Текст книги "Ваклин и его верный конь"

Автор книги: Георгий Русафов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

БЕДНЯК АНГО, БОГАТЕЙ АЛЧО И МЕДВЕДИ

Некогда в селе Голодный Дол жил да был бедный человек. Называли его Бедняк Анго, потому что у него не было ничего, кроме приземистой лачуги да каменистой полоски земли в десяток борозд. Полоска его лежала точно серая заплата у подножья высоких гор, возвышавшихся над селом. Каждый год с началом весенних ливней по их крутым склонам мчались мутные потоки, снося все, что бедняк с великим трудом успевал посеять. Так проходил год за годом, а Бедняк Анго так и не мог собрать со своей пашни больше двух-трех мер зерна… Зато посредине поля росла у него большая груша. Каждую весну она покрывалась цветами. Летом ее ветви гнулись под тяжестью плодов. И каждой осенью Бедняк Анго привозил домой целый воз груш – желтых, как янтарь, сладких, как мед.

Однажды, придя на поле, Бедняк прилег под грушей. Припекло его жаркое солнце ранней осени, убаюкало сладкое жужжанье работящих пчел, и он незаметно задремал. Вдруг сквозь сон услышал он чьи-то тяжелые шаги. Открыл Анго глаза – и сердце у него ушло в пятки со страху: прямо к нему шли два огромных медведя.

Анго вскочил и хотел бежать. Но не успел он сделать и шагу, как один из медведей заговорил человечьим голосом:

– Не бойся, добрый человек, ничего плохого мы тебе не сделаем!.. Только разреши нам приходить на твою пашню и подбирать упавшие плоды – уж очень мы любим медовые груши… А за твою доброту мы тебе когда-нибудь отплатим.

При этих кротких словах у Бедняка отлегло от сердца, и он великодушно воскликнул:

– Раз вам груши нравятся, ешьте на здоровье. С того, что вы съедите, Бедняк Анго не разбогатеет… А об отплате я и говорить не хочу – ничего мне от вас не надо!

Медведи подошли к дереву. Стали подбирать упавшие на землю зрелые плоды. А когда насытились, тихо и мирно ушли в горы. И с этого дня мишки стали частенько наведываться на бедняцкую ниву и лакомиться грушами…

Однажды (пора уже было обрывать груши) Бедняк Анго пришел на свою пашню, и там ему вдруг пришло в голову: «Дай-ка я прикинусь мертвым, авось косматые приятели меня пожалеют…»

Сказано – сделано.

Когда подошло время появиться медведям, Бедняк Анго улегся под деревом. Вытянул ноги, руки – кто посмотрит, сразу же скажет: помер бедняга, избавился от нищеты!..

Медведи не заставили себя ждать. И, как обычно, придя на пашню, первым делом заковыляли к усеянной плодами груше. Но, заметив неподвижного Анго, тотчас остановились. Затем, поборов страх, приблизились к мнимому мертвецу. Притронулись к нему, похлопали по плечу, и убедившись, что Бедняк не шевелится, один медведь тяжело вздохнул:

– Помер, бедняга, не дождался, пока мы ему отплатим за его щедрость!

– А мы и сейчас можем его отблагодарить, – возразил другой медведь. – Давай отнесем его в Серебряную долину; там на Серебре пусть почиет вечным сном!..

– Нет, лучше положить его в Золотой долине: золотым было его сердце, пусть же его прах почиет на золоте.

– Хорошо! – тотчас согласился первый медведь.

И не успел мнимый мертвец понять, что собираются с ним сделать медведи, как один из них взвалил его на спину и направился со своим грузом в гору. Другой медведь поплелся следом.

Долго ковыляли мишки с мертвецом, пока, наконец, остановились и положили Анго на мягкую, словно бархат, траву. Увидеть, куда его положили, Бедняк не мог – он ведь прикидывался мертвым!.. Зато ясно слышал, что вокруг раздавался мелодичный звон, будто со всех сторон безостановочно пели несметные золотые колокольчики:

– Дзинь!.. Динь!.. Дан!.. Дзинь!..

Хорошо стало Бедняку, приятно. Стал он нетерпеливо ждать, когда медведи уйдут и он сможет открыть глаза и увидеть золото. I Медведи задержались недолго. Посидели рядышком, помянули добрым словом щедрое сердце Анго, сладкие груши, которыми лакомились все лето на его каменистой пашне. Потом с тяжким прощальным вздохом поднялись, и вскоре Бедняк Анго услышал, как вдали затихли их тяжелые шаги. Тогда он поскорей открыл глаза и застыл от изумления: вокруг простиралась волшебная долина. Все в ней было золотым!..

Золотыми были деревья, со всех сторон окружавшие Анго. Их золотые листья нежно трепетали, словно солнечные зайчики, и при каждом дуновении ветерка звенели, как колокольчики:

– Дзинь!.. Динь!.. Дан!.. Дзинь!..

Золотой мох покрывал огромные золотые валуны, среди которых извивались со звонким журчаньем бесчисленные золотые потоки. На золотых кустах в золотых гнездах высиживали золотые яйца золотые птички. Даже травы, на которых, как роса, блестели драгоценные камни, были здесь золотыми.

Не был золотым в этой долине только ее случайный гость из села Голодный Дол – Бедняк Анго!..

Провел он в золотой долине три дня и три ночи, а на четвертое утро и говорит:

– Ну, Анго, душа бедняцкая, хватит тебе топтать золотые травы и драгоценную росу своими сыромятными постолами. Послушал золотых птичек, отдохнул на золотой траве, пора и в Голодный Дол возвращаться.

Взял Бедняк золота, сколько мог унести, и в тот же день зашагал в своих сыромятных постолах в Голодный Дол. Там он построил на принесенные из Золотой долины богатства новый дом. Потом высватал самую пригожую и работящую девушку в селе, и они зажили тихо и мирно, словно голубь с голубкой…

Тут бы и завершиться нашей сказке, как многим другим сказкам, счастливым концом. Да жил в то время в селе Голодный Дол алчный и завистливый человек – Богатей Алчо… Увидел он, как вчерашний бедняк Анго вдруг так разбогател, что и ему самому не уступит, и чуть было не лопнул от горя и зависти: до того болело у него сердце при виде чужого счастья. Наконец не вытерпел богатей. Пришел к Анго, стал просить:

– Скажи по правде, как так получилось, что ты, последний бедняк в селе, чуть не за одну ночь сравнялся богатством со мною, самым зажиточным человеком во всем краю!

– Почему же не сказать, сосед, – с готовностью отвечал Анго. – Ко мне богатство не кривыми тропками пришло, как к тебе, от меня никто не пострадал, как от тебя. Мне скрывать нечего… Просто счастье выпало…

И рассказал бывший бедняк все от слова до слова: как он пустил медведей с гор подбирать медовые груши; как прикинулся потом мертвым; как они поверили, что он умер, и отнесли его в Золотую долину покоиться вечным сном… Богатей глядел на Анго, выпучив глаза. То вздыхал, сожалея, что не был на его месте. То икал от удивления, слушая, какие богатства видел в волшебной долине его добродушный сосед. А потом хитро так спрашивает, а у самого от жадности глаза так и горят:

– А как, по-твоему, наберется в этой долине золота на целый воз?

– Какой там воз!.. – чистосердечно воскликнул Анго. – Целый караван вывезешь – и все равно всего золота не увезешь… Но мне и того, что я с собой принес, довольно: когда я еще видел в своих руках золото!..

Задумчивый воротился Богатей Алчо домой. И с того дня потерял сон. Только ляжет, а перед глазами блестит и сверкает долото чудесной долины, манит, влечет к себе, так что сердце у него сжимается; тянет Алчо жадные руки, хватает драгоценный металл кусок за куском… Каждую ночь до рассвета ломал он себе голову над тем, как бы добраться до Золотой долины. Наконец придумал что-то, и однажды ранним утром снова явился к Бедняку Анго.

Просит, умоляет, чуть не плачет:

– Уступи мне свою полоску под горой, она и без того тебе больше не нужна…

Анго хитро ухмыльнулся в усы и говорит:

– Полоску-то я тебе уступлю, а ты взамен верни мне батюшкину ниву – ту, большую, что когда-то отнял у него за малый должок!

Услышал эти слова Богатей Алчо – и пот его прошиб. Самую лучшую, самую плодородную ниву – село близко, и вода рядом – за каменистый пустырь – не нива, а заплата где-то в горах. Трижды порывался Алчо уйти, Но каждый раз перед его глазами начинало сверкать золото Золотой долины. Ноги у него подгибались, и он возвращался к Анго.

Наконец Алчо глубоко вздохнул и сказал:

– Ладно, согласен!

И со всех ног пустился бежать к горам, туда, где лежала точно серая заплата полоска Анго с большой грушей…

Вновь стояло жаркое лето, и крепкие ветви груши снова гнулись под тяжестью медовых плодов. Как и прежде, в ее листве жужжали работящие пчелки, рядом в лесу распевали птички, высоко по синему шелку летнего неба опять плыли, как белые лодки, пушистые облачка. Но Богатей Алчо, прильнув к шершавому стволу старого дерева, был слеп к красоте чистого неба и глух к жужжанью пчел и вольным птичьим песням, славившим мирный жаркий день, Мысли богача стремились к золоту волшебной долины, а глаза его зорко, как глаза хищной птицы, следили, скоро ли появятся из леса медведи.

Наконец к полудню темный лес зашевелился и появились два медведя. Они спокойно вышли на поле и направились прямо к груше, где, как прикованный, стоял Богатей Алчо. Завидев незнакомого человека, медведи тотчас остановились и крикнули:

– Кто ты, добрый человек, и чего тебе надо на этой нине, хозяин которой давно умер?

– Я покойному Бедняку Анго брат; нива перешла ко мне по наследству, и я пришел осмотреть ее, – солгал Богатей, заранее придумавший, как провести мишек, чтобы поскорее подружиться с ними. – А вам что тут надо?

Медведи подошли поближе.

– Твой брат был добр к нам, и мы в вознаграждение отнесли его в Золотую долину почивать вечным сном… Позволь же и ты лакомиться сладкими плодами этого дерева. А за твою доброту мы тебе когда-нибудь отплатим добра мы не забываем!..

Богатей Алчо развел руками, будто хотел обнять обоих зверей, и запел медовым голосом:

– Медведушки милые, да о чем тут говорить… Ешьте, ешьте, сколько душе угодно, все равно, что груша ваша… И я, как мой брат, душу готов отдать за друзей!

Повторять приглашение ему не пришлось: медведи тот-час подошли к дереву и стали подбирать упавшие на землю сладкие плоды, а затем тихо и мирно скрылись в лесу. Дальше все пошло, как прежде, когда Анго был Бедняком Анго и у него не было ничего, кроме каменистого поля с грушей посередине… Чуть полдень, медведи спускаются с гор, лакомятся грушами и уходят. День за днем Богатей Алчо, спрятавшись в кустах, скрепя сердце смотрел, как мишки угощаются его грушами, и сердито сопел:

– Жрите, ненасытные, жрите, придет время, золотом заплатите!..

И вот, наконец, богач решил, что пора испытать, какова у медведей благодарность. Он улегся под грушей, прикинулся мертвым и стал ждать, когда покажутся медведи. В сердце алчного богача мечты сменялись мечтами:

«Когда они меня оставят в Золотой долине, я-то не промахнусь, как Анго. Наполнил, дурак, золотом карманы да пазуху! Нет, уж я-то знаю, что делать!.. В тот же вечер сбегаю в село и вернусь в Золотую долину с девятью порожними возами. Доверху нагружу их золотом и тихомолком отвезу домой. Потом опять вернусь в долину и опять отвезу домой полные возы. Не успокоюсь, пока последнюю золотую былинку не вырву. А тогда-то…»

Что Богатей Алчо собирался сделать с таким количеством золота, он не успел придумать: из лесу показались медведи и немного погодя пришли на полоску. Увидев вытянувшегося человека, они стали причитать:

– Ай-ай-ай. и этот не дождался награды! – вздохнул один медведь. – А ведь тоже был человек не злой…

– Ничего не поделаешь, придется и его вознаградить посмертно. – отозвался другой медведь. – Давай отнесем его в Серебряную долину!..

Услышал это Богатей Алчо – и разум потерял от злости. Забыл он. что мертвые не говорят, и жалобно воскликнул:

– Не хочу в Серебряную… Хочу в Золотую, как Бедняка Анго. Даром, что ли, я ему отдал лучшую ниву за этот пустырь…

Испугались медведи, услышав, что воскресший обманщик заговорил, и сломя голову кинулись обратно в лес. Остался Богатей Алчо один-одинешенек посреди поля. Понял он. что наделал, да поздно. И с такого горя взял и вправду… помер.

НЕПОСЕДА И ПЯТЕРО ИВАНОВ

Видишь вон там, на склоне, домишко, что ютится в дубраве, как аистово гнездо? Там когда-то жил веселый паренек. Был он батраком, целыми днями пас чужих коз. Набегается по горам, по долам, вернется вечером домой, а все равно на месте не сидит. И все бегом, все вприпрыжку. Потому, хотя его настоящее имя было Боян, все звали паренька Непоседой.

Пришел однажды Непоседа к отцу.

– Пусти меня побродить по белу свету! Надоело за хозяйскими козами бегать… Хочу поглядеть на неведомые страны, подружиться со славными храбрецами да богатырями, мешок золотых раздобыть – довольно за сухую корку спину гнуть!

Отец согласился. И в тот же день паренек ушел из дома…

Было лето. Горячее солнце припекало так, что и дерево, и камень трескались от жары. Но Непоседе все нипочем. Идет, яблоки жует, что мать в дорогу дала. Насвистывает беззаботно, будто весь свет ему принадлежит. И знай себе шагает да шагает.

Шел он, шел и на перекрестке двух дорог увидел чудного человека – худого, как жердь, высокого, как тополь.

– Доброго здоровья, дяденька! – сказал Непоседа. – Ты что стоишь на дороге, будто в землю врос?

– Я – Иван Крылатый из Быстрограда. Стоит мне ногой шевельнуть – и помчусь вперед быстрее птицы.

Тут далеко в поле показался сохатый олень. Иван Крылатый подпрыгнул, бросился за ним, и не успел Непоседа оглянуться, как он уже вернулся с оленем.

– Такой человек мне и нужен в товарищи! – обрадовался Непоседа, – Хочешь, станем побратимами? Я тебя буду яблоками кормить в пути, а что раздобудем – по-братски поделим!

– Ладно, согласился Крылатый.

Пошли они вдвоем.

Шли. шли и на другом перекрестке увидели чудного человека. Сам маленький, тощий, голова, будто тыква-горлянка. а уши большие-пребольшие. До самых колен висят.

– День добрый, дяденька! – поздоровался Непоседа. – Кто ты и что тут делаешь?

– Я Иван Длинноухий из Слухарева. Сам здесь сижу, а слышу, что говорят в тридевятом царстве!

– Да ну? А скажи-ка, что сейчас про меня дома говорят?

Длинноухий лег на землю. Разостлал на дороге левое ухо, как ковер, и стал прислушиваться. Потом зашептал Непоседе:

– Слышно, как женщина сквозь слезы причитает: «Ох, муженек, не надо было отпускать сынка в такую дальнюю дорогу! Непоседа, сыночек, как ты там, в странах дальних-чужедальних! Кто тебя ночью потеплее укроет, кто в торбочку просяного хлебца с луком положит?» А мужской голос отвечает: «Молчи, старая, от твоих слов сердце ноет… Думаешь, мне не жалко сына, да что поделаешь…»

– Хватит, хватит, дядя! – крикнул Непоседа и отвернулся, чтобы скрыть слезы. – Вижу, есть у тебя чудный дар! Хочешь к нам в товарищи? Я тебя буду по дороге яблоками кормить, а что раздобудем – по-братски поделим!

– Согласен, – ответил человек с большими ушами и отправился с побратимами.

Шли они, шли и на третьем перекрестке встретили еще одного чудака. Он стоял, натянув лук, и пускал стрелу за стрелой в облака. И хотя в небе ничего не было видно, к его ногам одна за другой падали птицы.

– Кто ты, добрый человек? – спросил Непоседа.

– Я Иван Стрелец из Прицелграда. Искуснее меня нет стрелка на свете… Ни одна стрела у меня мимо цели не пролетит!

В это время в облаках появилась птица. Она летела так высоко, что снизу казалась не больше просяного зерна. Иван Стрелец прицелился и пустил стрелу. Птица камнем стала падать вниз. Чем ниже она падала, тем больше становилась. А когда упала к ногам стрелка, все увидели, что это – громадный орел. Стрела попала ему прямо в сердце.

– Такого человека нам и надо, – радостно хлопнул в ладоши Непоседа. – Пошли с нами, дядя, побратимами станем. По дороге буду тебя яблоками кормить, а что раздобудем по-братски поделим!

– Пошли! – согласился Иван Стрелец из Прицелграда.

Пошли они вчетвером.

Шли они, шли и пришли к другому перекрестку. Видят – стоит у дороги дерево, к нему прислонился человек – толстый, как бочка, а щеки у него, что кузнечные мехи. День был тихий, безветренный, а листья у него над головой трепетали, будто стрекозиные крылья, казалось, их ветер шевелит.

– Здравствуй, дядя! – окликнул его Непоседа. – Кто ты, откуда и что тут делаешь один-одинешенек?

– Я – Иван Кузнечный мех из Ветрограда, – ответил незнакомец. В ту же минуту вдруг что-то засвистело, будто среди жаркого летнего дня пронесся сильный вихрь. – Могу поднять ветер, какой захочу, – и зефир, и суховей, а то и ураган могу наслать!

– А ну, покажи свое искусство!

Иван из Ветрограда не заставил себя долго просить. Надул легонько щеки, и тут же легкий зефир погладил лица побратимов. Надул щеки посильнее – и побратимы попадали на сухую траву. А как дунул изо всех сил, такой ураган поднялся, что тополя, вырванные с корнем из земли. зашвырнуло прямо под облака.

– Без такого человека дружина – не дружина! – воскликнул восхищенный Непоседа. – Не пойдешь ли ты, дядя, с нами? По дороге я тебя буду яблоками кормить, а что раздобудем – по-братски разделим!

– А что ж, пошли! – отвечал Иван Кузнечный мех.

Шли они, шли и пришли на пятый перекресток. Там сидел человек и весело насвистывал песенку. Это был настоящий великан: грудь, как скала, а плечи до того широкие. что на них хоровод можно водить!

– Что это ты, дядя, один сидишь да сам себя веселишь? – спросил его Непоседа.

– Я Иван Силач из села Носильщиково. Жду какую-нибудь дружину. Надоело мне одному скитаться по свету…

– А что ты умеешь делать?

– Могу взвалить себе на плечи целую гору и не почувствовать все равно, что комара несу. Да вот, смотрите!

И не успели побратимы опомниться, как Иван Силач вывернул из земли огромный валун, взвалил его себе на спину, словно пуховую подушку, и пустился в пляс…

– Такого-то человека нам и надо, дядя! – топнул ногой от радости Непоседа. – Раз сидишь да товарищей ждешь, пошли с нами – кого тебе еще ждать в этой глухомани! По пути я тебя буду яблоками кормить, а что раздобудем – по-братски разделим!

Согласился Иван Силач и пошел вместе с побратимами…

Однажды, как раз в тот день, когда побратимы съели последнее яблоко из торбы Непоседы, пришли они в незнакомый город. Идут и видят – бегают по улицам молодые парни, запыхавшиеся, красные, как вареные раки.

– Эй, дядя! – окликнул Непоседа первого прохожего, что спокойно шел в стороне. – Что тут у вас за беготня? И почему эти люди носятся взапуски?

– Это все желающие стать правителевыми зятьями, – отвечал прохожий и стал рассказывать: – У правителя нашего города, – а он богатством и царю не уступит, – есть дочь, красивая, как солнце, быстроногая, как ветер. По ее желанию правитель три дня назад объявил через глашатаев, что отдаст свою дочь и половину своих несметных богатств впридачу тому, кто ее обгонит… Состязания будут завтра, вот молодые и стараются…

Услышав эту новость. Непоседа ногой топнул и руками всплеснул:

– Вот, наконец, и дело для нас, побратимы! Иван Крылатый, готовься, – завтра придется тебе показать, каковы в нашей дружине молодцы!

На другое утро Иван Крылатый встал в один ряд с другими кандидатами в зятья и очутился возле самой дочери правителя. Увидела она его, еле удержалась от смеха.

– Смотрите-ка, – шепнула она подружкам, – этот чужеземный кузнечик тоже бежать собирается! Да только не перегнать ему меня, как не видать своих ушей!

Иван Крылатый все слышал, но виду не подал.

Тут городской трубач протрубил в рог. Парни бросились вперед, а впереди всех – быстроногая красавица. Только Иван не двинулся с места. Другие, высунув языки, спотыкаются, поспешают за красавицей, а он сидит себе спокойно на траве да лапти подвязывает. Подвязывает – не торопится.

– Эй, чужеземец, что-то ты быстро вернулся! – кричат ему подружки правителевой дочки. – Ай да молодец, первым прибежал! С невестой тебя!

А Иван Крылатый и ухом не ведет. Посматривает на свои лапти, то тут подоткнет завязку, то там. А быстроногая красавица всех опередила. Добежала до вехи, повернула обратно, мчится со всех ног… Только тут Иван Крылатый вскочил с места. И не успели зеваки опомниться, как длинноногий парень вихрем промчался мимо всех соперников. Через минуту он уже был у вехи. Повернул назад, обогнал правителеву дочь. Зеваки еще и ртов не закрыли от удивления, а он уже вернулся на место. И на второй день повторилось то же самое…

Быстроногая красавица готова была сквозь землю провалиться от гнева и стыда. Какой-то лапотник обогнал ее на глазах всего города! И кто знает, что сделала бы капризная дочь правителя, но тут на помощь ей пришел городской судья, который давно тайно вздыхал по красавице.

– Послушай, – прошептал он ей. – Возьми вот эту золотую булавку. Булавка эта не простая. Если вколоть ее в чью-нибудь одежду, то человек тот пройдет несколько шагов и так устанет, что ни рукой, ни ногой пошевелить не сможет. Вколи ее завтра тайком в одежду чужеземного лапотника, и победа будет за тобой!

Засверкали глаза гордой красавицы. И как судья ее научил, так она и сделала…

Но Иван Длинноухий им все дело испортил. Он ни слова не упустил из тайного разговора судьи и дочери правителя. И на третий день состязаний, когда Иван Крылатый упал на землю мертвый, Иван Длинноухий толкнул Непоседу и тихонько объяснил, в чем тут дело. Непоседа побежал к Стрельцу. Тот поднял лук, прицелился и пустил стрелу. Стрела зажужжала, просвистела и попала прямехонько в бриллиантовую голову булавки. Булавка тут же выпала из одежды бегуна.

Иван Крылатый зашевелился. Открыл глаза. Увидел вдалеке коварную красавицу и тут же бросился ей вдогонку. Скорехонько настиг ее, перегнал и снова первым прибежал обратно, где народ встретил его восторженными криками…

А посрамленная красавица глухими переулками вернулась домой ни живая, ни мертвая от стыда и гнева. Там ее с нетерпением ждал хитрый судья. Увидела она судью, упала ему в ноги и зарыдала:

– Избавь меня от этого оборванца, награжу, чем пожелаешь! Хочешь, женой тебе стану, только помоги мне от него отделаться!

Засверкали глаза у судьи:

– За такую награду, красавица, я готов чудеса совершить. Не плачь, все устроится, как ты желаешь. Я тебя спрячу в таком месте, что и триста чертей не найдут!

Тут лукавый судья нагнулся к уху красавицы и долго-долго ей что-то шептал. Потом они вдвоем отправились к ее отцу. О чем они говорили, никто не слышал, никто не узнал. Но когда побратимы отправились в богатый дом правителя и Иван Крылатый выступил вперед и потребовал обещанную награду, тот ухмыльнулся, развел руками и с издевкой сказал:

– Верно, парень, ты заслужил чести взять мою дочь в жены. Только где ее найти? После состязания моя бедная дочь пропала, как сквозь землю провалилась. Мы с ног сбились, где только не искали – нет ее и нет! Найдешь ее, приведешь ко мне – она твоя!

Вышли побратимы на улицу, опечалились.

Идут по городу и говорят между собой:

– Что за люди – богачи! Обещают одно, а делают совсем другое! К таким близко не подходи – небось, тень у них, и та лживая!

Захотелось им махнуть на все рукой и уйти, куда глаза глядят, подальше от коварного правителя и его капризной дочери. Вышли они из города, смотрят – небо над ними синее, ни облачка. Солнышко весело катится по небу, как козленок, которого только выпустили из хлева. На деревьях птицы поют. В траве пчелы гудят. Хорошо, привольно, каждый своим делом занят, будто и нет на свете ни коварного правителя, ни лукавого судьи, ни гордой красавицы, ни грустных побратимов.

Запрыгало от радости сердце у Непоседы.

– Смотрите, – говорит он, – никто здесь не горюет, что дочь правителя рассердилась на нашего Ивана Крылатого и спряталась невесть куда! Эй, побратимы! Что носы повесили! Так мы красавицу не найдем! Верно, что из-за такой привереды не стоило бы и пальцем шевельнуть, да взялся за гуж – не говори, что не дюж. А ну-ка, Иван Длинноухий, наставь уши да послушай, что где говорят по белу свету. Может, услышишь что-нибудь про невесту Ивана Крылатого!

Ивану Длинноухому только того и надо было. Лег он на землю, наставил левое ухо в сторону правителева дома и стал слушать.

– Слышно только, как правитель хохочет, радуется, что нас обманул, – сказал он.

– Пускай смеется, может, потом и поплакать придется, – махнул рукой Непоседа. – А ну-ка, послушай, что говорят в другой стороне. Наверное, красавица не у отца в доме.

Длинноухий послушно повернул голову. Через минуту глаза у него весело заблестели:

– Вроде бы нашел я ее, братья! – И он принялся повторять, о чем говорили где-то далеко судья и капризная красавица: – «В таком укромном месте ты меня спрятал, – а на душе у меня все равно не спокойно. Все мне кажется, что найдут меня оборванцы и на глазах всего города к отцу отведут. А тогда… Ах, такого позора мне не пережить! Стать женой лапотника!..» А мужской голос – эге, да ведь это голос судьи, что подучил ее булавку воткнуть в одежду нашего Ивана Крылатого! – и говорит: «Успокойся, ненаглядная красавица! Этому не бывать. Во-первых, эти оборванцы – из чужих земель, они даже не знают, что в нашей стране есть Скалище. Во-вторых, даже если они сюда и доберутся, как им узнать, под какой скалой мы укрылись, если их тут без счета и все похожи одна на другую, как две капли воды! И потом, даже если нас и найдут, я знаю такое средство, что тут же превращу и тебя, и себя в зверей. Пускай тогда ищут ветра в поле!» А красавица и говорит…

– Хватит, побратим, – перебил его Непоседа. – Пригодились нам твои уши – мы узнали все, что надо! А теперь, братья, надо разведать, что это за Скалище, куда сбежали судья и правителева дочка!

Видят побратимы – идет через поле древний старик.

Побежал к нему Непоседа и спрашивает:

– Дедушка, есть ли в вашем краю такое место – Скалище?

– Есть, сынок, такое место, да только далеко оно отсюда. Надо пересечь вон те горы и идти дальше, все прямо да прямо, а затем перебраться еще через одни горы. И там, у подножия третьих гор, увидите Скалище. Узнать эго место легко – кроме белых камней, ничего там нет, ни водицы, ни травицы!

Непоседа поблагодарил старика и вернулся к побратимам. Не теряя времени, славная дружина отправилась в дорогу, к горам, которые синели вдалеке, преграждая путь к Скалищу…

Шли да шли побратимы, пересекли первые горы, взобрались на перевал вторых гор. И тут увидели внизу, в долине, что отделяла их от третьих гор, чудную картину. Куда ни посмотришь, всюду торчали огромные белые, камни, словно вбитые в землю. Сверху было похоже, будто белые коровы разбрелись по долине. Стал Непоседа их считать и насчитал ровно триста тридцать три скалы. И все они были похожи одна на другую, будто их отливал один мастер в медной форме.

Растерялся тут паренек.

Как среди скал-близнецов найти ту, под которой укрылись судья и дочь правителя? Если землю копать да скалы вытаскивать одну за другой, шестерым побратимам понадобится не меньше трехсот тридцати трех дней. Разве станут быстроногая красавица и ее лукавый наставник сидеть столько времени сложа руки! Кто знает, что они за это время придумают и куда спрячутся! Вот и впрямь – ищи потом ветра в поле!

Но. пока паренек размышлял, что делать да как быть, Иван Силач из Носильщиково быстро спустился в чудную долину. И не успел Непоседа понять, в чем дело, как он принялся за работу: ухватится за скалу, как дернет – и вытащит ее, словно морковку. И пока остальные побратимы спустились к нему, Иван Силач успел вытащить тридцать три скалы. Но ни под одной из них не было судьи с коварной красавицей. Только когда он вырвал из земли девяносто девятую скалу, глазам побратимов открылась удивительная картина…

Под скалой находилась просторная пещера, вся залитая ослепительным светом. Всмотрелись побратимы и увидели, что это не простая пещера, а роскошный зал. На стенах его, как ледяные сосульки, висели гирлянды драгоценных камней, излучающие яркий свет. Пол был застлан толстым ковром. А в глубине зала на каменных креслах, крытых бархатом, сидели те, кого побратимы искали, – коварный судья и гордая дочь правителя.

– Братья, вот они, голубчики. Попались, цыплятки? – вскричал Непоседа, широко расставив руки, и двинулся на беглецов, будто и впрямь собрался цыплят ловить.

Но не успел он к ним подойти, как дочь правителя и ее наставник исчезли, будто испарились. Только две белые мышки, прошмыгнув мимо его ног, бросились бежать…

– Иван Крылатый, лови мышей, не то упустишь невесту! – крикнул Непоседа.

Крылатый тотчас пустился вдогонку, и не успели побратимы глазом моргнуть, как он схватил одну мышку, а потом и другую. Первая мышка пропищала человеческим голосом:

– Ой-ой-ой, проклятый лапотник, все мои хрупкие косточки переломал своими лапищами!

И побратимы поняли, что это и есть капризная красавица.

В это время другая мышка, та, которую Крылатый держал в левой руке, выскользнула из его пальцев, и в ту же минуту в безоблачное небо взлетел белый ястреб. Иван Стрелец натянул лук, но не успел он спустить тетиву, как Иван Кузнечный мех толкнул его под руку. В первый раз стрела его прошла мимо цели.

– Зачем ты это сделал? Кого пощадил! Разве ты не понял, что этот ястреб – судья, советчик дочери правителя? – вскипел Иван Стрелец и сжал кулаки, готовый броситься на побратима.

– Я все понял, потому и помешал тебе его убить, – спокойно отвечал Иван Кузнечный мех. – Его ждет другая участь!

Повернулся Иван Кузнечный мех лицом в ту сторону, куда улетел ястреб, и надул свои могучие щеки. Поднялся страшный ветер. Он подхватил птицу, завертел ее в вышине, как перышко. и понес за тридевять земель… А вскоре Иван Длинноухий сообщил побратимам, что он слышит, как коварный судья рыдает в далеком глухом лесу, откуда нет возврата…

Иван Кузнечный мех тут же перестал надувать щеки. Вихрь тотчас утих, а белая мышка в руке Ивана Крылатого затрепетала, пронзительно пискнула и исчезла. Не успели глазом моргнуть шесть побратимов, как перед ними предстала в человеческом образе дочь правителя, белая, как мел, от гнева и стыда.

– Ну-ка, побратимы, давайте скорее отведем красавицу к отцу, – кивнул Непоседа своей дружине. – А то несчастный отец, небось, целую лохань слез наплакал от тоски по любимой дочери. Ведь он ни сном, ни духом не ведает, куда пропало его милое чадо… Эй, Иван Силач, посади-ка красавицу на плечи, как бы она не поранила нежные ноги на каменистых тропах!

Иван Силач из села Носильщиково протянул руку, взял дочь правителя двумя пальцами за пояс, как перышко, поднял к себе на плечи, и побратимы зашагали обратно к городу. По дороге гордая красавица была тише воды, ниже травы. Но когда побратимы вошли в дом правителя, она соскочила с плеч Силача, обняла отца и затрещала без умолку.

– Отдашь меня в жены этому оборванцу, не видеть тебе меня в живых! Так и знай! Повешусь!.. Проткну себе сердце отравленной иглой!.. Утоплюсь… в пропасть брошусь… Живой этим лапотникам не дамся!

Долго причитала привередливая дочь правителя. Правитель слушал, слушал, а потом повернулся к шестерым побратимам и говорит:

– Что мне с вами делать, люди добрые, – сами видите, ни один из вас не по нраву моей дочери. Как тут быть? Насильно мил не будешь, сами знаете. Просите лучше любую другую награду, но оставьте мне дочь. Она у меня одна, не могу с ней расстаться.