Текст книги "Ваклин и его верный конь"

Автор книги: Георгий Русафов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Не мешкай, Ваклин, масло в лампадах уже горит, – прошептал верный конь и толкнул своего молодого хозяина под локоть, видя, что тот стоит как вкопанный и не думает бежать к озеру, излучающему дивный свет.

При этих словах Ваклин встрепенулся и, не раздумывая ни секунды, ринулся в расщелину между горами, миновать которую до этого не могла ни одна живая душа. Стрелой промчался он через узкий проход и живой, невредимый добежал до озера.

Не раздумывая, прыгнул Ваклин в ледяную воду и опустился на самое дно. Когда же он вынырнул и подплыл к берегу, в руках у него сверкал-переливался золотой ларец, где хранилась корона Хозяйки горных озер…

VI

Ваклин воротился из дворца хана Чордана с радостной улыбкой на устах. Еще издали он крикнул своему коню:

– Ну, теперь можно спать спокойно! Я вручил золотой ларец с короной Хозяйки горных озер самому хану. Он премного доволен и теперь, верно, оставит меня в покое!

Но конь только головой покачал.

– Ошибаешься, дорогой мой хозяин! Ты плохо знаешь хана Чордана: корона Хозяйки горных озер еще больше распалит его жадность. Не видать тебе покоя, пока он жив.

Так оно и вышло. В один прекрасный день хан Чордан позвал Ваклина во дворец и, сердито сверкая глазищами, наказал:

– Эй, парень, даю тебе сроку девять дней и девять ночей, делай, что хочешь, только приведи мне во дворец саму Хозяйку горных озер… А не приведешь, на десятый день мои палачи раскромсают тебя на девяносто девять кусков и накормят твоим мясом собак!..

Взглянув на опечаленное лицо своего молодого хозяина, верный конь сразу почуял неладное и спросил напрямик:

– Чего хочет на этот раз от тебя хан Чордан?

Ваклин рассказал ему все и, глубоко вздохнув, добавил:

– Эх, мой верный конь, вижу я, что нет мне спасения от проклятого хана. Погубит он меня ни за что, ни про что во цвете лет!

Печаль, с которой Ваклин произнес эти слова, словно раскаленный уголь, обожгла сердце его друга. И на этот раз верный конь не упрекнул Ваклина за то, что тот не послушался его совета и накликал на свою голову столько бед. Он только промолвил:

– Не падай духом, мой хозяин! Ведь если бы не было на свете трудных дел, не рождались бы и храбрые юнаки, чтобы с ними справляться… Иди, собирайся в дорогу, а я наведаюсь к столетним кобылам, может, разузнаю, где искать Хозяйку горных озер и как привести ее к хану…

Когда через час конь вернулся к своему опечаленному хозяину, Ваклин по радостному блеску его глаз сразу понял, что он принес добрые вести. Так оно и было.

– Отправляйся как можно скорее на восток! – шепнул Ваклину верный конь. – Перейдешь через три реки, а на берегу четвертой увидишь три большие засохшие вербы. Стукни каждую из них три раза вот этой кизиловой веткой… После девятого удара стволы всех трех верб разом переломятся, и ты увидишь три глубоких дупла. Засунь в эти дупла руку и возьми все, что там есть, а потом живо возвращайся ко мне. Да только помни: ты должен вернуться до того как взойдет луна!..

Ваклин в точности выполнил наставления своего верного коня и до восхода, луны воротился к нему с тремя узлами. В первом узле лежал тканый золотом ковер. Во втором – золотой кувшин, полный искрометного вина. А в третьем – алмазная чаша.

Как только взошла луна, Ваклин и его верный конь, захватив с собой все три узла, направились в страну Хозяйки горных озер. Перелетев через бесконечное множество горных вершин и страшных пропастей, в одно прекрасное утро они очутились на берегу озера, расположенного выше всех остальных озер.

Озеро это было удивительно прекрасно!..

Повсюду, куда хватал глаз, сверкала, переливалась зеркальная гладь, синяя, как ясное утреннее небо в горах. А на ней, словно белые кораблики, мерно покачивались цветки белых лилий.

Несмотря на огромную глубину, дно озера было видно как на ладони – так чиста была его вода. Все оно, от края и до края, было усыпано драгоценными камнями. Рядом с темно-красными рубинами белели груды крупного жемчуга. Голубые, как незабудки, сапфиры задорно подмигивали зеленым, словно весенняя травка, изумрудам. И оттого озерное дно горело, переливалось всеми цветами радуги.

Но самое большое диво представлял собой дворец Хозяйки горных озер Агари!

Его стройные башни из чистого золота доходили до самой поверхности воды. Стены из белого, розового, голубого и зеленого мрамора отражали сияние драгоценных камней и пылали так ярко, словно в воде полыхали мириады белых, розовых, голубых и зеленых солнц. А окна светились из водной глубины таким мягким призрачным светом, будто в каждое из них заглядывал месяц!

С трудом оторвав зачарованный взгляд от этой дивной картины, Ваклин снял с коня узлы и отнес их к самому берегу озера. Он разостлал тканый золотом ковер на мягкой мураве, посередине ковра поставил кувшин с вином, а рядом пристроил алмазную чашу.

– А теперь давай спрячемся и подождем, пока Агарь выйдет на берег, – сказал Ваклину верный конь и повел его к скалам, что высились в сотне шагов от озера.

Не успели они укрыться за скалами, как подул ветер, гладкая поверхность озера покрылась мягкими складками, вспенилась, и на берег вышла стройная молодая девушка…

– Это она, Агарь! – прошептал Ваклин, увидев красавицу, и сердце его забилось часто-часто.

А девушка, стряхнув с одежды капли воды, стала прогуливаться по берегу и расчесывать золотым гребнем свои длинные золотистые волосы, что сверкали над ее белоснежным челом и струились до самых пят, будто водопад. А потом она запела, и все, что было живого на берегу, смолкло, затаилось, слушая ее пенье: и чайки на скалах, и птицы в кустах, и кузнечики в траве.

Прогуливаясь по берегу, девушка вдруг заметила разостланный Ваклином прекрасный ковер. Она радостно заулыбалась и направилась прямо к нему. На ковре стояли золотой кувшин, полный искрометного вина, и алмазная чаша.

Агарь, недолго думая, налила полную чашу вина и выпила одним духом. И то ли от вина, то ли от солнечного зноя глаза ее затуманились, веки смежились. Не успели наши путешественники оглянуться, как девушка мирно склонила голову на шитый золотом ковер и уснула сладким сном…

– Ну, Ваклин, пора приниматься за дело. Бери красу-девицу! – прошептал верный конь, убедившись, что Хозяйка горных озер крепко спит.

Ваклин коршуном вылетел из засады, в несколько прыжков очутился возле спящей царицы, завернул ее в ковер, связал покрепче. Потом перебросил драгоценную ношу через седло, вскочил сам на верного коня, и они понеслись через горы, через долы в Страну желтых полей, где хан Чордан с нетерпением ждал, когда ему приведут Хозяйку горных озер…

– Ну, мой верный конь, и на этот раз беду пронесло стороной! – воскликнул с облегчением Ваклин, когда озеро с подводным дворцом Хозяйки горных озер скрылось из вида.

Но не успел он вымолвить эти слова, как прекрасная пленница проснулась. Поняв, что с ней стряслось, она сложила свои малиновые губки трубочкой и пронзительно свистнула. В то же мгновенье какая-то тень набежала на солнце, ясный день померк.

Ваклин поднял голову, чтобы посмотреть, что закрыло небесное светило. Взглянул – и волосы у него на голове встали дыбом… Со всех четырех сторон потемневшего неба к нему неслись с грозным клекотом стаи орлов, ястребов, воронов. Вот-вот налетят, накинутся на Ваклина и его верного коня, разорвут на мелкие куски – костей не соберешь!..

– Скорее брось в эту крылатую нечисть алмазную чашу! – проржал Ваклину конь.

Ваклин вытащил из узла драгоценную чашу и дрожащей рукой швырнул ее прямо в гущу преследователей. Раздался громкий треск, потемневшее небо прорезали четыре молнии, алмазная чаша разлетелась на тысячу осколков. Осколки эти со страшным свистом, как стрелы, понеслись навстречу стаям орлов, ястребов и воронов. Спустя мгновенье трупы крылатых хищников градом посыпались на скалистые вершины, над которыми пролетал звездолобый конь. И тут же опять весело засияло солнце, засинело небо…

Но когда конь со своим молодым ездоком достигли середины дороги, ведущей в Страну желтых полей, прекрасная Агарь надула щеки и что было силы свистнула дважды. И тут же со стороны гор, над которыми они в ту минуту пролетали, раздался страшный грохот и треск; можно было подумать, будто разверзлась целая сотня горных вершин. Ваклин взглянул вниз, и волосы у него опять встали дыбом.

Скалы, на которых до этого грелись на солнце одни змеи да ящерицы, кишели страшными черными великанами. Исполины крушили своими могучими руками скалы, отламывали огромные камни и швыряли их в пролетавших над головами всадника с конем… Стоило такому обломку утеса попасть в цель, как от Ваклина и коня осталось бы мокрое место!

– Скорее швырни вниз, на скалы, золотой кувшин с вином! – посоветовал конь.

Ваклин тут же повиновался.

Кувшин упал на скалу, разбившись на бесчисленное множество осколков и оросив вином, словно кровью, окрестные вершины… Отовсюду, где пролилось вино, поднялись столбы дыма, скрывшего от глаз великанов всадника с конем. А обломки золотого кувшина превратились в огненные языки, которые со страшным свистом устремились к ногам чудовищ. Те в паническом ужасе бросились бежать, кто куда.

Ваклин и его верный конь уже подлетали к последней цепи гор, которая отделяла Страну горных озер от Страны желтых полей, как их прекрасная пленница вдруг опять надула губки и три раза свистнула.

В ту же секунду случилось такое, чего не бывает и в сказках…

Солнце – то самое небесное светило, что тысячелетиями совершает один и тот же путь, вдруг свернуло с него и, словно огромный огненный шар, покатилось прямо на наших путешественников. Стало невыносимо жарко: прохладный ветерок утих, небо пылало, будто раскаленная печь. Конь и ездок начали задыхаться от зноя.

А огненный шар подкатывался все ближе, с каждой секундой лучи его палили все беспощаднее. Еще немного – и от всадника и коня останется только кучка пепла.

– Привяжи Агарь к седлу, а ковер брось на разъяренное солнце! – донеслось до ушей Ваклина тихое ржанье.

Ваклин с трудом выполнил наказ своего верного коня. Но стоило ему бросить навстречу солнцу тканый золотом ковер, как тут же свершилось чудо… Ковер мигом превратился в огромное белое облако, которое окутало теряющих силы беглецов. Потянуло прохладой, начал накрапывать дождик. К Ваклину и его коню вновь вернулись силы, дышать стало легче, в глазах посветлело, и вскоре они благополучно прибыли в столицу хана Чордана…

VII

Хану Чордану Хозяйка горных озер с первого взгляда так понравилась, что он решил любой ценой заставить ее выйти за него замуж. Хан каждое утро и каждый вечер увещал ее:

– Одену тебя в шелка, одарю золотом, построю дворец из редкостного дерева и дорогого мрамора, всю увешаю ожерельями из рубинов и алмазов – только стань моей женой!

Но Агарь и слушать не хотела об этом. А чтобы хан оставил ее в покое, она однажды возьми да и скажи ему:

– Ладно, так и быть, я стану твоей женой, если ты приведешь с моей родины златогривую кобылицу с двенадцатью среброногими жеребятами!..

Ты, мой мальчик, наверное, подумал, что хан Чордан из любви к прекрасной девушке покинул трон и сломя голову бросился в Страну горных озер выполнять ее желание? Как бы не так! Ничего подобного не случилось, хан Чордан, как все властелины, думал, что если он вдруг погибнет, то солнце перестанет светить и мир будет обречен на гибель. А чтобы не подвергать мир такой опасности, хан Чордан приказал оседлать коня и помчался…

Только не на родину любимой девушки, где его на каждом шагу подстерегали опасности, а на конюшню, где неусыпно пекся о своих столетних кобылах Ваклин.

Хан издалека заорал зычным голосом:

– Эй, деревенщина, живо собирайся в дорогу. Нынешней же ночью поедешь в Страну горных озер и приведешь златогривую кобылицу с двенадцатью среброногими жеребятами! А не то завтра утром я сам, своими руками отрублю тебе голову!..

Опечалился Ваклин, пошел искать своего умного коня. Конь и на этот раз выручил его советом.

– Найди до вечера три вилка краснокочанной капусты и свей петлю из золотых ниток, а потом приходи ко мне… Да не печалься! Коли сердце твое будет смелым, десница – крепкой, завтра на заре златогривая кобылица и двенадцать среброногих жеребят разбудят хана своим ржаньем!..

К закату все было готово. А как только зашло солнце и выплыла на небо луна, Ваклин на своем лихом скакуне понесся в Страну горных озер… Долго ли, коротко они летели – как вдруг очутились на берегу озера, где стоял дворец Хозяйки горных озер.

Конь шепнул Ваклину:

– Спрячься за скалы, как в прошлый раз, и жди, пока пропоют третьи петухи. В ту пору из воды покажется златогривая кобылица со своими двенадцатью среброногими жеребятами… Как станут они пастись на берегу, ты незаметно подбрось кобылице три кочана капусты, потом скорее накидывай ей на шею петлю из золотых нитей. Только смотри – постарайся накинуть петлю с первого раза, не то все пропало… А дальше поступай так, как подскажет тебе сердце!..

Ваклин, взяв золотую нить и капусту, притаился за скалами.

И вот пропели третьи петухи. На берегу озера вдруг стало светло как днем. Озеро вспенилось, разбушевалось. Откуда-то из далеких его глубин донеслось лошадиное ржанье, и не успел Ваклин глазом моргнуть, как из воды выплыла златогривая кобылица.

Она взбежала на прибрежную скалу, огляделась по сторонам и, не увидев нигде ни души, повернула свою красивую голову к озеру и три раза призывно заржала. Тут же из вспененных волн на берег выскочили двенадцать среброногих жеребят. Все они были одинакового роста и похожи друг на друга, словно двенадцать капель росы…

Жеребята окружили мать и принялись мирно щипать росистую траву-мураву. Кобылица тоже начала пастись. Ваклин подождал немного и выкатил из своего укрытия первый кочан капусты. Кобылица подняла голову, увидела капусту, однако и ухом не повела. Ваклин выкатил второй кочан. Кобылица вытянула шею, глаза ее жадно сверкнули, но она по-прежнему не сдвинулась с места… И только когда Ваклин выкатил последний кочан, кобылица подбежала к капусте.

Ваклин только того и ждал. Он выскочил из своей засады, кинулся к кобылице и, когда она подняла голову, набросил ей на шею петлю… Перепуганная лошадь рванулась изо всех сил, отпрянула назад, но, увидев, что петля крепко стянула ей шею, поднялась на дыбы и кинулась на дерзкого юношу. Ваклин отскочил в сторону. Не успела лошадь вновь взвиться на дыбы, как Ваклин сел на нее верхом и вцепился руками в огненно-рыжую гриву.

Почуяв незнакомого наездника, кобылица взвилась на дыбы. Она шарахалась из стороны в сторону, брыкалась… Казалось, еще немного, и она сбросит храброго ездока на землю. И тут до Ваклина долетел голос верного коня:

– Вырви из гривы кобылицы один волос!..

Тот так и сделал. Лошадь тут же успокоилась, притихла, стала смирной, как овечка. А через минуту-другую Ваклин уже мчался в Страну желтых полей… Впереди скакал ваклинов звездолобый конь с развевающейся белой гривой. За ним на укрощенной златогривой кобылице летел во весь опор его хозяин. Двенадцать среброногих жеребят, вытянувшись цепочкой, словно стая журавлей, ни на шаг не отставали от матери.

VIII

Хан Чордан всю ночь глаз не сомкнул. До самого рассвета сидел под окном, ждал, не покажется ли его посыльный с драгоценной добычей. Как только златогривая кобылица ударила под окном передним копытом, а за ней потянулись стайкой среброногие жеребята, хан сломя голову бросился к Агари.

– Ну, краса-девица, воля твоя исполнена. Златогривая кобылица с ее двенадцатью среброногими жеребятами стоит перед дворцом. Теперь-то ты станешь моей женой! – вскричал он прерывающимся от радости голосом.

Но Агарь и на этот раз ответила ему отказом. Она сказала:

– На моей родине, в Стране горных озер, девушки выходят замуж только за смелых, сильных, ловких мужчин… Завтра перед восходом солнца я оседлаю мою любимую кобылицу, и как только солнце покажется из-за гор, поскачу к нему. Тот, кому удастся догнать меня и снять с седла прежде чем солнце поднимется в зенит, станет моим мужем. Так вот, завтра ты сможешь доказать на деле, что ты не только хан, но и настоящий мужчина, что тебе не занимать лихой удали! Догонишь меня, снимешь с седла до наступления урочного часа – стану твоей женой. Не сможешь – придется тебе уступить меня и свое царство тому молодцу, который окажется достойным моей руки… Согласен, хан?

– Согласен! – ответил хан Чордан, который надеялся, что во всем его царстве не найдется скакуна быстроходнее, чем его конь.

– Тогда объяви мою волю всем молодцам своего царства, а завтра вместе с остальными попытай счастья!..

Утром рано – ни свет, ни заря – перед ханским дворцом выстроились сто всадников. Впереди весь в золоте и шелках восседал на своем лучшем коне хан Чордан. А где-то в последнем ряду, накинув на плечи ветхую свитку, смиренно ждал начала состязания Ваклин. Конь его был такой тощий, такой никудышный, что, казалось, вот-вот свалится с ног.

– Ха-ха-ха!.. Глядите-ка, этот парень на своей кляче, видать, надеется догнать златогривую кобылицу и завладеть Хозяйкой горных озер!.. Ха-ха-ха! – посмеивались всадники, тыкая пальцами в сторону Ваклина и его коня.

Ваклин же, делая вид, будто ничего не слышит, время от времени озорно посматривал на своего конька. Г лаза лошади сверкали дивным блеском, и по этому блеску можно было догадаться, что это тот самый конь-огонь, которому ничего не стоило перелететь через гору…

Когда восток начал алеть, Агарь оседлала свою кобылицу. Грива красавицы-лошади горела пожаром. Из ее глаз вылетали синие языки пламени, из ноздрей сыпались искры. Ее тонкие стройные ноги, казалось, чуть касаются земли.

Всадники переглянулись. В глазах у всех появилось колебание. «Где нашим коням тягаться с этой чудо-кобылицей!.. Не лучше ли поскорее убраться восвояси, не смешить людей?» Половина охотников в самом деле тихомолком покинула строй и отъехала в сторонку.

В эту минуту первые лучи солнца озарили далекие вершины гор.

Хозяйка горных озер вздрогнула. Ухватившись руками за гриву кобылицы, тронула шпорами бока. Стройная лошадь вытянула шею и не успели собравшиеся ахнуть, как она взвилась на дыбы и понеслась навстречу восходящему солнцу…

Первым бросился вдогонку молодой наезднице хан Чордан. А сзади всех, провожаемый насмешками толпы, затрусил на своей кляче Ваклин. Но как только столица скрылась из глаз, наш молодец спрыгнул на землю, встал перед своим верным конем и трижды дунул ему в каждую ноздрю. Конь вдруг рухнул на землю, будто неживой, но тут же резво вскочил на ноги. Перед Ваклином стоял его белогривый скакун с огненной звездой на лбу, что одним прыжком мог перелететь через гору.

– Подуй живее мне в левое ухо, да так сильно, чтоб зазвенело в правом! – проржал конь, когда Ваклин вскочил в седло.

Молодой всадник тут же выполнил его наказ. В то же мгновенье конь-огонь взвился под облака и понесся вперед так быстро, что вскоре догнал и перегнал всех своих соперников. А когда солнце стало приближаться к зениту, конь Ваклина поравнялся с златогривой кобылицей Агари. Ваклин протянул руки, схватил красавицу и, крепко обняв ее, посадил к себе на седло. А потом пришпорил коня и поскакал обратно к столице. Было еще светло, когда собравшийся перед дворцом хана Чордана народ увидел, что паренек в ветхой свитке, ускакавший последним, возвращается, везя на седле Хозяйку горных озер.

А что же хан Чордан?.. О, его больше никто никогда не видел – он умер в чистом поле с досады и стыда, и дикие звери растерзали его труп…

СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ПЕТУХ

Много-много лет тому назад жили-были на небесных просторах трое братьев: Солнце, Месяц и Петух. Младшие братья – Месяц и Петух, – как все озорники на свете, частенько ссорились из-за пустяков. Но стоило им повздорить, как в ту же секунду, откуда ни возьмись, прибегал старший брат и мирил их – когда по-хорошему, а когда и силой. Благодаря ему все кончалось добром, никто не помнил, чтобы у них доходило дело до разлада. Так жили они в мире и согласии целых три года.

Вот однажды старший брат позвал двух меньших, погладил их по вихрастым русым головкам и говорит:

– Братцы вы мои родные! До сих пор мы были неразлучны, жили безбедно в доме, который достался нам в наследство от отца. Но завтра утром, ни свет ни заря, я вас покину и отправлюсь в дальний путь. Вам придется жить одним, без меня, целый год. Ты, братец Месяц, пока я буду бродить по неведомым странам, как и раньше, усердно заботься о нашем звездном стаде. А ты, братец Петушок, хозяйничай в доме, следи, чтобы твой брат всегда ходил чистый, опрятный, чтобы по возвращении с пастбища его ждал вкусный ужин, приготовленный твоими руками… Живите, дорогие братья, мирно, без раздоров и драк. Начнете ссориться – станете посмешищем для всех, а не то еще и такое может случиться, что мы расстанемся навеки и не увидимся больше никогда-никогда!

Не успел старший брат кончить свои наставления, как брат Месяц бросился к нему и, хвастливо вздернув свой курносый нос, ударил себя в грудь и заносчиво воскликнул:

– Не думай об этом, братец Солнце! Раз я остаюсь за старшего в доме, все будет идти как по маслу!.. Ты только погляди, какой я большой, вот-вот с тобой сравняюсь!

И он так напыжился, надул щеки, что стал похож на огромный шар.

– Ну, а ты, брат Петушок, что скажешь? – с ласковой улыбкой спросил старший брат.

Петушок словно того и ждал – бросился старшему брату на шею, прижался к его сильной груди и горько заплакал.

– Я, братец Солнышко, знаю только одно: очень мне будет без тебя горько, ты ведь давным-давно заменяешь нам отца и мать… Раз надо, отправляйся в дорогу, да только поскорее возвращайся домой, не то я не вынесу разлуки, помру с горя.

Старший брат отвернулся, чтобы Месяц и Петушок не видели набежавших на глаза слез, и поспешил удалиться: мол, ему нужно собираться в дорогу. А утром встал затемно, когда Месяц и Петушок еще спали сладким сном, украдкой вышел из дома и с тяжелым сердцем отправился в путь-дорогу.

Он уже успел отойти далеко, когда проснулся Петушок. По тому, как заныло его сердечко, как померкло все вокруг, он понял, что любимый брат покинул дом. Петушок очень огорчился, что он уехал не простившись. Бедный мальчик даже заплакал с горя. Но стоило ему вспомнить наказ старшего брата, как он мигом вскочил на ноги и принялся готовить завтрак брату Месяцу, которому велено было гнать звездное стадо на Небесные луга… Завернул в виноградный лист кусок свежей брынзы, насыпал в деревянную солонку соли, красного перца. Отрезал большой ломоть хлеба… Уложив снедь в полотняную пастушью торбу, Петушок подошел к кровати, на которой спал непробудным сном молодой пастух.

– Вставай, братец Месяц! Звезды давно ждут-не дождутся, когда ты погонишь их на пастбище!..

И Петушок легонько потормошил брата за плечо.

– М-м-м-м! – промычал Месяц, но не проснулся, а повернулся на другой бок и захрапел еще громче.

Петушок потормошил его еще раз. Месяц почмокал губами, что-то пробормотал сквозь сон и опять засопел. Так повторилось несколько раз. Тогда Петушок взял и плеснул ему в лицо холодной водой. Месяц вздрогнул и открыл глаза.

– Ты зачем меня будишь, гадкий мальчишка? – сердито вскричал он, увидев над собой улыбающееся лицо младшего брата. – Не видишь разве, что я сплю!..

– Не сердись, братец, – кротко ответил Петушок. – Я видел, что ты сладко спишь, мне было жаль будить тебя, но… Разве ты запамятовал, что наказывал вчера нам братец Солнце?

– Что он наказывал?

– Он говорил, чтобы ты пас звезды, а я хозяйничал… Вот гляди: я положил тебе в торбу хлеба с брынзой… Вставай, братец, звезды-то, бедняжки, небось давным-давно проголодались!

Но Месяц, громко зевнув, вдруг заявил:

– Ну нет! Так дело не пойдет. Будем чередоваться: сегодня ты пасешь звезды, а я буду дома хозяйничать, а завтра ты останешься дома, а я погоню стадо на Небесные луга…

– Но ведь братец Солнце велел иначе, – попытался было возразить Петушок.

Несговорчивый брат от злости покраснел, как вареный рак, вскочил с постели и яростно затопал ногами.

– Замолчи, негодный мальчишка! Чтобы я от тебя и слова не слыхал!.. Я теперь старший в доме, и ты должен меня слушаться! Лучше не отвиливай, не мешай мне спать, а иди выгоняй стадо!

Петушок не стал больше возражать, перекинул через плечо приготовленную для брата пастушью торбу, взял стоявшую в углу крепкую кизиловую палку и побежал к кошаре, откуда доносилось жалобное блеянье проголодавшихся звезд. Петушок распахнул ворота, звезды хлынули, словно золотое просо, и сломя голову помчались на Небесные луга, а он бросился за ними вдогонку.

Ах, как прекрасны были Небесные луга!..

Все там было синее-синее.

Высокая росистая трава, что волновалась, куда ни глянь, словно бурное море.

Пенистые потоки, над которыми вели нескончаемые хороводы голубые стрекозы.

Работящие пчелы, что жужжали, не зная отдыха, среди синих душистых цветов.

Птицы, что щебетали без умолку в густом синем кустарнике.

Все, все на Небесных лугах было синим-синим!..

Но вот по этому синему травяному морю разбрелись пригнанные Петушком звездочки-овечки, – казалось, в росистой траве замерцали сотни светлячков. Их блеск придал лугам новое очарование. Эта дивная картина, птичье пенье, звон колокольцев быстро развеяли грусть Петушка. Печаль по уехавшему брату, что целый день томила его душу, наполняя глаза слезами, незаметно растаяла. Сердце наполнилось радостью, на губах расцвела счастливая улыбка. Он вытянул шею и закричал во все горло Месяцу, будто тот мог его услышать.

– Ку-ка-ре-ку, братец Месяц! Я уже не сержусь на тебя за то, что ты не послушался наказа братца Солнышка и послал меня пасти звездное стадо!.. Если бы я остался дома, то, наверное, умер бы с тоски по уехавшему брату, а здесь мне так привольно, так весело… Ку-ка-ре-куууу!

Повеселевший Петушок достал из пастушьей торбы серебряную свирель, поднес ее к губам и заиграл. Из тонкой дудочки вырвался целый рой задорных звуков… Они рассыпались по лугам, словно стая шустрых воробушков. Слились с песнями птиц, с рокотом ручейков. Звуки свирели переливались, звенели, вторя перезвону колокольцев звездного стада. Весь день без отдыха над лугами звучал радостный мотив, веселя сердца всех обитателей Небесных лугов…

Уже совсем свечерело, когда Петушок спрятал свою серебряную свирель и погнал стадо домой. Всю дорогу молодой петух подгонял звездочек, а сам думал:

– Братец Месяц уже давно небось накрыл стол к ужину и ждет-не дождется, когда я вернусь… На столе дымится горшок с горячей фасолевой похлебкой, по комнате разносится сладостный аромат мяты и душицы, вкусно пахнет свежеиспеченной кукурузной лепешкой… Я так проголодался, что съем целых три миски похлебки и пол-лепешки!.. А братец Месяц, глядя, как я ем, будет радоваться и приговаривать: «Кушай, кушай, братец Петушок! Ты сегодня поработал на славу, заслужил вкусный ужин!» А потом мы вдвоем выйдем на галерею да как запоем. Соседи услышат, скажут: «Хорошо, дружно живут братья. Счастливые!» А когда братец Солнышко воротится из далекого путешествия, они ему все расскажут. То-то он будет радехонек!

Так думал Петушок, а вышло все по-другому.

Утром, когда младший брат выгнал стадо за ворота, Месяц натянул на голову одеяло и заснул крепким сном. Спал он беспробудно до самого обеда. Потом встал, съел все, что было в доме съестного, и опять улегся в постель. Свернулся калачиком и задал храпака.

Так в безделье скоротал он весь день.

Когда Петушок воротился с звездным стадом домой, он не увидел ничего, о чем мечтал дорогой. Брат его и не думал накрывать на стол. Не было ни горшка с фасолевой похлебкой, ни свежеиспеченной лепешки. А Месяц – ох, уж этот Месяц! – не зная забот, спал таким богатырским сном, словно перед этим он три дня и три ночи трудился не покладая рук!..

Усталый, голодный Петушок опечалился. У него заныло сердце от обиды, что родной брат заставил его пасти звездное стадо, а сам не только не позаботился об ужине, но съел все припасы, какие имелись в доме, и теперь по его милости придется ложиться спать голодным. Но стоило ему улечься в постель, свернуться клубочком, как сон ласково коснулся его отяжелевших век, и добросердечный Петушок простил брата. Засыпая, он прошептал:

– А, не стоит сердиться! Что было, то было, одну ночь как-нибудь переживу, не помру. Зато завтра останусь дома, наемся досыта, да к тому же еще покажу брату Месяцу, как надо встречать пастуха. Когда он вечером вернется со звездным стадом с Небесных лугов, стол будет ломиться от яств!

Но вышло все по-другому…

Утром рано, ни свет ни заря, Петушка разбудили жалобные стоны.

– Ох, помираю! Ой, спасите! – стонал Месяц.

Петушок встревожился, бросился к постели брата.

– Что с тобой, братец? Отчего ты так жалобно стонешь?

– Ой, захворал я, брат Петушок! Очень мне худо… Ой, мамочки, не могу пошевелиться так режет в животе! – запричитал Месяц, увидев над собой озабоченное лицо брата. – Просто ума не приложу, как я доберусь со стадом до Небесных лугов… Ох!..

Жалко стало Петушку брата, он и говорит:

– Раз ты нездоров, оставайся дома, я сам погоню стадо, а ты лежи, поправляйся… На то мы и братья, чтобы помогать друг другу в беде!

Сказано – сделано!

Хотя у бедняги от голода сводило живот, он выпустил из кошары звезды и погнал их на Небесные луга.

По дороге Петушок вдруг обнаружил, что в спешке забыл дома свирель.

– Придется воротиться за свирелью, – решил Петушок, – не то целый день голодному без музыки не выдержать.

Всю дорогу он бежал без передышки, шепча про себя:

– Это хорошо, что я сбегаю домой! Небось мой дорогой братец мается в жару, и некому ему водицы подать!

Добежал Петушок до ворот, и что же видит! Во дворе полным-полно детей. Гоняются друг за другом, катаются по траве, кувыркаются, и такой стоит шум-гам, что хоть уши затыкай. А проворней всех бегает и громче всех хохочет его брат, который накануне не мог встать с постели. Младший брат просто не поверил своим глазам.

– Уж не сон ли мне привиделся? Ведь всего час тому назад братец мой метался в жару, места себе не находил от боли, а сейчас…

Раскрасневшийся Месяц увидел младшего брата, бросился к нему, затопал ногами, закричал:

– Как ты смел оставить стадо без присмотра? Чего тебе здесь надо? Марш обратно!..

Возмущенный нечестным поступком брата, Петушок воспротивился:

– Никуда я не пойду! Раз ты только притворялся больным, гони сам стадо, я за лодыря работать не буду!

Услышав такие слова, Месяц весь побагровел.

– Ах, вот как! Ты еще будешь называть меня лодырем, паршивый мальчишка! Погоди же, я тебя проучу! – заорал он и бросился на Петушка.

– Что ты делаешь? – воскликнул, ужаснувшись, Петушок. – Не смей драться! Вон сколько народу на нас смотрит. Разве ты забыл, что наказывал нам на прощанье братец Солнце?