Текст книги "Лингво. Языковой пейзаж Европы"
Автор книги: Гастон Доррен
Жанр:
Языкознание
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
20
Четыре языка в отсутствие доброй воли
Сербохорватский
Язык – это диалект с армией. В бывшей Югославии эта формулировка особенно актуальна. Большую часть XX в. Югославия была единой страной с одной армией и одним доминирующим языком: сербохорватским – родным для трех четвертей ее населения. Но в период 1991–2008 гг. Югославия распалась на семь частей, каждая со своей армией. В трех образовавшихся странах – Словении, Македонии и Косово – большинство населения говорило на словенском, македонском и албанском соответственно, и эти языки стали в этих странах государственными. Но каждая из остальных четырех стран тоже объявила о наличии у нее собственного языка: Хорватия – о хорватском, Сербия – о сербском, Черногория – о черногорском, Босния и Герцеговина – о боснийском (хотя этнические хорваты в разорванной стране говорят на хорватском, а сербы – на сербском). Тем самым сербохорватский был упразднен.
Нужно признать, что сербохорватский всегда был несколько искусственным образованием. В середине XIX в. небольшая группа интеллектуалов решила составить единый нормативный язык из разнообразных южнославянских говоров, которыми пользовались до этого. В отсутствие армии этот гибрид оставался в основном литературным языком. И только после образования в 1918 г. Югославии мечта реформаторов воплотилась в жизнь.
Носителям английского такое внедрение новоизобретенного языка может показаться странным. Однако именно так и появилось на свет большинство европейских языков. В Средние века английский тоже состоял из множества региональных говоров. Начиная с XVI в. при поддержке издателей и образованных людей постепенно начал вырабатываться нормативный письменный язык, на котором, однако, никто не говорил. Нормативная устная речь возникла намного позже – потребовалось несколько столетий для распространения грамотности и упражнения в чтении. Так что английский и сербохорватский прошли сходный путь, только английский сделал это на сотни лет раньше, да и двигался намного медленнее. И это понятно, потому что ему нужно было преодолеть большее расстояние: носители англо-корнского и жители Тайнсайда гораздо хуже понимали друг друга, чем носители разных диалектов, объединенных в сербохорватский.
С распадом Югославии государственный язык должен был распасться на те же составляющие, верно?
Неверно. Старые диалекты продолжают жить, но никак – даже приблизительно – не соответствуют новым языкам. На основном диалекте бывшей Югославии – штокавском – говорят в Хорватии, Сербии, Черногории и Боснии и Герцеговине, а два других основных диалекта используются только в Хорватии. Так что языковое разнообразие региона представлено в основном в Хорватии, а Сербия, Черногория и Босния относительно однородны.
Но люди часто стремятся подчеркнуть свое отличие от соседей, а в этой части мира различиям придают особое значение. Например, для националистически настроенных сербов использование кириллицы является важным отличием их культуры от хорватской, которая крепко держится за латинский алфавит. (А вот черногорцы и боснийцы довольно гибко подходят к этому вопросу.) В борьбе индивидуальностей все идет в ход: и произношение, и словарный запас, и грамматика. Если хорваты говорят Europa, то сербы – Европа. (В этом нет ничего особенно удивительного: например, в Нидерландах – стране, которая меньше и Сербии и Хорватии, – первые две буквы в слове Europe могут произноситься тремя разными способами, ни один из которых не совпадает с английским вариантом.) Девочку или девушку боснийцы назовут djevojka, некоторые хорваты – divojka, некоторые сербы – девојка, а черногорцы – đevojka (следите за различиями!). Слово girl тоже по-разному произносится англичанами, американцами и шотландцами – в духе guhl, grrl и gurril соответственно, – но эти вариации замаскированы единым орфографическим стандартом. Сербы называют помидор парадајз (рай), а хорваты – rajčica, однокоренного со словом raj – тот же рай. Раньше все четыре группы предпочитали конструкцию он начал, что он пел формулировке он начал петь, но теперь хорваты пытаются избавиться от этой привычки, потому что она пришла с Балкан, а для хорватов Балканы – это прежде всего Босния.
После войны сам язык превратился в минное поле.
Minefield: NH53/flickr.
Если отказаться от националистически окрашенного подхода, то суть всех этих манипуляций очевидна: это политические игры, не более того. Точно так же, как при наличии доброй воли способны понять друг друга все носители английского, поняли бы друг друга и сербы, черногорцы, боснийцы и хорваты. Но откуда взяться доброй воле, если армия соседей уничтожила всех твоих родных?
Язык – действительно диалект с армией, с одной армией. Было время, когда сербохорватский подходил под это описание. Теперь же это диалект с четырьмя армиями – в итоге получилось четыре языка.
Слово cravat (галстук) произошло от сербохорватского обозначения хорвата, но в английский проникло через немецкий и французский. Единица измерения tesla (тесла) названа по имени сербского изобретателя Николы Теслы.
Merak – удовольствие, получаемое от какого-то простого времяпровождения, например общения с друзьями.
Часть 4
Всё слова, слова, слова…
Речь письменная и устная
Во многих языках (польском, чешском) в отличие от английского правописание замечательно систематизировано, хотя некоторые системы (в шотландском гэльском, например) довольно странноваты. Но какими бы странными ни казались со стороны правила орфографии, в каждом языке они есть, и они позволяют опознавать все слова, написаны ли они на латинице (эстонский) или кириллице (русский). (Причем кириллица вовсе не так сложна, как принято считать.) Что касается устной речи, то тут одни говорят слишком быстро (испанцы), другие используют диалекты, которые трудно понять даже соседям (словенцы), а третьи, кажется, хотят что-то скрыть (шелта и англо-цыганский).
21
Háček! – Будьте здоровы!
Чешский
Как вы обозначаете на письме чиханье? Это важный вопрос для чехов, ведь их название начинается как раз с чиха. И это трудный вопрос, потому что в Европе звук ч может обозначаться 18 способами: c, ċ, ç, ĉ, č, ch, çh, ci, cs, cz, tch, tj, tš, tsch, tsi, tsj, tx и даже k.
Откуда такое орфографическое изобилие? Когда в Средние века европейские народы начинали записывать свои языки, они брали за основу классику: латынь – в Западной Европе, греческий – в Восточной. Но алфавит, приспособленный к одному языку, может не подойти другому. Ведь в каждом языке свои звуки, и иногда их трудно изобразить с помощью имеющихся букв.
Эту проблему можно решить пятью способами.
Можно мучиться со старым алфавитом. В самых старых чешских текстах звук ch обозначался буквой c. Но она же использовалась и для звуков ts и k. Не очень удобно.
Второе решение (самое радикальное): начать с чистого листа. В IX в. славянские писатели специально для своего языка изобрели новый алфавит – глаголицу, из которой потом образовалась кириллица (подробнее об этом см. с. 274). Поскольку звук ch в славянских языках встречается часто, ему выделили отдельную букву. У этого решения есть крупный недостаток (по крайней мере, в современном мире): возникает серьезный барьер в общении с носителями других языков. Если твоя родная письменность основана на латинице, то слово Чехия не сразу опознаешь – ведь тебе незнакомы четыре из пяти его букв.
Чешский язык уже отказался от былого пуризма. С течением времени это написание, вероятно, трансформируется в SNOBORDOVÝ KLUB.
Snobordový Klub: Gaston Dorren.
В других решениях используется латинский алфавит, но применяется творческий подход. Например, третье решение сводится к переопределению букв. В современном чешском языке буква c используется только для обозначения звука ts и никогда – для обозначения звуков s или k, в отличие от многих западноевропейских языков, в которых c используется во всех трех случаях. В чешском же для этих звуков используют – вполне разумно – буквы s и k. Это работает хорошо, даже если кажется странным: например, царь пишется как car.
Четвертое решение – изображать один звук с помощью нескольких букв. В современном чешском используется пара сh, которая читается примерно как в английском слове loch, с чешским акцентом, разумеется.
До начала XV в. в чешском таких пар было гораздо больше, чем сейчас. Но потом Ян Гус, прославившийся в качестве религиозного реформатора, решил усовершенствовать чешскую орфографию и выбрал решение номер пять: специальные символы над буквами – диакритику или диакритические знаки. Без него в чешском не было бы ни гласных с акутом (á, ý), ни причудливых согласных, таких как ř, š и ž. По-английски такой значок называется hacek (гачек), caron или inverted circumflex (перевернутый циркумфлекс). Чехи весьма уместно добавили этот знак к его названию и называют этот маленький крючок háček, что означает «крючочек».
Эта система, слегка модифицированная в последующие столетия, получила в Восточной Европе довольно широкое распространение: чешское влияние заметно в четырех других славянских языках (словацком, словенском, сербохорватском и сорбском), а также в двух балтийских (латышском и литовском). Да и система, которую используют лингвисты для передачи кириллицы с помощью латиницы, тоже опирается на чешскую орфографию.
22
Щенсный, Пшкит, Коженёвски
Польский
Иностранные имена и фамилии бывает трудно произносить и запоминать. В особенности фамилии – ведь они обычно длиннее имен. А поскольку все фамилии являются иностранными для большинства людей, это широко распространенная проблема. Я вырос в Нидерландах, и многие английские фамилии мне трудно произносить, запоминать и даже понимать. Как произнести ai и th в фамилии Braithwaite? (Оба сочетания букв в нидерландском встречаются редко и произносятся не так, как в английском.) Нужно ли произносить Fforde и Lloyd с запинкой? Что делать с w и h в фамилии Wright? Когда я стал изучать английскую литературу, то обнаружил, что фамилии писателей Maugham, Crichton и Yeats (но не Keats) произносятся совершенно неожиданным образом, как и фамилия персонажа Грэма Грина Cholmondeley. Оказалось, фамилию моего любимого Wodehouse надо произносить так, как будто в ней есть дополнительное o, и это особенно удивительно, учитывая, что фамилию президента Roosevelt надо произносить так, как будто там всего одно o. И так далее и тому подобное.
Очевидно, что у британцев аналогичные проблемы с произношением нидерландских фамилий, таких как Van den Hoogenband, Schreurs, Ijsseldijk, Bergkamp (да, поверьте мне, тут тоже есть подвох) и уж, конечно, Cruijff. А у британцев и нидерландцев, вместе взятых, периодически возникают трудности с фамилиями выходцев из других европейских стран, таких как Deshaies, Tejada, Etxeberria, Röβler, Anagnostopoulos и Øvergård, французского, испанского, баскского, немецкого, греческого и норвежского происхождения соответственно.
Но из всех европейских фамилий самые большие трудности вызывают, вероятно, польские. Отчего так? Может, в польском самое сложное произношение? Или самая непредсказуемая орфография? Или просто у поляков странные фамилии? Ни то, ни другое, ни третье.
Конечно, англичанам (и нидерландцам) бывает трудновато вывернуть язык так, чтобы произнести некоторые польские звуки. В польском есть носовые гласные, как во французском (un bon vin blanc), горловые фрикативные звуки, как в немецком и шотландском (Bach, loch), сильная тяга к длинным последовательностям согласных, как и в других славянских языках (примером могут служить Strzelecki, Ćmikiewicz, Szczęsny) и обескураживающий набор почти неразличимых звуков sh, ch и j, как… – да как ни у кого больше! Но все это не делает польский уникально трудным. А уж правила орфографии у него и вовсе простые – их можно считать эталоном последовательности. Каждая польская фамилия произносится именно так, как написана. Здесь не встретишь фамилий-шарад вроде Cholmondeley или Maugham. И никаких странностей в них нет: этимология многих польских фамилий совпадает с этимологией их английских аналогов.
Самая частая польская фамилия – Nowak – соответствует английской Newman, немецкой Neumann, нидерландской Nijman, итальянской Novello и т. п. Вторая по частотности – Kowalski – является производной от польского слова со значением кузнец – подобные фамилии еще чаще встречаются в других европейских странах: от Португалии до России и от Британии до Греции. В ведущую двадцатку входят также фамилии Kamiński (Stone), Zieliński (Green), Szymański (Simmons, Simpson), Kozłowski (Buck), Jankowski (Johnson) и Krawczyk (Tailor/Taylor).
Познакомьтесь со Смитами (и другими кузнецами)
Одна из самых распространенных английских фамилий Smith широко используется далеко за пределами Британии – фамилии с тем же значением типичны для всей Европы. Всех обошел румынский скульптор Ион Шмидт-Фаур: его фамилия переводится как Кузнец-Кузнец. Ниже приведен – далеко не полный – список европейских кузнецов:
Упрощенное написание фамилии голкипера «Арсенала». На самом деле надо писать Szczęsny.
Szczęsny: arsenal.com.
Так почему же польские фамилии нам так трудно даются? Главная причина в том, что польская орфография хотя и последовательна, но следует собственной логике. Возьмем, к примеру, простое на вид имя: Lech Walesa. Начнем с того, что тут налицо международная ошибка в написании, потому что по-польски пишется Lech Wałęsa – с перечеркнутой l и хвостатой e. Если вы никогда не слышали этого имени, то вы скорее всего прочли бы Lech как leck или letch, а Walesa/Wałęsa как wah-lay-sa или, может быть, way-lee-za. Если же вы слышали его в новостях, то вы скорее скажете lek vah-len-sa или lek vah-wen-sa. Последний вариант дает неплохое приближение. Однако ch в слове Lech на самом деле ближе к ch в слове loch, а ę в Wałęsa произносится не как en, а скорее как первое i в слове lingerie (во французском, а не англо-американском произношении). Таким образом, ch и w представляет иные звуки, чем в английском, ł представляет английское w, а ę соответствует малознакомому звуку.
Если такое незамысловатое слово, как Walesa, таит в себе столько сюрпризов, то чего ожидать от слов, которые и выглядят-то пугающе? Как, например, имя и фамилия вратаря «Арсенала» – Wojciech Szczesny (или, точнее, Szczęsny)? Научившись на прошлых ошибках, мы уже знаем, что w надо читать как v, ch – как в слове loch, а ę – как в lingerie. Но тут есть и новые трудности. Здесь с не читается как s, а должно восприниматься в сочетании с i и произноситься более-менее как tch. Первые две буквы фамилии, sz, обычно читаются как sh, а две следующие, cz, звучат как в английском слове Czech, т. е. tch, но не совсем такое tch как в имени Wojciech. Так что фамилия Szczęsny начинается со звука shch – почти непроизносимое для нас сочетание, а в польском – очень распространенное. Например, один из главных польских городов называется Szczecin, а фамилия известного польского бегуна на средние дистанции еще на одну согласную длиннее: Adam Kszczot. Звук shch так часто встречается в славянских языках, что в кириллическом алфавите ему выделили специальную букву: щ.
Этим трудности польского не исчерпываются. В нем две разновидности звуков типа j: один записывается как dź, а другой – как dż или rz. (По написанию польского слова его звучание определяется однозначно, но обратное не совсем верно.) Помимо ę в нем есть еще один носовой звук, который записывается как ą, но произносится как o в слове long, только в большей степени через нос. Звук ny из слова canyon или señor отображается в польском двумя способами: ń и ni. Многие из этих правил правописания не применимы ни в одном другом языке. Поэтому будет справедливо сказать, что произношение польских слов представляет трудности для всех иностранцев. Большинство польских слов им и нет надобности произносить, но с фамилиями иное дело. Особенно сейчас, когда в одной Британии живет полмиллиона поляков.
Поляки давно знают, что их фамилии вызывают у иностранцев трудности. Поэтому в прошлом некоторые из них меняли фамилии. Denis Matyjaszek решил взять фамилию матери, и теперь это лейбористский политик – Denis MacShane. Mirosław Pszkit выбрал имя Miroslaw Denby-Ashe, решение, которое впоследствии, возможно, помогло карьере его дочери Даниэлы в британской мыльной опере «Жители Ист-Энда». А Józef Korzeniowski просто превратил в фамилию англизированный вариант своего второго имени. Нам он известен как Joseph Conrad.
23
Открытые и закрытые твиты
Шотландский гэльский
Шотландский гэльский – исчезающий язык, но шотландские авторы эсэмэсок и твитов, а также участники социальных сетей всячески стараются приспособить его к современности. Основные усилия направляются на борьбу с экстравагантными особенностями гэльской орфографии, что может показаться довольно уместным. Но многие ревнители старины не видят в происходящем ничего хорошего. Джордж Макленнан, который много писал о гэльском, жалуется на этот «кавалерийский подход к орфографии» и считает, что расцвет эсэмэсок «негативно сказывается на языке». Правила орфографии гэльского сложны, соглашается он, но покоятся на рациональной системе.
В его словах есть доля истины: правила действительно логичны. Но, с моей точки зрения, беда гэльской орфографии в том, что она расточительна, запутанна и несовременна. Слово расточительна может показаться неуместным, поэтому я хочу его пояснить. Во многих языках звуков (по-научному фонем) больше, чем букв в их алфавитах. Например, в английском 24 согласные фонемы, хотя в его алфавите всего 21 согласный символ. При этом три буквы: c, q и x не приносят – по крайней мере в английском – никакой дополнительной пользы, поскольку фонемы, которые они представляют, уже покрыты другими символами: с дублирует s и k, q – kw, а x – ks. (В других языках, таких как чешский, албанский и португальский, этим буквам нашли лучшее применение – они представляют другие звуки.) Таким образом, в английском остается 18 полезных согласных. Остальные 6 согласных фонем передаются с помощью буквосочетаний: ng, ch и sh – соответствуют каждый одному согласному звуку, а th – двум разным (как в bath и bathe). А буква s в сочетании с i или u дает согласный звук, который слышен в середине слов vision и measure.
В гэльском же не менее 30 согласных звуков, поэтому создателям шотландской орфографии стоило бы использовать 21 имеющуюся у них согласную и придумать, как отобразить оставшиеся 9. Вместо этого они проигнорировали буквы j, k, q, v, w, x, y и z, оставшись всего с 13. Вот это я и называю расточительством. В результате перед ними встала головоломная задача – как изобразить 30 согласных фонем с помощью всего 13 букв?
Одним из способов преодолеть недостачу стало активное использование буквы h – сама по себе эта буква встречается редко, но часто модифицирует предшествующую согласную. В английском ведь тоже так: th, sh и ch читаются вовсе не как сочетания звуков t, s и с с последующей h. Если бы гэльский использовал все свои согласные буквы, то один этот метод позволил бы записать все необходимые согласные фонемы. Но с 13 согласными так не получится.
И это еще не конец транжирства. Некоторые сочетания, такие как bh и mh, обозначают один и тот же звук (в данном случае v). А комбинация fh – вообще немая! При этом сочетания lh, nh и rh не встречаются вовсе, так что буква h использована не на всю катушку.
Защитники традиционной орфографии могли бы сослаться на то, что у этого кажущегося безумия есть грамматическая основа. В гэльском, как и в валлийском, согласные при определенных грамматических условиях меняются, причем в гэльском многие такие изменения сводятся к добавлению h. Возьмем, например, слово meud (размер или количество). Одним из его вариантов является слово mheud, и в такой форме его начальный звук m читается уже как v. Тогда почему не написать прямо veud, если уж таково произношение? Два других кельтских языка, мэнский и валлийский, выделили звуку v собственную букву, и ничего с ними не сделалось.
Однако использование буквы h – не единственный способ борьбы гэльского с нехваткой согласных. Многие его согласные звуки появляются только тогда, когда одна из соседних гласных является «закрытой» (e или i, которые соответствуют звукам таких английских слов, как get, hit и breeze), а другие – только если у них есть «открытые» соседи (a, o или u в таких словах, как last, rock, tone и ruse)[2]2
Причина таких корреляций в том, что некоторые движения языка проще других. Те же самые привычки языка объясняют, почему римляне в некоторый момент изменили произношение звука c. Слово circus, например, раньше произносилось как keerkoos, но k перед ee превратилось в s, а их seerkoos в конце концов стало английским sirkus.
[Закрыть]. В результате было выработано такое правило: любая согласная или группа согласных, кроме тех, что стоят в начале или в конце слова, должны быть заключены между двумя закрытыми или между двумя открытыми гласными. В зависимости от расположения каждая согласная произносится закрытым или открытым способом (если только не входит в небольшую группу универсальных согласных, у которых есть только одна версия). Таким образом удалось в значительной степени преодолеть нехватку согласных: d, l, ch, dh, и многие другие согласные могут представлять по два различных звука, а стоящие рядом гласные объясняют, какой звук следует выбрать.
Не отставать от современности: гэльскоязычные панки – группа Oi Polloi
Oi Polloi: GothEric/flickr.
Но у этого решения есть своя цена. Это обременяет язык множеством немых гласных. Возьмем шотландское слово со значением металл, которое было заимствовано из английского и звучит примерно как metilt. Поскольку t должно произноситься «открыто» (т. е. как английское t, а не как английское ch, которое является «закрытым» вариантом), приходится добавить две буквы a: meatailt. Это одна из причин того, что гэльские слова на письме становятся такими длинными. (Надо признать, что современные заимствования не всегда следуют этому правилу. Слово телевидение, которое по-гэльски пишется teilebhisean и должно было бы произноситься как chelevision, поскольку после t стоит «закрытый» звук, произносится как английское television.)
И еще один недостаток. В гэльском, как и в английском, есть множество дифтонгов – пар гласных, которые дают отдельный звук: ao, ai, eu и т. п. В результате не всегда ясно, следует ли рассматривать гласную как часть дифтонга или как модификатор соседней согласной. Примером может служить слово meatailt: являются ли ea и ai дифтонгами или они представляют звуки e и i, а буквы a добавлены для получения «открытой» версии t? И это еще если не учитывать, что некоторые пары гласных дифтонгами не являются. Например, сочетание ei абсолютно неоправданно – вместо него спокойно можно было бы писать просто e.
Дальше хуже. Во-первых, некоторые согласные ведут себя довольно непоследовательно: буква d иногда хочет звучать как k, n время от времени требует, чтоб ее произносили как r, а s местами читается как st. Во-вторых, некоторые согласные – немые. Раньше это было не так, но в наше время произносить их так же глупо, как произносить gh в слове thought. Еще хуже то, что многие немые согласные сопровождаются немыми гласными, потому что нужно соблюдать правило в отношении открытых и закрытых версий даже немых согласных. И в довершение всего немые буквы добавляются к заимствованным словам, например к английскому слову quay. По-английски оно произносится как key, поэтому по правилам гэльской орфографии подошло бы написание ci. Но было решено, что правильным будет писать cidhe. Возможно, потому что так слово выглядит подревнее и больше похоже на кельтское. А иногда выходит еще хуже, когда написание меняется в угоду древнему произношению. Например, гэльский перевод слова фут раньше писался как troidh, но потом его стали писать как troigh, потому что в стародавние времена его произносили с g, теперь же оно произносится troy и точно так же произносилось в момент изменения правописания.
Гэльская орфографическая система логична? По сравнению с английской – да, но тут особо гордиться нечем. Зато у этой системы давно истек срок годности. Если мы хотим, чтобы гэльский выжил – а кто ж этого не хочет? – нужно подумать о молодежи, которая пользуется им сегодня. По-гэльски – an-diugh. Или, как написали бы в эсэмэске или твите: n ju.
