355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Геннадий Башунов » Героический режим. Не для героев (СИ) » Текст книги (страница 22)
Героический режим. Не для героев (СИ)
  • Текст добавлен: 6 апреля 2017, 11:30

Текст книги "Героический режим. Не для героев (СИ)"


Автор книги: Геннадий Башунов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)

Глава 31
22, 10

Кажется, я начал привыкать к морским путешествиям. По крайней мере, на сей раз обошлось почти без тошноты. Впрочем, море в этот день было спокойным, а корабль торговцев плыл довольно быстро – двадцатимильное расстояние до материка мы преодолели за три часа или около того.

Моих сопартийцев видело пятеро из четырнадцати человек команды.

– Ублюдки, – зло прокомментировал один. – Но серьёзные ублюдки, не связывался бы ты с ними.

– У вас были проблемы?

Один из очевидцев выматерился, а мой собеседник горько усмехнулся.

– Благодаря им мы сейчас на этом корабле. Из восемнадцати только семь и выжило. Двое сейчас на берегу, раненые. Они на нас уже на причале напали, забрали деньги и ушли. В деревню после этого им путь был закрыт.

– Что-то ты довольно спокойно об этом говоришь, – заметил я.

– Спокойно. А куда деваться? За этот сраный год это уже третий корабль, и с первого, взятого пиратами, ушли только двое. Хорошо, что середина лета была, а я охренеть как хорошо плаваю. Да и не далеко от берега было.

Такие дела. Впрочем, чего жалеть горстку пикселей? Владимир, кажется, серьёзно взялся за Павла. А я, чёрт возьми, беспокоился за Алексея.

Материк выглядел удручающе. Длинные серые песчаные пляжи, за которыми где-то вдали виднелась зелень. На пляжах частенько виднелись груды дохлой рыбы, выброшенной из воды, дважды я увидел разбитые штормом остовы кораблей, с которых сняли всё, что можно было утащить. На мой вопрос, почему мы идём вдоль берега, рулевой объяснил, что их гавань надёжно защищена рифами, и это единственная дорога.

– Потому-то тут и стоит город, – гордо добавил он.

Место, где корабль встал на прикол, капитан торговцев, ушлый тип с близко посаженными глазами, гордо тоже именовал городом и никак не иначе. «Единственным на этом сраном краю мира, слышишь?». Нормально во всем городе выглядел только причал, кормивший его. В остальном его состояние было куда хуже, чем у деревень, где мне удалось побывать. Старый, заваливающийся частокол, узкие, размокшие от дождя, улочки, потемневшие от времени халупы. Центральная площадь представляла собой одну большую грязную лужу. Худые озлобленные люди угрюмо провожали меня взглядами, дети барахтались в грязи с собаками, у края площади стояло с полдюжины попрошаек – первых, видимых мной тут. Как бы хреново не обстояли дела на дальних островах, здесь всё было куда хуже.

Спустившись с причала, я скользнул в грязи и чуть не упал. Кто-то в порту захихикал. Достаточно тихо. Впрочем, и сам порт, как мне кажется, знавал лучшие времена – только у трёх из пяти причалов стояли корабли, ещё один, полузатопленный, торчал в гавани.

– Дерьмовые времена, – бубнил капитан торговцев, увязавшийся за мной. Его люди остались разгружать трюм. – Неурожай, как будто у нас тут когда-то был урожай, рыба дохнет. Дождь… тьфу, мать твою, осточертел уже. У тебя ничего на продажу нет?

Я удивлённо скосил на него глаз.

– Нет.

– А. И денег нет? У вас, северных, с этим совсем же плохо дело обстоит, а? Натуральное хозяйство. – Он подмигнул. – Рыба в обмен на одежду.

Я почувствовал лёгкое раздражение. Какая-то, мать его, деревенщина приняла меня за простачка из глубинки. Не думал, что меня когда-нибудь сможет такое разозлить, но… слишком уж нервным я стал в последнее время.

– Я не северянин.

– А… ну, как знаешь. Дело-то такое… Слышал я, что команду Огрема вырезали. И это твои друганы были, да?

– Были.

– Вы разругались или что-то вроде того?

– Что-то вроде того. А тебе какая забота?

– Ну, времена неспокойные настали…

– Я отказываюсь, – сухо сказал я.

– Ну что, денег что ли лишних не надо?

– Надо. Но не путём такой большой потери времени.

– А я тебе выпивку поставлю…

– Сказал же, что не нужна меня такая работа, – резко произнёс я, заглядывая в глаза капитана своим целым глазом, надеясь, что куда более устрашающе подействует повязка на правом. Но тот, видимо, увечий не боялся, а уж упёртым был, как козёл. Даже не отстал, и уж точно не заткнулся.

– Три медяка в день! – провозгласил он таким голосом, будто предлагал мне золотые горы. – Три медяка, представь! Это ж серебряный в четыре дня! А я тебе выпивку поставлю. И еда в плавании бесплатная.

– Знаешь что?

– Что?

– Иди-ка ты в жопу, жмот.

– Жмот? – торговец делано задохнулся в приступе ярости. – Это ж такие деньжищи! Ну, хорошо. Четыре, а? А я тебе выпивку поставлю.

– Выпивку поставь, – кивнул я.

Мы зашли в трактир. Воняло здесь едва ли меньше, чем у причалов, а контингент был, кажется, в разы хуже. Это вам не деревенские трактиры, где собираются местные да редкие путешественники. Здесь посетителей собралось куда больше, несмотря на плачевное состояние порта, и все они были гораздо хуже деревенских. Моряки, тощие местные выпивохи, лица явно промышляющие не законными делами. Нищие и шлюхи. Почти все шлюхи с синяками на лицах, все пьяны, у трёх или четырёх герпес или что-то ещё хуже. Впрочем, и многие посетители мужского пола не избежали этой участи.

Чёрт, даже я со своей болезненной худобой и рваной одежде выглядел лучше, чем они. Хотя, возможно, это самообман.

Я протиснулся сквозь столики к стойке, торгаш преследовал меня по пятам. Хозяин таверны сочувствующе глянул на меня единственным левым глазом. Однако, увидев моего спутника, презрительно скривился.

– Лучшего пива, мне и моему другу, – сказал торгаш, подмигивая трактирщику.

– Не стоило бы, парень, тебе называться его другом, – презрительно произнёс тот, наливая из бочки пива.

– Он, кажется, что-то перепутал, – буркнул я. – Я просто пассажир.

– Молодец. Так проживёшь дольше.

– Ой, Гарк, ты всё шутишь, дружище, – гоготнул торговец.

– Я бы лучше коню зад подставил, чем твоим другом был.

Трактирщик хлопнул кружки пива перед нами. Я попробовал пиво и скривился. Кисла бурда.

– Вот, видишь, какое у нас лучшее пиво за его деньги? – хмыкнул Гарк.

– Вижу.

– С севера идёшь?

– Ага.

– Лучшей жизни искать?

– Как я погляжу, от лучшей жизни я ушёл.

Трактирщик громогласно расхохотался.

– Зришь в корень, парень. А дальше будет только хуже.

– Знаю. Но другого выбора у меня нет.

– Нет, так нет.

И всё, никаких расспросов, за что я был чертовски благодарен. Допив пиво – каким бы дерьмовым оно не было, ничего другого в ближайшее время в моём желудке не окажется, я ещё раз оглядел зал. На первый взгляд никого, кто дал бы мне тот или иной квест. Ни заблудших рыцарей, ни мудрых волшебников. Как будто я их ждал.

– Может, есть какая-нибудь работа? – спросил я у Гарка.

– Работа? Как же, есть. Дровишки поколоть, пол помыть. Но ты же не для этого сюда пришёл, так?

– Так, – кивнул я.

– Пять медяков в день, – шепнул мне в ухо торгаш и, уже громче: – Ещё пива мне и моему другу!

Гарк усмехнулся и налил ещё две кружки. Мою из другого бочонка. Пиво оказалось не в пример лучше первого.

– Может, чудище какое в округе завелось? – продолжил я расспросы.

– Не припомню, – поморщившись, сказал трактирщик.

– Разбойники? Ну, хоть что-нибудь? Убить кого? Или у кого-то другого работа есть? У конунга, или кто тут…

В моё правое плечо кто-то ощутимо врезал, так что я расплескал половину пива себе на плащ. Повернувшись, я увидел двоих пьяных типов. Тощие, покрытые шрамами, злые.

– Нам тут такие не нужны, – дохнул один из них на меня кислым перегаром, смешанным с запахом рыбы. – Тут таких попрошаек… б-р-р… пруд пруди.

– Не лез бы ты, Глушь, – миролюбиво сказал трактирщик.

– А ты, Гарк, захлопни пасть. – Глушь перевёл мутный взгляд на меня. – Не место тебе здесь, понял? Вот если ты нам с другом пивка поставишь, мы ещё… б-р-р… подумаем.

– Он со всеми так, не обращай внимания, – покачал головой Гарк.

Я вытер пиво с плаща. Не обращай внимания? На что? Пьяного ублюдка рядом или багровый туман, поднимающийся перед глазами?

– И друг у тебя тот ещё угрёбок.

– И тебе привет, Глушь. Угощайся вот моим.

Глушь потянулся за кружкой торгаша, взял её в руку… Почти взял. Я пригвоздил его кисть к стойке. Пьяница тупо смотрел на свою покалеченную руку, его рот раскрылся, из правого угла потекла струйка слюны.

– Если я его пришью, много кто будет горевать?

– Ни единая душа. Но тебе придётся иметь дело с конунгом, у нас тут убийства запрещены. Впрочем, если это Глушь… Всё равно не стоит.

Я выдрал тесак из столешницы и улыбнулся.

– Пиво за твой счёт, а, Глушь?

– А-а-а… ага…

Гарк сложил руки на груди и ещё раз покачал головой.

– Он и так мне до черта должен.

– Тогда наш общий друг торгаш заплатит, да?

– Конечно-конечно, – пробормотал тот, бледнея.

Пьяницы убрались от стойки. Раненый тихо попискивал от боли. На инцидент обратили столько же внимания, как на расплескавшую пиво трактирную девку. Пожалуй, даже меньше, ту хотя бы обругали за криворукость. Ни единого желающего нанять «крутого воина» тоже не нашлось. А вот на это я надеялся.

– Где живёт конунг? – спросил я, ставя пустую кружку на стойку.

– Не думаю, что у него найдётся подходящая для тебя работа, – покачал головой Гарк. Теперь он смотрел на меня не сочувственно, а так, будто видел уже сотни других. И большая часть из них плохо кончила. Что ж… это вполне может оказаться правдой.

– И всё-таки.

– За трактиром идёт широкая улица, в самом её конце большой двухэтажный дом.

– Спасибо. И тебе, друг торговец, за пиво.

– Пять медных, помни.

– Я запомню.

На кой хрен мне такая мелочь?

Я пинком отшвырнул брауни-переростка к дереву. Тварь жалко пищала, и я с остервенением располосовал ему глотку. Кровь из разодранного кадыка заливала всё горло, но я плевать на неё хотел. Жутко хотелось жрать. Но ещё больше я бесился.

Надо было соглашаться на пять сраных медяков.

Конунг, полный мужчина, скорее управленец и торгаш, чем воин, встретил меня с распростёртыми объятьями. Пришли искать работу? А как же, есть работа. Починка частокола, буханка хлеба и полгроша в день. Не устраивает? Городская стража, паёк получше и полгроша в день. Подождите… Ах да, мест больше нет. Другая работа? Чудовища? Упасите боги, нет у нас никаких чудовищ! Убить кого? Да мы что, разбойники какие что ли? Разбойники? Отродясь не было. Пираты те да, есть, но гавань надёжно защищена, нам они не помеха. Хотите убивать пиратов, идите к кому-нибудь на корабль в команду. И вообще, молодой человек, вы вызываете подозрения. Неблагонадёжный вы молодой человек. Если к кому-нибудь решите приставать с такими же вопросами, я прикажу засунуть вас в темницу, ненадолго, на недельку, но имущество придётся конфисковать. А теперь идите, молодой человек, не мешайте работать. Ходит тут, понимаешь, деревенщина, сын рыбака и шлюхи.

Проглотив оскорбление, я решил идти в поле. И уже два с половиной часа резал мобов. Пять-шесть сотен опыта за каждого – хреновый расклад. Без квестов совсем даже. А ещё надо что-нибудь съесть и, совсем уж в идеале, заработать деньжат. Надо было получше торговаться с Загом. Но кто же думал, что вместо квестов я получу шиш с маслом? Мир жесток.

Я склонился над телом брауни, изучая его. Быть может, у его внутренних органов есть какие-нибудь полезные свойства? Но у каких? И кому их предложить? Что, вытаскивать все? Да они и в сумку-то все не войдут…

В лесу я наткнулся на оленя, но не успел схватить арбалет, пуганая животина оказалась. Впрочем, в такой близости от людей в этом нет ничего удивительного. Быть может, пожарил бы хоть себе мяса, а часть продал. Рот наполнился слюной, и я зло сплюнул.

Если не найду ничего путного, придётся наниматься к торгашу, как там его звали… Недельку поплаваю и свалю. Пусть Павел уйдёт ещё дальше, но так у меня хотя бы появятся деньги для дальнейшего пути. Если я нагоню их без вкачанного опыта и голодный, итог моей мести предугадать будет не сложно.

Мой взгляд неожиданно наткнулся на нечто, выпирающее у моба из-под лохмотьев на груди. Стараясь не запачкаться в крови, я вытащил на свет свёрнутый лист. Внутри него оказалась горстка резко и приятно пахнущей травы. Я ухмыльнулся. Наверняка, какая-нибудь редкая приправа, запах просто сшибал с ног. Он не был похож ни на что известное мне, но по эффекту можно было сравнить, наверное, с земляникой – так же хотелось нюхать и нюхать, не останавливаясь. Я обыскал остальные трупы и нашёл ещё три таких свёртка.

Блин, ну если это не приправа, так, может, хотя бы как благовоние кто-нибудь возьмёт! Запах сильно разогрел аппетит, и я припустил к «городу». Назывался он, кстати, так же, как и первый остров, на котором я очутился, то есть язык сломаешь.

Спустя полчаса я с трудом вломился в закрывающиеся на ночь ворота. И первым, кого я встретил у таверны, был тот самый торгаш, привёзший меня сюда. Он, не стесняясь, мочился на стену у двери.

– Привет, дружище! – несколько заискивающе произнёс я.

– Привет. Нужна работа?

Моего собеседника порядочно шатало, но это же даже лучше?

– Вот, смотри, – я выудил из сумки свёрток, – какая хрень.

– Что это? – Взгляд торговца выражал крайнюю степень безразличия.

– Приправа, – гордо сказал я. – На, понюхай.

– Что-то не знаю такой приправы.

– Так ты, наверное, не всеми торгуешь…

– Из тех, что растёт здесь, всеми. На юг продаю… Знаешь, как они там любят наши приправы? Не знаешь. А я знаю. Так вот, это не приправа.

Меня обуяла паника. Перед глазами маячила вполне реальная возможность ночевать с вшивыми бродягами, которых я сейчас мог наблюдать на краю площади. Они жгли чадящий костёр.

– Ну, благовоние. Вкусно же пахнет?

– Вкусно. Но что-то я…

– Вкусно пахнет, – твёрдо сказал я, – значит, продашь южанам, как редкое благовоние. Срубишь кучу денег. А я у тебя прошу всего лишь две серебряные монеты.

Кажется, в моём собеседнике взыграл инстинкт.

– А сколько у тебя?

– Четыре.

– Вот и давай за четыре медяка.

Из меня торгаш хреновый, но надо было стоять на своём.

– Да ты же на вес золота их продашь. А то и дороже. Два серебряных.

– Шесть. А если у меня никто эту хрень не купит?

– Как же не купит, ты понюхай, как пахнет…

После десятиминутных препираний я довольный вошёл в таверну. В кармане лежал один серебряный и два медяка. Не хилый улов. После ночёвки можно будет двигать дальше, а не торчать в этом богом забытом гадюшнике, где даже квесты не дают.

Или попробовать набрать ещё этой травы? Золотая же жила… Впрочем, завтра знакомый торгаш может протрезветь, и я не получу ни гроша. Пофармить-то можно будет, но продам уже в другом месте другому дурачку.

– Привет, – улыбнулся я трактирщику. – Ужин и пива. Того, что получше.

– Разжился деньжатами?

– Ага.

– Никого не убил? – подозрительно сощурился Гарк. Его руки бегали за стойкой, собирая ужин – ломоть хлеба, кус солонины, сыр.

– Пару брауни на полях. У одного были деньги, видать, где-то стырил.

– А… это хорошо. Деньги?

– Угу, – промычал я с набитым ртом.

– Ну да, они вороватые ублюдки. Вот, помню, один к моей матери забежал… Нассал, падла, в бидон с молоком, а она давай моего сына поить. Тот пищит, плюётся… Смешно было.

Я улыбнулся.

В таверне стало куда менее многолюдно. Возможно, ушёл какой-то из кораблей. Шлюхи так же пытались заманить клиентов, но местные особо не велись. Одна попробовала подойти ко мне, но я, понятное дело, отшил её. Больше ко мне никто не лез. Видимо, Глуши им хватило.

Спустя полчаса, когда я уже добивал вторую кружку, дверь распахнулась и в трактир вошёл угрюмый конунг. Его сопровождали три стражника. Кто-то из местных накосячил? Скорее всего.

Однако, увидев меня, он махнул рукой стражникам и направился прямо ко мне.

– Неблагонадёжный молодой человек, – прошипел конунг. – Так я думал. Первый день, и уже в полной жопе.

– Чего? – ошалело спросил я.

Вместо ответа один из стражников впечатал мне в лицо дубинку. Нос хрустнул, губы лопнули, как переспевшие помидоры. Второй повалил меня на пол ударом в темя. Я попробовал брыкаться, совершенно забыв про способности, схватился даже за тесак, но в голове плыло, а удары сыпались один за другим, и я окончательно вырубился.

Мысль о том, что некоторые травы используются не только как приправы или благовония, вспыхнула в уже почти погасшем сознании.

Глава 32
22, 10

Кажется, мне предстояло провести ночь ещё в худших условиях, чем я предполагал.

Башка трещала, пылали губы, в нос будто набили ваты. Руки были стянуты за спиной, я сидел на чём-то твёрдом, стуле, скорее всего. Я застонал, открывая единственный глаз.

Судя по адской боли, времени прошло не много. Я сидел в какой-то затемнённой комнате с единственным факелом, горящим в противоположном углу. Зарешёченное окно было расположено под самым потолком, что могло означать только одно – я в подземелье. Но не в темнице. Вряд ли мне в камеру поставили бы стол, да ещё и со вторым, напротив меня, стулом.

– Ау, – с трудом вытянул я губы, больше напоминающие четыре три куска ободранного мяса. Нижняя губа разошлась на две ровные половинки и отвисла. И это было, мать вашу, охренительно больно.

На мой слабый возглас никто не откликался. Впрочем, рано или поздно кто-нибудь придёт. Не в темнице же…

Две распахнулась, и мне в лицо ударил яркий свет. Я сморщился (что тоже было больно) и отвернул голову.

– Отвернулся так, будто стыдно, – презрительно сказал конунг, его полная фигура застыла в дверях. – Или стыдно? Что-то мне не верится.

– Я не знал, что это такое, – прошамкал я. – Правда.

– Правда? А сам называл то «благовоние», то «приправа». Что, разве на севере такая не растёт?

– Не знаю. Я не северянин.

– Тем более. – Конунг воткнул факел в подставку и приблизился к столу. – Впрочем… за столько ты продал два свёртка?

– За серебряную и два медяка. И не два, а четыре.

– Четыре? Подожди-ка.

Толстяк выскочил из комнаты легко, как бабочка. И уже через пару минут рядом со мной поставили стул, на который посадили торгаша. Над его рожей тоже не хило поработали.

– Я не понимаю, – пищал он. – Я же поступил по закону…

– Наполовину по закону, – гаркнул конунг. Его голос звучал властно и жёстко, что немного портила одышка. – Что равнозначно нарушению закона! Сорок серебряных монет! Где ещё два свёртка?! Говори, падла!

Он хрястнул кулаком по столу так, что даже я подскочил на стуле от неожиданности.

– Ссыпал в эти два. Они такие маленькие…

Ещё один мощный удар.

– Говори!

– Закопал.

Торгаш быстро объяснил, где закопал свёртки.

– Отлично. Признаешь, что он продал тебе специю?

– Признаю. Я сам рассказал…

– Заткнись. Уберите его. Пусть пару недель посидит в подвале. За свой счёт, конечно же.

В дверном проёме появились два стражника, которых я раньше и не заметил. Они вытащили хнычущего стукача. Я проводил его угрюмым взглядом.

Две недели. За то, что зажилил половину. Сколько дадут мне? До смерти тут пахать? Или казнят? Мне ещё отрубленной руки не хватало… Если вообще не повесят.

Впрочем, я смогу воспользоваться своими способностями и бежать. Без маски, без мешка, без плаща. Без оружия. Я застонал от злости.

– Больно? Ну, ребята перестарались слегка. Но ты крепкий. – Толстяк постучал по столу, показывая какая крепкая у меня башка. Я даже не спорил. Не в плане крепости, а в плане содержания. – А теперь говори: где взял специи?

– У брауни выбил. В одёжке нашёл. Решил, что смогу продать.

– Ну, понятно, что сможешь…

– Вы не поняли! – резко прервал я конунга. – Я не знал, что это такое. Просто я искал, что продать, так как денег у меня не было, нашёл эту хрень, понюхал… и решил, что смогу продать.

Конунг пристально смотрел на меня, изучая моё лицо. Вернее, распухшую сливу, которой оно стало. Тишина затянулась так надолго, что я не выдержал и буркнул:

– В чём меня хотя бы обвиняют?

– В чём? Ха, а сам не догадаешься? – Я молчал. Конунг вздохнул и принялся перечислять: – Во-первых, добыча специи – сильнейшего наркотического вещества, вызывающего странные видения и, что куда хуже, привыкание после первой же затяжки. Во-вторых, его продажа купцу. В-третьих, сопротивление аресту. И, пожалуй, в четвёртом, в подрывной деятельности против государства.

Я вылупил глаз.

– А деятельность-то…

– Ну, как же. Продажа наркотиков… сколько народу ты бы потравил? Сколько годных для боя воинов? Сколько матерей?

Я выругался. Че-ка, мать вашу.

– Ладно, – немного удручённо вздохнул толстяк. – Сопротивление аресту и подрывную деятельность я тебе, пожалуй, прощу. Но первых двух пунктов хватит для того, чтобы клеймить тебя и отправить на каторгу, где тебя прикуют к вороту, и ты до самой смерти будешь его вращать. Не очень-то хорошая перспектива, а?

Я потрогал языком нижнюю губу. Кажется, начала затягиваться. Дело обстоит ещё хуже, чем я ожидал. И что же делать?

– Оно стоит восемьдесят серебряных? – спросил я.

– Может даже, чуть-чуть больше.

– Наверное, хватит, чтобы починить частокол? И даже, наверное, чуть-чуть останется?

– Совсем чуть-чуть, – кивнул конунг.

– Так почему бы не провести подрывную деятельность в стане врага?

– Какого врага?

– Западного, восточного – какая разница? Продать специю купцу, и…

– За восемьдесят купцу не продашь, а этого на частокол не хватит.

– За шестьдесят?

– За пятьдесят пять, скорее всего. И то, если хорошо торговаться.

– Можно продать за восемьдесят и, скажем, оказать купцу услугу…

– Какую?

– Выпустить из каталажки, например.

Конунг сощурился.

– Вот, вроде бы, уже поверил, что северный простак с края мира решил продать вкусно пахнущую травку, – медленно проговорил он. – А он тут же начинает юлить и хитрить так, будто бы что-то в этой жизни понимает. Вы с этим засранцем, случаем, не сообщники? Тогда я обоих на каторгу отправлю.

Я мысленно выругался. Вот и всё. Совсем всё. Ну что за идиот. Впрочем, обычный идиот, возомнивший, что он куда умнее других, более старых и опытных людей.

– Может быть, суд? – предположил я, хватаясь за последнюю соломинку.

– Он уже идёт, все решения здесь принимаю я.

– Божий суд?

– Какой-такой божий суд?

– Ну… поединок. Или там раскалённую подкову в кулаке потаскать…

– Есть такие суды, – согласился конунг. – Но… нет. Здесь решения буду принимать я, а не твои бойцовские способности или сила воли.

Я услышал, как скрипят мои зубы.

– Н-да, парень, вляпался ты… Кстати, как тебя звать?

– Алексей. А вас?

– А меня Дибмуад. Странное имя, но какое уж дали. Послушай, Алексей. Ты, как оказалось, парень не глупый. Ну, зачем тебе, скажи, магическая метка между лопаток и цепь?

Это был шанс, и я решил вцепиться в него зубами.

– Скажите, что мне сделать, и я выполню всё, что вы прикажете.

– Ничего мне не надо. Я просто тебя пожурить чуть-чуть решил. Ты же молодой, а так свою жизнь потратил. Может быть, я своим внукам буду твою историю рассказывать, когда они решат отправиться в путешествие. Вот скажи, кто тебя дома ждёт?

– Никто, – сумрачно ответил я.

– Ну как же никто? Родители? Жена? Дети?

– Никто. Нет у меня никого.

– Потому и отправился в путь?

– Типа того.

– А к нам что привело?

Я скрипнул зубами.

– Месть.

– Месть? – переспросил Дибмуад, потирая бороду. – Есть, значит, кому мстить? Ну что ж, не самый лучший выбор, но и не самый плохой. Вот что тебе сделал этот человек или люди? Из-за них у тебя никого не осталось? Или они твою порцию специи увели?

– Не знал я ни про какую специю! – рявкнул я, совершенно выходя из себя. Нижняя губа разошлась, на подбородок брызнула кровь. – Никто моих близких не убивал, – добавил я тише. – Наоборот, самые близкие мне люди решили убить меня. Не скажу, что они совсем не правы… Но поступать так не стоило.

– Ясно. Всё ещё крутого из себя строишь? И сколько же их?

Я ухмыльнулся.

– Ты в курсе. Они несколько дней назад вырезали команду корабля, привёзшего их сюда.

Дибмуад сморщился, как от зубной боли. Я неожиданно ощутил некий призрачный шанс. И он, наконец-то, не подвёл.

– Так сколько их было? – спросил конунг.

– Десять. Одна девушка. – Я коротко описал свою бывшую пати.

Выслушав меня, толстяк принялся барабанить пальцами по столу.

– Пожалуй, дам тебе шанс реабилитироваться, – сказал он. – Игорь, войди.

Услышав имя, ошалело уставился на дверь. Около неё стоял сутулый парень. Короткий ёжик волос, гладко выбритый. На пальцах татуировки, а правую скулу уродует застарелый шрам. Татуировки я хорошо рассмотрел потому, что он держал в руках грубо сделанную трубку. От неё шёл тонкий дымок, но запаха курева я не чувствовал.

На губах Игоря играла странная улыбка. Это был игрок, убийца.

Не трудно догадаться, какую работу мне дали на следующий день.

Я остервенело гонял по полю брауни. Они быстро респаунились, но чёртовых свёртков с каждым разом становилось всё меньше и меньше. В первый раз я выбил шесть, во второй пять… Ещё раз, и я вытащу последний свёрток. Для этого приходилось убивать каждый раз по тридцать мобов с дерьмовым вознаграждением.

То ли издеваясь, то ли не желая терять опыт, Игорь взял меня в пати. После этого брауни-переростков стало убивать куда сложнее, что никак не влияло на награду. Да и Метка, которую на меня наложил убийца, раздражала. Сам он сидел рядом с поляной, посасывая трубку. На его коленях лежал мой двуручный арбалет, а по бокам по одноручному. Несмотря на видимую расслабленность, он был готов их использовать. Я уже проверял, решив, что лучше синица в руке… то есть единственный тесак, без другого шмота.

Я добил последнего моба и обшарил. Пусто, как и предполагал – второй свёрток я выбил три моба назад.

– Ещё два? – лениво спросил Игорь.

– Да, – буркнул я, садясь поодаль. Болело отбитое камнем левое плечо.

– Итого пятнадцать, да?

– Да.

– Хорошо. Сколько там?.. Со старыми девятнадцать… – Убийца завис.

– Триста сорок, – раздражённо вставил я. – Не думаю, что у того торгаша столько есть. Быть может, завтра тоже будут падать свёртки?

– Триста двадцать, – медленно проговорил Игорь. – Один я оставил себе. Надолго хватит, они его каким-то сушёным мхом бодяжат…

– Завтра могут упасть ещё, – повторил я.

– Нет. Я как-то фармил одну полянку два дня. Ничего во второй день не падает. Те, кто пойдёт следом, тоже ничего не поднимут. Так что отстающие в любом случае в жопе.

Я повёл плечами. Ещё один повод драть отсюда когти как можно скорее. Но Дибмуад заявил, что я должен отработать пятьсот серебряных, и тогда он рискнёт своей головой и отпустит меня.

Рискнёт своей головой, вот ублюдок! Да здесь никакой власти, кроме него…

Я стиснул кулаки и тяжело выдохнул. В любом случае, под Меткой мне не уйти никогда. Тем более, у Игоря двадцать четвёртый уровень, и он, судя по всему, качался в Охотника. Иначе постоянная Метка ему бы не светила. Да и наконечники его арбалетных болтов неестественно поблёскивали. Яд или ещё какая-нибудь хрень.

Нет. Я не побегу. Пока. Тем более, осталось всего сто шестьдесят… нет, сто восемьдесят монет. Чуть больше трети. Можно даже сказать, что треть. Самая малость…

Да блин, вашу ж мать, где я в этом захолустье остальные-то заработаю!!!???

Я покосился на Игоря. Острое лицо, тяжёлые надбровные дуги. Лысый. Татуировки, вернее, партаки. Шрам. Даже находиться рядом с таким было неприятно и неуютно. Но сейчас это меньшая из моих проблем. И, в любом случае, нужно находить общий язык. Возможно, это даст мне возможность бежать. А лучше пришить его и бежать, мне понравились его арбалеты.

– Почему ты здесь? – спросил я.

– Еда, деньги, – пожал плечами убийца. – Хожу, плюю в потолок, все меня боятся.

– Есть, наверное, за что?

Игорь хмыкнул.

– Уделал пару НПС, Дибмуад оценил. Вот, сижу. Жизнью не рискую. Бегать, валить боссов не надо. Идиллия.

– Но ты же не один сюда пришёл?

Лицо моего стражника дрогнуло, но через секунду на нём появилась всё та же расслабленная улыбка.

– Конечно, нет. Но меня выгнали. Трахнул одну бабу… Не твоё, в общем, дело, понял?

– Понял, – кивнул я, внутренне поёживаясь. Неприязнь к нему только росла.

Игорь затянулся, но трубка погасла. Он вытряхнул пепел её и, набивая новую порцию, метнул на меня короткий взгляд. Я поймал себя на том, что разглядываю его шрам. Отвёл глаза, но было уже поздно.

– Собака укусила, – растянул губы в неприятной усмешке убийца.

– Бывает. – «Как же, бывает. Розочкой в драке припечатали? Ножом порезали? Быть может, он настоящий убийца, а не игровой ассасин…

Так же, как и я. Но я убил здесь, в этом грёбаном мире беззакония, а он, скорее всего, убивал и воровал там, на Земле. Я другой».

Оправдание звучало жалко. Но всё же мне стало немного спокойней.

– Скоро респаун, – сухо прокомментировал Игорь.

Я залез в сумку, выудил оттуда кусок хлеба и принялся жевать. Перед дракой лучше подкрепиться.

– Думаю, стоит ещё подождать следующего, – улыбнувшись, сказал мой стражник. – Может, хоть один мешок выпадет, и уже завтра ты отсюда свалишь?

Я стиснул зубы.

– Хорошо.

Ублюдок, говорил же, что лута не будет. Сука.

Но призрачный шанс поработать до поздней ночи и уйти уже разгорелся. Думаю, и не стоит говорить, что этот шанс улетучился уже через четыре часа.

– Двести пятьдесят монет, – твёрдо сказал конунг, глядя мне в пустую глазницу. – Двести пятьдесят, и я продаю всё и сразу одному-единственному купцу. Это лучше, чем продавать дороже и по мелочи. Лучше и безопасней. Не вешай нос, за день ты заработал половину. Послезавтра уже свалишь, а? – Он подмигнул мне.

Я сжал кулаки. Спорить бессмысленно.

– Скажем, полгроша в день за починку частокола, – подал голос Игорь. – Один серебряный в двадцать четыре дня. А надо двести пятьдесят. Сколько это будет?

– Шесть тысяч дней, – прошипел я. – Шестнадцать с половиной лет.

Игорь тихо рассмеялся. Хотелось выхватить тесак и покрошить их в капусту. Но на мне по-прежнему висела Метка, а за дверью ещё трое стражников.

– Ну-ну, – сказал, улыбаясь, Дибмуад. – Такую работу, Алексей, я тебе давать не буду. Не дай бог помру, или ты сбежишь. Да и это же издевательство? Нет, у меня есть другое дело. – Он пожевал губами. – Есть у меня на окраинах по хуторам несколько злостных неплательщиков налогов. Начальник стражи расскажет, как до них добраться. В методах, конечно же, можете себя не стеснять, я не намерен давать им спуск. Да и плательщиков перед зимой пора потрясти. Скажем… за плательщиков получите по пять монет каждый. За неплательщиков… по одной десятой от того, что сможете вытрясти. Вытрясешь две тысячи четыреста пятьдесят монет, а? – Конунг хохотнул.

– Постараюсь, – буркнул я.

– Постарайся. – Толстяк громко хлопнул в ладони и потёр их. – Я доверяю вам, ребята. А теперь ешьте и спать, завтра тяжёлый день.

Я поднялся со стула. Конунг принимал меня там же, где и вчера. И за дверью оказалось не три, а пять стражников. Игорь следовал за мной тенью.

– Налоги, значит, – буркнул я. – А вчера говорил, что работы нет.

– Не доверять же пришлому? – пожал плечами Игорь. – Он и мне-то не доверял, думал, что стырю большую часть денег.

И правильно не доверял, судя по твоей роже. А сейчас всё отлично – я буду за то, чтобы отдать конунгу все деньги, от этого напрямую зависит уменьшение моего долга.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю