Текст книги "Арктические плавания Виллема Баренца 1594-1597 гг."
Автор книги: Геррит де Фер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Строение расположено приблизительно в 45 метрах от края обширного плато на берегу Ледовой Гавани на восточной стороне Новой Земли. Пляж находится примерно четырьмя метрами ниже и имеет в этом месте ширину около 120 метров. От первоначальной постройки теперь осталось только четыре не скрепленных друг с другом бревна, лежащих прямоугольником, ориентированным с севера на юг, размерами приблизительно 8,5*5,9 м. Бревна представляют собой грубо обработанные и частично оставшиеся круглыми стволы деревьев диаметром от 20 до 40 см. Анализ древесины показал, что это сибирская лиственница (Larix gemelinii). Это те стволы, о которых Х. де Вейр сообщает, что для строительства дома их доставили с берега Ледяной Гавани.
Хотя есть все основания считать, что это остатки постройки XVI века, нельзя быть уверенными, что тот прямоугольник, который мы видим сейчас, совпадает с изначальным расположением дома. Кроме того, исследования прошедших лет дают разные результаты измерений дома. В 1933 г. русский геолог Б. В. Милорадович говорит о прямоугольнике 9*6 м (Милорадович 1934), Кравченко зафиксировал в 1982 г. величину дома 8,6*6,2 м (Кравченко 1983 а, б), Хакеборд указывает внутренние размеры 7,8*5,5 м (Hacquebord 1996,1996), а Боярский во время своей экспедиции 1992 г. записал цифры 8*6,9 м (Боярский 1994). Не исключено, что за время, проходившее от одного измерения до другого, бревна меняли свое положение. Ситуация, описанная Карлсеном, была ближе всего к первоначальной. В своем письме 1872 г. он упоминает о нижней части дома, состоящей из нескольких стволов деревьев, соединенных между собой по типу сруба. Это описание согласуется с замечанием Де Вейра о том, что они строили дом «норвежским способом». Согласно Карлсену, прямоугольник имел размеры 10,5*6,28 и нижняя его часть состояла из четырех бревен (80 см), положенных одно на другое (Bonke & Floore 1995. Hacquebord 1995,1996. Нопогё Naber 1917). Бревна, которые сегодня находятся на восточной и западной стороне, имеют длину лишь 5,32 и 5,56 м, т. е. они короче, чем указанная Карлсеном длина дома, в то время как от сильно обветренного северного бревна осталось только 5,8 м. У южного бревна сохранились неповрежденные концы с замковыми вырезами. Его длина 6,24 м соответствует ширине дома, указанной Карлсеном. Пятое бревно длиной 6,2 м, лежавшее в стороне от прямоугольника и служившее, видимо, элементом конструкции крыши, также указывает на такую ширину.
Другие указания на расположение и размеры дома были скрыты в земле. Жизненный ареал зимовщиков оказался обозначен кругообразной концентрацией мхов и прочей арктической вегетации с прямоугольником в середине. Органические остатки и фосфаты в человеческих фекалиях, оставшиеся на почве после десяти месяцев пребывания здесь голландцев, стали плодородной почвой для растений в крайне бедной на органику полярной пустыне. Территория распределения археологических находок в земле шла полукругом к югу от прямоугольника на расстояние примерно в 3 метра от восточного бревна и в 5 метров от южного. Эта территория была ограничена канавкой глубиной 15-20 см, заполненной органическим материалом и археологическими находками. Данная канавка являлась элементом природной топографии и не была специально вырублена зимовщиками.
Кроме того, были обнаружены три примечательные полукруглые концентрации камней на том уровне, где была поверхность земли в XVI веке, рядом с восточным и западным бревнами, соответственно у северо-восточного, юго-восточного и юго-западного угла. Это природные скопления камней, возникшие в результате геологических процессов под влиянием вечной мерзлоты и промерзания почвы. Однако они несут на себе следы вмешательства рук человеческих. Структура камней здесь более мелкая, чем обычно, и они имеют форму полукруга с одной ров ной стороной, так как другая половина круга была удалена при закладке дома, чтобы получить ровную площадку. Бревна, составлявшие нижний венец, были затем уложены прямоугольником вдоль наполовину удаленных кругообразных скоплений камней. Это – первое конкретное указание на первоначальное расположение прямоугольника из бревен.
Восточное бревно сейчас лежит вдоль срезов двух из этих маленьких плато и вплотную к ним, однако западное бревно изначально должно было лежать чуть западнее. Если провести прямые линии вдоль этих срезов, то западное и восточное бревна оказываются сориентированными точно на север и лежащими под прямым углом к северному бревну, которое заглублено в землю и потому, по всей видимости, лежит на своем первоначальном месте.
Совершенно очевидно, что ось дома, ориентированная с севера на юг, была определена не по компасу, а по звездам. Отсюда напрашивается вывод о сознательном подходе к делу голландских строителей, которые хоть и оказались в тяжелейшей ситуации, но и не думали терять рассудок, когда закладывали дом среди ледяной пустыни мыса Спорый Наволок. Важно и то, что следы в виде «подрезанных» скоплений камней являются доказательством точных размеров дома. Расстояние между прямыми сторонами юго-восточного и юго-западного скопления составляет 6,2 м. Это число сходится с шириной дома, указанной Карлсеном и выводимой из размеров нынешнего южного бревна и крышной балки. Данный археологический факт подтверждает ту мысль, что Карлсен аккуратно зафиксировал первоначальное состояние. Это значит, что дом имел длину скорее 10 м, чем 8,5 м, и что нынешнее южное бревно вовсе не лежит на месте южной стены. Дальнейшие уточнения точного расположения и размеров Behouden Huys выводятся из схемы распределения найденных предметов.
Раскопки не выявили никаких крупных строительных элементов из дерева. В глинистой почве с запада и севера от дома нашлось лишь несколько выветренных обломков досок и небольших бревен. Примечательная находка – прямоугольный деревянный брусок с железным гвоздем примерно в метре от восточного конца северного бревна, обнаруженный на глубине 20-25 см относительно уровня земли XVI в. и напоминающий какую-то подставку для вертикальной опоры. Хотя такая подставка, найденная в некотором удалении от дома, не имеет прямого отношения к конструкции дома, эта находка говорит о том, что морякам удавалось рыть отверстия в глинистой части строительной площадки. Это противоречит тому, что писал Де Вейр о тщетных попытках отогреть смерзшуюся почву, чтобы копать ее лопатами. Яма с обгоревшим дном у западного конца северной балки также связана с этими попытками моряков.
Находки и их распределение по ареалуBehouden Huys расположен очень далеко от ближайшего людского жилья, однако вследствие всех предшествующих посещений и обследований его никак нельзя назвать неприкосновенным археологическим объектом. И тем не менее список находок, сделанных при раскопках 1993 и 1995 гг., включает 1370 номеров, которым соответствует около 9000 единиц. Большинство находок представляют собой всевозможные фрагменты, такие как керамические и фаянсовые черенки, осколки стекла, куски кожи, тканей, канатов, древесины, меди, олова, свинца и железа. Среди более-менее целых предметов были башмаки, одежда, бочки, железные инструменты, навесные замки, оружие, гири, свинцовые пули и соответствующие мерки для пуль, свинцовые пломбы для сукна, монеты, печатки, книжные замочки, пуговицы, оловянные тарелки и кружки, железные гвозди, детали навигационных приборов и механических инструментов. Весьма примечательными были пять свинцовых миниатюр с изображением символических и мифологических фигур – олицетворений Веры, Надежды и Любви, а также скифского всадника и Венеры.
Большое внимание мы уделили собиранию пищевых остатков, таких как кости животных и косточки от фруктов, поскольку предшествующие экспедиции сведениями такого рода не интересовались. Всего было собрано 114 образцов (71 инвентарный номер) для последующего проведения анализов древесины, семечек, дерна, насекомых и прочих экологических исследований. Такой результат противоречит представлению о том, что данный археологический объект после налетов в XIX веке был уже полностью опустошен. Прежние визитеры, по-видимому, отбирали подходящие для музеев целые объекты. Нынешние находки хоть и представляли собой в основанном фрагменты, но оказались куда более многочисленными, чем можно было ожидать, и в своей совокупности, благодаря неслучайному распределению по исследуемой территории, сообщали ценную информацию о расположении и устройстве дома.
Эпицентром территории их выявления является южная часть дома. Это связано в первую очередь с процессом разрушения дома. Под воздействием преобладающих северо-восточных ветров деревянная конструкция, по всей видимости, наклонилась и обрушилась в сторону юга. Об этом убедительно говорит ареал распространения многочисленных железных гвоздей: внутри прямоугольника, а также широкой полосой до 4-х-6-и метров к западу, югу и востоку от него. Во-вторых, следы на поверхности и схема расположения находок отражают различные виды деятельности зимовщиков внутри дома и вокруг него.
Археологические находки 1993 и 1993 гг. связаны в первую очередь с отходами зимовщиков, с тем, что зимовщики выбрасывали, пока здесь жили. Анализируя эти материальные остатки их жизнедеятельности, можно проверить наблюдения предшествующих исследователей и реконструировать жизненное пространство Behouden Huys.
Явно узнаваемый след посередине ограниченного сохранившимися бревнами прямоугольника 6*8,5 м оставил очаг. Очаг представлял собой подставку, на которой разводился огонь, толщиной 20 см, сложенную из гальки. Эти камушки были специально принесены с берега у самой воды. Мы можем догадываться, зачем моряки оборудовали очаг таким образом. С точки зрения пожарной безопасности этого не требовалось, так как поверхность земли внутри дома посыпана очень мелкими камешками, на которых прекрасно можно было разводить огонь. Скорее всего эта подставка имела какой-то практический смысл, так как при анализе слоев подставки стало ясно, что ее два раза наращивали. Возможно, здесь сказалась привычка зимовщиков, делавших все, как у себя дома в Голландии.
В голландских крестьянских домах огонь всегда разводился на подставке. Подобная подсыпка из камней под огнем в любом случае давала то преимущество, что благодаря ей тепловое излучение происходило выше. Вокруг очага, чтобы отделить его от остального пространства, была сложена полукруглая стеночка высотой в два камня, разомкнутая с северной стороны. С этой стороны нагрев должен был быть максимальным. Очаг был также оборудован как кухня, о чем говорят железная решетка на ножках и стоявшие на ней два больших медных котла с железными ручками-дугами, обнаруженные здесь Карлсеном.
Неподалеку лежала вырезанная из свинцовой мушкетной пули фигурка белого медведя. Ее сделал один из моряков, сидя у огня, чтобы согреться. Вдоль края очага лежали остатки пищи в виде костей от трески, свинины, говядины и песца. Мелкие кусочки каменного угля, также раскиданные у очага, были остатками топлива. Как-то раз моряки, испугавшись страшного холода, закрыли дымоход, когда топили каменным углем, что чуть не приведи к отравлению угарным газом. В журнале Херрита де Вейра можно прочитать о том, что этот печальный опыт научил их не закрывать дымоход во время топки, а при открытой трубе можно было топить и каменным углем вместо дров, так как уголь давал больше тепла.
По всей поверхности земли внутри дома лежали осколки фаянсовой посуды, свинцовые нули и кусочки свинца, обрезки кожи и тканей, большей частью на своих первоначальных местах. На глиняном полу с южной стороны от очага находилось дно от керамической сковороды, разбившееся на десятки кусочков. Рядом с ним лежала обглоданная лапка песца, на которой все фаланги пальцев были на месте. Вдоль восточной стены полоса в полтора метра шириной была наиболее бедна на находки. Здесь располагались лежанки моряков, не оставившие никаких следов, но указанные на рисунке Карлсена. Их расположение согласуется с иллюстрацией к книге Х. де Вейра.
Местом самой большой концентрации находок, где нашлось больше всего обрезков кожи и кусочков тканей от одежды, был участок в северо-восточном углу дома, прямо рядом с очагом. Именно здесь моряки сидели рядом друг с другом, греясь у огня, и занимались такими делами как починка одежды и обуви и приготовление пищи. Примечательным было полное отсутствие каких-либо находок совсем рядом с прямоугольником, в полутораметровой полосе к югу от южного бревна. Поскольку длина Behouden Huys, согласно реконструкции, составляла 10 м, эта полоса была внутри дома. Исходя из того, что все запасы с корабля были сложены в доме, а пространство внутри нынешнего прямоугольника служило для жизни и работы, следует предположить, что данная полутораметровая полоса использовалась под склад.
Сени, двери и Золотое сечениеДругие неоспоримые доказательства, необходимые для реконструкции дома, были обнаружены в следах помойки, задокументированной вне прямоугольника. Де Вейр описывает, какие усилия прилагали моряки, чтобы поддерживать чистоту в доме (Honore Naber 1917. Roeper & Wildeman 1996). Об этих усилиях напоминают три концентрации находок в пределах канавообразного следа с юго-восточной, южной и юго-западной стороны от прямоугольника. Здесь обнаружено большое количество костей и каменного угля. Эти два вида материалов непосредственно связаны с отбросами, возникающими при приготовлении и потреблении пищи. Они встречаются, как указывалось, у очага, а также на трех перечисленных местах. Кости происходят в основном от кусков свинины и говядины. Такие куски размером около 20 см моряки брали с собой в плавание в соленом виде в бочках. Спутники Баренца питались этими корабельными запасами мяса почти всю зиму. Диету разнообразили песцами, куда более вкусными; их пробитые черепа и обглоданные косточки также встретились в перечисленных трех местах.
Согласно сведениям в журнале Де Вейра, за зиму было поймано по меньшей мере 25 песцов. Благодаря мясу этих животных моряки все же получали то минимальное количество витамина C, которое было им необходимо, чтобы пережить зиму без серьезной цинги. О песцах известно, что они следуют за белыми медведями и питаются остатками их пищи и фекалиями. Возможно, их привлекли отбросы, лежавшие вокруг дома; там же были расставлены ловушки. Впрочем, от ловушек не было найдено никаких следов.
В мусорных кучах были обнаружены, кроме того, битая керамическая и фаянсовая посуда, стекло, фрагменты оловянных и свинцовых предметов, древесина, истлевшие куски тканей, мех, состриженные человеческие волосы, конопляные канаты, гвозди и обрывки бумаги. Очень информативной для наших представлении о том, насколько богаты на выдумку были голландские зимовщики в своей борьбе за жизнь, была находка фетровой стельки, вырезанной из полей черной шляпы. На стельку было нанесено вещество, содержавшее, как выяснилось при исследовании под микроскопом, остатки испанской мушки (Lytta vesicatora). Из-за содержащегося в организме испанской мушки вещества кантаридин эти насекомые использовались как лекарственное средство при проблемах с почками и ревматизме. Данное лекарство оказывало также согревающее воздействие: его-то и пытались использовать моряки, у которых постоянно мерзли ноги.
Куски ткани таили в себе другой сюрприз. В некоторых из них были обнаружены засохшие блохи и вши. Люди жили в тесноте. Они лежали по три человека в одной койке и, несмотря на холод, не могли избавиться от паразитов. Эти найденные при археологических раскопках насекомые служат, вероятно, объяснением тому факту, что зимовщики тратили столько сил на то, чтобы стирать свое белье.
Местонахождение трех пятен повышенного скопления находок бросает новый свет на последний вопрос относительно конструкции и расположения Behouden Huys, а именно, на вопрос о том, где находился вход. Согласно Х. де Вейру, у дома имелись сени с тремя дверьми: одна из них была посередине и две по сторонам. Согласно Карлсену, сени были пристроены к десятиметровому срубу, а на основе наблюдений и интерпретаций текста Х. де Вейра различными исследователями было принято считать, что сени находились с северной стороны. Распределение археологических находок отчетливо указывает на то, что двери были с южной стороны, из этих дверей зимовщики и выкидывали свои отбросы. В особенности между южной концентрацией находок и средней дверью наблюдается явная связь. Во-первых, эта мусорная куча находится на центральной оси прямоугольника и, во-вторых, именно в ней налицо самая высокая концентрация и самое большое разнообразие находок. Характерно присутствие здесь сотен мелких кусочков олова – остатков нарядной оловянной посуды, которая из-за страшного холода стала хрупкой и разбилась. Не вызывает сомнения, что это место использовалось в качестве мусорной кучи в течение более длительного времени.
Сделанное наблюдение согласуется с указанием в журнале Де Вейра, что 5 января 1597 г. зимовщики убрали среднюю дверь. В снегу у дома они вырыли свод, «чтобы там можно было справлять нужду и бросать туда прочие нечистоты». Исходя из того, что южная мусорная куча находится там, где был выход из средней двери, данный археологический факт подтверждает также установленную нами длину дома 10 м. Эта мусорная куча скорее всего примыкала непосредственно к южной стене дома. Тогда зона, в которой совсем не было сделано находок, находящаяся между сегодняшним местоположением южного бревна и мусорной кучен, можно интерпретировать как сени, сооруженные внутри десяти метровой постройки, а не пристроенные к дому снаружи, как уверял Карлсен.
Размеры дома, выведенные из исторических наблюдений и археологических фактов, подтверждаются реконструкцией на основе старинных мер длины и традиционных пропорций. Если размеры дома 10 м * 6,2 м перевести из метрической системы в ту, что была принята в Голландии в XVI в., где единицами были эли (т. е. аршины, 1 el = 68 см) и треды (т. е. шаги, 1 treed = 70 см), то получим цифры 15 элей или тредов (10,2 м или 10,5 м) на 9 элей или тредов (6,12 м или 6,3 м) (Staring 1885). Из этого ясно, что пропорции дома соответствовали математическому соотношению 3:5. Такие размеры согласуются с геометрическим принципом «золотого сечения», по которому пространственные отношения представлялись в виде рядов связанных друг с другом прямоугольников (Coecke van Aelst 1553, Wells 1993). Средневековая идея золотого сечения считалась в Европе эпохи Ренессанса важнейшим принципом упорядочивания строительных работ. На основе выясненной в результате археологического исследования (обнаружения переложенных камней) ширины дома 6,2 м можно вычислить длину, умножив это число на соответствующий золотому сечению коэффициент 1,618. При этом получаем размер 10,05 м.
Археологические факты показывают, что плотник и строители Behouden Huys при закладке дома использовали соотношение 3:5. Сочетание этого исторического принципа и выявленного распределения археологических находок еще раз подтверждают тот вывод, что сени были внутри сруба длиной 10 м. Расположение этих встроенных сеней можно идентифицировать с полутораметровой (т. е. шириной в 2 эля или треда) полосой с минимальной плотностью археологических находок между сохранившимся южным бревном и краем скопления мусора; эти сени служили для хранения запасов и для отсечения холодного воздуха, проникавшего через уличные двери. Стеночка у очага также расположена так, чтобы защищать огонь от ветра со стороны сеней.
Итоги реконструкцииСледы на поверхности земли и распределение археологических находок, выявленные во время недавних раскопок, в сочетании с данными Карлсена, увидевшею в 1871 г. дом практически в первоначальном состоянии, позволяют взглянуть на проблему по-новому и критически осмыслить размеры и устройство Behouden Huys. В результате о нем было составлено следующее представление: ото был дом размерами 10*6,2 м, с глухой северной стеной и дверьми в южной части. Основанием служил сруб высотой минимум 4 бревна. Нижний венец лежал на выровненной площадке, с которой были убраны лишние камни, мешавшие положить бревна ровным прямоугольником задуманного размера 10*6,2 м.
Сооружение срубов не характерно для нидерландской строительной традиции. Образцы такой конструкции моряки, вероятно, видели по пути своего следования мимо северной Скандинавии и России. Такое решение задачи – пример их успешной импровизации и умения приспособиться к условиям. Применение техники сруба избавило строителей от необходимости вбивать или закапывать в промерзшую землю вертикальные столбы, что потребовалось бы при традиционной нидерландской строительной технике, подразумевающей сооружение деревянного каркаса. Нидерландская традиция проявилась в пропорциях дома и в ориентации на традиционные меры длины: а именно, в использовании пропорции золотого сечения 5:3 (15 на 9 элов).
Как принято в рубленых избах, сени находились внутри прямоугольника и служили для отсечения холодного воздуха. Из рассказа Херрита де Вейра о строительстве (с 25 сентября по 17 августа) ясно, что сени строились тогда, когда сам дом был уже возведен. Де Вейр сообщает, что начало строительства сеней отчасти совпало с перенесением в дом запасов вина и пива. Поскольку огромные бочки, вероятно, не проходили в двери, не исключено, что полностью построены были только северная, восточная и западная стены, а с южной стороны пока еще была сооружена только внутренняя перегородка. После того, как зимовщики поместили запасы в не предназначенную для жилья полосу внутри сруба, было завершено строительство южной стены, а тем самым и сеней.
В сени вело три опиравшиеся на сруб двери, одна посередине и две по углам. Пространство перед средней дверью использовалось как отхожее место и помойка. Через другие две двери также выбрасывали мусор. Сени были 1,4 м шириной и служили для хранения запасов продовольствия, так что жилое помещение имело длину приблизительно 8,6 м. В этой жилой части дома площадью около 50 кв.м и провели девять долгих зимних месяцев семнадцать, а потом, когда двое умерли, пятнадцать голландских моряков.
Здесь стояло пять лежанок, на которых спали минимум по трое. Хотя Карлсен говорит о четырех лежанках вдоль восточной стороны и одной вдоль южной, представляется более правдоподобным, что все пять стояли вдоль восточной стены, как это и показано на гравюре в книге Херрига де Вейра. Каждая из пяти лежанок, расположенных вдоль стены длиной 8,6 м, имела, соответственно, длину 1,7 м, что является более реалистичным для того времени, чем размер 2 метра, указанный Карлсеном. Открытый очаг находился в южной половине жилого помещения, а северная часть служила для производства всевозможных работ, как это следует из найденного там разнообразного мусора.
С севера от дома, по-видимому, стояла шлюпка, перевернутая дном вверх. Возможно, для лучшей ее защиты над ней был сооружен навес, частью которого служил врытый в землю столб. На гравюрах этот навес изображен в виде ряда стоящих торчком бревен, прислоненных к дому.
Такая реконструкция, основанная на археологических исследованиях, дает представление не только о внешнем виде и устройстве Behouden Huys, но и об образе мыслей его строителей и обитателей. Ориентация дома строго по оси север-юг, четкость размеров в элях, использование золотого сечения и конструкция очага свидетельствуют о том, что даже в экстремальных условиях, в борьбе за собственную жизнь голландские моряки подходили к делу рационально и продолжали следовать своим культурным и профессиональным принципам. Применение этих правил говорит об известной образованности и интеллектуальном уровне. В этом смысле примечательно запись Херрита де Вейра от 13 февраля 1597 г. о том, что у них появилось достаточно жира для светильников, так что они смогли читать книги.
И, наконец, этот археологический ареал является редчайшим источником знаний о технических и культурных основах нидерландских полярных экспедиций XVI века, ставивших целью открыть северо-восточный морской путь в Азию. Зимовка на Новой Земле означала провал экспедиции, но благодаря ей мы имеем множество сведений о мотивации, подготовке и осуществлении межконтинентальных плаваний на парусных судах, к которым приступили Нидерланды в конце XVI в.
