Текст книги "Инспектор и «Соловей»"
Автор книги: Георгий Барбалат
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)
– Куртка у него была зеленая, – ничего не подозревая, ответил Валентин.
Зайчики в глазах инспектора погасли. Он как-то обмяк. И еще раз почти равнодушно переспросил:
– Вспомните цвет куртки. Может быть, синяя? Это имеет большое значение.
Но парень стоял на своем:
– Зеленая. Она, наверно, еще хранится у его матери.
– А что Лени разве нет? – удивился я.
– Через несколько дней после этого случая Леню и Женю призвали в армию, – ответил Валентин.
Мельком взглянув на инспектора, я понял, что он об этом уже знает.
– Вы с ними переписываетесь? Знаете, где они служат?
– Не переписываюсь, но знаю где служат.
Мы дали ему отдохнуть. Покурили. А потом я обратился к Валентину:
– Понимаю, что вы не имеете отношения к тому трагическому происшествию. Вы пришли в проходной двор после того, как произошло убийство. Но ваши друзья были у ворот этого двора раньше, когда этот человек был еще жив. Подозрение, разумеется, падает на них. Мы вынуждены их допросить. Вспомните, быть может они о чем-то говорили по поводу убийства, может быть видели кого-нибудь. Подумайте. Вспомните. Прошу, Валентин, учесть, что это имеет важное значение для вас, ваших друзей и для нас. Скажу вам прямо – убийца до сих пор не задержан. И еще: были ли у ваших друзей ножи?
– Не маленький. Все понял. Могу дать голову на отсечение, что Женя и Леня никогда на такое дело не пошли бы. Не такие ребята. Ножа у них никогда не видел.
Он говорил искренне. Трудно было ему не поверить.
– Нам придется все проверить, – сказал инспектор.
– Кое-что я припоминаю. Тогда я на это не обратил внимания. Но сейчас мне кажется, что Леня сказал: «Со двора выбежали два человека».
– Кажется или точно? – переспросил я.
– Да, он это сказал! – уже уверенно ответил Валентин.
На этом наша беседа закончилась. Мы попросили его никому ничего не говорить, не писать о нашем разговоре друзьям.
Едва за ним закрылась дверь кабинета, я спросил инспектора, какого цвета куртка ему нужна. Он рассказал мне о беседе со сторожем музея Матвеем Курганом. А я ему – о посещении Аси Кремневой. На душе стало как-то спокойнее: хоть и не вышли на след, но уже были на подступах к нему. Теперь нужно было срочно побеседовать с Ломачевским и Мурзыкаевым.
* * *
В первые дни апреля ветер разогнал тучи. Повеяло настоящим теплом. Весна взяла свое. Снег быстро таял и буквально на глазах превращался в ручьи. А как только снег сошел, мы стали обладателями совершенно неожиданного сюрприза. Матвей Курган, сторож музея, утром шел с дежурства через проходной двор. Ковылял между лужами и в одной из них увидел нож с наборной рукояткой из цветной пластмассы. Ой лежал метрах в двадцати от того места, где был обнаружен труп Палия. Старик осторожно поднял нож, бережно завернул в газету и пошел в милицию. Самодельная финка была отправлена на экспертизу. Криминалисты нашли на основании клинка, у самой рукоятки, ворсинки шерсти. Они были из ткани, из которой было сшито пальто Николая Константиновича.
Это давало основания полагать, что именно этим ножом были нанесены смертельные раны Палию.
Уж как мы благодарили старика за его бесценную находку. Он был доволен, что оказал нам услугу.
Но когда он ушел, мы призадумались. Нож есть, но кто его хозяин? Не выставлять же эту финку в столе находок и ждать пока за ней придет владелец.
К этому времени по нашей просьбе Леониду Ломачевскому и Евгению Мурзыкаеву предоставили краткосрочный отпуск. Мы встретили их на вокзале и прямо там, в линейном отделении милиции, взяли у них показания. Беседовали с ними поочередно. У них были доказательства весьма убедительные. Когда мы спросили у них, видели ли они кого-нибудь вечером 6 марта выходящими со двора, получили важный ответ: не выходили, а выбегали двое. На одном действительно была нейлоновая куртка, прошитая подобно ватному одеялу. Цвет запомнили: синий. И того, кто выбежал первым, Леонид знал. Это был Семен Крицкер. Он проживает недалеко от центральной площади.
– Вы с ним знакомы?
– Нет. Но я его видел в обществе нечистоплотных людей. Слышал, что его зовут Сэм.
– Как вы понимаете нечистоплотность?
– Нечестность. Такие люди сразу узнаются.
Мы проверили, есть ли в нашем городе Семен Крицкер. Вскоре получили о нем более подробные сведения. Он недавно вернулся из мест заключения, где отбывал срок за карманные кражи. «Сэм» – воровская кличка. Он и сейчас занимается своим промыслом. В хулиганстве, пьяных дебошах не замечен. Перед нами встала задача заполучить этого карманника в свои руки. А это можно было сделать, только поймав его на месте преступления, с поличным. Если вызвать его по другому вопросу, он может разгадать наши истинные замыслы и увильнуть от ответа.
Десять дней продолжалось наблюдение сотрудников угрозыска и дружинников за этим скользким типом. И, наконец, на центральном рынке он был схвачен через полминуты после того, как вытащил бумажник у одного человека.
* * *
А в это время Ася Кремнева, по нашей просьбе, снова стала встречаться со своим старым знакомым Юрой. Встретились они будто случайно. Ася даже была обижена, что он ее перестал навещать.
– Прикончили твоего друга – заскучала, – с ухмылкой проговорил Юра. – Знал я, что так будет.
Ася проглотила пилюлю.
Они стали встречаться довольно часто. Вероятно, этот парень думал, что настал момент сближения. В один вечер он открыл ей душу. Рассказал, что зовут его не Юрой, а Василием. Работает на химзаводе. Раньше бывал в разных компаниях. Но теперь решил остепениться. А может быть, и жениться. Очень хочет, чтобы Ася ему в этом помогла.
– Откуда ты знал, что моя дружба с Палием закончится трагично? – задала она неожиданный вопрос.
По тому, как он растерялся и невнятно ответил, Ася решила: ему что-то известно.
– К чему была эта маскировка с именем? Кто твои дружки? – продолжала задавать вопросы Ася.
Василий рассвирепел. Он стал что-то подозревать.
– Почему ты об этом спрашиваешь? Захотела к своему другу? – спросил он грозно.
– Ну не сердись, Василий-Юрий, – ответила, как могла ласково Ася. – Ведь ты второй раз делаешь мне предложение. Должна я знать о тебе, твоих друзьях, чтобы на что-то решиться. Скажи, кто твой друг и я скажу кто ты – это древняя истина.
Ответ был логичным. Но собеседник решил ее проверить:
– Я тебя недавно видел выходящей из милиции.
– Вызывали по делу Палия. До сих пор не могут поймать убийцу. А ты, случайно, не знаешь, кто это мог сделать?
Вася промолчал. И Ася вновь подсознательно подумала, что он знает, знает о многом.
– Может быть, ты меня познакомишь со своими друзьями?
– Вряд ли ты найдешь с ними общий язык. Они люди другого круга.
– С тобой мы ведь находим. А ты тоже не моего круга.
– Я больше с ними не общаюсь и не хочу видеться.
– Как ты, однако, легко бросаешь друзей. В один день ты так же легко и от меня откажешься.
– Просто я считаю, что они больше не нужны.
– А прежде были нужны? «Мавр сделал свое дело, мавр может уйти». Впрочем, ты этого не знаешь. Я забыла.
– Не знаю никакого мавра. Так какой ответ ты мне даешь?
– Я сказала. Хочу прежде узнать твоих друзей. Чтобы лучше понять тебя. Потом буду решать.
– Я тебе расскажу о них и ты сама поймешь, что с такими людьми не следует знакомиться порядочной женщине. Но боюсь, что ты и со мной после этого не захочешь знаться.
– Думаю, что не это может быть главной причиной! – дразнила она Василия.
– Ну, так слушай. Несколько лет назад я был осужден за соучастие в краже. Не думай, что я крал. Меня попросили постоять ну, допустим, на страже: и если кто-нибудь появится – свистнуть. Это дело провалилось. Всех, и в том числе меня, осудили.
В лагере я подружился с другими ребятами. Они были настоящими сорвиголовами. Один имел две судимости, другой три. У каждого за плечами было по мокрому делу.
– Час от часу не легче. Отличные друзья, – иронически заметила Ася. – Пожалуй, ты прав. Не стоит с ними знакомиться. Во всяком случае у меня уже нет никакого желания.
– А я о чем тебе говорил? Малютка, слушайся меня – в накладе не будешь.
– Я сварю кофе. А ты пока подумай, как можно от них избавиться, – сказала Ася и вышла в кухню.
Когда она вернулась с двумя чашечками кофе, Василий полулежал на диване.
– Может, выпьешь чего-нибудь крепче?
– Не откажусь. Сегодня у меня трудный вечер.
– Ты, кажется, назвал фамилии этих рецидивистов? – спросила Ася, налив бокал водки.
Не говорил. Зачем тебе их фамилии знать?
– Чтобы остерегаться при случае, А чем они теперь занимаются?
– Их условно освободили. Они работают. Изредка выходят на добычу. Пожалуйста, не проговорись. Будь здорова.
Он залпом осушил бокал.
– Если с тобой будут знакомиться Владимир Басюк или Валерий Акименко – остерегайся.
– Можешь не сомневаться. За сто верст таких людей буду обходить.
Утром мы получили записку, в которой были три фамилии – Юрия-Василия, Владимира Басюка, Валерия Акименко. За ними было установлено тщательное наблюдение. Сведения о том, что Владимир Басюк, Валерий Акименко занимаются грабежами пьяных граждан подтвердились.
Поскольку они были освобождены условно, уроков не извлекли, нетрудно было их водворить снова в исправительно-трудовую колонию. Но нужно прежде с ними поговорить. Важно было знать, знакомы ли они с Сэмом. Мы не хотели преждевременным арестом настораживать их. Послали обыкновенную повестку, мол, пожалуйте в такое-то время к нам для уточнения данных. Юра-Вася, Владимир Басюк явились в назначенный срок. Валерий Акименко – отсутствовал. Посланный по адресу оперативный сотрудник установил, что Акименко бежал. Тотчас был объявлен всесоюзный розыск. На станции Чернигов Акименко был снят с поезда и на следующий день мы могли с ним говорить.
Предварительные допросы Басюка и Юры-Васи не пролили света на все это дело. Во всяком случае на все наши вопросы они отвечали так, что ничего нельзя было вменить им в вину. Об убийстве Палия повторили общие сведения, которые в те дни циркулировали по городу.
Инспектор угрозыска показал им нож с наборной рукояткой. Но оба прикинулись такими простаками, которые никогда в глаза не видели ножей, а с малолетства пользуются только резиновыми сосками. А когда мы попросили их описать одежду, в которой ходил Акименко зимой, весной, то получилось, что одевался только в рубище. Между тем, от соседей по дому, где проживал Акименко, мы уже знали, что зимой он носил синюю нейлоновую куртку. Это было установлено сразу после его побега. Только потому, что они не упомянули о ней, нетрудно было догадаться, что эти ребята решили играть с нами в прятки.
Ну что же, оставим их уверенными, что они нас провели. Пусть отдохнут. Подумают.
Попробуем узнать, знакомы ли, связаны ли общим делом Сэм и Акименко. Ведь нам уже известно, что Сэм был в проходном дворе в момент убийства. На втором человеке была синяя куртка. Такая куртка была у Акименко. Но в такой одежде ходят многие в городе. Мог быть и другой человек. Если Сэм Крицкер и Акименко чем-то связаны, можно вести дальнейший поиск в этом направлении. Хотя Акименко был в наших руках, но веских доказательств его вины мы не имели. Только предположения.
Решено было начать с Сэма. После ареста на центральном рынке следователь вел дело только о кражах. Его предупредили, чтобы он ни единым словом не обмолвился об убийстве. Нужно было усыпить внимание Крицкера. Пусть думает, что мы идем только по этому пути и ничего другого не знаем, ничто другое нас не интересует. За это время я довольно тщательно изучил биографию карманника. Знал многое о его характере. Мне было известно, что не пьет даже пива. Ни разу не участвовал в драках. Вероятно, это была трусливость. Мне сообщили, что он долгое время встречался с одной довольно порядочной женщиной. Так что я был подготовлен к беседе. Кроме того, в моих руках были еще кое-какие козыри, которые я мог в любой момент пустить в ход.
Настало время решительного разговора. Сэма Крицкера привели в кабинет. Смуглый парень осторожно присел на край стула.
– Послушайте, Семен Крицкер, не пойму, что происходит. Вы арестованы, как вор-карманник, а наши сотрудники утверждают, что вы соучастник убийства, которое произошло шестого марта в проходном дворе. Помните такое?
Подняв голову от бумаг, я увидел, как Сэм побледнел, капельки пота покрыли его лоб. Удар был нанесен неожиданно и попал в цель. К такому разговору Сэм явно не был готов. И поэтому, наверно, у него, инстинктивно вырвалось:
– Не я убивал!
Ответ прозвучал – убивал другой. Сказанного не воротишь. Теперь нужно было развивать успех, пока Сэм не опомнился.
– Я тоже говорю, что Семен Крицкер никогда не возьмет в руки нож. А мне не верят.
Достал из ящика стола нож с наборной рукояткой.
– Это не ваш нож?
Наблюдаю, как у него расширились зрачки, будто он увидел на столе гремучую змею, а не самодельный финский нож.
Вижу, что узнал. Но упавшим голосом ответил:
– У меня никогда не было ножа.
– И я так думал. Но тогда чей же? Ведь вы были в проходном дворе вечером шестого марта? А эту вещь мы нашли там, на месте преступления.
Но он все-таки опомнился. Я это почувствовал с первых его слов:
– Я стоял недалеко от ворот проходного двора. Видел, как подошла машина «Москвич» и два человека вытащили третьего, видимо, пьяного и повели его во двор. Я подумал, что он живет в этом доме, а друзья привезли его после пьянки. Через некоторое время они выбежали со двора, сели в машину и уехали.
– Запомнили номер машины?
– Падал снег. Я не заметил.
– Каким же образом вы оказались во дворе?
– Подумал, что пьяный еще там. Решил пошарить у него в карманах. Может, что-то осталось после попойки. Он лежал недалеко от сарая. Когда я приблизился, увидел лужу крови. Испугался и убежал. Вот все, что я знаю.
– В общем, это звучит правдоподобно. Но поймите меня правильно. Опровергнуть доводы тех, кто утверждает, что вы соучастник убийства, можно только очень убедительными доказательствами контрдоводами. Подумайте над такими вопросами, которые возникли у меня. Почему вы не вызвали милицию? Не обратились к постовому? Кто был вместе с вами во дворе? Проходившему старику кто-то из вас сказал: «Иди, папаша, своей дорогой». Кто прогнал старика – вы или другой человек? И кто этот человек.
Мой собеседник снова побледнел. Он понял, что у нас немало улик. Но он сделал последнюю попытку увильнуть, Ведь доказать, что он убийца, никто не мог. А раз так – значит он – в безопасности, а от второго – нужно отводить подозрения.
– Со мной никого не было. Может, старику померещилось.
– Вы знакомы с Валерием Акименко?
Смуглое лицо стало совсем бледным. Дрожали длинные пальцы.
– Впервые слышу эту фамилию, – на его лице написано недоумение.
Все эти детали не запишешь в протокол. Это не доказательства.
– Нехорошо, Сэм. Я вас беру под свою защиту, задаю наводящие вопросы. А вы виляете. Если понадобится, мы можем все доказать и иными путями. Могу вам прочитать показания Ломачевского, Мрыщака, Мурзыкаева. Они видели вас вдвоем. Опознали ваши фотографии. Хотите очную ставку?
Он не хотел очной ставки.
– Когда вам стало известно, что в изолятор доставлен Акименко, – вы передали ему два слова: «Будь спок». Как это нужно понимать?
– Я дал ему знать, чтобы он не волновался напрасно.
– Значит – вы знакомы? И в тот вечер он тоже был в проходном дворе? Вы действовали вместе? Следовательно, правы наши сотрудники, утверждая, что вы – соучастник убийства!
И снова я слышу почти утробный крик:
– Я не убивал.
– Верю. Во что был одет Акименко в тот вечер?
– На нем была стеганая куртка.
– Цвет?
– Синий.
Так замкнулась цепь. Но это еще не было доказательством.
Этот допрос дался нелегко. Крицкер совсем издергался и под конец занял позицию «больше ничего не знаю». Продолжать разговор не имело смысла. Когда его уводили в камеру, я посоветовал ему хорошо подумать над своим положением. И быть в дальнейшем правдивым. Он ответил.
– Я связан словом.
– Поймите, что правда дороже слова, данного преступнику.
* * *
Несколько раз ко мне приходила Татьяна Тарасова с просьбой разрешить ей свидание с Семеном Крицкером. Это было сразу после его ареста на центральном рынке. Она сперва называла себя его подругой, потом женой. Мы не имеем права разрешать свидания во время предварительного следствия. Я расспросил Тарасову – хорошо ли она знает Семена, известно ли ей, какими делами он занимался. Она ничего не знала. И я ей рассказал, за что арестован Сэм. Она была очень расстроена, удивлена.
Она работала провизором в одной из аптек в центре города. Круг знакомых весьма ограничен. Что связывало ее с таким человеком? Общие дела? С первого разговора можно было понять, что она не имеет представления о том, какими путями добывает деньги Семен Крицкер.
Ей он всегда говорил, что работает в мастерских научно-исследовательского института. Делает очень важные вещи для экспериментов и ему отваливают каждый раз большие премии. Не обижают его и если приборы, которые он монтирует, работают безотказно.
Частые вечерние отлучки он объясняет тем, что в институте иногда работают по ночам и без его помощи экспериментаторы не могут обойтись. Татьяна верила. У нее не было повода сомневаться в правдивости его слов.
А он умел увлечь, пообещать. Перед ней он рисовал довольно радужную картину: как только получит крупную премию – внесет пай на кооперативную квартиру, и они смогут пожениться. И сама Татьяна старалась вести скромный образ жизни, ограничивала свои расходы, чтобы иметь возможность внести свою долю в будущее семейное гнездышко.
Врал или говорил правду? Татьяна уверяла меня, что это – сокровенная мечта Семена. И эта уверенность передалась мне. Возможно, что Крицкер и намеревался покончить с преступными делами. Возможно, что это влияние любимой женщины. Тогда Татьяна – наш союзник. Тем более, что она не намерена отказаться от этого человека и хочет сделать все, что в ее силах, чтобы перевоспитать его.
В тот день, когда я начал допрос Крицкера, была приглашена к инспектору уголовного розыска и Татьяна Тарасова. Он должен был установить точно, где, в какое время виделись шестого марта Татьяна и Сэм. Эти сведения должны были дополнить картину. Ей тоже предъявили для опознания нож. Она решительно заявила, что ножа у Сэма никогда не видела.
После допроса она снова попросила свидания:
– Завтра у него день рождения. Разрешите хоть два слова ему сказать.
Инспектор разрешил принести передачу.
– Это и будет вашим поздравлением. На большее не имею права.
На следующий день Тарасова принесла торт, пирожки, колбасу, бутылку коньяка. Я попросил ее поменять коньяк на ситро. Столик накрыли в моем кабинете. А через некоторое время привели на допрос Сэма.
Пригласили его прямо к столу:
– Вас поздравила с днем рождения очень интересная женщина – Татьяна Тарасова. И я присоединяюсь к ней. Видите, есть люди, которые вас любят. Поешьте. Приятного аппетита.
Он с жадностью набросился на еду.
Пока он уминал колбасу и другую еду, я по выражению его лица старался угадать, о чем он сейчас думает. Упоминание о Тарасовой, о старике в проходном дворе и ребятах, которые его видели в тот вечер, наконец, – нож – все это свидетельствовало о том, что мы имеем очень много улик и доказательств, которые можем предъявить суду. Интересно, понял он, что проиграл?..
Вот он насытился. Начал шарить по карманам, Привычка курильщика – после еды сделать хоть несколько затяжек. Предложил ему свои сигареты. Покурили.
– Ну, Сэм, будем говорить правду или опять вертеться вокруг да около? Между прочим, Татьяна просила передать, что будет вас ждать, если станете честным человеком.
Он промолчал. Задумался. Видимо, нужно было что-то решить важное для себя.
– Еще раз повторяю, Крицкер, сейчас правдивые показания и истинная картина происшествия нужнее всего вам. Все сходится на том, что в проходном дворе было два человека. Один из них действовал ножом. Если вы из ложного чувства долга выгородите своего друга – значит вы убили. Третьего – нет. Если вы настаиваете на версии с автомобилем – мы будем продолжать поиски. Но ведь они ни к чему не приведут. Вы отлично это понимаете. Ненужная затяжка. Итак – правда. Только правда.
Он зажал голову руками, уперев локти о колени. Я молчал. Знал, что наступил решительный момент. Кризис. Если он сейчас сумеет преодолеть барьер воровского закона – расскажет всю правду.
– Если выложу все начистоту – следствие и суд учтут это? Будет мне снисхождение?
– Безусловно. Помните, что вас ждет Татьяна. Очень хороший человек.
Было ясно, что лед тронулся.
– Если вы решили говорить правду – я включу магнитофон.
– Включайте. Ваша взяла.
– Меня интересуют все подробности, как вы провели вечер шестого марта. Сейчас я приглашу своего помощника и мы выслушаем вас.
Вошел инспектор угрозыска. Он понял, что нужно включить запись.
– Шестое марта – день рождения женщины, которую я люблю, Танюхи. Наверно, и она меня любит. Видите, Татьяна не отказалась от меня и сейчас, – он кивнул на столик, где еще были остатки еды. – Мы решили отпраздновать именины на квартире Виты Чижевской. Это – подруга Тани. Я дал денег Вите, чтобы она купила еды, вина.
– Зачем вино, ведь сами вы не пьете?
– Для остальных. Где-то часов в семь вечера я забежал на квартиру. Вижу стол отменный. Вскоре явился и Акименко. Он тоже остался доволен столом. Выпил стакан водки. И спросил у меня – какой подарок приготовил имениннице. Я показал ему парфюмерный набор. «Эх ты, нашел, что дарить. Через месяц все выветрится и она о твоем подарке забудет. Надо какую-нибудь дорогую вещь. Пойдем, сейчас по-быстрому сообразим. Есть у меня на примете один кулак. У него всегда – денег куча».
Мы сказали девушкам, что идем кое-что прикупить к столу, и ушли. Поехали на привокзальную площадь. Там есть небольшая забегаловка. Зашли, присмотрелись. Акименко показал на компанию, примостившуюся в углу, и шепнул мне: «Того в сером пальто возьмем на крюк. Будет добыча».
Для отвода глаз мы заказали пива, салат какой-то и пристроились неподалеку от этой компании.
– Вы лично этого человека знали прежде?
– Мне его показал Акименко в забегаловке. Значит, он его знал.
– Откуда?
– Понятия не имею.
– Продолжайте.
– Было без четверти восемь, когда официантка и буфетчица начали торопить посетителей: «Закрываем». Наши соседи, их было человек шесть, поднялись из-за стола. Тот, в сером пальто, пошел к стойке рассчитываться, я стал за ним: думал незаметно потяну бумажник и дело с концом. Но мне не удалось этого сделать.
Они пошли на троллейбусную остановку. Мы за ними. Доехали до центра. И здесь человек в сером пальто остался один. Мы облегченно вздохнули. Были уверены, что сможем отцепить его от бумажника. Он постоял на углу, видимо, прикидывая, куда ему пойти. Больше всего мы боялись, что он сядет в другой троллейбус и поедет домой. Но он двинулся к универмагу. Вы, наверно, знаете, что творится в магазинах накануне женского праздника – всюду одни мужчины в очередях стоят. Раскупают все подряд. Попробуй без очереди что-то взять – вытолкнут, а если руку в чужой карман сунешь, наверно, на месте прикончат. В такие дни я не работал, не хотел рисковать. В общем, шли мы следом за этим бумажником в сером пальто. А он как назло – самые людные места выбирал, переходя из отдела в отдел. Обошел все этажи универмага, потом в соседний магазин подался, затем в кондитерский направился. Хоть бы где в очередь стал, мы бы за ним пристроились. Уж начали терпение терять. Я еще сказал Валере: «Давай другого возьмем». А он отмахнулся: «Только этого!»
Больше часа мы за этим человеком мотались. Потом он в проходной двор повернул. По естественной надобности пристроился возле сарайчика. Спиной к нам стал. Самая удобная позиция. Валера сзади подошел и по голове кулаком его ударил. Видно, шапка смягчила удар. Этот человек развернулся и со всего размаху Валере в челюсть въехал. Он отскочил и выхватил нож. Я стоял поодаль – боялся, что в воротах кто-то появится. Крикнул: «Не надо, Валера». Он выругался и пошел с ножом на него. Но и этот человек был неробкого десятка, он схватил Валеру за руку. За правую. Откуда ему было знать, что Валера левша? И он ударил изо всей силы ножом. Потом еще несколько раз. Человек упал.
Именно в это время со стороны переулка показался старик. Я свистнул потихоньку. Это был наш условный сигнал. Валера сделал вид будто помогает пьяному подняться на ноги. Когда старик вышел за ворота, я подошел ближе и увидел лужу крови на снегу. Меня чуть не стошнило и я бросился бежать, сам не зная куда. Валера догнал меня на улице. Мы немного пришли в себя. Куртка Акименко была облеплена снегом, но сквозь него виднелись пятна крови. Он передал мне бумажник, снял куртку и пытался снегом стереть кровь. Но сколько ни тер, нам казалось, что пятна снова проступают.
– Придется с курткой расстаться, – сказал я Валере. – Заскочим ко мне. Я тебе свою ватную фуфайку дам.
– А куртку куда? – спросил он.
– В котельную сунем.
Однако кочегар на этот раз оказался трезвым, и мы не могли подойти к котлу. После этого Валера предложил:
– Поедем на озеро. В прорубь спустим. Никто не найдет ее.
Мы завернули куртку в газету и поехали на озеро. Недалеко от парка ремонтировали какой-то дом. Мы взяли два кирпича и обернули их курткой. Нашли лунку, возле которой днем рыбаки занимались подледным ловом, и опустили в нее куртку. Времени на эту операцию ушло много. Когда мы вернулись в город, магазины уже были закрыты. Ведь мы за подарком вышли. Но случилась вот какая история.
– Куда девался бумажник? – задал вопрос инспектор.
– Деньги я вынул, а бумажник – в карман куртки сунул.
– Что было после того, как вы вернулись в город?
– Без подарка возвращаться неудобно. Мы присмотрели недалеко от площади одинокую женщину. Подошли к ней и предложили снять шубу. Она запротестовала. И сама отдала нам золотые часики, квадратные. Как подарок для Тани они нам подходили. По дороге мы поклялись, что все происшедшее останется нашей тайной навечно. Потом мы пришли на именины и преподнесли Тане подарок. Она была очень обижена столь долгим отсутствием. Но часы ее обрадовали.
– А судьба человека в сером пальто вас не тревожила?
– Я не знал, что он умер. Рассчитывал, что кто-то натолкнется на него и вызовет скорую помощь.
– Какие приметы синей куртки?
– Обычная, фабричная.
– Может быть порезана, порвана, латки?
– Не присматривался.
Мы прокрутили всю запись показаний Семена Крицкера. Он внимательно прослушал и сказал:
– Так было. Все, что сказано – правда. Отвечаю головой.
Остановились кассеты магнитофона. Сидим втроем молча. Каждый думает о своем. Сэм бледен. Видим, нелегко ему далось признание. Вот он останавливает на мне свои большие, похожие на черносливы, глаза и спрашивает:
– Что теперь со мной будет?
– Это суд определит.
– Я не об этом. Там, в колонии, – ведь узнают, что я раскололся.
– Ну, положим, деваться все равно некуда было.
– Может, это примут в расчет.
– Ну теперь, Семен, скажи не для протокола. По совести. Знали вы этого человека прежде?
– Клянусь, гражданин начальник, я его впервые увидел в забегаловке.
– А дружок твой?
– Наверно, его кто-то навел. Но я прошу учесть, что мы и в помыслах не имели подрезать его. Только бумажник. Не ударь он Валеру – все было бы чин-чинарем.
– Много денег взяли?
– Акименко говорил, что у него с собой должно быть более трех тысяч.
– А оказалось?
– Сотня с мелочью.
Говорил он хладнокровно, будто рассказывал о самом обычном деле, которое кончилось небольшим недоразумением. И это было противно.
Теперь все, что произошло вечером шестого марта стало нам известно. В наших руках находятся и виновники трагедии. Но к разговору с Акименко мы еще не были готовы. Нужно было попытаться сперва найти синюю куртку. И нам очень хотелось узнать, почему Акименко избрал своей жертвой именно Николая Константиновича. В этот вечер он мог ограбить любого человека без особого риска. Ведь очень легко они добыли золотые часики. Кстати, надо поинтересоваться, сохранились ли они у Татьяны Тарасовой. Она наверно, не знает, каким путем к ней попал подарок, А для нас часы – еще одно вещественное доказательство.
По поступившим заявлениям о грабежах мы нашли женщину, которая жаловалась на то, что у нее хулиганы отобрали квадратные золотые часы.
Время было летнее. По нашей просьбе группа аквалангистов начала поиски синей куртки на дне озера. Несколько дней они метр за метром, квадрат за квадратом исследовали дно озера. И нашли ее. Куртка самая стандартная. Но на внутренней стороне был пришит из другой ткани длинный карман. По форме он напоминал ножны кинжала. Нетрудно было догадаться, что здесь Акименко прятал нож. Примерили. Нож свободно входил. Сэм тоже подтвердил, что эта куртка принадлежала Валерию Акименко.
Мы пригласили Татьяну Тарасову. Еще раз попросили рассказать об именинах. Повели разговор о подарках. Она показала часы – подарок Сэма. Квадратные золотые часы с браслетом.
– А вы знаете, где Валерий и Сэм взяли эти часы? – спросил инспектор.
– Наверно, купили, – ответила Татьяна.
– Увы, они ограбили женщину, чтобы сделать вам подарок в день рождения.
Он вышел и пригласил в кабинет женщину.
– Прошу вас рассказать еще раз, что произошло недалеко от троллейбусной остановки вечером шестого марта, – обратился он к этой женщине.
Она слово в слово повторила рассказ Сэма.
– Можете чем-то подтвердить, что у вас были такие часы?
Женщина порылась в сумочке и положила на стон технический паспорт.
Татьяна Тарасова молча сняла с руки часы и положила их на стол. Она нервно потирала запястье, словно смывала невидимую грязь. Инспектор осторожно открыл корпус. Это был паспорт тех самых часов – заводские номера совпали.
* * *
К разговору с Валерием Акименко мы тщательно готовились. Изучали его биографию год за годом. Человек прошел нелегкий путь. Он рано лишился родителей. В трудные послевоенные годы воспитывался у дальней родственницы. Она посылала мальчишку попрошайничать. И если он ничего не приносил – оставляла его без еды. И ничего удивительного нет, что вскоре он подружился с преступниками. Но ему удавалось после каждого проступка выходить сухим из воды. Друзья называли его – «Везучий». И постепенно он сам уверовал, что все ему сойдет с рук.
В девятнадцать лет он участвовал в крупном ограблении. Оказал сопротивление милиции, прибывшей на место преступления. После этого Валерий на несколько лет отправился в исправительно-трудовую колонию. По имевшимся у нас сведениям, он вел себя в колонии очень плохо. И после отбытия срока не собирался менять образ жизни. Устроился на работу грузчиком. Был обозлен на весь мир. По любому поводу мог учинить дебош. На руку был нечист даже в мелочах. Понятно, что такие люди подолгу не держатся на работе. Под всякими предлогами от него старались избавиться. Это и многие другие неурядицы ожесточили его. Он стал вспыльчивым, по любому поводу мог броситься в драку. А поскольку собственных силенок было мало, завел себе нож.
