Текст книги "Ваклин и его верный конь"

Автор книги: Георгий Русафов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

УЧАСТЬ ЗАВИСТНИКА

Послушай, мой мальчик, что рассказал мне сегодня вечером длинноногий аист, который вчера вернулся в свое гнездо на наш вяз из своего третьего путешествия в далекий Индокитай…

Много, много лет назад в столице Бирмы жили на широкой улице друг против друга два ремесленника. Один занимался стиркой белья, другой обжигал горшки. Первый был человек покладистый, трудолюбивый и веселый. Проснувшись поутру, он тут же вставал и с песней принимался за работу. И до самого заката пел, не умолкая… Людям нравились его песни, во дворе у него всегда толпился народ. Зайдет любопытный прохожий послушать его пенье, увидит, как ловко и аккуратно он стирает, – и тут же бежит домой и приносит целый ворох грязного белья в стирку. Веселый работящий парень никогда не сидел без работы, и жизнь у него шла все лучше и лучше.

Гончар же, что жил напротив, был совсем другим человеком. Ленивый, угрюмый, он целыми днями сидел на скамейке перед своей мастерской. И вместо того, чтобы заниматься делом, не спускал глаз со двора соседа. Видел, как там с утра до ночи толпился народ. Стиснув зубы, подсчитывал, сколько денег зарабатывает сосед. С перекошенным от злобы лицом слушал веселые песни, которые он пел. Даже сон потерял от зависти.

– Ну уж я ему удружу: сделаю, что он и думать забудет о своих проклятых песнях, на которые народ к нему валом валит, – решил он.

С этого дня гончар совсем забросил работу. Днем и ночью все думал о том, как бы напакостить веселому соседу. И пока не придумал, ни разу не улыбнулся…

По широкой улице, где стояли дома соседей, каждый вечер выезжал на прогулку на своем любимом слоне король Бирмы. Во всей стране не было другого такого громадного слона, и потому, стоило королю появиться на улице, как млад и стар сбегались посмотреть на громадину. А король слушал восторженные восклицания, видел, как удивляются люди, и сердце у него таяло от радости. Можно было подумать, что толпы на улице восторгаются им самим. Этот король, как и все короли на свете, ужасно любил, чтобы на него глазели и чтобы им восхищались. Но однажды вечером, когда вокруг королевского слона опять собралась толпа и люди начали бурно изливать свой восторг, гончар растолкал народ и вышел вперед. Потом встал так, чтобы король мог его видеть, и горько заплакал. И плакал до тех пор, пока слон не удалился.

Король это видел, но ничего не сказал.

На следующий вечер повторилось то же самое.

Король опять все видел, но и на этот раз сдержался и не сказал ни слова.

Но когда гончар на третий вечер проводил королевского слона слезами, король не выдержал. Он кивнул слугам на человека, лившего слезы, и приказал:

– После прогулки приведите во дворец этого человека!

Королевские слуги тут же подхватили хитреца под руки и ввели к королю, вернувшемуся с прогулки.

– Почему ты, о несчастный, один во всей столице не радуешься при виде нашего слона, а каждый раз начинаешь лить слезы, будто повстречал свою смерть? Разве ты слеп, не видишь его красоты и могущества? Или тебя ввергает в печаль нечто другое, чего мы не зрим нашими королевскими очами? Говори, наши божественные уши открыты твоим словам!

Так сказал грозным голосом король гончару, смиренно стоявшему у трона. Тот упал королю в ноги и верноподданнически облобызал его сандалии. Затем выпрямился, разорвал на себе рубаху в знак великой горести и сквозь слезы заговорил:

– О, государь, пусть будут мне свидетелями боги, мои ничтожные глаза никогда не видели и не увидят столь красивое и могучее животное, как слон вашего величества! Но скажите, сын солнца, как мне не плакать, как моему сердцу не стонать от скорби, как моим глазам не лить слезы, когда я вижу его кожу! Ведь кожа вашего божественного слона по цвету ничем не отличается от той, которой покрыта презренная мышь! – И гончар опять безутешно зарыдал. – А ведь стоит только вашему величеству пожелать, и ваш слон станет белее снега на Гималаях!..

– Как это сделать? – воскликнул король. – Говори быстрее, о несчастный, ибо мы горим нетерпением узнать, как может наш слон стать белее снега на Гималаях!

Глаза у гончара заблестели, как у лисицы. Он приблизился к трону и прошептал на ухо королю:

– Ваше величество, напротив моей мастерской живет ловкий человек. Он славится своим искусством стирки. Только прикажите, и через три дня кожа вашего слона станет белее молока и снега на вершинах Гималаев!..

Король не блистал особым умом и поверил хитрецу. Он тут же приказал доставить во дворец соседа гончара. И когда тот, весь дрожа, приблизился к трону, король объявил так торжественно, как может объявить только король:

– Нам угодно, чтобы ты изменил цвет кожи нашего прославленного слона. Она должна стать белее молока, белее снега на Гималаях! Если ты этого не сделаешь за три дня – на четвертый день наш королевский палач отрубит твою бестолковую голову!

Догадливый парень сразу смекнул, кому он обязан королевским вниманием и милостью. Он улыбнулся про себя и спокойно ответил:

– Государь, как известно, чтобы белье стало белым, его нужно кипятить в мыльной воде. Твой слон станет таким, каким его желает видеть ваше величество, если его прокипятить в мыле. Но для этого мне нужен горшок, в котором бы поместился слон! А такой горшок может смастерить только один человек во всем мире – гончар, мастерская которого находится напротив моего дома!

Побежали царские слуги, привели гончара во дворец. Во второй раз он предстал перед королем.

– Приказываем тебе, – обратился к нему король, – сделать горшок такой величины, чтобы в нем мог уместиться наш слон! Не сумеешь – наши королевские палачи повесят тебя на воротах твоей мастерской в назидание всем гончарам нашего благословенного королевства!

При этих словах ноги у гончара подкосились, а лицо стало белее полотна, которое развешивал сушиться его сосед. Но делать было нечего! Вернулся он домой злой-презлой, собрал всю родню, друзей-приятелей и с их помощью вылепил горшок такой величины, что в нем уместился королевский слон.

Но сосед его тоже был не лыком шит.

Спокойно намылив слона, стоявшего в горшке, он облил его водой. А потом развел под горшком сильный костер – надо же было намыленному слону прокипеть! Но как только вода стала нагреваться, слон завозился в горшке, и посудина разлетелась на тысячу кусков.

Пришлось гончару делать новый сосуд – покрепче, с более толстыми стенами. Только в таком горшке вода никак не нагревалась, сколько дров ни подбрасывали в костер. Тогда гончар сделал третий горшок, который постигла га же участь, что и первый. И вот изо дня в день, из месяца в месяц завистнику пришлось лепить горшки слоновьих размеров, только стенки у них выходили то слишком толстыми, то слишком тонкими. А так как перед глазами у него все время маячила веревка, которой запугал его король, то он не смел брать другие заказы и вконец разорился. В одно прекрасное утро соседи нашли его мертвым – он умер с голоду, когда лепил очередной горшок для королевского слона.

❖
ПОКА ЗЕРНО МЕЛЕТСЯ
❖

ХИТРЫЙ СКОРНЯК

Жили-были два соседа.

Один был богатый, жадный, кулак-кулаком, а другой – бедный скорняк.

Однажды перебросил богач через плечо овечью шкуру и отправился к бедняку-соседу…

– Послушай, – говорит, – сшей-ка мне из этой шкуры безрукавку. Да такую, какой никто не носил. Еще бы! За работу-то ведь деньгами буду платить. Это тебе не шутка!

– Ладно, сосед, – ответил скорняк. – Сошью тебе безрукавку, да такую, что ни в сказке сказать, ни пером описать. В тридевятом царстве, в тридесятом государстве пойдет о ней молва.

– Да, чуть не забыл. Смотри, крои так, чтоб ни шерстинки не пропало даром. Шкура, брат, денег стоит!

– Будь спокоен, сосед! Стану кроить, буду в оба глядеть, а уж как шить начну – буду стараться не меньше чем золотых дел мастер, когда царской дочери браслет кует!

– А то как же! Деньги за работу получишь, разве это шутейное дело! – сказал богач и направился к двери.

Но с порога воротился.

– Послушай, сосед, – говорит, – а ведь шкура-то большая, нельзя ли из нее вместо одной две безрукавки сшить?.. Шкура – она немалых денег стоит!

– Будь по-твоему, сосед. Хочешь две безрукавки – сделаю две, – ответил скорняк и усмехнулся в усы на кулацкую жадность.

А у богатого соседа глаза разгорелись. Осмотрел он еще раз шкуру, тут пощупал, там подергал, да и говорит:

– Смотрю я, из шкуры-то, пожалуй, три безрукавки выйдет, а?

– Отчего же, сосед, им не выйти.

– А вот я по твоим глазам вижу, что и на шапку останется, что скажешь?

– Могу и шапку сделать, сосед, почему бы и нет!

Тут богач чуть не запрыгал от радости. Потом потер руки и решил поскорей уходить, пока скорняк не передумал.

Идет домой, усмехается:

– Ловко же я его вокруг пальца обвел, этого дурака – из одной овечьей шкуры он мне сошьет три безрукавки и шапку впридачу! Хе-хе-хе! Вот как надо жить – с умом да с оглядкой!

Прошла неделя, другая. Богач решил, что его заказ уже готов, и отправился к скорняку. Идет, а сам еще с улицы весело так покрикивает:

– Эй, сосед, готовы мои безрукавки?

– Готовы, готовы, только что кончил шить, сосед, – ответил скорняк, выглянув из мастерской.

– А шапка?

– И шапка готова!

Богач вприпрыжку бросился к закройному столу. Увидел свои безрукавки, шапку, да так и обмер. А потом как заорет во все горло:

– Ты что же это сделал, такой-сякой!

– Как что? Три безрукавки и шапку, – спокойно отвечает скорняк. – Разве не такой был уговор?

– Да ты глянь, на что они похожи. Ведь безрукавка-то и на ладонь не налезет! И шапка ей под стать. Такую разве что коту носить!

– Полно, сосед, не гневайся, – развел руками скорняк. – Ты заказал три безрукавки и шапку – я сделал. А про размер речи не было. Ну разве мог я думать, что ты не знаешь, сколько безрукавок можно сшить из одной овечьей шкуры. Овца, сосед, не то, что твои батраки – с нее три шкуры в год не сдерешь! Разве я неправду говорю?

Ничего не ответил богач. Только сжал кулаки, запыхтел сердито, и потом схватил безрукавки и шапку, да только его и видели.

ДВА КАБАНА

Жили в дубраве два кабана. Лес тянулся далеко, желудей под вековыми дубами всегда было вдоволь, и кабаны жили мирно. Но однажды в жаркий полдень они в одно и то же время отправились к холодному ручью. Столкнулись у ручья да и поссорились.

– Отойди от воды, я первым буду пить, – сердито хрюкнул один кабан другому. Не знаешь разве, что я на целый месяц старше тебя!

– Раз ты раньше родился, так и приходил бы пить первым. Чего до сих пор ждал! – огрызнулся другой кабан.

Первый не на шутку рассердился.

– Не умничай, а то как двину клыками – распорю от глаз до хвоста!

– Думаешь, это тебе так сойдет?

– Молчи, балбес!

– Не ори, старый хрыч!

– Молчи, молокосос!

Слово за слово, обида за обиду – началась драка. Длинные кабаньи клыки скрестились, словно сабли. Брызнула кровь. Весь лес огласился руганью, стонами, воплями.

Почуяли запах крови орлы-стервятники и вороны, полетели к ручью. Увидели, что кабаны дерутся, и ну кружить над ними. И пока на земле у ручья кабаны попусту лили кровь, в небе раздавались ликующие крики стервятников.

Долго дрались кабаны…

Потом выбились из сил и остановились перевести дух. И услышали в небе птичий галдеж. Задрали кабаны головы, посмотрели вверх и в один голос воскликнули:

– Никак мы с тобой спятили! Тузим друг друга, как бешеные, а зачем? Врагам на радость!

Кабаны тут же помирились. Встали рядышком у ручья, напились воды и мирно разошлись под недовольные крики стервятников.

ХРАБРЕЦЫ-МОЛОДЦЫ

Много лет тому назад высоко в горах, на опушке темного леса, стояли кошары. Их хозяева жили мирно и дружно. Днем пасли свои стада на тучных лугах, на солнечных полянах. А вечером, только начнет смеркаться, разводили жаркий костер и до поздней ночи сидели у огня за беседой.

Однажды сидели они, грелись у костра и говорили о том, о сем. Самый старый чабан возьми да и скажи:

– Что будем делать, братцы, если выскочит сейчас из лесу волк и бросится на овец?

Трое чабанов помоложе захорохорились, как молодые петушки. И глазами храбро сверкают. И головами в кудлатых шапках угрожающе крутят. И кричат грозными голосами:

– Эге-ей! Вот бы с волком силой померяться!

И ну наперебой хвалиться:

– Я, – говорит один, – волка в три прыжка догоню, как стукну посохом по спине – хребет надвое переломлю. А из шкуры теплый тулуп сошью на зиму!

– Какой там тулуп, – возражает другой. – Вывесим волчью шкуру на опушке, на самом видном месте, в назидание другим волкам, если им вздумается сюда забрести.

А третий чабан, самый молодой, руки расставил, словно хочет удержать товарищей, которые вот-вот в погоню за волком кинутся, и кричит:

– Братцы, пустите меня! Я его голыми руками возьму, сверну шею, как куренку, и живого в село отнесу – пускай и стар, и млад знают, какие мы молодцы и храбрецы!

Не успел умолкнуть храбрец-молодец, как возле кошар в ночной тишине раздался тревожный лай собак. Через минуту из леса выскочил огромный волк. И ворвался в кошару. Не успели храбрецы-молодцы опомниться, как волк вытащил на поляну самую жирную овцу, забросил ее на спину и исчез в темном лесу.

Только тут храбрецы-молодцы опомнились.

Вскочили, забегали, но волка и след простыл. Много ли, мало ли времени прошло, собрались они опять у костра. У каждого в руках оружие – один с топором, другой – с вилами, третий – с богатырским кизиловым посохом. Все трое, стоя в безопасности у огня, повернулись к лесу и громко крикнули в один голос:

– Вперед, братцы, спасем овцу, накажем разбойника!

И дружно двинулись к лесу. Но в десяти шагах от темной таинственной чащи остановились, примолкли.

Стоят, переглядываются. Тот, что хотел из волчьей шкуры тулуп шить, тихонько говорит:

– С ума мы сошли, что ли, – в такую тьму-тьмущую в лес идти! Что там сейчас увидишь! Подождем до рассвета, тогда и покажем волку, каково с нами дело иметь!

– Верно, братец. Так и сделаем, – согласились с ним остальные храбрецы-молодцы.

Вернулись они к костру, расположились у огня и стали ждать утра.

Стало рассветать. Тут подал голос храбрец-молодец, который собирался вывесить волчью шкуру на опушке:

– А что, братцы, разбредемся мы по лесу, а разбойник-то нас поодиночке и перережет. Так и погибнем ни за что, ни про что. Давайте лучше лес вырубим да на открытом месте его и схватим.

И на это согласились храбрецы-молодцы без спора. Взялись за топоры, дерево за деревом валят. К полудню добрались до небольшой поляны. И что же видят? Лежат в траве обглоданные овечьи кости да копыта, а от разбойника ни слуху ни духу.

– Э-э-эх, почуял, трус, что мы на него идем, и дал стрекача! Жалко, не увидит теперь село, какие мы храбрецы-молодцы! – вздохнул тот, что намеревался голыми руками волку шею свернуть и живьем в село доставить.

– Не горюй, – отозвался старый чабан. – Овечьи кости сами покажут, что вы за храбрецы, что вы за молодцы!

ЯСТРЕБ И КУКУШКА

В знойный летний день в роще недалеко от села встретились кукушка и ястреб. Кукушка летала с ветки на ветку, ловила мошек, клевала червячков и все время довольно куковала:

– Ку-ку! Ку-ку!

Ястреб долго с удивлением следил за ней. Потом не выдержал и спросил:

– Чем ты, сестрица, кормишься, что так весела? Можно подумать, будто ты живешь лучше всех на свете!

– Сам видишь, братец, мошек ловлю, червячков клюю… – отвечала кукушка. – Мышка попадется – мышкой полакомлюсь…

Засмеялся ястреб.

– Глупая ты птица, кукушка, раз довольствуешься такой едой. Посмотри на себя: ростом ты почти с меня, и перья твои на мои похожи. Почему бы тебе не ловить голубей, кур или, на худой конец, цыплят в крестьянских дворах? Попробуй – и ты увидишь, что значит вкусно поесть!

Взмахнул ястреб крыльями и взлетел в небо. Поднялся высоко и начал гордо кружить над дворами, где гуляли наседки с цыплятами.

Хозяин одного двора давно грозился расправиться с крылатым вором. Увидел его в небе, вскинул ружье, прицелился и попал ястребу в правое крыло.

Раненый ястреб беспомощно перевернулся в воздухе и упал во двор, прямо в руки довольному крестьянину. Тот привязал ястреба за ногу и повесил вниз головой на колу возле мусорной кучи, чтобы другим ястребам неповадно было. И, довольный, ушел в дом.

Тут подлетела к надменному ястребу кукушка. Села неподалеку, засмеялась и говорит:

– Ну, братец, чья еда слаще? Моя, которую добываю, – никого не обижаю – или твоя?

КТО ДРУГОМУ ЯМУ РОЕТ…

Однажды в городе в базарный день встретились два крестьянина – два соседа. Зашли в корчму, выпили по чарочке, разговорились, решили купить поросенка и откормить его.

– На мои деньги купим поросенка, – говорит один, – а ты будешь его до зимы кормить. А как нагуляет жиру, заколем и разделим по-братски. Согласен?

– Добро, – согласился второй.

Как решили, так и сделали. Купили поросенка, отвезли в село. Тот, что должен был его кормить, засучил рукава и взялся за дело. Ходил за поросенком, как за родным дитятей. Выросла к зиме из поросенка свинья – любо-дорого посмотреть. Приятель его часто заглядывал в хлев соседа, смотрел, как свинья уплетает все, что ни дадут, радовался и весело потирал руки:

– Эх, Иван, гляжу я на нашу свинью и думаю: нынче голод нам не страшен. Заколем ее – и всю зиму будем жареной свининкой баловаться!

Но у Ивана другое было на уме.

Ему было обидно, что вот ходит он за поросенком, холит его, лелеет, а потом придется делиться с соседом. И стал он думать, как бы ухитриться, чтобы свинья ему одному досталась. Думал, думал и решил отправиться за советом к куму – человеку большой хитрости.

Кум что брат родной, ему все рассказать можно. Поделился с ним Ивин своим горем и попросил:

– Научи, что делать, чтобы свинья мне одному досталась. Ведь я ее растил, в своем хлеву держал!

Кум смеется:

– Проще этого дела – другому зло причинить – и нет ничего!

Потом стал учить:

– Придет время свинью колоть, пошли кого-нибудь за соседом, и пусть ему скажут: так, мол, и так, в такой-то день станете свинью делить. А сам заколи свинью, отнеси ее целехонькую на сеновал да и зарой в сене. Придет сосед делить тушу, а ты встреть его у ворот, кричи, волосы на себе рви: «Беда, сосед, беда большая, ночью забрались в хлев воры и утащили свинью!» Реви, что есть мочи, пока твой сотоварищ махнет рукой и не уйдет домой. А тогда уже и свинью домой неси, вся тебе останется.

Совет Ивану понравился. И решил он на другой же день сделать все так, как надоумил его хитрый кум.

Но вот беда!

Ехали через село цыгане. Увидели они, как Иван колол свинью. Подглядели, куда он тушу спрятал. И пока село спало мирным сном, забрались на сеновал, выволокли тушу – только их и видели…

Пошел Иван утром на сеновал проверить, что и как, видит – нет свиньи. Бросился он к куму и ну причитать:

– Ох, кум, большая у нас беда! Ночью забрались воры и украли свинью – заколотую, обмытую… Ах, бедные мои детки, не видать вам этой зимой ни сальца, ни мясца!..

Решил кум, что Иван хочет показать, как будет соседа встречать, и похвалил его:

– Так, кум, молодец! Послушает тебя твой сосед, поверит – с пустыми руками домой пойдет!

Иван еще горше плачет, сокрушается:

– Да я тебе правду говорю: украли свинью-то ночью, утащили голубушку! Как мне теперь жене и детям в глаза смотреть?..

А кум знай свое приговаривает:

– Хорошо, крестник, урок запомнил! Если и перед соседом так будешь причитать, как сейчас передо мной, он обязательно тебе поверит.

Долго так продолжалось. Иван на себе волосы рвет с горя, а кум знай похлопывает его по спине да приговаривает:

– Молодец, куманек. Уверяю тебя, что свинья тебе достанется.

Наконец махнул Иван рукой и пошел домой, проклиная себя за жадность, из-за которой лишился и свиньи, и доброго имени.

КАК ОСЕЛ И ЛЕВ ПОБРАТИМАМИ СТАЛИ

Надоело ослу по целым дням тяжелые мешки таскать. Весь день работает, а вечером только и угощения, что дубинка да мякина колючая. Вот и решил осел:

– Убегу из дома – с таким голосом, как у меня, как-нибудь добуду себе пропитание. Могу с самим львом побрататься!

Сказано – сделано.

Однажды темной ночью выбрался осел потихоньку из хлева, вышел в чистое поле и побежал куда глаза глядят… Бежал, бежал и к утру очутился в дремучем лесу.

В этом лесу жил страшный лев. И надо же было случиться, что его-то осел и встретил первым.

– Что привело тебя сюда, глупец? – оскалил лев зубы, увидев незваного гостя. – Сюда никто не смеет ходить. Да знаешь ли ты, что я лев, царь зверей?

Вместо того чтобы испугаться, осел радостно подскочил и заулыбался до ушей:

– Тебя-то я и ищу, братец Лев.

– Да ну? – удивился лев. – Или в ослиной шкуре ходить надоело, что сам ко мне в пасть лезешь?..

– Да нет, – отвечает осел. – Хочу тебе побратимом стать.

Случись это в другое время, лев разорвал бы его в клочья. Но прошлой ночью он хорошо поохотился, был сыт и потому только рассмеялся на ослиную дерзость:

– Чем же ты мне помогать станешь, если мы с тобой побратаемся?

– Голосом! – гордо ответил осел. – Голос у меня – на вес золота!

То ли насмех, то ли всерьез взял лев осла себе в побратимы. И в тот же вечер оба вместе вышли они на охоту… Встал осел посреди леса, набрал воздуху в свою могучую грудь да как заревет! Весь лес замер. Звери затрепетали от страха в своих норах. А когда осел заревел во второй раз, все бросились кто куда – спасаться от неслыханной напасти. А лев только того и ждал – он подкарауливал испуганных зверей и тут же валил их на землю. К вечеру перед львиной берлогой лежала целая гора мяса.

Осел подошел к царю зверей и гордо спросил:

– Ну, побратим, что скажешь? Солгал я, когда утром хвалил свой голос?

– Что и говорить, – усмехнулся лев. – Сказать по правде, я бы и сам испугался твоего рева, не знай я, что ты – осел!