Текст книги "Забыть Миссанрею (СИ)"

Автор книги: Галина Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Еще бы скомандовали «отделение, бегом арш.» – проворчал Джон.

Тем не менее все послушно потопали в указанном направлении. Старт Смон шел впереди. Такер трусил позади, то и дело подстегивая отставших.

– Рты не разевать. Успеете еще насмотреться, котята, – покрикивал он.

«Платиновая чушка» располагалась в полуподвале, спускаться в нее надо было по весьма крутой лесенке, хорошо, что имелись перила и идти было далеко. Зал был почти пуст, если не считать нескольких типов по углам. Бармен, расставлявший емкости с жидкостями разного цвета, даже вплеснул руками:

– Добро пожаловать, господа курсанты. Располагайтесь. Как раз сегодня у нас тотальная распродажа ликеров. Каждый второй ликер наливаем за счет заведения.

Он нажал на кнопку, и в воздухе загорелась, переливаясь, трехмерная реклама различных напитков. Тут были и смеси всех цветов радуги, и благородные напитки, и пиво, и какие-то экзотические жидкости, уже одно название которых звучало подозрительно: «Моноректная супория», «Альцитида нуарро», «Черножеваная липуска».

– О, вот это я знаю. – Суаза Смелый неожиданно ткнул в картинку с «липуской». – Это забродившая кровь носорога, сдобренная экстрактом клейковинного корня с добавлением медового сиропа.

– Сразу видно тонкого ценителя, – заулыбался бармен. – Вам, как сделавшему первый заказ, предоставляется пятипроцентная скидка на все, что вы закажете.

После этого ледок недоверия был сломан, и курсанты стали напропалую тыкать пальцами то в одну картинку, то в другую. Лейа выбрала коктейль «Радуга в мундире» и взбитые сливки с ликером. «Радугу» бармен смешал ей сразу, действуя так ловко, что девушка едва не зааплодировала, а взбитые сливки пришлось ждать.

Оглядывая интерьер – тут все было выдержано в серебристо-серых тонах, а все металлические покрытия были сделаны «под платину» – Лейа неожиданно обратила взгляд на Айвена. Тот сидел на краю длинного стола, за которым ухитрились разместиться почти все, и казался таким одиноким, что девушка, не раздумывая, махнула ему рукой, подзывая:

– Иди сюда.

Сама она сидела с кузеном и Такером и тоже чувствовала себя неловко – с одной стороны, вроде как в компании, а с другой – компания была явно не та.

Айвен поднял голову от своего стакана.

– Нет.

– Почему?

– Не хочу.

Он произнес эти два слова с какой-то странной интонацией. Лейа не поняла, чего в его голосе было больше – упрямства или гордости.

– Тебе не нравится моя компания? – девушка подумала, что скажет, если он ответил: «Да.» Как-никак, в этой компании был ее кузен…

– Нет, – подумав, сообщил Айвен.

– Тогда почему?

– Не хочу. И не буду.

В его голосе прозвучал вызов, и он отвернулся, уставившись в стену пустым, ничего не выражающим взглядом. Казалось, он видит там что-то, недоступное взгляду остальных.

…– Ну, здравствуй.

Она развалилась на диване, глядя на него снизу вверх. Ренн чувствовал взгляд женщины, но не смел поднять глаза. Прошло несколько дней, страсти немного улеглись, и он успел поверить в то, что сумел убедить семью не решать за него его судьбы. В конце концов, он сам может о себе позаботиться. Как-никак, у него есть образование, профессия…Он совершеннолетний… пусть и мужчина.

– Посмотри на меня.

Он глядел в пол.

– Ну же. Неужели я так тебе противна?

Ренн молчал. Рассматривал пол и носки ее туфлей.

Женщина встала, шагнула ближе.

– Посмотри на меня. – это уже был приказ, не просьба. Острыми наманикюренными пальцами взяла за подбородок, заставив поднять голову.

– Ты… упрямый. С характером. Мне нравятся такие…Как ты.

– Вот и идите, – заставил он себя заговорить, – к другим. А я…

– А ты мне нравишься больше. Мальчик.

Притянула к себе, накрыла губами его рот.

Целовалась она жадно, страстно, умело. Губы ее были настойчивыми, мягкими и решительными. Ренн терпел, сколько мог, но потом вывернулся.

– Не хочу…

– Глупый, – она обняла его за талию, привлекая к себе. – Ты глупый упрямый мальчишка…И невоспитанный к тому же. Если бы ты знал, как мне хочется поскорее исправить это досадное упущение… Твой отец разве не объяснил тебе, в чем состоит назначение мужчины?

Отец в самом деле неохотно заговаривал с сыном на эту тему. Лишь раз или два он пробовал начать разговор: «Сынок, ты должен знать, в каком мире мы живем.» – но все время его что-то словно останавливало.

– Он говорил… – начал неохотно.

– Говорил, что все решает женщина? Что только женщине, как дарительнице жизни, можно решать все важные вопросы? Говорил, что власть у женщины, поскольку она сильна? Женщина может укротить свои страсти, она думает не телом, как мужчина, а разумом. Женщина может обуздать свои гормоны, держать похоть в узде и уже поэтому сильнее мужчины, который только и думает, как бы удовлетворить свою страсть. Поэтому власть принадлежит женщинам, ибо только женщины и способны решать важные вопросы. В том числе и в семье.

В семье Ренна действительно первое и последнее слово было за матерью, а в последние годы – за матерью и сестрой. Они принимали решения, сообщая отцу и Ренну свои выводы. Отец, занятый хлопотами по хозяйству и каким-то мелким хобби, которому предавался все свободное время, только кивал головой, неизменно отвечая: «Да дорогая. Как скажешь, так и будет.» Раньше Ренн думал, что отец просто не хочет спорить. А сейчас вот подумал, что и не может.

И не должен.

– Понял, – женщина истолковала его молчание по-своему. – Вижу, что ты кое-что понял. Ты у меня понятливый… милый мальчик… – она снова погладила его по щеке. – Ты ужасно красив. Я потеряла голову, глядя на тебя… Повела себя безрассудно… влюбилась, как девчонка…И собираюсь взять тебя в мужья.

– Нет. – вырвалось у него. Одна мысль о том, что ему придется вести себя, как отец, то есть всю жизнь провести у плиты, во всем соглашаясь с этой женщиной, приводила в ужас.

– Почему?

– Я… – он заколебался, не зная, что сказать, – я вас не люблю.

– Глупый мальчишка. Любовь? Кто тут говорит о любви? Мы заключим с тобой сделку. Ты ведь хочешь счастья для своей семьи? Хочешь, чтобы твоя сестра сделала карьеру? У нее колоссальные данные. Модельное агентство – это не для нее. Я видела, какие коллекции она создает. Да, она талантливая дизайнерка, но не дизайнерка одежды, а аксессуаров. В концерне «Магия и мы» она могла бы далеко пойти. Наши украшения – эо не только красота, но и скрытая в них сила. Сила, которую в них надо зарядить. Твоя сестра, пока училась на дизейнерку, подрабатывала зарядницей и, по большому счету, таковой и должна была остаться. Заряжать камни – это дело ответственное, не каждому дано. Но большинство зарядниц выгорает через несколько месяцев или пару лет. Работа слишком сложная и затратная. Твоя сестра могла бы стать простой зарядницей – и к тридцати годам превратиться в старуху. Но если ей немного помочь, она не просто сохранит свою молодость и красоту, но и сделает карьеру. Сначала начальница отдела, потом начальница цеха, потом… дальше все будет зависеть от нее самой. Кто знает… наша фирма собирается открывать филиалы в других городах планеты. Нам потребуются директорки для этих филиалов… с правом войти в совет директорок. Повышение может коснуться и твоей матери. Она станет больше получать и, как знать, может быть, купит твоему отцу кухонного киборга, чтобы снять с его плеч часть бремени по ведению домашнего хозяйства… Да и просто твоему отцу непременно захочется… ну, хотя бы отправиться в путешествие… Мир посмотреть? Да и просто хоть немного вздохнуть свободнее. Как считаешь?

Отец… сестра… о матери Ренн не подумал. Он вообще не хотел думать об этой женщине. Да, она произвела его на свет – и этим все ограничивалось. Порой у Ренна проскальзывала кощунственная мысль, что лучше бы ему не рождаться совсем, тем более у этой женщины.

Но отец…

– Что я… чего вы хотите взамен?

– Твое тело.

На этот раз у него не хватило сил сказать: «Нет.»

Прошло много времени прежде, чем он научился выговаривать это слово…

Глава 6

По городу они шли гурьбой, сломав строй. Даже Смон и Такер махнули рукой на дисциплину, только посматривали, чтобы «котята» не разбегались в стороны. За ними действительно был нужен глаз да глаз – большинство, даже те, кто родился на Вангее, в столице практически не бывали. Что говорить о приезжих с других планет.

Да что там приезжие – сама Лейа, как школьница, вертела головой, по-новому глядя на высотные здания, блистающие окнами и светоотражательными покрытиями, на новую плитку тротуаров, на огни реклам и многоярусные пристройки торговых центров. Как маленькая девочка, вздрагивала от проносящихся над головой аэротакси, флаейров и «ногоходов» на магнитных лабутенах, от которых успела отвыкнуть. После единообразия формы ее поражали даже платья женщин и костюмы мужчин, а музыка, льющаяся из распахнутых дверей какого-то развлекательного центра, заставляла нервно озираться по сторонам.

И подумать только, что все эти люди живут, как ни в чем не бывало. Где-то там идет война, гибнут люди, рушатся здания, а здесь кипит обычная жизнь. Здесь работают, развлекаются, ходят по магазинам, ведут куда-то детей, о чем-то болтают между собой, и знать ничего не знают. Или не хотят знать, отгородившись за стеной своих мелких проблем? Мол, есть армия, профессионалы, это их работа, сражаться и нас защищать. А я честно работаю, плачу налоги – так что с меня требовать невозможного?

На одной из площадей, которую курсанты пересекали, чтобы спуститься в еще одно кафе, возле памятника минувшим эпохам толпились туристы. Большинство резко выделялись цветом кожи – синие веганцы, зеленые уриане, рыжевато-бурые с густым волосяным покровом меоры, – или фигурой и ростом – низкорослые, едва по пояс, гламры или те же веганцы, которые редко бывают меньше двух метров. Попадались и выходцы с «человеческих» гуманоидных планет. Люди с других планет отличались от оливковых вангейцев мало – чертами лиц, оттенком кожи, структурой волос, прическами, узорами на телах. Иногда приходилось присматриваться, чтобы определить – действительно ли перед тобой приезжий из соседнего сектора или неформал, который просто эпатирует публику, сделав себе светящийся тату-пирсинг и нацепивший парик из искусственных перьев.

Памятник минувшим эпохам представлял собой несколько старинных зданий, сконцентрировавшихся вокруг ржавого полуразвалившегося остова древнего корабля. Огромная плита указывала на то, что это – подлинные останки первого корабля поселенцев, который с риском для жизни прорвался через космос на эту дикую неосвоенную планету. Хижины вокруг него – это дома, в которых жили первые поселенцы. Корабль на каком-то из земных языков звали «Айвенго», но прошли века, изменился язык, и «Айвенго» стал «Вангеей». Это было написано на вангейском диалекте, а на голографической проекции над плитой то же самое в общих чертах дублировалось на интерлингве. Трещали переводчики и живые экскурсоводы, посвящая приезжих в подробности древнего быта.

Протискиваясь между туристами, курсанты решили полюбопытствовать, что там еще написано мелким шрифтом. Лейа, как одна из местных жительниц, добралась до плиты в числе первых.

– Корабль, добравшийся сюда, звался «Айвенго», – громко прочитала она и добавила, вспомнив курс школьной истории. – Вообще-то, кораблей было три. Один звали «Айвенго», второй – «Уэверли» и третий «Квентин Дорвард». Долетел только «Айвенго», Судьба двух других кораблей не известна…Айвен, иди сюда. Этот корабль почти твой тезка. Или ты – его тезка, как считаешь? Айвен. Айвен?

Но тот застыл, как парализованный, устремив взгляд куда-то в пустоту.

Проследив за направлением его взгляда, Лейа немного удивилась.

Они шли, держа друг друга под руки, три женщины средних лет. Одна пользовалась косметикой и молодилась, явно следя за собой, две других были одеты… странно. Не так, как их третья спутница. Платье той облегало ее подтянутое мускулистое худощавое тело, как вторая кожа, так что видны были мышцы. На ее подругах мешками висели какие-то тряпки, которые ни одна знакомая Лейи не надела бы под страхом смерти. Их прически тоже мало напоминали те экзотические укладки, по которым иной раз и можно отличить пришельца. Просто какое-то птичье гнездо из волос. Как в них еще не запутались перья, травинки и лесной мусор.

Да, все три женщины были разными, но в них было и что-то общее. То ли в походке, то ли во взгляде, то ли в чертах лиц, то ли в манере общения – на других инопланетян троица взирала с весьма натуральным презрением. При этом они не стеснялись громко перешептываться на своем языке.

…– А что тут происходит?

– Не твоего ума дело. Пошел вон.

– Но я только хотел…

– Не важно. Ты меня подслушиваешь.

– Нет, я просто…

– Ты просто уверен, что разбираешься в типично женских вопросах лучше самих женщин? Ты вообще кто такой?

– Я – твой муж и…

– Муж? Вот и иди, занимайся мужскими делами. Почини что-нибудь или сделай и принеси мне большую чашку горячего алоадо*. И моей подруге заодно.

– Но…

– Да замолчишь ты или нет? Вот мужчины. Слова не дают вставить. Вечно лезут со своими нравоучениями, как будто ты маленькая девочка и не в состоянии о себе позаботиться. Да, дорогая?

– Ты, разумеется, права, милая. Можно, я тебя поцелую?

– А я – тебя.

– Кхм.

– Как, ты еще здесь? Я же сказала, пошел вон. Не испытывай моего терпения. И не смей показываться мне на глаза без большой чашки горячего алоадо. Со взбитыми сливками. Распустился. Шовинист.

Дверь закрывается, но приглушенные голоса все равно звучат в голове.

– Ты права, милая. Мужчины просто кошмарны. Они только и норовят, что унизить нас, заставить подчиняться. Вечно носятся с этим своим сексизмом. То нельзя, этого не делая, того даже не пробуй… Ты ведь женщина, ты обязана. Ты женщина и ты должна доказывать свою женственность.

– О да...

Он даже встряхнул головой, словно пытался вытрясти свои воспоминания из самых отдаленных тайников памяти. Тщетно.

– Айвен, ты чего? – Лейа попробовала дотронуться до его руки.

– Я… мне надо уйти. – прошептал он. – Я должен… мне нельзя тут оставаться.

– Да ты что? Испугался трех туристок? Их сейчас в столице знаешь, сколько будет? Намечается большая семисторонняя встреча, приглашены главы государств всех планет сектора.

Но Айвен пятился, пытаясь затеряться в толпе. Если бы не Лейа, висевшая на его локте мертвым грузом, но любознательную девушку остановить было не так-то просто.

– Но Айвен, – упорствовала она. – Ну, неужели ты испугался трех каких-то теток? Ты, который не пасовал перед кептеной Ким? Она на половину академии наводит страх, а ты…

– А ты не знаешь, кто это такие, – прошептал тот, невольно так стискивая руку девушки, что та поморщилась от боли. А ведь, казалось, их как только ни тренировали, обучая терпеть боль и неудобства. Айвен, помнится, на тренажерах даже не пикнул лишний раз, а здесь… здесь он сам трясется, как лист падучки*, да и руку скрутил знатно.

– А кто они? – спросила Лейа больше для того, чтобы отвлечься от боли.

– Они – миссанрийки.

Лейа нахмурилась, всматриваясь в лица трех туристок, которые как раз сейчас добрались до плиты у постамента и громко возмущались тем, что рядом не стоит экскурсовод, который должен переводить им текст. Кто-то из туристов любезно указал троице наверх, где зависла голографическая проекция плиты, и уж на ней-то надпись вспыхивали поочередно на всех языках этого сектора Галактики.

– Миссанрийки? С планеты Миссанрея? – уточнила Лейа. – Про которых говорят, что они яростные мужененавистницы?

– Хуже. Намного хуже. Они… некоторые из них крадут себе мужей, держат их взаперти, бьют, иногда даже… иногда даже применяют пытки, чтобы смирить волю и добиться послушания.

– Правда? – Лейа с тревожным интересом смерила взглядом туристок. Те как раз в эту минуту вместо слов благодарности в три глотки поливали грязью туриста-доброхота, который, на свою беду, был мужчиной.

– Это все ваш проклятый мужской шовинизм. – чуть ли не хором орали они. – Вы во всем виноваты. Вы веками держали женщин в черном теле, лишая ее права на образование, права самостоятельно распоряжаться своим телом и своей жизнью…Вы лучшую половину человечества загнали на кухню, лишив женщину шанса заниматься тем, что ей нравится. Взамен вы оставили ей только домашнее хозяйство и детей. А теперь, когда наметился прогресс, когда все больше и больше цивилизованных обществ склоняется к тому, чтобы вернуть женщине ее законное место на пьедестале, находятся такие, как вы, которые не упустят случай унизить женщину.

– Но я же не знал, – оправдывался несчастный турист. – Я хотел помочь…

– Свое «эго» потешить и доказать превосходство своего пола. Вот этого вы хотели. Тупое животное. Самец.

Не выдержав, турист бегом бросился спасаться от разгневанной троицы.

– Ужас, – Лейа невольно попятилась. – И как с ними мужья живут?

– Живут, – помрачнел Айвен. – И некоторым это нравится…Нравится подчиняться.

– А ты откуда это знаешь? – насторожилась девушка.

– У меня… я слышал об этом. Они могут даже с других планет себе мужей подыскивать. Для улучшения генофонда, так сказать.

– И ты боишься, что тебя украдут эти тетки?

Наверное, Лейа сказала это громче, чем следовало. Потому что одна из миссанриек вдруг оглянулась в их сторону.

Айвен побледнел так, что девушка всерьез испугалась, не упадет ли он в обморок посреди мостовой. Она крепче стиснула его руку. И парень внезапно стал вырываться, спеша нырнуть в толпу.

Большая часть курсантов уже выбралась из толпы, осмотрев все, что сочла нужным. Айвен с ходу подлетел к младлею Такеру:

– Я… мне надо уйти. Немедленно. Как можно скорее.

– У нас еще почти пять часов, – пожал плечами Такер. – Мы собирались отправиться в…

– Это без меня. Я должен вернуться сейчас. Немедленно.

– Он увидел там трех туристок с Миссанреи и теперь боится, что они его украдут, как якобы поступают с другими мужчинами, чтобы насильно сделать мужем одной из них, – с улыбкой объяснила Лейа.

– Вот как? Один мальчик испугался трех девочек? – прищурился подслушивавший Джон Пейн.

– Вы не знаете, кто это такие…

– Те, которые идут сюда?

Айвен бросил взгляд через плечо – и вдруг сорвался с места, оттолкнув Лейю. От неожиданности девушка выпустила его руку и покачнулась, едва не падая.

– Ренн? – долетел до нее удивленный голос. Практически в тот же миг чьи-то чужие руки подхватили ее под локотки, не давая упасть.

– Ах, моя милая, вы, наверное, сильно пострадали, – произнесла одна из тех странных женщин, которых так испугался Айвен. – Ох, уж эти мужчины. Они так грубы, так невоспитанны и жестоки…Женщине, чтобы быть счастливой, надо держаться подальше от этих типов. А уж если какой-нибудь подберется совсем близко, то… все можно решить воспитанием.

– Благодарю вас за помощь, – ответила девушка. – Я в порядке. Спасибо.

– Пожалуйста. Мы, женщины, должны держаться вместе, не так ли? – самая старшая из троицы смотрела на нее сверху вниз круглыми глазами. Лицо ее было типичным лицом немолодой уже женщины, которая пренебрегает косметикой.

– Я сама могу за себя постоять, – возразила Лейа.

– Нисколько в этом не сомневаюсь. Женщина обязана быть сильной.

– Кем вам приходится тот человек, который только что убежал? – вступила в разговор вторая из троицы. Она была не просто самая молодая, но и самая ухоженная, если можно так сказать. Умело наложенный макияж скрывал и смягчал острые черты ее лица, которое чем-то было похоже на лицо Айвена. По крайней мере, носы и цвет волос совпадали.

– Этот человек? Он… мой коллега. Мы служим, – разглашать тайну, где именно они служат, учатся или уже отучились, было запрещено. – По контракту. Сейчас у нас отдых. Когда нас перебросят на новое место и куда именно – узнаем сегодня вечером в казарме. Но, пока этого не случилось, мы гуляем по городу и знакомимся с его окрестностями.

– Мы – тоже, – важно промолвила самая старшая.

– А как зовут вашего соратника? – поинтересовалась самая молодая.

– Айвен. Айвен Гор. Это почти созвучно названию легендарного корабля «Айвенго», который прилетел сюда через бури, метеоритные потоки и пустоту и привез первых колонистов.

– Айвен Гор, – медленно, словно пробуя имя и фамилию насквозь, пробормотала молодая. – Это его настоящее имя?

– Что значит ваш вопрос? У нас все имена настоящие. Только у Суаз Смелого есть основное имя и запасные, – припомнила она. – Вон он, Суаза Смелый. – указала Лейа на курсанта. – Он делает мне какие-то знаки. Прошу прощения, но мне надо идти. У нас… отряд. Мы всегда ходим вместе…Извините, мне пора.

Она постаралась поскорее отделаться от странных туристок, и ей это почти удалось, когда одна из них, та самая молодая, все-таки схватила ее за локоть.

– Прошу извинять мою навязчивость, – на интерлингве все трое говорили довольно чисто, но сейчас женщина почему-то начала запинаться и коверкать слова. – Я взволноваться… Но ваш Айвен-Гоу, он такой… он…так походит на одного… Он пропадал, тот человек. Давно. Мы должны были его искать. И мы его искали. Долго искали и надо было больше искать, но мы встали и решили, что не надо больше. Много ушло времени. Тем более за мужчину…

– У вас кто-то пропал?

– Да. И он походит на ваш Айвен-Гоу… так, как будто это он и есть. Я вам отдам свой адрес и номер для связи. Если вдруг станет ясно, что ваш – это наш, то вы станете мне звонить? Поиски надо завершить. Иначе будет нарушение закона. Нарушение нельзя допускать, иначе все станут нарушать закон, а кому нужен закон, который все нарушают? Это правда?

– П-правда, – кивнула Лейа, ошеломленная этим напором.

– Вот. Берите это и охраняйте. – незнакомка втиснула в пальцы Лейи квадратик серо-желтого картона. На некоторых планетах империи, где природные ресурсы еще не выработаны настолько, что возникла нужда в синтезе одежды и продуктов питания, до сих пор пользуются бумагой. Правда, эта бумага чаще всего – вторичное или даже третичное сырье. На бумаге первичной обработки печатают исключительно книги и некоторые документы.

Посреди серо-желтого квадратика был изображен логотип какой-то инопланетной фирмы, а внизу на двух языках – интерлингве и языке приезжих – были отпечатаны несколько цифр для вызова абонента по видеофонной связи, а также имя той, которой принадлежал телефон

– Ареня О-Дора, шестая этого рода, консультантка фирмы «Магия и мы», – прочитала Лейа.

– Это я, – означенная молодая дама несколько раз ткнула себя пальцем в грудь. – Вы станете звонить?

– Обязательно. Но межзвездная связь дорого стоит. Я не смогу часто звонить. И потом, если нас уже завтра куда-нибудь перебросят… вряд ли там будет инфранет. Но я постараюсь, – заверила Ареню О-Дора Шестую Лейа. – А теперь мне в самом деле надо уходить. Не желаю отставать от друзей.

И Лейа чуть ли не бегом кинулась через площадь, спеша затеряться среди остальных. Серо-желтый квадратик жег ей пальцы. По сути дела, она только что обманула иностранку. Ей делать нечего, только подозрительных типов выслеживать. В академии кептена Ким просто бредила «чужаком, коварно пробравшимся в наш ряды».

А что, если…

Нет. Этого просто не может быть. Айвен Гор? Глупости какие. Он же…

Он шарахнулся от безобидных туристок. Умчался, сломя голову, бросив товарищей. Он знал этих иностранок? Похоже на то. Неужели кептена Ким была права, и у нас действительно в академии служит нелегал? Но как ей поступить? Выдать Айвена? Кому? Этой Арене О-Дора или сначала подойти к ректору?

До самого окончания увольнительного Лейа ломала себе голову над этим вопросом. И все еще продолжала терзаться сомнениями, когда группа расселась в аэробус и поехала в расположение части. Девушка прилипла носом к стеклу, высматривая Айвена. Рейсов у аэробуса было всего ничего, остался еще один. Он высадит «котят» у входа в КПП и вернется за теми, чье увольнительное заканчивается в полночь. Если Айвен не успеет ни на один из этих рейсов, он наверняка останется в городе.

Айвен не пришел. Аэробус стартовал с одним пустым место в салоне.

Всю дорогу Лейа не находила себе места. Айвен-Айвен, что происходит? Кто ты на самом деле? Откуда ты взялся? Из соседней звездной системы или просто приехал с другого полушария Вангеи? Какую тайну ты скрываешь?

На карточке на противоположной стороне стояло название планеты, откуда прибыли туристки.

Миссанрея.

В Галактике миллиарды звезд. Большинство из них одиноки – у них нет даже простенького кольца, состоящего из останков разбитых планет. Но есть довольно много, несколько миллионов, звезд, возле которых вращается несколько планет, иногда со спутниками. Жизнь развилась на нескольких десятках тысяч этих планет. До разумной она доросла всего на нескольких сотнях. Вернее, в Галактике на данный момент несколько сотен планет с разумной жизнью, и примерно половина из них – колонизированные миры. Вангея, например, одна из таких «вторично-живых» планет.

Конечно, в академии проходили населенные планеты их сектора Галактики. Их было всего двадцать шесть, из них девять заселяли люди, на остальных жили аборигены.

Планеты Миссанреи среди них не было. Это Лейа запомнила твердо. Значит, туристки прибыли из другого сектора Галактики. Интересно, что это за мир? Внимательному изучению подвергся только их «родной» сектор.

Лейа решила сама выяснить, чем же так знаменита Миссанрея. Если надо, она спросит у Айвена. Не зря он задал такого стрекача. Видимо, не только узнал одну из троих, но и кое-что вспомнил об этой планете.

Но где бы найти самого Айвена?

Нет, это невозможно. Вот так выйти в город и среди бела дня наткнуться на…

…сестра. Старшая. Умная. Строгая. Чем-то похожая на мать, но мягче и добрее. Ровесница. Когда-то почти подружка, отдалившаяся лишь в последние несколько лет, после окончания школы.

Он ведь попытался спросить у нее совета – как так можно? Не поняла.

– А ты что думал, – спросила в ответ, – что можно на всех наплевать? На меня наплевать, на отца, на маму? Только о себе и думаешь, эгоист. Я-то думала, ты не такой, как все, а ты… обычный мужчина. Вам всем наши, женские, дела – наплевать и забыть. Вы нас ненавидите. Вы только нами пользуетесь. Брать готовы, а вот чтобы отдавать – нет таких. Позорище. Слабак. Трус.

Слышать такое было больно. Но больнее всего было то, что никто не захотел его понять. Даже отец.

А потом был назначен день. Случилось это внезапно. День он, как обычно, провел в своей комнате – с работы он уволился, выходить из дома отказывался наотрез, – а когда вечером пришли с работы мать и сестра, осторожно выглянул наружу – как сегодня дела? И встретил улыбающиеся лица.

– Поздравляю, сынок. – мать сияла, как будто сразу получила и повышение по службе и солидную премию, и благодарность в личное дело. – Сегодня великий день.

В руках у нее была бутылка марочного вина. На столе стоял торт. Сестра держала букет цветов и улыбалась тоже. Лишь отец выглядел растерянным, но и гордым.

– Сынок, поздравляю, – мать кивком головы пригласила его подойти. Ренн повиновался, терзаемый недобрым предчувствием. – Сегодня несколько часов назад мне звонила госпожа У-Дора. Она назначила день свадьбы. Через восемь дней – быстрее нельзя, в мэрии очередь на полгода вперед. – ты станешь ее мужем.

Он подавился воздухом.

– Нет…

– Мы тебя не понимаем, сынок. У нас уже все сговорено. Мы подали документы…

– А я? – он еле-еле справился с дыханием. – А меня спросить забыли?

– Тебя спрашивали, – подала голос сестренка.

– Но я… я не хочу…

– Поздно. Через восемь дней ты станешь мужем благородной Оории У-Доры Пятой. Ренн У-Дора. Звучит.

– Нет. – на сей раз голос не подвел. Он сам не ожидал от себя такого крика.

– Не говори глупостей. Ты станешь мужем госпожи У-Доры, – сказала мать. – Она хорошая. Ты ее обязательно полюбишь. Давай выпьем вина, съедим тортик…Ореховый, с наполнителем, твой любимый…

– Сами ешьте свой торт. – сорвался он, кинулся к себе, упав на кровать. Накрыл голову подушкой, чтобы заглушить крики и спор, поднявшийся в зале. Мать и сестра в два голоса кричали на отца: «Это все ты виноват. Это все твои прогрессивные методы воспитания. Распустил мальчишку. Совсем от рук отбился…» Отец что-то пытался отвечать, но ему не дали вставить ни слова. Потом послышался шум, звуки ударов, слабые вскрики. Кто-то упал. Звонко и зло щелкнул ремень…

Мать ворвалась в комнату сына, и прежде, чем он смог вскочить, ударила по спине ремнем. Ренн невольно вскрикнул. Последний раз его пороли лет в десять, еще в младшей школе, когда он ударил девочку. Но та порка не шла ни в какое сравнение с этой. Мать разошлась не на шутку. Она вырвала подушку у него из рук, отшвырнула в сторону одеяло и лупила, куда придется – по спине, бокам, животу, голове, вскинутым для защиты рукам. Била и кричала, проклиная и называя уродом, поддонком, тварью… Била до тех пор, пока между ними не встал отец, принимая на себя часть ударов. Сквозь распухшие от ударов пальцы Ренн видел, как отец прыгает вокруг матери, пытаясь поймать ее руки, закрывает сына собой и твердит: «Успокойся, дорогая. Он все понял. Все будет хорошо. Я его уговорю. Пожалуйста… я попробую…»

В конце концов, мать опустила ремень.

– Это все равно ничего не изменит, – пропыхтела она. – Я уже дала согласие. Он станет мужем госпожи У-Доры…

Ушла, хлопнув дверью. Было слышно, как она, сердито всхлипнув, что-то говорит дочери. Потом послышался звон посуды.

Отец остался в комнате. Потоптался на месте, потом сел на постель, дотронулся до плеча. Ренн невольно вздрогнул.

– Не бойся, я осторожно, – руки у отца были мягкие, теплые. – Я только посмотрю… – он отвел в стороны руки сына. – Больно?

Ренн только кивнул. После первого крика – от неожиданности – он все время молчал, стискивая зубы так, что сейчас скулы словно окаменели.

– Ничего. Я промою ссадины, наложу мазь… через несколько дней как рукой снимет. Ты не ходишь на работу… это хорошо. А то представляю, что скажут люди… Не бойся, все будет хорошо.

Откуда у него взялись тампоны и вода, оставалось только гадать. Отец принялся промывать ссадины.

– П-поч-чему… – только с третьей попытки Ренну удалось разжать челюсти.

– Не сердись на маму, – вздохнул отец. – Она так за тебя переживает… ей трудно. И больно. Больнее, чем тебе.

– Я н-не…

– Ренн, – рука отца замерла над самой большой ссадиной, на спине, – как думаешь, в чем главное предназначение мужчины в нашем мире?

– Нет, – он попробовал покачать головой и снова поморщился от боли.

– Главное предназначение мужчины – жениться и стать отцом. – назидательно молвил отец. – Ты не понимаешь и не веришь, но женитьба – это главное, о чем мечтают многие твои ровесники. Встретить женщину своей мечты и стать ее мужем, а потом и отцом ее детей – это высшее счастье, дарованное мужчине.