Текст книги "Арктические плавания Виллема Баренца 1594-1597 гг."
Автор книги: Геррит де Фер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)
1 августа был сильнейший ветер с NW, лед, который уже долгое время несло в пролив Вайгач, остановился, но поднялись такие огромные волны, что нам пришлось перевести наши лодки на другую сторону острова, чтобы остров защищал нас от этих валов. Стоя здесь, мы опять пошли на берег собирать ложечную траву, от которой мы чувствовали огромную пользу, наше здоровье поправлялось все больше и больше и притом так быстро, что мы сами удивлялись: некоторые сразу смогли есть сухари, чего еще только что не могли.
2 августа погода была пасмурная и туманная, дул все тот же сильный ветер NW. Наши запасы продуктов сильно уменьшались, у нас осталось только немного хлеба, а также вода, да еще совсем чуть-чуть сыра. Поэтому нам не терпелось отсюда уехать из-за голода, от которого наши слабые руки и ноги еще более лишались силы, тогда как нам приходилось выполнять тяжелую работу. Эти два обстоятельства противоречили одно другому, так как нам скорее нужен был полный желудок для восстановления сил, нежели воздержанность.
3 августа около того времени, когда солнце было на N, погода немного улучшилась, и мы приняли решение покинуть Новую Землю и плыть в Россию. С Божьей помощью мы вышли под парусами при ветре NW и шли на SSW, пока солнце не оказалось на O. Тогда мы опять наткнулись на лед, что очень испугало нас, так как мы уже перебирались через лед и простились с ним, и не ожидали, что он так скоро опять устроит нам засаду. Итак, мы очутились среди льда при безветрии, и поскольку от парусов было мало прока, мы их сняли и опять принялись грести, и гребли через лед с большим трудом и с горечью в душе. Около того времени, когда солнце было на SW, мы миновали лед и добрались до открытого моря, где льда вовсе не было видно. Всего под парусами и на веслах мы проделали путь в двадцать миль[427]427
Здесь указано расстояние, пройденное голландскими мореплавателями после ухода от побережья Новой Земли и, видимо, за 3 августа. (Прим. П. Б.).
[Закрыть]. Идя далее под парусами, нам казалось, что мы уже видим русский берег; но около того времени, когда солнце было на NW, мы опять попали в лед, причем сильно похолодало, что нас крайне огорчило, и мы уже стали думать, что никогда не выберемся изо льда. Оттого что мы на нашем боке шли не очень быстро и не смогли обойти лед, нам пришлось войти прямо в него, так как мы видели, что за льдом опять открывается чистая вода. Но оказалось крайне трудно пробиться через край льда, так как льдины дрейфовали очень плотно друг к другу; но в конце концов мы нашли возможность прорваться. Когда мы вошли в лед, то нам стало немного легче и, приложив большие усилия, мы добрались до открытой воды. Наш шкипер, который находился в шкоуте, где паруса были лучше, обошел лед стороной и боялся за нас, что нас зажало льдом. Но по милости Божьей мы прошли через лед как раз к тому же времени, когда шкипер обогнул его, так что мы опять встретились.
4 августа, около того времени, когда солнце было на SO, а мы освободились изо льда, мы вмести шли под парусами при ветре с NW, преимущественно курсом на юг, и около полудня, когда солнце было приблизительно на S, увидели русский впереди берег, что очень нас обрадовало. Приблизившись, мы спустили паруса и на веслах пошли к земле и увидели, что она очень низменная: песчаный берег, который легко может залить водой[428]428
Побережье материка к востоку от устья Печоры. (Прим. В. В.).
[Закрыть]. Мы оставались там до тех пор, когда солнце перешло на SW, но видя, что ничего хорошего мы здесь не дождемся, при том что от мыса Новой Земли прошли досюда около 30 миль, мы пошли дальше под парусами вдоль русского берега и шли с неплохой скоростью. Когда солнце было на N, мы опять увидели небольшой русский корабль (йол)[429]429
По аналогии со всеми предыдущими встречами поморских судов – это была лодья. (Прим. П. Б).
[Закрыть], к которому и направились, чтобы поговорить с этими людьми. Когда мы приблизились, они все поднялись наверх своего йола, а когда мы закричали: «Candi Nas, Candi Nas[430]430
Канин Нос. (Прим. П. Б.).
[Закрыть]», желая этим спросить у них, не находимся ли мы у Канина Носа, они ответили: «Pitzora, Pitzora», подразумевая, что мы находимся около Печоры[431]431
В Печорском заливе, в который впадает река Печора. (Прим. П. Б.).
[Закрыть]. Когда мы плыли вдоль самого берега, где было очень мелко[432]432
Голландские мореплаватели могли находиться у северо-западной мелководной части Печорского залива. (Прим. П. Б.).
[Закрыть], и думали, что плывем на WtN, чтобы обогнуть мыс Канди Нас[433]433
Канин Нос. (Прим. П. Б.).
[Закрыть], наш компас, закрепленный на сундуке с железной окантовкой, обманул нас на два румба[434]434
То есть обманул компас на 22½ градуса. (Прим. П. Б.).
[Закрыть], и поэтому мы оказались намного южнее, чем думали, и намного восточнее, так как полагали, что находимся вблизи Канди Наса, а на самом деле были в трех днях пути под парусом от него, как узнали впоследствии. Обнаружив свое заблуждение, мы остановились и стали дожидаться дня.
5 августа, пока мы там стояли, один из наших товарищей пошел на берег и обнаружил, что там есть зелень и низкорослые деревья. Стоя на берегу, он крикнул нам, чтобы мы шли к нему с ружьями, так как можно было стрелять дичь, чему мы очень обрадовались, ведь наш запас еды почти закончился, у нас осталось только немного заплесневелого хлеба. От этого мы были в таком отчаянии, что некоторые предлагали бросить лодки и пойти вглубь земли, говоря, что иначе все мы умрем от голода. Нам уже несколько дней нечего было есть, и голод был точно острый меч, и мы не могли терпеть его дольше.
6 августа погода начала улучшаться, так что мы взяли себя в руки и поплыли дальше на веслах, ведь чтобы выйти из залива[435]435
Из Печорского залива. Если голландцы плыли вдоль западного берега Печорского залива, то им в районе мыса Кузнецкий Нос, а затем в Кузнецкой губе, пришлось плыть на OSO, чтобы обогнуть полуостров Русский Заворот. Здесь мелководье и песчаные острова – Гуляевские Кошки. (Прим. П. Б.).
[Закрыть], надо было двигаться против ветра, дувшего с OSO. Пройдя на веслах три мили, мы не могли плыть дальше, так как и ветер был точно встречный, и мы были измучены и обессилены; кроме того оказалось, что берег простирался к NO гораздо дальше, чем мы думали. Поэтому мы с жалостью смотрели друг на друга, близкие к отчаянию. Мы не знали, сколько нам еще плыть, прежде чем мы достигнем избавления, и продовольствие у нас почти кончилось.
7 числа ветер задул с WNW, что позволило нам выбраться из залива. Мы шли на парусах на OtN, пока не вышли из залива в том месте и у того мыса материка[436]436
Обогнув мыс Русский Заворот, голландские мореплаватели остановились, так как ветер с NW дул им навстречу. (Прим. П. Б.).
[Закрыть], где уже были раньше. Тут мы опять остановились, так как ветер с NW дул нам в лоб. Наши люди совсем упали духом, так как было совершенно непонятно, как мы отсюда сможем выйти. Болезни, голод и беспросветность положения истощали наши плоть и кровь, если бы отчаяние могло помочь, нам было бы намного лучше.
8 августа погода не улучшилась, дул тот же сильный встречный ветер, и мы стояли довольно далеко друг от друга, так как каждый выбрал себе место поудобнее. На нашем боке уныние было особенно сильным, потому что некоторые уже потеряли голову от голода, они не могли больше так голодать и хотели умереть.
9 августа погода оставалась прежней, ветер дул точно навстречу, мы не двигались с места, так как плыть вперед не могли, и наше отчаяние росло с каждым часом. Наконец из шкоута, где был шкипер, высадилось два человека, увидев это, из нашего бока двое тоже сошли на землю. Они вместе прошли около одной мили вдоль берега и увидели бакен напротив устья реки. Они решили, что здесь проходит путь, которым пользуются русские между Канди Насом и русским материком. На обратном пути они нашли дохлого тюленя, который сильно вонял; они притащили к его к нашему боку и думали, что это хорошая дичь, которую можно съесть, так ужасно их мучил голод, по мы их отговорили, сказав, что от этой еды наверняка умрем. Лучше еще немного пострадать от голода, ведь Господь Бог, уже столько раз спасавший нас в неисповедимую минуту, все еще жив, и надо надеяться, что он и теперь не покинет нас, а поможет.
10 августа продолжался тот же ветер NW при туманной и мрачной погоде, так что нам приходилось по-прежнему стоять на том же месте. О том, каково было наше душенное состояние, гадать не приходилось, так как это было видно по нашим лицам.
11 августа утром погода была хорошая и тихая; около того времени, когда солнце было на NO, шкипер послал к нам человека сказать, чтобы мы готовились к отплытию, но мы уже были готовы и плыли на веслах к нему. Так как я очень ослаб и не мог больше грести, и наш бок шел на веслах намного тяжелее шкоута, то меня поместили в шкоут и посадили к рулю, а на мое место отправили другого, более сильного, чтобы двигаться наравне. Таким образом мы плыли на веслах до полудня. Затем подул попутный ветер с S, мы сложили весла и пошли на парусах с хорошей скоростью, однако вечером ветер настолько усилился, что пришлось убрать паруса и на веслах подойти к земле, где мы встали у самого берега и отправились на поиски пресной воды, но не нашли ее. Так как мы не могли двигаться дальше, то устроили из парусов палатки, чтобы спрятаться в них, и начался самый сильный дождь, какой только может быть; в полночь ударили страшные гром и молния, а дождь исшил еще сильнее. Все это окончательно лишило нас присутствия духа, так как мы не видели впереди спасения, и нас ждали только страдания и горести.
12 августа была ясная погода, и когда солнце было на O, мы увидели русскую лодью, идущую в нашу сторону на всех парусах, что нас немало обрадовало. Увидев ее с берега, на котором мы стояли с нашими лодками, мы убедили шкипера пойти навстречу лодье, поговорить с русскими и купить у них какого-нибудь продовольствия. Поэтому мы как можно скорее спустили лодки на воду и пошли на парусах к лодье. Доплыв до нее, шкипер поднялся на борт лодьи и спросил, далеко ли мы от Канди Наса[437]437
Канин Нос. (Прим. П. Б.).
[Закрыть], но мы не могли понять ответа, так как мы говорили на разных языках. Они показывали нам пять пальцев, но нам все равно было неясно, о чем они; впоследствии мы догадались, что они имели в виду пять крестов, которые стоят на мысу[438]438
На мысу Канин Нос стояли приметные или обетные многометровые кресты, которые издавна служили поморским мореплавателям ориентирами. (Прим. П. Б.).
[Закрыть]. Они принесли наверх также свой компас[439]439
Компасу поморов, супя по дальнейшей фразе, был магнитным морским компасом. (Прим. П. Б).
[Закрыть] и стали показывать, что Канди Нас находится к NW от нас, что показывал и наш компас, и мы рассчитали это точно так же. Поскольку мы больше ничего не могли понять из их ответов, наш шкипер прошел дальше на их корабль, указал на стоявшую там бочку с рыбой и спросил знаками, не хотят ли они нам ее продать, и вынул при этом монету в 8 реалов[440]440
Т. е. около 70 копеек. (Прим. А. М.).
[Закрыть]. Они поняли и дали нам сто две рыбы с несколькими хлебцами, которые они приготовили из муки, пока варили рыбу. Когда солнце стояло приблизительно на S, мы расстались с ними, радуясь, что добыли продовольствия, так как давно уже не ели ничего, кроме четырех унций[441]441
Т. е. около 115 граммов. (Прим. А. М.).
[Закрыть] хлеба вдень, и запивали водой. Эти рыбы были поделены на всех поровну, причем самый низший и самый высший получили одинаково. Расставшись с русскими, мы пошли дальше нашим курсом на WtN при ветре с S и StO, и около того времени, когда солнце было на WSW, ударил опять сильный гром и полил дождь, но продолжалось это недолго, и вскоре погода опять стала хорошей. Продолжая путь под парусами, мы видели, как солнце садится на NtW[442]442
Принимая, что голландцы находились в широте 68°N, солнце должно было заходить в тот день на N 46½°W; таким образом получается аномально большое (по сравнению с другими определениями голландцев) склонение магнитной стрелки, а именно 35°W.
Редактор английского издания 1853 г. делает предположение, что X. ле Вейр ошибочно лает NtW, вместо NNW. В последнем случае магнитное отклонение получается 24°W. (Прим. В. В.).
[Закрыть] по нашему обычному компасу.
13 августа ветер опять был встречный, с WSW, а наш курс был WtN; поэтому нам опять пришлось пристать к земле. Пока мы гам стояли, двое из наших отправились на берег выяснить, какова там обстановка и что за мыс выдается впереди нас в море, не есть ли это Канди Нас, так как нам казалось, что мы уже неподалеку от него. Вернувшись, они рассказали, что обнаружили на суше дом, но без людей, и что скорее всего увиденный нами мыс и есть Канди Нас. Это вселило в нас мужество, мы сели в лодки и стали грести вдоль берега. Надежда прибавляла нам сил, и мы делали больше, чем сделали бы, если бы от этого не зависело спасение нашей жизни. Плывя так вдоль берега, мы увидели русский корабль, выброшенный на берег и разбитый, и прошли мимо него. Вскоре после этого мы заметили на берегу домик, несколько человек из нас отправились к нему, но людей там не было, а была только печь. Они вернулись к лодке и принесли с собой ложечной травы. Когда мы плыли дальше на веслах вдоль мыса, опять поднялся благоприятный ветер с O, так что мы подняли паруса и пошли дальше под парусами. После полудня, когда солнце было на SW, мы заметили, что за увиденным нами мысом береговая линия уходит на юг. Поэтому мы были уверены, что это Канди Нас[443]443
На самом деле это был не Канин Нос, а вероятно Святой Нос Тиманский, на восточном берегу Чешской губы. (Прим. В. В.).
[Закрыть], откуда мы можем перейти под парусом через вход в Белое море. Поэтому мы поставили лодки борт к борту и передали друг другу свечи и все, чем могли поделиться друг с другом и что могло пригодиться во время этого перехода. И так мы пошли прочь от берега, как мы думали, через вход в Белое море к России[444]444
Имеется я виду берег Кольского полуострова. (Прим. В. В.).
[Закрыть]. Так мы и шли под парусами при попутном ветре, но около полуночи налетела сильная буря с N, так что мы убавили паруса, убрав один или два рифа. Но наши товарищи, чей бок шел под пару сами устойчивее нашего шкоута, не зная, что мы сократили свои паруса, продолжали путь, так что мы потеряли друг друга, тем более, что уже стемнело.
14 августа утром погода была неплохая, при ветре SW мы держали курс на WNW. Начало проясняться, и мы какое-то время могли видеть наших товарищей на боке; мы прилагали все усилия, чтобы догнать их, но не смогли, так как все заволокло туманом, и мы сказали друг другу: «Пойдем дальше нашим курсом, мы непременно догоним их у северного берега Белого моря[445]445
Т. е. у восточного Мурмана. (Прим. В. В.).
[Закрыть]». Мы шли на NW, при ветре с SWtW, но около того времени, когда солнце было на SW, мы не смогли идти дальше из-за встречного ветра, так что пришлось спустить паруса и взяться за весла. Так мы гребли, пока солнце не перешло на W; в это время задул благоприятный ветер с O, и мы опять поставили паруса, по все равно продолжали грести и двумя веслами. Когда солнце было на NNW, ветер с O и OSO усилился, поэтому мы убрали весла и пошли дальше на парусах, держа курс на WNW.
15 августа мы видели, как солнце встает на ONO, так что мы решили, что наш компас, по видимому, довольно сильно отклонился[446]446
Солнце в этот день должно было восходить на N 50°O. Поэтому склонение магнитной стрелки компаса составляло 17½°W. (Прим. В. В.).
[Закрыть]. Когда солнце было приблизительно на O, настал штиль; нам пришлось убрать паруса и снова взяться за весла. Но штиль простоял недолго, и поднялся ветер с SO, так что мы опять поставили паруса и пошли на WtS. Идя с попутным ветром, мы около полудня увидели землю и подумали, что уже достигли западного берега Белого моря, много западнее мыса Канди Нас[447]447
На самом деле это был западный берег Чешской губы. (Прим. В. В.).
[Закрыть]. Но когда приблизились к берегу, то увидели шесть русских лодей, мы подошли к ним под парусами и спросили, далеко ли до Кильдина[448]448
Остров Кильдин у северного побережья Кольского полуострова. (Прим. П. Б.).
[Закрыть]. Хотя они нас не совсем поняли, но все же объяснили, что дотуда еще далеко, и что мы еще находимся с восточной стороны от Канди Наса. Они широко развели руки, желая показать, что нам надо сначала пройти через Белое море, что наши лодки слишком малы, и что слишком опасно плыть на таких маленьких лодках через это море, и что Канди Нас лежит от нас на NW. Между тем мы попросили у них хлеба; они нам дали один, и мы от голода съели его всухомятку, не переставая грести. Мы не верили им, что мы находимся все еще но восточную сторону Канди Наса, так как были убеждены, что уже прошли Белое море. Расставшись с русскими, мы пошли на веслах вдоль берега; ветер дул с N. Когда солнце было на NW, опять задул благоприятный для нас ветер с SO, так что дальше мы пошли вдоль берега под парусами, и увидели по правому борту большую русскую лодью на приколе, и решили, что она пришла из Белого моря.
16 августа утром, продолжая идти под парусами курсом на NW, мы обнаружили, что вошли в какой-то залив[449]449
Залив к югу от мыса Микулкин. (Прим. В. В.). Вполне возможно, что это был небольшой заливчик у мыса Ернысаля, или у мыса Рыбный, или еще севернее, в районе мыса Ладейный. (Прим. П. Б.).
[Закрыть], и решили приблизиться к русской лодье, которую видели накануне по правому борту, и добрались до нее с большим трудом. Подойдя к русским, когда солнце было на SO, при сильном ветре, мы спросили, где Зембла Кольская[450]450
Кольская земля. (Прим. П. Б.).
[Закрыть] (или Кильдин), но они покачали головами, и объяснили, что это Зембла Канди Нас[451]451
Земля Канина Носа. (Прим. П. Б.).
[Закрыть], однако мы им не поверили. Мы попросили у них какой-нибудь пищи, и они дали нам партию камбалы, за что шкипер заплатил им деньги. Мы отошли от них и поставили паруса, чтобы пойти через пролив, против которого они стояли, но они заметили, что мы идем неправильным курсом и что прилив уже кончается, и послали к нам в маленькой лодочке двух своих людей с большим хлебом, который они нам преподнесли и объяснили, что нам лучше вернуться на их корабль, так они хотели подробнее поговорить с нами и объяснить путь. Желая отблагодарить их, мы дали им серебряную монету и кусок полотна, но они оставались рядом с нами, а люди на большой ладье поднимали вверх соленую свинину и масло, приманивая нас, чтобы мы вернулись к ним, что мы и сделали. Когда мы подошли к ним вплотную, они объяснили, что мы находимся только еще у восточной стороны Канди Наса, но мы достали нашу карту и показали им, и по ней они разъяснили нам, что мы действительно находимся с восточной стороны от Белого моря и Канди Наса. Когда мы поняли это, нас охватил страх, что нам предстоит проделать такой длинный путь и пройти Белое море, но больше всего мы волновались о наших других товарищах, которые шли на боке; нас пугало также, что, проплыв двадцать две мили по морю, мы продвинулись так мало, и что нам еще предстоит пересечь устье Белого моря с таким малым запасом продовольствия. Поэтому шкипер купил у русских три мешка муки, два с половиной свиных бока, горшок русского сливочного масла и бочонок меда, в качестве продовольствия для нас и наших товарищей, когда мы с ними снова встретимся. Между тем прилив кончился, и мы, поставив паруса, пошли с отливным течение через тот же пролив, через который к нам пришла маленькая русская лодья, в море; при попутном ветре с SO мы держали курс на NNW и увидели вдали выдающийся мыс[452]452
Мыс Микулкин. (Прим. В. В.).
[Закрыть], который приняли было за Канди Нас, но двигаясь дальше, увидели, что за ним берег идет на NW. Под вечер, когда солнце было на NW, мы заметили, что двигаемся на веслах очень медленно и что течение почти прекратилось. Поэтому мы остановились и сварили горшок каши из муки и воды, которая показалась нам очень вкусной, потому что мы добавили в нее немного свинины и меда, так что нам почудилось, будто мы празднуем Рождество. Но мы очень беспокоились о своих товарищах, о которых не знали, где они находятся.
17 августа, стоя на якоре, мы на самой заре увидели русскую лодью, выплывающую под парусом из Белого моря. Увидев ее, мы пошли к ней на веслах, чтобы получить какие-нибудь сведения, и когда мы приблизились к русским, они тотчас дали нам хлеб, хотя мы не просили, и как могли, объяснили знаками, что разговаривали с другими нашими товарищами и что их было в лодке семь человек. Поскольку мы с трудом понимали и не могли поверить этому, они объяснили нам то же самое еще более понятно, подняв семь пальцев и указывая на нашу лодку, чем хотели дать понять, что это было такое же открытое суденышко, и что они продали нашим хлеба, мяса, рыбы и так далее. Так как мы все еще стояли вплотную к их лодье, мы увидели маленький компас, который тотчас узнали, это был компас нашего старшего боцмана, что они и подтвердили. Правильно все поняв, мы спросили их, как давно это было и где они видели наших товарищей. Они показали знаками, что это было накануне, и выказали нам большое расположение, за что мы их очень благодарили, и расстались с ними, радуясь известию о наших товарищах, и особенно тому, что у них теперь есть продовольствие. Об этом мы больше всего беспокоились, зная, как мал был их запас. Мы гребли изо всех сил, чтобы их догнать, так как боялись, что они получили от русских мало продовольствия, и хотели поделиться с ними нашим. После того как мы изо всех сил целый день гребли вдоль берега, около полуночи мы нашли ручеек с пресной водой. Мы вышли здесь на сушу, запаслись свежей водой и набрали ложечной травы. Однако, когда мы собрались плыть дальше, оказалось, что нам придется тут остаться, так как благоприятное для нас течение прекратилось. Мы пристально вглядывались вдаль, не виден ли там Канди Нас с пятью крестами, о которых нам говорили русские, но не высмотрели ничего.
18 августа утром, когда солнце было приблизительно на востоке, мы, чтобы выиграть время, подняли наш камень, служивший нам якорем, и пошли затем на веслах вдоль земли до того времени, как солнце перешло на S. Тогда мы увидели выдающийся мыс, а на нем смутно виднелось несколько крестов, которые мы увидели совершенно четко, подойдя ближе. Около того времени, когда солнце было на W, мы убедились, что за мысом берег уходит на W и SW; по этим признакам мы точно определили, что это мыс Канди Нас, лежащий у устья Белого моря, которое нам предстояло пересечь, и к которому мы так давно стремились. Этот мыс легко узнать по стоящим на нем пяти крестам[453]453
Эта информация о пяти поморских крестах была получена голландскими мореплавателями от русских 12 августа 1597 года. (Прим. П. Б.).
[Закрыть], а также по тому, что очень ясно видно, что стороны его сходятся под острым углом: одна обращена к SO, а другая к SW. Когда мы собирались уже плыть отсюда к западной стороне Белого моря, к норвежскому берегу, то обнаружили, что из нашего единственного бочонка для пресной воды почти все вытекло. Так как нам предстояло пройти по морю сорок миль, прежде чем мы доберемся до пресной воды, то мы хотели сначала подойти на веслах к земле и запастись водой, однако прибой был такой сильный, что мы побоялись сделать это, а поскольку ветер дул с NO и был нам попутным, чем нельзя пренебрегать, мы и отправились в путь, полилась на милость Божию, и отошли от берега около того времени, когда солнце было на NW. Мы шли под парусами всю ночь и следующий день с хорошей скоростью, так что за все это время нам пришлось грести только на протяжении трех склянок, а в следующую ночь плавание также проходило успешно, и утром, когда солнце было на ONO, мы увидели землю с западной стороны Белого моря, которую заметили по шуму прибоя, прежде чем увидели глазами. И увидев потом, что это совсем другая земля, с множеством скал, не такая, как с восточной стороны Белого моря, которая была плоской, песчаной, и почти без гор, мы убедились, что находимся у западной стороны Белого моря, у берегов Лапландии, и благодарили Бога за то, что он помог нам перейти через Белое море всего часов за 30, а прошли мы около сорока миль[454]454
Около 296 км. (Прим. П. Б.).
[Закрыть], двигаясь курсом на W, при благоприятном ветре с NO.
20 августа, когда мы были близко от земли, ветер с NO прекратился, и сильно задуло с NW. Увидев, что, плывя вперед, мы все равно далеко не подвинемся, мы решили войти в залив между скалами. Приблизившись к берегу, мы увидели несколько крестов и изображенные на них створные знаки, по которым поняли, что тут удобный рейд для кораблей; сюда мы и зашли. Едва войдя, мы увидели стоявшую там большую русскую лодью, к которой и стали грести изо всех сил; а также увидели там несколько домов, в которых были люди. Подойдя к лодье, мы поставили наш шкоут на якорь и накрыли его парусом, так как пошел сильный дождь. Затем мы сошли на берег и отправились к стоявшим там домам, где нас встретили очень приветливо: нас отвели в комнаты с печками, высушили нашу мокрую одежду, сварили для нас рыбы и дружески предложили поесть ее. В этих маленьких домах жило 13 человек, и они каждое утро выходили на двух лодках ловить рыбу, двое из них стояли во главе остальных. Они жили очень скудно и ели только рыбу с рыбой. Вечером, когда мы собрались вернуться на наш шкоут, они предложили шкиперу и мне остаться у них в избушке. Шкипер поблагодарил их и вернулся на шкоут, а я провел ночь у них. Кроме упомянутых 13 человек там были еще два лапландца с тремя женщинами и ребенком, которые жили совсем бедно и питались остатками, получаемыми от русских, то кусочком рыбы, то несколькими рыбьими головами, – все, что русские выбрасывали, они подбирали с большой благодарностью, так что их бедность поразила нас, и хотя наше собственное положение тоже было достаточно жалкое, но было похоже, что они так жили постоянно. Нам пришлось остаться там, потому что ветер дул с NW и был нам встречным.
21 августа почти весь день шел дождь, но после полудня он стал слабее. Наш шкипер купил свежей рыбы; мы сварили ее и наелись досыта, чего уже давно не было. Мы приготовили также кашу из муки и воды, вместо хлеба, и пришли в самое веселое настроение. После полудня, когда дождь немного стих, мы пошли погулять вглубь суши, чтобы поискать ложечной травы, и увидели по дороге на горе двух человек. Мы сказали друг другу: «Наверное, в этих местах живут еще люди». Эти два человека пошли в нашу сторону, но мы не обратили на них внимания и вернулись к нашей лодке и к хижинам. А двое мужчин, стоявших на горе (они потом оказались нашими товарищами с другой лодки), увидев русскую лодью, спустились с горы, чтобы купить у русских еды; но поскольку они попали туда непредвиденно и не взяли с собой денег, то собирались снять пару брюк (так как они носили их по две или по три пары одну поверх другой) и обменять их на еду. Но когда они спустились с горы и подошли ближе, то заметили рядом с русским кораблем наш шкоут, а мы увидели, как они идут, и все узнали друг друга. И мы, и они очень обрадовались и принялись рассказывать друг другу о своих злоключениях, о том, как мы странствовали по морю в великой нужде и страдая от голода, в то время как они перенесли еще большие тяготы, чем мы, и все благодарили Бога за то, что он не оставил нас, а спас нам жизнь и снова свел нас вместе. Мы вместе поели и выпили по стаканчику, а в стаканчике был тот же прозрачный напиток, который течет в Рейне мимо Кёльна[455]455
В голландском оригинале: «Ende gedroncken, van den claren, als in den Rhijn voorby Colen loopt». Здесь непереводимая игра со словом clar, которое означает ясный и чистый, прилагаясь одинаково к спирту и к воде. В общежитии een glasje klare значит стакан чистого голландского джина (водки). (Прим. А. М.).
[Закрыть]. Мы договорились, что они на боке подойдут к нам, чтобы дальше плыть вместе.
22 августа наши товарищи приплыли к нам на боке около того времени, когда солнце было на OSO, чему мы все очень обрадовались, и мы уговорили русского повара испечь нам из мешка муки хлеба, за что обещали заплатить ему; он согласился. Между тем с моря вернулись рыбаки, и наш шкипер купил у них четыре большие трески, которые мы зажарили на огне и съели. Пока мы ели, к нам пришел главный из русских и, увидев, что у нас маловато хлеба, сходил за хлебом и отдал его нам. Хотя мы приглашали их поесть вместе с нами, они не поддавались уговорам, потому что у них был пост, а мы смазали нашу рыбу некоторым количеством растопленного масла или жира. Мы даже не могли убедить их выпить вместе с нами, оттого что немного жира попало на нашу кружку, настолько суеверно блюдут они свою религию и пост. Они также не захотели дать нам своих чарок для питья: боялись, что мы запачкаем их жиром. Ветер дул постоянно с NW.
23 августа повар пустил в дело нашу муку и испек из нее хлеба. Когда хлеб был готов, погода и ветер стали более благоприятными, так что мы стали готовиться к отъезду. Наш шкипер дал старшему из русских, когда они вернулись с моря, много денег на водку за все то, что они для нас сделали, а также заплатил и повару, и они очень благодарили нас. Старший из русских еще раньше попросил у шкипера дать ему немного пороху, что тот теперь и сделал; за это он также очень благодарил. Закончив приготовления к отплытию, мы перенесли мешок муки из шкоута к нашим товарищам в бок, чтобы у них было пропитание, если мы опять потеряем друг друга. Вечером, когда солнце было на W, мы поставили паруса и по высокой воде под ветром с NO пошли вдоль берега курсом на NW.
24 августа ветер дул с O, и когда солнце было на O, мы дошли до Семи островов[456]456
Семь Островов: этим островам название дали поморы по числу островов, входящих в группу. Все семь островов нанесены и на карте Х. де Вейра. (Прим. П. Б.).
[Закрыть], где ветре тили много рыбаков, которые на вопрос о Коле и Кильдине показали нам на запад, что совпадало с нашими представлениями. Они всячески выказывали нам свое расположение и бросили нам в шкоут треску, но поскольку мы быстро шли с попутным ветром, заплатить за нее мы не могли и только поблагодарили их, удивляясь их вежливости. Идя таким образом на всех парусах, мы к тому времени, когда солнце было на SW, миновали Семь островов и встретили у берега рыбаков, которые подошли к нам на веслах и спросили, где наш «crabble », т. е. корабль. Мы, используя все наше знание русского, ответили: «Crabble pro pal», т. е. что мы бросили наш корабль. Поняв это, они закричали: «Cool Brabanse crabble[457]457
Т. е. «В Коле брабантские корабли». Это название давалось голландским кораблям потому, что до независимости северных провинций все Нидерланды были под властью брабантских герцогов, и голландские корабли обычно ходили под их флагом. (Прим. В. В.).
[Закрыть]», из чего мы поняли, что в Коле есть какие-то нидерландские корабли, но не придали этому большого значения, так как собирались идти на Вархейзен[458]458
Вардехуз – крепость на северо-востоке Норвегии. (Прим. П. Б.).
[Закрыть], боясь, что русские или их Великий князь на границе могут задержать нас.
25 августа, идя под парусами вдоль берега при ветре с SO, мы увидели Кильдин[459]459
См. Примечание 443. (Прим. П. Б.).
[Закрыть], когда солнце стояло на S, и взяли курс на NW. Мы прошли между Кильдином и материком, и когда солнце было на SSW, добрались до западной оконечности Кильдина. Тут мы стали внимательно всматриваться, нет ли на берегу домов или людей, и увидели лодьи, вытащенные на берег, около которых мы нашли удобное место для стоянки наших лодок. Чтобы узнать, есть ли здесь люди, наш шкипер сошел на сушу и направился вглубь острова, где обнаружил пять или шесть хижин – жилище лапландцев. Он спросил у них, Кильдин ли это, и те ответили, что это действительно Кильдин, и что в Коле находятся брабантские корабли, два из которых в этот день готовятся выйти в море. Мы, получив такой ответ, собирались все равно идти в Вардехуз, и отплыли отсюда, когда солнце было на WSW при ветре с SO. Но пока мы шли под парусами, этот ветер так усилился, что мы не рискнули оставаться ночью в море, поскольку волны вставали настолько высокие, что нам всякий раз казалось, будто следующая волна обязательно отправит наши лодки на дно. Поэтому мы прошли между двумя скалами к берегу. Миновав скалы, мы увидели маленькую хижину, в которой были три человека с большой собакой. Они приняли нас приветливо и спросили о нашем положении и о том, как мы сюда попали. Мы сообщили, что остались без нашего корабля и пришли сюда, чтобы найти корабль, на котором сможем добраться до Голландии. Они сообщили нам то же самое, что мы раньше слышали от других русских, а именно, что там находятся три корабля, из которых два готовятся выйти в море в тот же день. Тогда мы спросили их, не проводят ли они одного из нас пешком в Колу к кораблям, которые смогут доставить нас в Голландию, и обещали заплатить за это. Они извинились и сказали, что не могут уйти отсюда так далеко, но предложили перевести нас через гору, где мы найдем лапландцев, которые, вероятно, проводят нас дальше. Так все и произошло: шкипер вместе с одним из наших товарищей перешел с русскими через гору, где нашлись лапландцы, одного из которых удалось убедить, предложив в награду две монеты по 8 реалов, пойти с нашим товарищем дальше. Лапландец взял с собой ружье, наш товарищ багор, и они вдвоем отправились в тот же день, на ночь глядя. Ветер дул с O и ONO.
26 августа была ясная погода, ветер SO. Мы выволокли обе наши лодки на берег и достали из них груз, чтобы проветрить, сами же пошли к русским погреться и сварить ту пищу, которая у нас была. Мы опять стали питаться дважды в день, так как видели, что теперь с каждым днем будем встречать все больше и больше людей. Мы выпили русского напитка, который они называют quas[460]460
Русский квас. (Прим. П. Б.).
[Закрыть], приготовленный из кусочков плесневелого хлеба, и он показался нам вкусным, ведь мы давно не пили ничего кроме воды. Некоторые из нас пошли вглубь материка, где нашли синие ягоды и ежевику[461]461
Черника и морошка. (Прим. переводчика этого издания И. М.)
[Закрыть], мы их собирали и ели, и они были нам очень кстати, потому что мы явственно чувствовали, что они лечат нас от цинги. Ветер по-прежнему дул с SO.
27 августа погода была очень плохая, сильно штормило при ветре N и NNW. Поскольку мы стояли на низком берегу, нам пришлось (тем более что шел сизигийный прилив[462]462
Сизигийный прилив – наибольший прилив, когда Солнце, Земля и Луна выстраиваются в одну линию так, что силы тяготения Солнца и Луны действуют на Землю в одном направлении, усиливая влияние друг друга на нашу планету. (Прим. П. Б.).
[Закрыть]) подтащить шкоут и бок выше на сушу. Опасаясь высокой воды, мы поставили их намного дальше от моря и намного выше, чем первоначально, и пошли к русским, чтобы погреться у их огня и сварить себе нашу еду. Между тем шкипер послал одною из наших товарищей на берег к лодкам развести огонь в дровяной плите, чтобы, когда мы туда придем за ним следом, там уже горел огонь, а дымить бы уже перестало. И когда этот человек был там, а остальные вскоре должны были подойти, вода поднялась так высоко, что обе лодки снесло в море, и им грозила большая опасность, так как на шкоуте было только два человека, а на боке трое; с огромным трудом им удавалось отталкиваться от берега, чтобы лодки не разбились о него. Увидев это, мы страшно испугались, но не могли им помочь, и только благодарили Бога за то, что он дал нам доплыть до этого места, откуда мы сможем двигаться дальше, даже если лишимся лодок, – а казалось, что именно так и будет. В этот день и следующую ночь шел сильный дождь, от которого мы очень страдали, так как мы совершенно промокли и не могли от него ни защититься, ни спрягаться. Однако тем, кто находился в лодках, было тяжелее всех, потому что в такую погоду, под дождем, должны были оставаться у берега.
