Текст книги "Ваклин и его верный конь"

Автор книги: Георгий Русафов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

В КОЗЬЕМ ДОМИКЕ

Вон в том сельце, напротив, где лачуги с соломенными крышами разбежались по холмам, словно козы без пастуха, много лет назад жил один бедняк. Не было у него ни жены – хозяйки, ни крыши над головой, ни даже собаки, которая была бы ему товарищем. Летом он считал звезды, ночуя под открытым небом, а зимой дрожал от холода с чужой скотиной по чужим хлевам. Так он встретил и проводил много лет, много зим. Надоела ему эта морока. Однажды утром проснулся бедняк продрогший, махнул рукой и решил:

– Видно, нет тут для меня жизни, пойду-ка я по белу свету счастья искать – ведь для бездомного любой уголок под звездами – дом!

И в тот же день простился бедняк с родными местами и зашагал босыми ногами по пыльным дорогам… Шел он, шел и как-то в знойный полдень забрел в дремучий лес. Скитался по лесу день, пробирался по чащобе еще два, а на четвертый день открылась перед ним во всей своей красе дивная поляна.

Ее устилал густой ковер мягкой травы, весь в пестрых цветах. В мареве летнего дня они пахли так сладко, что у бедняка даже голова закружилась. Среди цветов, будто серебряная змейка, струился чистый и студеный ручеек; он уютно журчал в глухой тишине леса, будто убаюкивал, и усталого путника так и тянуло прилечь на бережку и хорошенько отдохнуть.

Но больше всего понравился бедняку домик, который один-одинешенек стоял посреди чудесной поляны. Маленький, беленький, он мигал ему своими круглыми окошками и как бы приглашал:

«Что медлишь, человек, что не спешишь войти? Для усталого путника у меня найдется и богатый стол, и мягкая постель, и теплые одеяла!»

Домик приветливо манил, обещая отдых и покой после долгих скитаний по лесу, и бедняк, недолго думая, побежал к чудесному домику и вошел в него. Вошел и в тот же миг лишился и ума, и разума от того, что раскрылось перед его глазами…

Все стены в домике были увешаны не картинами да коврами, как украшают иные дома по белу свету, а пышными, белыми, как снег, караваями. Очаг в глубине единственной комнатки не походил на другие очаги, а был сложен из крупных кусков брынзы. Лежанка была сбита из желтого, как слоновая кость, масла… Словом, все в этой необыкновенной комнатке было сделано из различных вкусных вещей, как бы для того, чтобы поразить воображение голодного человека.

Хочешь есть, сними со стены каравай, мажь маслом с лежанки, отламывай от очага кусок брынзы, открывай рот и ешь на здоровье, душа голодная!..

Так бедняк и сделал! За всю свою жизнь он видел такие чудеса только на чужих столах и не заметил, как съел половину хлеба со стен и половину брынзы, из которой был сделан очаг… Лишь когда он оставил без ножек масляный диван и до дна опорожнил кувшинище молока, он спохватился.

– Ох, несдобровать мне, если хозяева меня застанут, увидят, что я натворил… Дай-ка я спрячусь скорее где-нибудь, а там видно будет! – сказал себе бедняк и поспешил спрятаться на чердаке.

Только незваный гость укрылся, как в лесу вдруг загремела дружная, звонкая песня:

 
Друг на дружку мы похожи,
До одной мы все пригожи:
Все-то мы рогаты,
Все-то бородаты…
Гоп-троп!
Мы по пастбищам бродили,
Ключевую воду пили.
Дома сладко мы уснем —
Дома волк нам нипочем…
Гоп-троп!
 

Песня была слышна все ближе и ближе. Не успел бедняк понять, в чем дело, как дверь с треском распахнулась, и в комнатку, толкаясь, вбежало целое стадо коз – все до одной рогатые, все до одной бородатые. Сытые, беззаботные, они пели, прыгали и смеялись.

Но, завидев опустошения, произведенные в их жилище бедняком, козы ужаснулись и наперебой принялись верещать:

– Кто съел половину хлеба со стен?!

– Кто разрушил наш белый очаг?!

– Кто оставил без ножек наш мягкий диван?!

– Кто до капли выпил молоко наших козлят?!

Затем они дружно топнули копытцами и крикнули в один голос:

– Сестрички, разыщем злодея и безжалостно его накажем!

Насторожившиеся, разъяренные, они разбежались по комнатке. Заглянули в каждый укромный угол. Перевернули всю мебель. Каждую темную дыру осмотрели… Только на чердак ни одна из них не догадалась заглянуть, и злодея так и не нашли.

Утром козы, уходя на пастбище, оставили одну охранять дом.

– Смотри в оба, сестрица, – строго-настрого наказали они ей перед уходом. – Случится новая пакость, пока нас нет, – несдобровать тебе!

Вот козы ушли, а сторожиха улеглась возле дверей и широко раскрыла глаза – муравей покажись, и то заметит. Бедняк с чердака в щелку смотрел и все видел. До самого полудня он не шевельнулся, не издал ни звука. Но когда подошло время обеда, захотелось ему снова полакомиться белым хлебом с брынзой и с маслицем. Стал он думать, как перехитрить сторожиху и незаметно спуститься в комнатку к лакомствам.

Думал он, думал и наконец решил: «Попробую-ка убаюкать рогатую красавицу, не то, того и гляди, в двух шагах от еды с голоду ноги протяну!..»

Тут он через шелку уставился на сторожиху и стал шептать тихо, настойчиво:

 
Спите, усните, глаза,
Усни, коза-дереза!
Солнышко встанет с тобою,
Накормит травой-муравою,
Напоит водой ключевою.
Спите, усните, глаза,
Усни, коза-дереза!
 

Трижды повторил бедняк заклинание. Сказал в первый раз – коза ничем не показала, что услышала что-нибудь. Сказал во второй раз – веки ее отяжелели и стали часто мигать. А проговорил слова заклинания в третий раз – сторожиха опустила голову, закрыла глаза и тотчас уснула. Тогда бедняк спокойно слез с чердака и распорядился оставшимися со вчерашнего дня лакомствами, словно отцовским наследством…

Под вечер вернулись козы с пастбища и еще с порога увидели, что злодей опять побывал в домике, и, как грозились утром, сразу же набросились на спящую сторожиху.

– Вот мы тебе покажем, как охранять дом, соня! – дружно заверещали они и давай бодать ее рогами, давай бить копытцами.

Проснулась коза, увидела, что произошло, и горько заплакала:

– Поверьте мне, сестрички, я не виновата!.. Все утро глаз не закрывала, но к полудню что-то так сладко зажужжало у меня над головой, какая-то невидимая рука так нежно погладила мне веки, что я и сама не заметила, как уснула!..

Поверили ей козы, перестали бить.

Затем все столпились посередине комнаты и начали тихонько совещаться, что делать, как злодея схватить. Долго думали и дружно решили на следующий день оставить дома одну из трехглазых сестер: пусть, мол, злодей усыпит ей два глаза, третий-то не уснет!.. А сытый злодей в это время беззаботно спал на чердаке и не слыхал, что решили козы. Проснулся он утром, увидел в щелку новую сторожиху и весело сказал:

– Э-ге, мне такие рогатые сторожихи нипочем – только зашепчу ей над головой, и заснет бородатая красавица как купаный младенчик!

И когда подошел полдень, он стал смотреть в глаза сторожихе и зашептал тихо, настойчиво:

 
Спите, усните, глаза,
Усни, коза-дереза!..
 

Трижды повторил бедняк свое заклинание с начала до конца. Два глаза у козы закрылись, а третий смотри; Спустился бедняк с чердака в комнату, она ею тотчас увидела и крикнула на весь лес:

– На помощь, сестрички, я вора поймала!

Вмиг примчались все козы. И еще с порога яростно кинулись к растерявшемуся бедняку – рога наставили, копытца подняли.

Увидел бедняк, что дело плохо, и стал упрашивать:

– Пощадите, сестрички-козочки, не убивайте. Дайте искупить свою вину перед вами, я ведь ваш хлеб и маслице без труда ел и молочко без заслуги пил!

Козы помоложе и слышать не хотели о пощаде. Но старшая коза их остановила:

– Потерпите, сестрицы… Наказать его мы успеем, никуда он от нас не убежит! Давайте-ка лучше послушаем, как он думает расплатиться… – Тут она обратилась к дрожавшему бедняку: – Говори, как ты думаешь искупить свою вину?

– Могу вам хозяином стать, – тут же ответил виновник. – Я человек бедный, привык работать. Буду за домом смотреть, буду вас на пастбище выводить, от волков стеречь, а зимой, когда завоют вьюги, буду вас в тепле держать, и кормить готовой крупкой да сладким сеном!

Это понравилось всем козам. В тот же день они побратались с бедняком и зажили вместе мирно да счастливо. Он заботился о них, охранял от лесных хищников, запасал на зиму корм. А они платили ему молоком, из которого бедняк пахтал масло, делал брынзу и творог.

Ты ведь знаешь, мой мальчик, что до сего дня козы и козопас живут мирно и дружно.

ДЕРЕВЯННЫЙ ТРОН

Много, много лет тому назад в царстве Девяноста девяти холмов, в одном бедном сельце под семьдесят седьмым холмом жил да был бедняк-плотник с единственным сыном. Как и все бедняки в селе, отец с сыном жили – кое-как концы с концами сводили, досыта не ели, но и голодными никогда не ложились – все что-нибудь дымилось в горшке на столе.

Но однажды над селом заиграли трубы, забили барабаны, заржали буйные кони, а немного погодя промчались по узким улочкам царские прислужники. Они вихрем врывались в бедняцкие избушки и хватали все, что попадется – подать собирали. А потом умчались в другое село, а вслед им неслись женские вопли и проклятия стариков.

Тогда плотник позвал своего сына, велел ему сесть рядом и сказал:

– Сынок, до сих пор была у нас на столе то бобовая похлебка, то каша из крапивы, то печеная картошка – всегда было, чем заесть черствый хлеб! Но сегодня царские грабители все вымели из дому, не оставили даже горшка, в котором мы варили похлебку… Если ты останешься здесь, мы оба с голоду ноги протянем! Так что собирайся, завтра пойдешь искать счастья по свету.

– А ты, отец?

– Я уже стар, одной ногой в могиле стою… А ты молод, жизнь твоя только начинается, может, где-нибудь и догонишь свое счастье!

Тяжко было парню расставаться С селом под высоким холмом, где прошло его детство, со стариком отцом, с верными товарищами… Но делать было нечего: воля отца – закон, и на рассвете следующего дня он уже шагал по пыльной дороге, которая вела в широкий незнакомый мир.

Долго он шел.

Не раз стучался в чужие двери, спрашивал работы, но отовсюду его выпроваживали. Наконец, поздним летним вечером, парень добрался до большого дремучего леса. На опушке стояла хижина, перед которой горел буйный костер. У огня грелся старик. Вместо глаз на лице у него чернели две впадины – старик был слеп.

Кроме слепого старика, парень никого не заметил ни возле костра, ни возле хижины. Но странное дело! – когда он подошел к костру, старик кого-то спросил:

– Березка, кто там остановился у моего костра?

И тотчас звонкий голос ответил:

– Молодой путник, дедушка.

Тогда слепой снова спросил:

– Грушка, ну-ка, нагнись над путником, посмотри, откуда он идет – из ближних мест или издалека?

И ему тотчас ответил другой звонкий голос:

– Лапти у него пыльные и рваные, – наверное, он не из ближних мест, дедушка! И он очень, очень устал!..

Поняв, что старик разговаривает с деревьями, парень так и обмер. До того удивился, что даже забыл поздороваться.

– Ну, путник, теперь ты скажи, что тебя привело в мою глушь? – обратился, наконец, старик к парню.

Голос у слепого был теплый, ласковый.

Парень обошел костер и присел рядом со стариком. Все о себе рассказал – с того дня, когда он покинул ограбленное село, до той минуты, когда увидел одинокую хижину старика. А потом попросил:

– Оставь меня работать у тебя, дедушка, я буду тебе служить верно, от всего сердца! Не по душе мне скитаться по пыльным дорогам…

Вместо ответа старик снова обратился к деревьям:

– Березка, грушка, примем этого парня к себе?

– Прими его, прими, дедушка! – в один голос ответили березка и груша, весело зашумев листвой.

Лишь после этого старик погладил пришельца по волосам и сказал:

– Слыхал, сынок, мои дружки согласны оставить тебя у нас… Поработаешь три года за харчи, а будешь уходить, я тебе кое-что дам, что принесет счастье не только тебе!.. Согласен?

– Согласен, дедушка, согласен! – поспешил ответить парень, с первого же взгляда привязавшийся к слепому старику.

Так сын бедняги-плотника из сельца, что стоит под семьдесят седьмым холмом в царстве Девяноста девяти холмов, остался работать у слепого деда в маленькой хижине на опушке дремучего леса. И на следующее же утро взял на себя все заботы по небольшому и бедному хозяйству старика. Был он молод и здоров, честен и трудолюбив, и работа у него кипела. Он, можно сказать, даже не заметил, как промелькнули три условленные года…

Но вот истек последний день третьего года. Слепой старик позвал к себе парня и сказал ему:

– Ты свое обещание выполнил – все время служил мне верно и от всего сердца. Теперь надо и мне выполнить то, что я тебе обещал…

Тут старик вынул из-за пазухи гладко отполированную костяную палочку. Протянул ее парню и наказал:

– Спрячь эту палочку, как я, за пазуху! Положил ее ближе к сердцу? Ладно… Теперь запомни хорошенько. Отправишься в путь – ступай прямо через лес. На третий день выйдешь на опушку и увидишь перед собой широкую дорогу. Иди по ней. Она выведет тебя к нашей столице. Перед тем, как войти в город, увидишь два постоялых двора, один слева от дороги, другой – справа. Остановись в том, что справа. Он стоит над высоким холмом, а на холме шелестят листвою девять ореховых деревьев… Когда пропоют первые петухи, поднимись на вершину и начни постукивать палочкой по стволам деревьев. Восемь из них – как ни стучи – не ответят. Но одно, только прикоснешься к нему палочкой, скажет человечьим голосом: «Ах, наконец-то ты пришел, путник, давно я жду, чтобы ты меня срубил!» Заметь это дерево и на другой день сруби его. Из него сделай деревянный трон – ты ведь сын плотника и сможешь его смастерить… Что дальше делать, узнаешь сам. Ну, а теперь доброго тебе пути, сынок, авось за добро добро и получишь!..

Как старик сказал, так парень и сделал. Прошел через лес, вышел к столице, остановился на постоялом дворе, что стоял справа от дороги. И когда пропели первые петухи, отправился на вершину холма к девяти орехам. Постучал по одному дереву – никакого ответа. Постучал по второму – опять ничего. И по третьему, и по четвертому… Лишь когда постучал костяной палочкой по девятому ореху, из ствола раздался ясный голос:

– Ах, наконец-то ты пришел, путник, давно я жду, чтобы ты меня срубил!..

На другой день парень срубил дерево, а через неделю сделал из него чудесный трон. Такой, что ни в сказке сказать, ни пером описать – молодой мастер не посрамил своего отца!.. Посмотрел парень на готовый трон и подумал:

«Про трон хозяин ничего не сказал, что с ним делать, кому его нести. Да и так ясно – трону место во дворце!»

И, недолго думая, понес деревянный трон в царский дворец.

Шел он, шел, устал и остановился отдохнуть под раскидистым деревом. Сидит в тени и думает, как будет с царем говорить. И вдруг… Раскидистое дерево и его трон повели между собой разговор. Парень весь обратился в слух.

– Куда тебя несут в эту жару? – спросило дерево.

– Во дворец… Там мой мастер получит за меня семь торб золота, – гордо ответил трон.

– Ха-ха-ха! – рассмеялось дерево. – Ты, брат, уморишь меня со смеху. Или мало в царском дворце золотых тронов, что твоему мастеру отвалят за тебя, простую деревяшку, целых семь торб червонцев!.. Ты, видно, не знаешь, что за человек наш царь, вот и вообразил невесть что… Да он за золото готов самого себя продать черту!

– Не смейся… Это верно, есть во дворце золотые троны. Но они закрывают глаза тому, кто на них сидит, а я буду их открывать… И если царь проведет на мне только одну ночь и не заснет, он узнает все, что происходит в самом дальнем уголке его царства. Тогда, каким бы скупцом он ни был, он с легким сердцем даст вознаграждение, которое потребует с него мой мастер. Если же откажется, то…

Дальше парень не стал слушать. Теперь он знал, что делать, чего еще ждать. И он снова взвалил трон на спину и уверенно зашагал во дворец.

– Отведите меня к царю, – сказал он стражам. – Я хочу продать ему этот трон.

Привели его к царю.

Тому понравился трон, и он спросил:

– Сколько просишь?

– Проведи эту ночь на нем, твое царское величество, только смотри, не засни. Останешься доволен тем, что увидишь и услышишь – завтра наградишь меня семью горбами червонцев. Не останешься доволен – буду тебе даром служить всю жизнь.

Царь принял условие – посуленное ведь вилами на воде писано. Что ему стоит провести без сна одну ночь – может, и впрямь увидит и услышит что важное. А завтра – что может быть легче! – прогонит парня, когда тот придет за наградой.

Покуда царь размышлял да прикидывал, смерклось. Сел он на трон, уставился в темноту, стал ждать.

Ждал, ждал. К полуночи ножки трона вдруг зашевелились, как живые. И тотчас одна из них проговорила человечьим голосом:

– Три сестренки, ножки тонки, оставайтесь здесь и смотрите, чтоб царь не свалился, а я погуляю по царству!

– Хорошо! – ответили в один голос остальные ножки.

И пораженный царь увидел, как одна из ножек отделилась от трона и вылетела в окно…

Ножка стрелой помчалась на восток и вскоре прилетела к деревянной башне. Башня эта была очень стара, стены ее еле держались. Ветер свободно гулял по всем комнатам и свистел в сотнях щелей.

Ножка услышала, как стены просят:

– Ветер, ветер, поднатужься и повали нас. А то никто нас не чинит, никто за нами не смотрит.

– Нет, пока я вас трогать не буду! – ответил ветер. – На днях сюда приедет отдохнуть царь. Вот тогда я поднатужусь, дуну изо всех сил и повалю вас ему на голову. Пускай погибает за то, что безжалостно грабит бедноту… Сегодня я пролетел над многими селами и всюду слышал одни вопли да проклятия – передо мною там проехали царские сборщики податей и все до последнего взяли из бедняцких домов! А только что я заглянул в хибарку под большим вязом. Там маленькая девочка плачет-убивается от отчаяния, что уже ночь, а матери все нет, и некому накормить девчурку. Бедняжка, она еще не знает, что мать никогда не вернется; царские люди ее схватили и продали в рабство, потому что ей нечем было уплатить подати!.. Скажите, разве такой царь заслуживает того, чтобы жить на этом прекрасном белом свете? Так что потерпите, старушки: я вас повалю, пусть только царь явится!

– Раз так, потерпим, – согласились одряхлевшие стены.

Ножка деревянного трона все слышала. Она еще посидела в башне, а потом возвратилась во дворец. Рассказала своим сестрам все, что видела и слышала, а под конец добавила:

– Знай об этом царь, тотчас послал бы слуг укрепить башню. А если ему жизнь мила, то он станет добрее к беднякам и поукротит своих чиновников, не то ветер рано или поздно отомстит ему за слезы бедняков!..

Царь не спал и не пропустил ни слова.

Много ли, мало ли времени прошло, трон вновь зашевелился.

На этот раз проговорила другая ножка:

– Сестренки, ножки тонки, сейчас мой черед погулять. Вы смотрите, чтобы царь не свалился, а я улечу!

И ножка вылетела в окно. Отправилась она на запад. Летела, летела и добралась до высокого берега большой реки. Там, в пещере, вырытой в откосе, жил старый отшельник.

Когда ножка остановилась, к берегу подошла лодка. Из нее вышел юноша и направился к пещере. Глубокие гневные морщины прорезали его лоб. Но как только он подошел к жилищу Отшельника, лицо его прояснилось, и юноша, кроткий, как агнец, опустился на колени у ног седобородого старца.

– Встань, сын мой! – промолвил отшельник ласково. – Какая забота привела тебя сюда в столь поздний час?

Юноша поведал, что он сын воеводы, правителя соседней области. Возмущенный лихоимством и грабежами, его отец не утерпел и отправился в столицу, чтобы открыть царю глаза на то, что творится в стране. Но верные слуги царских советников, боявшихся правды, схватили в дороге воеводу, заковали, как преступника, в кандалы и клеветой добились, чтобы царь осудил его на смерть.

Под конец юноша с громким рыданием произнес:

– И вот завтра перед царским дворцом повесят невинного человека… Отец мой погибнет, но я поклялся, что и царю после этого не жить! Потому и пришел к тебе. Благослови мою руку, чтобы она не дрогнула в час расплаты!

– Будь благословен, сын мой, за то, что готов отдать жизнь за правду! – Пустынник обнял юношу. – Но тебе незачем пачкать свои чистые руки кровью царя. Один из его самых доверенных вельмож подкуплен властителем соседнего царства, он уже наточил свой меч и сейчас сторожит у царской опочивальни… Идем, ты собственными глазами увидишь это!

И старец ввел юношу в пещеру. Снял с полки глиняный горшок, наполненный до половины зеленой жидкостью, и сказал:

– Видишь этот горшок?.. Я всегда в него смотрю, когда хочу знать, какие преступления творятся у нас в стране. Вчера я видел, как слуги соседнего властителя передали вельможе подкуп, а теперь посмотри сам, что готовится сделать этот коварный царский любимец.

Юноша заглянул в горшок и увидел в волшебной жидкости, как в зеркале, отражение царского дворца. В полутемном коридоре перед опочивальней царя стоял вельможа в пурпурной мантии. Юноша сразу узнал царского любимца, который на пирах всегда сидел по правую руку царя. Но сейчас его глаза смотрели на дверь опочивальни своего благодетеля не с любовью, а со страшной ненавистью, Под мантией подкупленный вельможа сжимал большой меч, готовясь пронзить им царя, как только тот покажется из своих покоев.

– Видел, сын мой?

– Видел, отче!

– А теперь возвращайся домой – нашему царю больше подходит погибнуть от руки предателя!.. И за своего отца не тревожься – до завтра много воды утечет, многое изменится!

Юноша попрощался с отшельником и послушно пошел к своей лодке.

Вторая ножка деревянного трона тотчас полетела во дворец. Там она рассказала своим сестрам все, что видела и слышала у реки. Царь не спал и ни слова не пропустил из рассказа.

Как только вторая ножка умолкла, из-под трона выбралась третья. Она понеслась на север.

Летела, летела и прилетела в тайное убежище. Здесь скрывались страшные разбойники, перед которыми трепетало все царство. Они грабили всех подряд – и бедных, и богатых – и где бы ни появились, приводили в ужас и старых и молодых.

Мною раз царь посылал против них войска, и все без толку. Каждый раз на месте грабежа войска заставали только пострадавших, а разбойников и след простыл. Будто они слетали на землю вместе с ночью, а на рассвете вместе с ней исчезали…

Когда деревянная ножка влетела в убежище, разбойники делили добычу. Все шло тихо и мирно. Но когда наступил черед царской дочери, которую разбойники похитили ночью, они перессорились. Каждый хотел взять красавицу-царевну себе.

Наконец вожак сказал:

– Ясно, ребята, никто из вас не уступит, каждому охота стать царским зятем. Ложитесь спать, а завтра состязание покажет, кому достанется царевна!

– Что за состязание? – в один голос воскликнули разбойники.

– Станем пить вино. Кто остальных перепьет, тому царская дочь и достанется. Ведь у царя на пирах вино рекой льется! А царский зять должен быть первым!..

Разбойники согласились с предложением вожака и улеглись спать. В тот же миг третья ножка деревянного трона полетела во дворец. Также как и ее сестры, она рассказала обо всем, что видела и слышала, а закончила так:

– Вот и случай царю схватить разбойников, которые даже его дочь не пощадили… Завтра после состязания они будут мертвецки пьяны, и воины царя схватят их в убежище, как спящих птенчиков. А когда разбойников приведут, то-то царь удивится!

– Почему, сестрица?

– Да потому, что все они – его старые знакомцы и дружки.

Царь не пропустил ни слова и из этого рассказа. Потом он почувствовал, как от деревянного трона отделилась последняя ножка. Она тоже выскользнула в окно и полетела на юг.

Через некоторое время она вернулась.

– Что ты видала, сестричка, на белом свете? – спросили ее остальные.

– Встретила я по дороге крестьянина. Он ехал в столицу и вез две корзины яблок. Завтра к полудню проедет мимо дворца. На месте царя я бы купила все яблоки, какую бы цену он ни попросил.

– Почему, сестричка, что это за яблоки?

– Яблоки эти волшебные. Честному человеку от них ничего не делается, но если лжец или вор откусит кусочек, у него тотчас вырастут лисьи уши… Так царь легко узнает, кто из его помощников и советников честен, а кто его обманывает и грабит.

Не успела она договорить, как на царском птичьем дворе пропели третьи петухи. В открытое окно пробрались первые лучи нового дня.

Трон утих, и царь спрыгнул на толстый ковер, покрывавший пол его опочивальни. Зная, кто подстерегает его с обнаженным мечом за дверью, он вышел через тайный ход, кликнул ночную стражу, и немного погодя вельможу-предателя схватили.

Царские ратники окружили разбойничье логово и переловили разбойников всех до одного. Они были мертвецки пьяны. И когда их привели к царю, у него – как и предсказала третья ножка трона – и впрямь чуть было глаза на лоб не полезли от удивления… Вожаком шайки был начальник царской стражи, а остальные – все знатные чиновники и сановники.

Но веселее всего в тот день было во дворце, когда царь собрал самых ближних придворных и советников и велел им попробовать чудодейственных яблок. Ни один из них не покинул дворец с собственными ушами: у всех под париками шевелились острые, юркие лисьи уши…

Сын плотника из села под семьдесят седьмым холмом царства Девяноста девяти холмов узнал о том, какие чудеса творятся во дворце. Счастливый, он отправился к царю. Идет и говорит:

– Как царь меня увидит, сейчас же велит слугам: «Скорее нагребите из моей казны семь торб золота для этого парня; его деревянный трон открыл мне глаза на зло, которое ширится в моем царстве!» Но когда принесут золото, я ему скажу: «Вели, твое царское величество, раздать это золото тем, у кого твои люди его награбили. А с меня хватит и того, что мой трон открыл тебе глаза, теперь для бедняков настанут лучшие дни!..»

Но юноша думал одно, а царь распорядился по-другому.

Он беспокойно расхаживал по дворцу, припоминая все случившееся прошлой ночью, дивился чудесам и бормотал:

– Видно, мудрая голова у этого оборванца, раз он может делать такие троны!.. Самое лучшее – бросить его в темницу, не то он возьмет да смастерит такое, что и у народа глаза откроются, – поди, управляй таким народом… Нет, нет, такой человек не должен свободно расхаживать по моему царству!

И как царь надумал, так и сделал.

Увидел он, что улыбающийся мастер подходил ко дворцу, и велел слугам встретить его, заковать в цепи и бросить в самую глубокую темницу. Только после этого царь успокоился и пошел провести еще одну ночь на чудесном троне.

Когда он уселся на трон, тот весь задрожал, будто хотел сбросить царя. Но царь не обратил на это никакого внимания, только навострил уши и стал ждать.

«Посмотрим, какие еще чудеса доведется мне услыхать этой ночью, – думал царь. – От вороватых министров я отделался. Как бы теперь узнать, где найти золото – много золота, целые горы золота!»

Долго он так сидел на троне, и чем ближе подходила полночь, тем сильнее разгоралась его жадность. Сперва он хотел, чтобы трон открыл ему подземелья, полные золотых монет. Но вскоре этого ему показалось мало, и царь пожелал, чтобы трон нашел ему целую золотую гору. Потом золотая гора превратилась в бриллиантовую. Но и этого царю показалось мало… А потом он стал сердиться на себя самого, что не знает, чего бы ему пожелать, чтобы сразу стать самым богатым царем на земле…

Наконец петухи на царском птичьем дворе возвестили, что наступила полночь. Ножки деревянного трона зашевелились. Царь затаил дыхание и весь превратился в слух.

– Ну, сестренки, ножки тонки, – заговорила та ножка, что первой летала в прошлую ночь на прогулку, – видали, как царь разделался с нашим мастером?.. Вместо того чтобы дать ему обещанную награду, он заточил его в темницу!

– Чему тут удивляться, сестрица, – ответила та ножка, что летала последней. – Ведь он чернее дьявола – самый главный разбойник в той шайке, что покинула сегодня дворец с лисьими ушами!.. Зря мы, сестренки, ножки тонки, прошлой ночью старались открыть ему глаза!

– Конечно, зря! Такому царю место в дегтярных водах Драконова моря!.. – воскликнула третья ножка.

– Вот и бросим его туда как можно скорее, чтобы народ раз и навсегда избавился от него, – согласилась с ней последняя ножка.

– Чего же мы медлим… – дружно воскликнули все четыре ножки и в тот же миг выскочили из-под трона. Испуганный царь свалился на ковер и на четвереньках бросился к двери. Но ножки схватили его за руки и за ноги, подняли и вылетели с ним в окно.

Они поднялись высоко-высоко и скоро исчезли со своей ношей. Они летели на запад, где плескались черные дегтярные волны глубокого Драконова моря… Очутившись над ним, они выбрали самое глубокое место и бросили царя. Тучный царь несколько раз перевернулся в воздухе, плюхнулся с плеском в дегтярную воду и тотчас камнем пошел на дно.

Там, где утонул царь, на поверхности моря разошлись большие круги. Когда исчез последний круг, в столице совершилось чудо…

Двери дворцовой темницы страшно затрещали и, не успели сторожа опомниться, сами собой распахнулись. Из мрачных подземелий вышли все узники. Впереди шел сын бедного плотника из села, что стоит под семьдесят седьмым холмом царства Девяноста девяти холмов…