывать у нас. Это же как раз то, что надо. У нас в городе есть целый склад техники на продажу, и еще один, забитый добром, нуждающимся в починке. Уверен, у нас вы сможете сделать хороший бизнес.

– Вряд ли, – возразил Фелиз и тут же объяснил, в чем именно заключается работа торговца технологиями.

– Вот это да! – воскликнул Эль Хоска, выслушав его рассказ.

– Именно, – скромно согласился Фелиз.

– Какой конфуз! А я-то уж было принял вас за обыкновенного коробейника – нечто среднее между бродячим лудильщиком и торговцем шкурами. Сможете ли вы простить мне мое невежество? Ну разумеется, вы специалист высочайшего класса, и ваши знания ценятся в тысячу раз выше. Прошу меня извинить – но авторитетнейшие учения советуют не сдерживать положительных эмоций – равно как и отрицательных – и тут же давать им выход.

К огромному изумлению Фелиза, он встал на голову, и его тощие старческие ноги радостно болтались в воздухе. Надо сказать, зрелище это было довольно неприглядное.

– Что ж, счастливо оставаться, – сказал Фелиз, после чего развернулся, направляясь обратно к лесу.

Но не тут-то было. Не успел он сделать и десятка шагов, как его ноги, словно по собственной воле, повернули обратно и зашагали вниз по склону, в сторону города.

– Эй! – возмущенно воскликнул Фелиз. – В чем дело? – Но прежде, чем эти слова сорвались с его губ, он сам себе мысленно ответил на этот вопрос. В его памяти все еще были свежи болезненные воспоминания о том, как пси-мен Верде удерживал его в кресле, не давая сдвинуться с места.

– Воля одного, – назидательно ответил мэр, подстраиваясь под шаг Фелиза, – есть воля всех. И как мэр этого города, я выражаю общую волю его жителей. Только и всего. Мы люди простые, – продолжал он, в то время, как неповинующиеся Фелизу ноги продолжали нести его вниз по склону. – И хотя мы и живем в городе, но ему мы не принадлежим.

– Вот как? – скрипнул зубами Фелиз, безуспешно пытаясь вернуть себе контроль над собственным телом.

– Ага, можно сказать и так, – задумчиво отозвался сэр. – Звучит, конечно, несколько романтично, но суть верна. Да, все мы дети природы и разума. Крепкое тело и незамутненное сознание – это все что нам нужно. И именно поэтому вам посчастливилось застать меня на холме сегодня утром, где я занимался дыхательной гимнастикой. Да, – радостно вздохнул старик, – с духовным взовращением к природе к нам возвращаетмя гармония плоти и духа…

На протяжении всего пути вниз по склону, он продолжал назидательно вещать без умолку своим скрипучим голосом, взволнованно сверкая глазами. Фелиз сумел поднять руку, и пальцы, способные запросто смять лист полдюймовой стали попытались ухватить Эль Хоску за шиворот.

Однако мэр, как ни в чем не бывало бодрой рысцой семенивший рядом, отчего полы его широкого кильта хлопали по костлявым коленкам, оказался вне досягаемости.

* * *

Вот так они и добрались до города, и только тут Фелиз увидел, что все городское хозяйство находилось в полнейшем упадке. В наилучшем состоянии сохранились маленькие домики на окраине, в которых, очевидно, жили люди; но даже здесь наблюдались невероятные различия. Похоже, по крайней мере, какая-то часть хозяев заботилась о состоянии своего жилища; однако, примерно столько же домовладельцев довели свои дома до состояния отнюдь не картинных руин, хотя именно эти, последние, наиболее старательным образом ухаживали за лужайками и цветочными клумбами во дворе. Строения делового центра города вид имели довольно неряшливый, и почти все окна в них зияли выбитыми стеклами. Движения транспорта на улицах не наблюдалось, и, похоже, в промышленном отношении, в городе также царила полнейшая разруха.

– Ну вот, – сказал Эль Хоска, когда в конце концов они добрались до центра города, – это наша площадь народных гуляний.

Взмахом руки он указал на вымощенные пластиковым покрытием два акра земли. Беспомощно хмурясь, Фелиз огляделся по сторонам. Похожая на шахматную доску площадка, разбитая на черно-белые квадраты, была почти пустынна, если не считать нескольких индивидуумов, одетых в такие же яркие и пестрые оюежды, как и у Эль Хоски. Время от времени от одного здания к другому переходили люди в черных туниках и бриджах. Точно такие же одеяния были и на обитателях космической станции, накануне атаковавшей Фелиза. Пестро разряженные люди не обращали на типов в черной униформе никакого внимания, которые, насколько успел подметить Фелиз, отвечали им тем же.

– Подождите здесь, – объявил мэр, с лучезарной улыбкой глядя на Фелиза. – Побродите по улицам и проникнитесь духом великолепия этих грандиозных многоэтажных построек. А я тем временем соберу своих людей, которые будут очень рады повидаться с вами. Уверен, вам эта встреча тоже доставит немалое удовольствие.

И он убежал вприпрыжку. Фелиз не мог поверить своим глазам. Мэр резво бежал вприпрыжку, словно четырехлетний ребенок, направляясь на другую сторону площади, приветственно раскланиваясь по пути с другими пестро одетыми пешеходами, и вскоре исчез из виду, свернув на одну из улиц.

Все также радостно подпрыгивая.

Фелиз сделал пробный шаг и убедился в том, что воздействие воли мэра больше не удерживает его. Так что он мог отправляться на все четыре стороны. Фелиз решительно шагнул назад, в том направлении, откуда только что пришел, но вовремя спохватился.

Уж лучше поискать другой путь из города, так как эта дорога вела в ту же сторону, куда только что ускакал мэр, а у Фелиза не было никакого желания снова оказаться в плену его воли.

Фелиз огляделся по сторонам. Он все еще не имел никакого понятия о том, что могло отпугнуть мальваров от этой планеты; но только если большинство здешних обитателей было столь же энергичны, как и их мэр и обладало той же хваткой, то, наверное, уже одного этого было вполне достаточно, чтобы привести в замешательство любых пришельцев.

Фелиз растерянно озирался по сторонам, высматривая другие пути, ведущие с площади, когда ему вдруг вспомнился лающий кролик. Имея за плечами некоторый опыт, он уже давно понял, что все чудеса на странных планетах обычно самым непосредственным образом связаны с общим устройством той или иной цивилизации. В мире все взаимосвязано; а потому когда в поисках разгадки одной тайны, совершенно случайно удается получить ответ на другой вопрос, то вероятнее всего оба они являются аспектами одной и той же проблемы. Почему кролик – самый обыкновенный кролик, похожий на тех, какие водятся на Земле – лает? Данное несоответствие намертво запечатлелось в енр памяти, и просто так отмахнуться от него было решительно невозможно.

Тем временем взгляд его остановился на узком просвете между безликими зданиями с запыленными стенами и окнами, имевшими явно нежилой вид. Судя по царившему вокруг них запустению, за последние несколько недель там не ступала нога человека. Не долго думая, Фелиз направился в сторону переулка.

– Стоять! – раздался громкий окрик у него за спиной. Фелиз остановился, и по спине у него пробежал холодой. Неужели все это время кто-то следил за ним? Он обернулся.

Через всю площадь к нему бегом направлялись, размахивая дубинками, двое мужчин в черных одеждах. К тому времени, как он их заметил, они остановились, проехавшись по скользкому пластиковому покрытию, и подступили вплотную к нему.

– Как ты пробрался сюда? – гаркнул один.

– Отвечай быстро! – вторил ему другой, тот, что был пониже ростом и худощавее. Помимо всего прочего у этого второго еще ужасно воняло изо рта. Фелиз задержал дыхание и отступил чуть назад.

– Стоять! – крикнул тот, что повыше.

– Да стою я, стою! – огрызнулся Фелиз, делая шаг в сторону в поиска избавления от мерзкого запаха, источаемого коротышкой.

– Тогда брось свои попытки улизнуть! – продолжал высокий, угрожающе помахав зажатой в руке дубинкой. – Быстро говори!

– Чего говорить-то? – возмутился Фелиз, начиная раздражаться и терять терпение, которого у него и прежде никогда не было в избытке.

– Кто ты такой? – разорялся высокий, и прежде, чем Фелиз успел ответить, завопил: – Вранье!

– Что вранье? – рявкнул Фелиз.

– Молчать! Здесь вопросы задаю я. Будешь говорить только, когда тебя станут спрашивать.

Сделав над собой усилие, Фелиз все-таки взял себя в руки, закрыл рот и ничего не сказал.

– Ну так что? – рявкнул высокий. – К чему все это запирательство?

– Запирательство! – не выдержал Фелиз. Он сделал глубокой вдох, стиснул зубы, чувствуя, как кровь ударяет в голову, крепко сжал кулаки и процедил сквозь зубы нарочито спокойным голосом. – А к тому, что я должен отвечать на вопросы и говорить лишь когда ко мне обращаются.

– Уклончивые ответы не пройдут! – взвизгнул вонючий коротышка.

– Тебе лучше сотрудничать с нами, – угрожающе заявил высокий. – Пока что мы говорим с тобой по-хорошему.

– И терпеливо, – добавил коротышка.

– Но ты упорно избегаешь прямых ответов на конкретно поставленные вопросы.

– Отвечай немедленно. Кто ты такой и чем занимаешься?

– Я, – сказал Фелиз, – занимаюсь торговлей технологиями.

– Врешь! – воскликнули оба в один голос.

– Заткнитесь! – загрохотал Фелиз, потеряв всякое терпение. – Я пытаюсь рассказать вам о себе, а вы…

Слишком поздно заметил он занесенные у него над головой полицейские дубинки.

– Споротивление при аресте! – донесся до его слуха словно откуда-то издалека голос коротышки, в тот момент, как черно-белое покрытие мостовой стремительно вметнулось вверх, ему навстречу. – Врежь ему посильнее, Гарри! Вмажь-ка ему еще разок!

Глава 5

Плюх!

Фелиз фыркнул, отплевываясь от воды, и чувствуя, что захлебывается, попытался выплыть на поверхность. Он был посреди океана. Нет, похоже, это была всего лишь вышедшая из берегов река. Нет, и не наводнение. Просто небольшой дождик… Фелиз начал медленно приходить в себя и вскоре был уже в состоянии осмыслить тот факт, что его окатили водой из ведра.

И этот некто был облачен в черную униформу. Еще двое субъектов в черном сидели за столом. Тот же, что облил его водой, вернулся обратно и тоже занял свое место за столом рядом с остальными. Вода попала Фелизу в глаза, и он часто заморгал, поудобнее устраиваясь на стуле с высокой жесткой спинкой, на который его, похоже, усадили. Затем он взглянул на троицу за столом. Очень похоже на трио обезьян, только не мудрых, а исключительно подозрительных. Трое в черном, со своей стороны, тоже не спускали с него глаз.

– Я требую адвоката, – сказал Фелиз.

– Молчать! – рявкнул тот, что сидел посередине. – Употребление алкогольных напитков запрещено, за исключением тех случаев, когда на то имеется особое разрешение правителя.

Тем временем туман перед глазами Фелиза рассеялся окончательно. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что находится в обшарпанном кабинете с грязно-белыми стеными. В углу комнаты под самым потолком приладил паутину большой паук. Прямо перед ним стоял длинный письменный стол, за которым восседали трое в черном, а позади них находилось большое окно, и ослепительное солнце било ему в глаза. Троица же за столом была окружена ореолом яркого света. Фелиз зажмурился и только теперь почувствовал, как сильно болит у него голова. Через секунду вспышка нестерпимой боли отступила, и на смену ей пришла совсем другая боль – ноющая и тягучая.

– Итак, шпион! – объявил скрипучим голосом тот, что сидел в середине. – Говори!

Фелиз потянулся, и в то же мгновение один из сидевших за столом сделал неуловимое движение, после чего в руке у него появилось нечто напоминающее с виду узкоствольный пистолет, который он немедленно наставил на Фелиза.

– Сиди и не дергайся! – предупредил он.

– Ну да, конечно. Не буду, – пообещал Фелиз.

Тот, что сидел в центре, не спеша отложил оружие. Фелиз разглядывал своих мучителей. Угрюмые, неприветливые лица, на которых застыли суровые взгляды. Они напоминали о диких незрелых яблочках-кислицах, покрытых наростами, высохших и сморщившихся до сроку. Похоже, тот, что сидел в середине, был за главного. Это был высокий, тощий человек с узким, вытянутым лицом. У него был мясистый нос и полные губы, слегка приоткрывающиеся при каждом вдохе. Черные глаза яростно сверкали из-под разросшихся, косматых бровей.

– Ну так что, шпион? – спросил он.

– Я не шпион.

– Не пытайся меня обмануть! А не то пристрелю! – гаркнул тот, что сидел посередине.

– Да чтоб тебе пусто было, бестолочь ты этакая! – выкрикнул Фелиз, выходя из себя, не взирая на недавнее предупреждение, подкрепленное демонстрацией оружия. – К твоему сведению, я являюсь официально зарегистрированным торговцем технологиями!

Довольно странно, но эта его вспышка гнева, похоже, подействовала на остальных успокаивающе. У него появилось такое ощущение, будто он только что на деле доказал свою принадлежность к некоему сообществу, и теперь некоторая натянутость в отношениях наверняка исчезнет. Один из сидящих с краю, утвердил локти на столе, а тот, что, занимал центральное место, подался вперед.

– Даже не пытайся меня обмануть! – сказал он – но на этот раз это прозвучало почти добродушно. – А что это такое?

И Фелиз, вот уже во второй раз за этот день, принялся объяснять суть своей работы. Воспоминание о первом объяснении навело его на мысль о том, что упоминание о нем может оказаться полезным для него.

– Знаете что, – с вызовом заявил он, – наверное, ваши люди где-то подзадержались, когда шли за мной; потому что я к тому времени только-только закончил беседовать с вашим мэром…

Непринужденная атмосфера вмиг улетучилась.

– С мэром! – воскликнул тот, что сидел посередине. – Что за чушь! В этом городе нет мэра. Здесь есть лишь один правитель – и это я, Таки Маноаи! Еще одно слово о мэрах, и я велю тебя пристрелить!

– Но тот человек представился мэром, – огрызнулся Фелиз. – На нем был кильт и пестрая туника в красно-сине-фиолетово-желтых тонах…

– И хватит молоть чепуху! – продолжал разоряться правитель. – Кильт декадентская одежда. Ношение туник запрещено. А неполноценные особи, делавшие вид, будто различают в единственно радикальном черном цвете еще какие-то там оттенки, были давным-давно изгнанны из нашего общества.

– Да ты сам разуй глаза-то, – начал было Фелиз, но тут на губах у правителя выступила пена, и, в следующий момент Фелизу показалось, что ему на голову обвалился потолок. Похоже, те двое с дубинками дежурили в непосредственной близости от него, прямо за спинкой его стула.

* * *

Фелиз осторожно ощупал руками голову. Хоть мозг его был таким же чувствительным, как и у обычных людей, и от сильных ударов он тоже мог потерять сознание, но вот сам череп – спасибо предкам с Миктурии – был гораздо прочнее. Похоже, удары дубинками не причинили ему никакого вреда, однако у него не было ни малейшего желания снова испытать на себе нечто подобное.

Он прекратил ощупывать голову и задумчиво поглядел на поставленную перед ним миску с чуть теплой белковой кашицей. Это была первая тюрьма в его жизни, где отсутствовала прямая зависимость между отвратительным условиями содержания и степенью продажности надзирателя. Дом, в котором он находился в данный момент, наверное, когда-то – лет сто назад – был вполне приличным местом. Но со временем все здесь пришло в упадок, и похоже, что за последние полвека помещение ни разу не ремонтировали.

– А где бифштекс? – с надеждой в голосе осведомился Фелиз, когда надзиратель принес ему миску с кашей.

– Бифштекс? – заинтригованно переспросил тот. – А на каком оборудовании делают такие штуки?

– Их делают из животных, – упавшим голосом ответил Фелиз. А затем живо добавил: – Но нечто подобное можно состряпать и на той машине, на которой сготовили эту баланду. Нужно просто изменить кое-какие параметры…

– Диверсия! – сказал надзиратель. В глазах у него вспыхнули яркие искры, которые тут же снова угасли. Он покачал головой. – Нет-нет, грустно вздохнул он. – Я уже слишком стар. Так что уговорить меня на диверсию тебе не удастся. Куда уж мне…

– Ну тогда проваливай отсюда! – огрызнулся Фелиз, взяв в руки миску с кашей. В конце концов, хоть какие-то жалкие калории в этом месиве все же присутствовали, тем более, что от голода у него подводило живот и начинало казаться, что его пустой желудок сжался до размеров горошины.

– Хотя однажды я все-таки совершил небольшую диверсию, – продолжал надзиратель, топчась у порога.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Фелиз, с трудом глотая ложку каши и морщась от отвращения.

– Разбавил водой кофе на холостяцкой вечеринке, чтобы его хватило на подольше.

– А-а…

– Ага, – продолжал надзиратель. – Взял пинту обыкновенной воды и вылил туда. Никто ничего не заметил.

– Угу.

– Но тогда я был молод и неопытен, – со вздохом изрек тюремщик. – С годами человек становится старше и осознает, что прежде, чем сотворить что-нибудь рискованное, нужно хорошенько подумать о возможных последствиях. Так что теперь я покорно стою в общей очереди наравне с остальными, и если кофе все-таки заканчивается раньше, чем подойдет моя очередь, то я возношу благодарность судьбе и довольствуюсь обыкновенной водой.

– Еще бы, – хмыкнул Фелиз, оценивающе разглядывая его.

– Да, это так. Нужно уметь довольствоваться малым, – философски изрек тюремщик и удалился.

Оставшись в одиночестве, Фелиз доел свою кашу и встал, чтобы глянуть на улицу через крохотное и давно немытое окошко камеры. Очевидно, какое-то время он все-таки проспал, ибо день за окном уже клонился к вечеру. Затем он подошел к решетке, отделявшей коридор от его камеры, и сомкнул на прочных прутьях свои могучие руки.

Ему было под силу многое, о чем обычный человек не мог даже и мечтать. Фелиз считал, что все дело в отношении к жизни – хотя, разумеется, физическую силу тоже нельзя было сбрасывать со счетов. И все же куда важней была уверенность в собственной непревзойденности… Он крепко взялся за прутья решетки, уперся ногами в пол и попытался разжать их, чувствуя, как от непомерных усилий мышцы напрягаются до предела, а перед глазами начинают мельтешить черные точки. Почувствовав, что прутья чуть-чуть поддались, Фелиз остановился и тяжело дыша уставился на решетку. Ему удалось раздвинуть стальные стержни всего на каких-нибудь полтора дюйма, так что образовался просвет примерно в девять с половиной дюймов в ширину.

Фелиз снова уселся на свою койку, рассудительно думая о том, что если действовать с умом, то результатов можно достичь ничуть не меньших. Человек разумный всегда может придумать, как найти выход из сложной ситуации.

Но тут в коридоре ярко вспыхнули лампы искусственного освещения система автоматики которых, очевидно была разработана аж в прошлом тысячелении – чтобы компенсировать недостаток света от догорающего за окном заката. Фелиз невольно зажмурился и внезапно услышал тоненький голосок, обращавшийся к нему откуда-то из глубины ярко освещенного коридора.

– Извините, пожалуйста, – вежливо сказал голос. – Но так, значит, вы настоящий и мне совсем не померещились?

Продолжая жмуриться, Фелиз встал с кровати. По мере того, как глаза его понемного привыкли к ослепительному свету, он сумел разглядеть любопытную мордашку, смотревшую на него из-за стены, отделявшей его камеру от соседней в месте ее соединения с решеткой со стороны коридора. Эта была та самая девчонка, которую он встретил в лесу.

– Ты! – воскликнул Фелиз.

Мордашка исчезла. Фелиз бросился к решетке и прижал лицо к прутьям. Отсюда ему было видно, как она отпрянула назад, вжимаясь спиной в решетку соседней камеры.

– Пойди сюда, – сказал Фелиз.

Она замотала головой.

– Ну иди же сюда! – нетерпеливо повторил Фелиз. – Я не стану хватать тебя. Разве ты не видишь, что я заперт здесь? – В доказательство он взялся за стальные прутья и попытался сотрясти их.

Она нерешительно подошла поближе.

– Так ты мне не привиделся? – повторила она.

– А я что, похож на привидение? – возмутился Фелиз.

– Вообще-то, да, – призналась девушка. – Настоящие люди не носят такую одежду, как у тебя.

Фелиз во все глаза разглядывал ее.

– А какую одежду носят настоящие люди? – спросил он в конце концов.

– Ну, обычную одежду, – ответила девушка. – Ну да. Как моя, например.

– Вот оно что.

– Конечно, твоя одежда коричневая, а не… – она смущенно покраснела – не черная. И именно поэтому я отправилась разыскивать тебя и пришла сюда. То есть, когда вспомнила об этом.

– Так ты вспоминала обо мне, да?

Она снова покраснела.

– Ну да, конечно, когда ела то…

– Ела? – Внезапно Фелиз осознал, что он обессиленно цепляется за прутья, подобно боксеру, виснущему на веревках, огораживающих ринг.

– Но ведь все-таки нет ничего странного в том, что человеку порой может привидеться именно то, о чем он долго и упорно думает, – смущенно заговорила девушка, словно оправдываясь. – Да и кто бы мог подумать, что еда, которую ты дал мне может оказаться настоящей. То есть, я хотела сказать, откуда мне было знать, что это была еда? Я убежала, то потом все-таки не смогла удержаться от того, чтобы не откусить кусочек. Ведь это пахло настоящей едой и было так вкусно, что я съела все до последней крошки.

– Еще бы, – вставил Фелиз, вспоминая о тех двух толстых ломтях самого настоящего хлеба и зажатом между ними огромком куске холодного мяса. У него потекли слюнки.

– Это было так вкусно!

– Я знаю, – сказал Фелиз.

– Просто объедение.

– Да знаю я. Знаю.

– Особенно начинка. Такая мягкая, ароматная, просто тает во рту…

– Да замолчишь ты или нет?! – в отчаянии взмолился Фелиз. – За последние полгода у меня во рту не было ни крошки.

– Ты не ел целых полгода?! – воскликнула девушка, глядя на него округлившимися от изумления глазами.

– Почти. По крайней мере, за сегодняшний день ничего приличного мне съесть так и не удалось! – прорычал Фелиз в ответ. – А выбраться из этой клетки я не могу, – добавил он упавшим голосом. – Вот так и сдохну здесь от голода.

– Нет, не надо! Не делай этого! – запротестовала девушка. Она подбежала к двери его камеры и дотронулась до чего-то. Раздался щелчок, и дверь открылась. Она же вбежала внутрь и схватила его за руку. – Идем, я отведу тебя к тому странному домику в лесу, и тогда ты сможешь раздобыть еды и для себя.

Фелиз перевел взгляд с нее на открытую настежь дверь камеры. Он открыл было рот, собираясь, видимо, что-то сказать, но затем передумал и снова закрыл его.

– Что? – спросила девушка. – Я сделала что-нибудь не так?

– Нет, – с большим воодушевлением ответил Фелиз. – Все правильно. Все в порядке. И будет еще лучше, когда я смогу, наконец, подумать обо всем на полный желудок. А теперь пойдем отсюда. – И он направился в дальний конец коридоры, куда прежде отступала она.

– Не туда, – окликнула его девушка. – Лучше пройти здесь. Тут в стене есть дыра. Так быстрее.